Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление




НазваниеХудожник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление
страница16/79
Дата публикации29.09.2014
Размер8.12 Mb.
ТипСтатья
www.lit-yaz.ru > Литература > Статья
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   79
Как ель под пилою, вздохнула изба,
В углу зашепталася теней гурьба.
В хлевушке замукал сохатый телок,
И вздулся, как парус, на грядке платок...
Дохнуло молчанье... Одни журавли,
Как витязь победу, трубили вдали:
«Мы матери душу несем за моря,
Где солнцеву зыбку качает заря,
Где в красном покое дубовы столы
От мис с киселем, словно кипень, белы, —
Там Митрий Солунский, с Миколою Влас
Святых обряжают в камлот и атлас,
Креститель Иван с ендовы расписной
Их поит живой иорданской водой!..»
Зарделось оконце... Закат-золотарь
Шасть в избу незваный: принес-де стихарь —
Умершей обнову за песни в бору,
За думы в рассветки, за сказ ввечеру,
А вынос блюсти я с собой приведу
Сутёмки, зарянку и внучку-звезду,
Скупцу ж листодеру чрез мокреть и гать
Велю золотые ширинки постлать.

<1916>

2

Лежанка ждет кота, пузан-горшок — хозяйку —
Объявятся они, как в солнечную старь,
Мурлыке будет блин, а печку-многознайку
Насытят щаный пар и гречневая гарь.
В окне забрезжит луч — волхвующая сказка,
И вербой расцветет ласкающий уют;
Запечных бесенят хихиканье и пляска,
Как в заморозки ключ, испуганно замрут.
Увы, напрасен сон. Кудахчет тщетно рябка,
Что крошек нет в зобу, что сумрак так уныл —
Хозяйка в небесах, с мурлыки сшита шапка,
Чтоб дедовских седин буран не леденил.
Лишь в предрассветный час лесной снотворной влагой
На избяную тварь нисходит угомон,
Как будто нет Судьбы, и про блины с котягой,
Блюдя печной дозор, шушукает заслон.

<1914>

3

Осиротела печь, заплаканный горшок

С таганом шепчутся, что умерла хозяйка,

А за окном чета доверчивых сорок

Стрекочет: «Близок май, про то, дружок, узнай-ка!
Узнай, что снегири в лесу справляют свадьбу,
У дятла-кузнеца облез от стука зоб,
Что, вверивши жуку подземную усадьбу,
На солнце вылез крот — угрюмый рудокоп,
Что тянут журавли, что проболталась галка
Воришке-воробью про первое яйцо...»
Изождалась бадья, вихрастая мочалка
Тоскует, что давно не моется крыльцо.
Теперь бы плеск воды с веселою уборкой,
В окне кудель лучей и сказка без конца...
За печкой домовой твердит скороговоркой
О том, что тих погост для нового жильца,

Как шепчутся кресты о вечном, безымянном,
Чем сумерк паперти баюкает мечту.
Насупилась изба. И оком оловянным
Уставилось окно в капель и темноту.

<1914>

4

«Умерла мама» — два шелестных слова.
Умер подойник с чумазым горшком,
Плачется кот и понура корова,
Смерть постигая звериным умом:
Кто она? Колокол в сумерках пегих,
Дух живодерни, ведун-коновал,
Иль на грохочущих пенных телегах
К берегу жизни примчавшийся шквал?
Знает лишь маковка ветхой церквушки,—
В ней поселилась хозяйки душа...
Данью поминною — рябка в клетушке
Прочит яичко, соломой шурша.
В пестрой укладке повойник и бусы
Свадьбою грезят: «Годов пятьдесят
Бог насчитал, как жених черноусый
Выменял нас — молодухе в наряд».
Время, как шашель, в углу и за печкой
Дерево жизни буравит, сосет...
В звезды конёк и в потемки крылечко
Смотрят и шепчут: «Вернется... придет...»
Плачет капелями вечер соловый;
Крот в подземелье и дятел в дупле...
С рябкиной дрёмою ангел пуховый
Сядет за прялку в кауровой мгле.

«Мама в раю,— запоет веретёнце,—
Нянюшкой светлой младенцу Христу...»
Как бы в стихи, золотые, как солнце,
Впрясть волхованье и песенку ту?
Строки и буквы — лесные коряги,
Ими не вышить желанный узор...
Есть, как в могилах, душа у бумаги —
Алчущим перьям глубинный укор.

Между 1916 и 191

85

Шесток для кота — что амбар для попа,
К нему не заглохнет кошачья тропа:
Зола, как перина,— лежи, почивай,—
Приснятся снетки, просяной каравай.
У матери-печи одно на уме:
Теплынь уберечь да всхрапнуть в полутьме,
Недаром в глухой, свечеревшей избе,
Как парусу в вёдро, дремотно тебе.
Ой, вороны-сны, у невесты моей
Не выклевать вам беспотёмных очей!
Летите к мурлыке, на теплый шесток,
Куда не заглянет прожорливый рок,
Где странники-годы почили золой,
И бесперечь хнычет горбун-домовой:
Ужели плакида — запечный жилец
Почуял разлуку и сказки конец?
Кота ж лежебока будите скорей,
Чтоб был настороже у чутких дверей,
Мяукал бы злобно и хвост распушил,
На смерть трясогузую когти острил.

6

Весь день поучатися правде Твоей,
Как вешнюю озимь, ждать светлых гостей,
В раю избяном и в затишье гумна
Поплакать медово, что будет «она».
Задремлется деду, лучина замрет —
Бесплотная гостья в светелку войдет,
Поклонится Спасу, погладит внучат,
Как травка лучу, улыбнется на плат:
Висит, дескать, сирый, хозяйке взамен
Повыкован венчик из облачных пен:
Очелье — алмаз, по бокам изумруд —
Трех отроков пещных и ангелов труд.
Петух кукарекнет, забрезжит светец,
В дверях засияет Медостов венец;
Пречудный святитель войдет с посошком,
В пастушьих лапотцах, повитый лучом.
За ним, умеряючи крыл паруса,
Предстанет Иван — грозовая краса;
Он с чашей крестильной, и голубь над ним...
Всю ночь поучаюсь я тайнам Твоим.
Заутра у бурой полнее удой,

У рябки яичко и весел гнедой.

А там, где святые росою прошли,

С курлыканьем звонким снуют журавли.
Чтоб сизые крылья и клюв укрепить,
Им надо росы благодатной испить.

<1916>

7

Хорошо ввечеру при лампадке
Погрустить и поплакать втишок,
Из резной низколобой укладки
Недовязанный вынуть чулок.
Ненаедою-гостем за кружкой
Усадить на лежанку кота
И следить, как лучи над опушкой
Догорают виденьем креста,
Как бредет позад дремлющих гумен,
Оступаясь, лохмотница-мгла.
Всё по-старому: дед, как игумен,
Спит лохань и притихла метла.
Лишь чулок, как на отмели верша,
И с котом раздружился клубок.
Есть примета: где милый умерший,
Там пустует кольцо иль чулок.
Там божничные сумерки строже,
Дед безмолвен, провидя судьбу,
Глубже взор и морщины... О Боже —
Завтра год, как родная в гробу!

<1914>
8Заблудилось солнышко в корбах темнохвойных,
Износило лапчатый золотой стихарь:
Не бежит ли красное от людей разбойных,
Не от злых ли кроется в сутемень да в марь?
Али корба хвойная с бубенцами шишек,
С рушниками-зорями просини милей,
Красики с волвянками слаще звездных пышек
И громов размычливей гомон журавлей?

Эво, на валежине, словно угли в жарнике,
Половеет лапчатый золотой стихарь...
Потянули за море витлюки-комарники,
Нижет перелесица бляшки да янтарь.
Сядь, моя жалобная, в сарафане сборчатом,
В камчатом накоснике, за послушный лен,—
Постучится солнышко под оконцем створчатым,
Шлет-де вестку матушка с Тутошних сторон:
Мы в ответ: «Радехоньки говору то-светному,
Ходоку от маминой праведной души,
Здынься по крылечику к жарнику приветному,
От росы да мокрети лапти обсуши!»
Полыхнувши золотом, прянет гость в предызбицу,
Краснобайной сказкою пряху улестит...
Как игумен в куколе, вечер, взяв кадильницу,
Складню рощ финифтяных ладаном кадит.
В домовище матушка... Пасмурной округою
Водит мглу незрячую поводырка-жуть,
И в рогожном кузове, словно поп за ругою,
В Сторону то-светную солнце правит путь.

1914

9

От сутёмок до звезд и от звезд до зари
Бель берёсты, зыбь хвой и смолы янтари,
Перекличка гагар, вод дремучая дремь,
И в избе, как в дупле, рудо-пегая темь,
От ловушек и шкур лисий таежный дух,
За оконцем туман, словно гагачий пух,
Журавлиный пролет, ропот ливня вдали,
Над поморьем лесов облаков корабли,
Над избою кресты благосенных вершин...
Спят в земле дед и мать, я в потемках один.
Чую, сеть на стене, самопрялка в углу,
Как совята с гнезда, загляделись во мглу.
Сиротеют в укладе шушун и платок,
И на отмели правит поминки челнок.
Ель гнусавит псалом: «Яко воск от огня...»
Далеко до лесного железного дня,
Когда бор, как кольчужник, доспехом гремит
Королевну-Зарю полонить норовит.

<1914>

10

Бродит темень по избе,
Спотыкается спросонок,
Балалайкою в трубе
Заливается бесенок:
«Трынь да брынь, да тере-рень...»
Чу! Заутренние звоны!
Богородицына тень,
Просияв, сошла с иконы.
В дымовище сгинул бес,
Печь, как старица, вздохнула;
За окном бугор и лес
Зорька в сыту окунула.
Там, минуючи зарю,

Ширь безвестных плоскогорий,

Одолеть судьбу-змею
Скачет пламенный Егорий.
На задворки вышел Влас

С вербой, в венчике сусальном...

Золотой, воскресный час,

Просиявший в безначальном.

<1914>
11

Зима изгрызла бок у стога,
Вспорола скирды, но вдомек
Буренке пегая дорога
И грай нахохленных сорок.
Сороки хохлятся — к капели,
Дорога пега — быть теплу.
Как лещ наживку, ловят ели
Луча янтарную иглу.
И луч бежит в переполохе,
Ныряет в хвои, в зыбь ветвей...
По вечерам коровьи вздохи
Снотворней бабкиных речей:
«К весне пошло, на речке глыбко,
Буренка чует водополь...»
Изба дремлива, словно зыбка,
Где смолкли горести и боль.
Лишь в поставце, как скряга злато,
Теленье числя и удой,
Подойник с кринкою щербатой
Тревожат сумрак избяной.
<1915>

В селе Красный Волок пригожий народ:
Лебедушки девки, а парни, как мед,
В моленных рубахах, в беленых портах,
С малиновой речью на крепких губах;
Старухи в долгушках, а деды — стога,
Их россказни внукам милей пирога:
Вспушатся усищи, и киноварь слов
Выводит узоры пестрей теремов.
Моленна в селе — семискатный навес:
До горнего неба семь нижних небес,
Ступенчаты крыльца, что час, то ступень,
Всех двадцать четыре — заутренний день.
Рундук запорожный — пречудный Фавор,
Где плоть убелится, как пена озер.
Бревенчатый короб — утроба кита,
Где спасся Иона двуперстьем креста.
Озерная схима и куколь лесов
Хоронят село от людских голосов.
По Пятничным зорям на хартии вод
Всевышние притчи читает народ:
«Сладчайшего Гостя готовьтесь принять!
Грядет Он в нощи, яко скимен и тать;
Будь парнем женатый, а парень, как дед...»
Полощется в озере маковый свет,
В пеганые глуби уходит столбом
До сердца земного, где праотцов дом.
Там, в саванах бледных, соборы отцов
Ждут радужных чаек с родных берегов:

Летят они с вестью, судьбы бирючи,
Что попрана Бездна и Ада ключи.

<1916>

13

Коврига свежа и духмяна,
Как росная пожня в лесу,
Пушист у кормилицы мякиш
И бел, как берёсто, испод.
Она — избяное светило,
Лучистее детских кудрей,
В чулан загляни ненароком —
В лицо тебе солнцем пахнёт.
И в час, когда сумерки вяжут,
Как бабка, косматый чулок,
И хочется маленькой Маше
Сытового хлебца поесть —
В ржаном золотистом сиянье
Коврига лежит на столе,
Ножу лепеча: «Я готова
Себя на закланье принесть».
Кусок у малютки в подоле —
В затоне рыбачий карбас:
Поломана мачта, пучиной
Изгрызены днище и руль, —
Но светлая радость спасенья,
Прибрежная тишь после бурь
Зареют в ребяческих глазках,
Как вёдреный синий июль.


14

Вешние капели, солнопёк и хмара,
На соловом плёсе первая гагара.
Дух хвои, берёсты, проглянувший щебень,
Темью сонь-липуша, россказни да гребень.
Тихий, мерный ужин, для ночлега лавка,
За окошком месяц — Божья камилавка.
Сон сладимей сбитня, петухи спросонок,
В зыбке снегиренком пискнувший ребенок,
Над избой сутёмки — дедовская шапка,
И в уголку божничном с лестовкою бабка,
От печного дыма ладан пущ сладимый,
Молвь отшельниц-елей: «Иже херувимы...»
Вновь капелей бусы, солнопёка складень,
Дум — гагар пролетных не исчислить за день.

Пни — лесные деды, в дуплах гуд осиный,
И от лыж пролужья на тропе лосиной.

<1914>

15

Ворон грает к теплу, а сорока — к гостям,

Ель на полдень шумит — к звероловным вестям.
Если полоз скрипит, конь ушами прядет —
Будет в торге урон и в кисе недочет.
Если прыскает кот и зачешется нос —
У зазнобы рукав полиняет от слез.

А над рябью озер прокричит дребезда —
Полонит рыбака душегубка-вода.
Дятел угол долбит — загорится изба,
Доведет до разбоя детину гульба.
Если девичий лапоть ветшает с пяты,—
Не доесть и блина, как наедут сваты.
При запалке ружья в уши кинется шум —
Не выглаживай лыж, будешь лешему кум.
Семь примет к мертвецу, но про них не теперь, —
У лесного жилья зааминена дверь,

Под порогом зарыт «Богородицын Сон», —
От беды-худобы нас помилует он.

<1914>
199
Вы, деньки мои — голуби белые,
А часы — запоздалые зяблики,
Вы почто отлетать собираетесь,
Оставляете сад мой пустынею?
Аль осыпалось красное вишенье,
Виноградье мое приувянуло,
Али дубы матёрые, вечные,
Буреломом, как зверем, обглоданы,
Аль иссякла криница сердечная,
Али веры ограда разрушилась,
Али сам я — садовник испытанный,
Не возмог прикормить вас молитвою?

Проворкуйте, всевышние голуби,
И прож^бруйте, дольние зяблики,
Что без вас с моим вишеньем станется:
Воронью оно в пищу достанется.
По отлете ж последнего голубя
Постучится в калитку дырявую
Дровосек с топорами да пилами,
В зипунище, в лаптищах с оборами.
Час за часом, как поздние зяблики,
Отлетает в пространство глубинное...
Чу! Как няни сверчковая песенка,
Прозвенело крыло голубиное.

Между 1914 и 1916
200

Бабка тачает заплаты, —
Внуков кургузый зипун.
Дремлют у печки ухваты,
Вороном смотрит чугун.
С полки грозится мутовка:
«Нишкни! Идет лесовик!..»
Грезит спросонка винтовка:
«Где же хозяин-лесник?
Ржавчина ест мое дуло,
Выщерблен кремень давно!..»
Шарят лесные отгулы
Темени звонкое дно.
Поздно. Доштопать бы ворот.
Внучек белее, чем лен,
«Тятька лосихой запорот»,—
Всякому вымолвит он.
Давеча дивный прохожий
В Выгово шел налегке,
С матерью-скрытницей Божьей
Сходство нашел в пареньке.
Баял: «Пречудна Лукерья —
Града то-светного дщерь,
Мужу за нечесть безверья
Выбодал душеньку зверь».
Вторя старухиным думам,
Плещет за ставнею куст:
«Будет твой внук Аввакумом,
Речью ж Иван Златоуст».
Снам умиляется бабка:
«То-то б утешил меня...»
Темень — кудели охапка
Тушит кадильницу дня.

Между 1914 и 1916
201

Талы избы, дорога,
Буры пни и кусты.
У лосиного лога
Четки елей кресты.
На завалине лыжи
Обсушил полудняк.
Снег дырявый и рыжий,
Словно дедов армяк.
Зорька в пестрядь и лыко
Рядит сучья ракит.
Кузовок с земляникой —
Солнце метит в зенит.

Дятел — пущ колотушка —
Дразнит стуком клеста,
И глухарья ловушка
На сегодня пуста.

Между 1914 и 1916
202

Октябрь — петух медянозобый
Горланит в ветре и лесу:
«Я в листопадные сугробы
Яйцо снегбвое снесу».
И лес под клювом петушиным
Дырявым стал. Курятник туч
Сквозит пометом голубиным,—
Мол, Духа Божьего не мучь,
Снести яйцо на первопутки
Однажды в год тебе дано...
Как баба, выткала за сутки
Речонка сизое рядно.
Близки дубленые Покровки,
Коровьи свадьбы, конский чёс.
И к звездной кузнице, для ковки,
Плетется облачный обоз.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   79

Похожие:

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconЯрычев
Я71 Безмолвное эхо: стихотворения и поэма [Текст]. / Насрудин Ярычев; составление и вступительная статья д-ра филол наук, проф. С....

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconШмелев И. С. Ш 72 Сочинения. В 2-х т. Т. Повести и рассказы/Вступ...
Ш 72 Сочинения. В 2-х т. Т. Повести и рассказы/Вступ статья, сост., подгот текста и коммент. О. Михайлова. М.: Худож лит., 1989....

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление icon«В сердце светит Русь…» (115 лет со дня рождения С. А. Есенина)
Есенин, С. О русь, взмахни крылами: Стихотворения, поэмы / С. Есенин. М. Альпари, 1995. 653с

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconСведения взяты из книги “Погодой год припоминается” состав и вступительная...
Погодой год припоминается” состав и вступительная статья Б. Ховратовича. Красноярск. Книжное издательство, 1992 205 с

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconИосиф Бродский. Стихотворения и поэмы (основное собрание)
Иосиф Бродский. Стихотворения и поэмы (основное собрание) Этот файл часть электронного собрания сочинений И. Бродского

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconПодборка переводов и вступительная статья
У истоков стоит провозвестник восточного Предвозрождения,"Адам поэтов" Рудаки. Вот один из характерных фрагментов его творчества

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconВступительная статья и комментарии: Н. Вильмонт
Великий национальный поэт пламенный патриот, воспитатель своего народа в духе гуманизма и безграничной веры в лучшее будущее на нашей...

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconВступительная статья и комментарии: Н. Вильмонт
Великий национальный поэт пламенный патриот, воспитатель своего народа в духе гуманизма и безграничной веры в лучшее будущее на нашей...

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconИм Иисуса Христа оглавлени е. Благовествование вечного евангелии предисловие
Стихи 1,1-18. Вступительная речь двенадцати учеников, Иисуса Христа, бывших с Ним от начала

Художник Ю. К. Люкшин Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисловие Н. Н. Скатова, вступительная статья А. И. Михайлова; составление iconКнига Мертвых
Дизайн книги А. Пшпенко Составление, перевод, предисловие и комментарии А. К. Шапошникова Поэтические переводы И. Евсы



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница