Гендерный аспект




НазваниеГендерный аспект
страница7/27
Дата публикации23.07.2013
Размер3.12 Mb.
ТипКнига
www.lit-yaz.ru > Литература > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

^ 1.5. Гендерный подход и основные гендерные различия в структуре ценностей

Особенностью гендерного подхода является акцент на различия, которые складываются и проявляются в ценностном сознании и поведении мужчин и женщин как двух главных гендерных общностей, существующих в любом обществе. Этот интерес к гендерным особенностям связан не только с тем, что женщины в Беларуси являются самой большой социально-демографической группой – в республике по состоянию на 1 января 2002 г. насчитывалось 5284465 женщин, что составляло 53 % численности населения [37, 44]. Наш интерес обусловлен тем, что между женщинами и мужчинами наблюдаются весьма существенные различия по большинству проблем, находящихся в фокусе общественного мнения – сексуальная и общественная мораль, падение рождаемости и изменение социальных ролей мужчины и женщины в семье, феминизация бедности и т.д. Игнорировать эти проблемы – значит сознательно искажать картину социальной реальности. Освещение гендерного аспекта тем более важно, что в отечественной аксиологической литературе еще не было работ, в которых гендерные различия в ценностных ориентациях населения получили бы широкое освещение на основе репрезентативных социологических данных.

Наша цель состоит в том, чтобы показать различия в ценностных ориентациях женщин и мужчин на современном этапе развития Беларуси и связать их с изменениями, произошедшими в социально-экономическом положении женщин, их месте в общественной жизни, а также с влиянием новых идеологических факторов, особенно феминизма.

Остановимся кратко на положении женщин в различных сферах жизнедеятельности в современном белорусском обществе.

Современный постсоветский этап развития белорусского общества оказал существенное влияние на социальный статус женщин и их роль в экономическом и социальном развитии Беларуси. Среди многих негативных последствий, имеющих так называемую гендерную специфику, феминизация бедности [29]. Процесс феминизации бедности может быть проиллюстрирован данными по занятости и безработице населения. В качестве характерных черт феминизации бедности отметим следующее:

  • Увеличение относительной численности женщин в непроизводственных отраслях с более низким уровнем оплаты труда. Наиболее низкая средняя заработная плата – в таких отраслях народного хозяйства, как социальное обеспечение, культура, образование, торговля и здравоохранение, т.е. именно в тех, где женщины преобладают среди занятых (в среднем, в этих отраслях народного хозяйства женщины составляют от 50 до 83 % занятых).

  • Распространенность так называемой «интеллектуальной безработицы» преимущественно среди женщин. Женщины составляют 60,3 % официально зарегистрированных безработных, причем их доля среди безработных по сравнению с 1998 г. снизилась почти на 6 %. Женщины с высоким уровнем образования составляют 25,6 % численности безработных женщин. Мужчины с аналогичным образованием составляют 16, 8% [98].

  • Безработные женщины обычно дольше, нежели мужчины, не могут найти новую работу. Среди безработных, состоящих на учете более одного года, 80 % женщин. С увеличением продолжительности безработицы увеличивается и доля безработных женщин. Показатель трудоустройства мужчин – 54 %, а женщин – 35 %.

  • Более ограниченные, нежели у мужчин, возможности свободного выбора жизненного пути, обусловленные прежде всего культурными традициями нашего общества.

Профессиональная структура женской занятости характеризуется тем, что, имея значительно более высокий уровень образования (в общей численности работников с высшим образованием женщины составляют 58,4 %, со средним специальным – 65,8 %), женщины реализуют его в невысоко оплачиваемых профессиональных группах и отраслях, где их доля постоянно увеличивается. В целом средняя заработная плата женщин в республике Беларусь, по данным официальной статистики, в 2000 г. составляла 81 % заработной платы мужчин, а по данным ООН – около 75 % [28, 223].

Конечно, женщины потенциально имеют возможность устроиться на негосударственных предприятиях, открыть свой бизнес. Однако на практике большинство женщин заняты в государственном секторе и являются наемными работницами. Доля женщин работодателей составляет 20 % численности всех работодателей, и почти такой же процент составляют женщины-руководители среди всех работающих женщин 19,2 %. Это означает, что только пятая часть занятых женщин занята на руководяще работе, тогда как аналогичная доля: мужчин-руководителей составляет 45 % численности работающих мужчин. Конечно, можно возразить, что женщины сами не всегда стремятся занимать руководящие посты: по данным одного из российских исследований, например, только 12 % женщин сказали, что хотели бы занять руководящую должность, тогда как 70 % были против [107, 139], но эти опросные данные, скорее, отражают господствующие в общественном сознании гендерные стереотипы о женщинах, оказывающие сильное влияние на социализацию самих женщин и их оценку себя и своих профессиональных перспектив [123, 125-126].

Женщины в основном сосредоточены в профессиональной группе специалистов (70,4 %), большинство из которых составляют педагоги, медицинский персонал и бухгалтеры. Так, например, на сегодня в Беларуси: мужчин-педагогов в три раза меньше, чем женщин-педагогов, а в профессорско-преподавательском составе их больше почти в два раза. Гендерные диспропорции значительно выше в научной сфере: так, среди кандидатов наук женщины составляют 36,2 %, а среди докторов наук – всего 13,2 %. Аналогичное распределение наблюдается и среди медицинского персонала. Большинство мужчин, занятых в этой сфере, являются врачами (67 %), а большинство женщин – медсестрами и санитарками (81 % общей численности женщин - медицинских работников). Не случайно количество людей, не удовлетворенных заработной платой в 2000 г., по данным мониторинга Министерства труда и социальной защиты РБ, было самым большим в феминизированных отраслях здравоохранения и образования 91 и 87 %, и в этих же отраслях имела место самая высокая вторичная занятость 71 и 41 % от числа работающих в этих отраслях соответственно [62, 3]. Маленькая зарплата заставляет женщин еще больше увеличивать трудовую нагрузку, что, конечно, негативно сказывается и на качестве труда, и на их здоровье.

Практически, доступ женщин не только к высшим эшелонам власти, но и к уровню принятия решений в любой сфере деятельности ограничен. Как правило, чем выше уровень принятия решений, тем меньше в этом процессе принимают участие женщины. Это положение подтверждается фактами, характеризующими участие женщин в разных ветвях власти.

^ Законодательная власть:

Весной 1999 г. в местные советы было избрано около 9000 женщин, что составляло 37 % численности депутатского корпуса. На выборах в местные советы в марте 2003 г. в целом по республике было избрано еще больше женщин 10422 чел., или 44,4 % [26, 81]. Однако высокий процент участия женщин в работе советов характерен главным образом для уровня местных сельских советов депутатов, где женщины заняли 8470 мест из 17192, и поселковых советов (400 депутатов-женщин из 977 мест), тогда как представительство женщин-депутатов в советах более высоких уровней снижается. Так, в Минске в 2003 г. в городской совет было избрано только 14 женщин из 54 чел., или 26 %, в областные советы 85 из 344, или 25 %. По итогам выборов 2000-2001 гг. численность женщин-депутатов в Палате представителей Национального собрания Республики Беларусь едва превысила 10 %. Это означает, что женщины, составляющие более половины избирателей республики, не имеют возможности в полной мере сами представлять свои интересы в выборных органах высокого уровня.

^ Исполнительная власть:

В этой ветви власти ситуация сходная: в настоящее время нет ни одной женщины на посту председателя облисполкома, удельный вес женщин среди заместителей председателей исполкомов различных уровней составляет 22 %. Участие женщин на низших уровнях несколько больше: так, свыше 30 % женщин среди начальников областных управлений, более 50 % – среди начальников отделов. Таким образом, чем выше уровень исполнительной власти, тем менее там представлены женщины

Правительство Республики почти полностью (за исключением двух женщин – министров здравоохранения и труда и социальной защиты) состоит из мужчин. В аппарате Совета Министров женщины составляют 29,4 %; при этом только одна из них занимает должность начальника управления.

В течение последних 7 лет доля женщин на руководящих постах не увеличивается, в то время как практически во всех министерствах численность женщин госслужащих среднего уровня выросла и абсолютно и относительно. На сегодня в подавляющем большинстве министерств удельный вес женщин превышает 50 %.

Менее всего женщины республики реализуют свой потенциал в дипломатической деятельности. Среди сотрудников, работающих в заграничных учреждениях Министерства иностранных дел на дипломатических должностях, женщины составляют 11,3 %, а в ранге посла на международной арене республику представляют всего три женщины. В центральном аппарате Министерства иностранных дел занято 37,5 % женщин.

^ Судебная власть:

В органах судебной власти женщины представлены достаточно широко. Среди судей доля женщин составляет 46,4 %. Еще больше женщин работают адвокатами и юрисконсультами (62,9 %), государственными нотариусами (93,4 %). Большая численность женщин, занятых в этой сфере власти, объясняется низким уровнем заработной платы. В 1990 г. членами Верховного Суда были 3 женщины (13,6 %). В 2001 г. относительная численность женщин в Верховном Суде возросла до 30,8 %. Среди 11 членов Конституционного Суда в настоящее время 5 женщин.

За годы постсоветской трансформации главные изменения произошли в политической, экономической и социальной сферах, но тем не менее большинство населения и сейчас не полностью приспособилось к новой ситуации на уровне повседневной жизни. Одной из реакций массового сознания на быстрые изменения, включая рост безработицы и падение уровня жизни, стало усиление патриархальных настроения и стереотипов. Этому явлению способствовали исторические факторы развития нашей страны. Среди населения Беларуси вплоть до 60-70 гг. прошлого века преобладало крестьянское население, которое всегда отличалось патриархальностью и мышления и склада жизни. Среди сельского населения мужчины имели приоритетное положение по сравнению с женщинами. Исторически вплоть до второй половины ХХ в., женcкая грамотность в Беларуси и СССР в целом была ниже уровня мужской грамотности, не говоря о том, что при царизме женщины вообще не имели равных прав и не участвовали в выборах до тех пор, пока советская власть не предоставила им такую возможность [Леванов, 1996]. Однако, поскольку большая часть населения СССР оставалась крестьянской почти до середины ХХ в., пополняя городское население выходцами из села, именно этот фактор определял существование пережитков патриархальных отношений и традиционного образа жизни среди многих полу-городских групп населения Беларуси, Украины, России вплоть до настоящего времени.

Можно считать историческим парадоксом тот факт, что разрушение СССР и возникновение независимых государств способствовало ренессансу многих устарелых традиций и норм общественной жизни во всех постсоветских республиках, что сделало проблему гендерного равенства еще более трудно достижимой, чем прежде [102; 134]. Вместе с тем новая эпоха обеспечила «зеленую улицу» для распространения специфических феминистских теорий, отражающих гендерное неравенство и объясняющих женщинам, какими путями можно улучшить их положение.

^ Феминизм и постсоветская трансформация

Концепция феминизма чрезвычайно важна для понимания гендерных различий в ценностях современного белорусского населения. Прежде всего, остановимся на вопросе, насколько феминистские идеи были популярны (или хотя бы известны) в советское время, и что изменилось за последние годы независимого существования Беларуси.

Обратимся к теоретическому наследию советских времен и напомним, как марксизм трактовал так называемый женский вопрос. Хотя марксистская теория разделяла эгалитаристский подход к социальному положению полов и признавала, что уровень женской эмансипации это естественное измерение для человеческой эмансипации [38], реальные гендерные отношения в Советском Союзе, включая БССР, существенно расходились с теорией. С одной стороны, согласно Конституции CCCР, мужчины и женщины были равны и имели одинаковые политические, экономические, социальные права и гарантии, c другой – коллективное бессознательное по-прежнему воспроизводило старые патриархальные ориентации по отношению к женщинам. Официально было запрещено распространять патриархальные стереотипы в средствах массовой информации или иным публичным способом, но бытовая массовая культура изобиловала сексистскими стереотипами. Не удивительно, что многие мужчины и женщины воспринимали традиционные гендерные роли и статуты в обществе и в семье как «естественные» [20]: общественное сознание прежде всего рассматривало женщин как матерей и жен, а не как равных мужчинам партнеров. Тем не менее в 1970-е гг., согласно результатам социологических исследований, советские женщины видели свою главную задачу не только в организации семейной жизни и воспитании детей, но и в профессиональной деятельности, т.е. совмещали две роли – семейную и профессиональную, причем в городской среде ценность оплачиваемой работы вне дома и семьи были однопорядковыми [42, 74; 130, 48].

В 1990-е гг. имели место по крайней мере четыре официальных подхода к гендерным проблемам в постсоветском обществе: патриархальный (женщины как матери), экономический (женщины как менее эффективные рабочие), демографический (женщины как cредство воспроизводства населения), и эгалитарный (гендерное равенство) [38, 63-65]. Эти противоречивые подходы существовали во всех бывших советских республиках. Например, даже сегодня многие представители Российской Думы открыто выражают патриархальные представления, отражая при этом общественное мнение по гендерным проблемам. Так, член Думы Алексей Митрофанов недвусмысленно выразил вполне патриархальные взгляды и отношения к общественному движению «Женщины России», и даже супруга бывшего президента России Наина Ельцина заявила в интервью по НТВ, что «движения, базирующиеся на гендерном принципе, пагубны и невозможны в России» [цит. 74]. Российский депутат Елена Драпеко с горечью констатирует, что патриархальные взгляды детерминируют массовое сознание в современной России, в результате чего господствует стереотип, что женщины были и должны быть «матерями и домохозяйками» [74]. Феминистские взгляды, как полагают многие авторы [40, 75], не доминируют даже среди женщин, а охватывают своим влиянием примерно четверть населения.

Феминизм как движение стал общественным явлением в постсоветских странах приблизительно в то же время, когда советская супердержава была разрушена и исчезла с карты мира. Западные феминистки принесли в этот регион новые идеалы, активно участвовали в проведении гендерных семинаров и тренингов, материально поддерживали многочисленные негосударственные женские организации. Женщины постсоветских республик познакомились с идеями разныx волн и ветвей феминизма; т.к. феминисткая литература стала доступна в постсоветских странах, женщины-активистки стали регулярно посещать западных коллег и перенимать их опыт. Феминистские курсы были введены в университетские программы, в результате чего молодое постсоветское поколение получило возможность намного лучше познакомиться с идеями феминизма, чем все предыдущие поколения [109].

Однако, феминизм не стал частью повседневной жизни и культуры большинства женщин в постсоветских странах, включая Беларусь. Даже сами феминистки согласны с этим утверждением. Как объясняют Е. Зуйкова и Р. Ерусланова [38, 216], население «немного знает относительно феминизма», и в большинстве случаев феминизм интерпретируется в массовом сознании как отрицательное отношение к мужчинам. Российская исследовательница О. Воронина [16, 6] прибавляет, что «наши средства массовой информации создали негативный образ феминизма». Феминизм как идеология и как социальная теория все еще не популярен в постсоветском регионе независимо от того, что многие маленькие феминистские группы и организации объединяют активную часть женщин. Напротив, наиболее популярные женские общественные группы не являются феминистскими: зачастую они просто отражают профессиональные и экономические интересы женщин в тяжелых социально-экономических условиях рыночных преобразований, выступая в рамках программ политических партий, поддерживают профсоюзные лозунги «борьбы за лучшие экономические условия и заработную плату для всех людей» [3; 134]. Сами женщины не рассматривают ухудшение своей экономической ситуацию как «женскую проблему» и не испытывают потребности в организации женских движений, чтобы противоборствовать экономической и политической дискриминации [50; 29; 89]. К сожалению, как уже говорилось выше, среди известных политиков в правительствах и парламентах постсоветских государств очень низкий процент женщин [1], так же как и среди членов политических партий [162]. Женские политические партии, которые появились скоро после краха СССР, быстро потеряли популярность среди населения, включая женщин [102].

Невозможно дать одно определение феминизма, которое является типичным для постсоветского общества. Наиболее общее определение является следующим: феминизм «женское движение за уравнение в правах с мужчинами, возникшее в XVIII в.» [38, 38]. В другом, более широком определении, соединяются и теория и деятельность: «Феминизм теория равенства полов, лежащая в основе движения женщин за освобождение» [45, 315]. Однако, поскольку имеется много разных феминистских теорий от марксизма до постмодерна, бывает очень трудно понять без подготовки, какая из теорий лучше объясняет неравенство и предлагает более адекватные гендерные стратегии. Поэтому «простые женщины» с трудом могут разобраться, кто является «истинными феминистками».

Именно поэтому вышеприведенные академические определения феминизма не воспринимаются массовым сознанием на этом уровне необходимо иметь более ясное объяснение феминизма. О.Воронина, пытаясь выявить наиболее общие характеристики феминизма, присущие любой его разновидности, называет следующие его черты: (a) феминизм сконцентрирован на развитии индивидуальности женщины, (б) критикует традиционную патриархальную культуру, которая признает мужское господство [16, 16]. О. Воронина добавляет, что быть феминисткой означает, прежде всего, полное признание «женской проблемы» как социальной проблемы и публично, и в среде самих женщин [16, 14]. Во многих западных странах, особенно в США, феминистки активно борются за равные права, но в Беларуси, как и в остальных постсоветских республиках, реальность иная – женщины не борются за гендерную справедливость.

Можно назвать много культурно-политических причин, почему феминизм не очень популярен в постсоветских странах: общее ухудшение условий жизни, следствием чего стали доминировать цели выживания людей, независимо от пола, низкий уровень политической активности населения, неудачи либеральных экономических и политических реформ в многих постсоветских странах, недостаток финансовой поддержки женского движения, сильные патриархальные культурные традиции, и т.д. [1; 15; 89]. Даже процесс феминизации бедности не помог женщинам объединиться под лозунгами феминизма [29]. Именно поэтому многие женщины открыто не поддерживают феминизм; скорее, они предпочитают профессиональные, религиозные и культурные организации.

Как отмечает И. Чикалова, женщины в постсоветских странах не феминистки [120, 25], поскольку (1) они не идентифицируют свои собственные интересы как социальные проблемы, которые будут решены на социальном уровне (вместо персонального или локального уровня), (2) они главным образом идентифицируют себя как матери и жены, (3) они не выработали потребности бороться за гендерное равенство и объединяться в политические группы, партии, и т.п.. Украинский ученый И. Жеребкина констатирует [32], что постсоветские женщины «не идентифицируют своих интересов вне семьи и не рассматривают гендерное неравенство как социальный факт».

Практически трудно определить, в какой степени нынешние гендерные роли сформированы под влиянием прежнего социалистического опыта или под влиянием западной феминистской идеологии, или культурных традиций каждой нации [134]. Мы не задаемся целью выявить эти различия. Наша задача состоит в том, чтобы показать реальные гендерные различия в ценностных ориентациях, характерных для современного белорусского общества.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Похожие:

Гендерный аспект iconГендерный подход в физическом воспитании детей старшего дошкольного возраста
Государственное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования (повышения квалификации) специалистов

Гендерный аспект iconУрока: Познавательный аспект
Познавательный аспект: Сформировать у обучающихся представление о русском национальном герое, истинно христианском правителе, благоверном...

Гендерный аспект iconГендерный подход в воспитании дошкольников
Новые федеральные государственные требования впервые в истории дошкольного образования нашей страны предусматривают решение проблем...

Гендерный аспект iconПоло-возрастной аспект брачных отношений в Коми крае в XIX веке
Аннотация статьи «Поло-возрастной аспект брачных отношений в Коми крае в XIX в.» Вишняковой Д. В. Ключевые слова: демография, брачный...

Гендерный аспект iconИсторический аспект понятия и видов ценных бумаг

Гендерный аспект iconКомпетентность\аспект: Разрешение проблем\ Целеполагание и планирование ( уровень II)

Гендерный аспект iconТекстовое представление языковой личности ученика: лингвоперсонологический аспект

Гендерный аспект iconТранспортная логистика
Формирование этапов управления автодорожным комплексом страны (логистический аспект) 9

Гендерный аспект iconУрока: Познавательный аспект
Развитие коммуникативных навыков на основе формирования лингвострановедческой компетенции

Гендерный аспект iconКурсовая работа “ занятость и безработица в современном российском...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница