Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст»)




НазваниеКнига (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст»)
страница13/13
Дата публикации24.06.2013
Размер1.58 Mb.
ТипКнига
www.lit-yaz.ru > Литература > Книга
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
^

Песнь тринадцатая




1



Уйдя с Рюрикова городища, я заскочил в Новгород выпить кофе, а потом доехал до Перыни, оставил машину на обочине и дальше пошел пешком.

У дороги стоял огромный, но необитаемый особняк. Почти замок — с собственной крепостной стеной и башенками охраны. Выстроен он был каким-то не очень крупным местным бандитом, да только несколько лет назад тому, говорят, пришлось бежать в Голландию, и с тех пор вокруг тишина. Я обогнул особняк и прошел через небольшой сосновый бор. Впереди заблестела вода. Невысокий пригорочек, красивый вид на озеро Ильмень, на пригорке — старинная церковь. Все вместе называется «Перынский скит».

«Перынский» означает «посвященный древнему божеству Перуну». Сегодня место выглядит не ахти, хотя история у него такая, что закачаешься. Четыреста лет назад любознательный европейский путешественник Адам Олеарий посетил скит и записал потом в дневнике:
Когда еще русские были язычниками, они имели на этом месте идола, называвшегося Перуном, то есть богом огня. Божество это имело вид человека, с кремнем в руке, похожим на молнию, «громовую стрелу». В знак поклонения идолу жрецы жгли на этом месте неугасимый ни днем ни ночью огонь, поддерживаемый дубовыми дровами. И если кто-то из служителей по нерадению допускал, чтобы огонь погасал, то за этот проступок его карали смертью.
Как часто в жертву языческим божествам приносили людей, Олеарий не говорит. Но в том, что такие жертвы приносились, можно не сомневаться. Во-первых, археологи иногда находят тут обгорелые черепа и все такое, а во-вторых, любое язычество устроено так, что просто не в силах обойтись без человеческой крови. На то оно и язычество. Лишь Бог христиан желает поделиться с людьми всем, что имеет. Идолы желают, наоборот, лишь отобрать.

Пейзаж вокруг был чисто былинный. По колено в холодной воде стоят деревья. Воздух пахнет водой. Прежде чем идти дальше, я постоял, выкурил сигарету. Представить, как когда-то здесь горело пламя язычества, не получалось, хотя искры давних костров, думаю, тлеют тут и до сих пор. Вон, в бывшем бандитском замке окна светятся трупным фосфором: обитатели смотрят телевизор. А тот объясняет: каждый из людей обязан, просто обязан сделать то-то и то-то. Что это, как не апгрейд-версия древней веры? И неважно, чего именно ТВ станет от вас требовать, — купить ненужный хлам или жизнь отдать за родину. Суть от этого совсем не меняется: Бог желает что-то вам дать, идолы способны лишь требовать.

Я зашел в монастырские ворота. Гавкнула и задергалась на цепи мохнатая сторожевая собака. Возле келий сидел монах в черной рясе. Собаке он сказал, чтобы она замолчала, и та послушалась. Подойдя поближе, монах внимательно на меня посмотрел.

— Хотите осмотреть монастырь?

— Если вы не станете возражать.

— С чего бы это я стал? Проходите. Сейчас отопру храм. Этой церкви больше восьмисот лет. Она одна из самых древних в Новгороде.

Из келий показался еще один мужчина — теперь в гражданском. Он крикнул монаху, что ужин готов, ждут только его.

— Начинайте без меня, тут люди пришли.

Солнце спустилось довольно низко. Мы обошли церковь кругом, постояли на берегу. Монах еще что-то рассказал мне о своем монастыре. Иногда он снимал с головы свою бархатную монашескую шапочку и вытирал ею пот со лба. Под шапочкой у монаха была блестящая лысина.

На берегу озера стоял громадный деревянный крест. Я спросил:

— Это то место, где когда-то стоял идол Перуна?

— Говорят, да.

— Насколько я знаю, на месте срубленного идола потом был похоронен Добрыня Никитич…

— Тот самый? Богатырь? Никогда не слышал.

Монах объяснил, что при Сталине монастырь переоборудовали в армейскую базу. Под храмом выкопали громадный бункер. Чем там занимались военные, неясно. Местные утверждают, будто в лабораториях там разрабатывали бактериологическое оружие. Двери подземного бункера давно сгнили, но внутрь монахи на всякий случай все равно не ходят. И вообще, без лишней надобности стараются ничего здесь не копать. Так что ни о каком Никитиче он лично ничего мне не расскажет.

— Да и бессмысленно здесь копать. На берегу пески ведь, почти зыбучие. Все вглубь уходит. На пляже кинь металлическую гайку — через два месяца ее никаким металлодетектором не отыщешь. Как в трясину все засасывает — хоп, и без следа исчезла. Тут раньше вокруг скита кладбище было. С княжеских времен существовало. Маленькое — а никогда не переполнялось. Гробы в землю клали, а их засасывало так, что через несколько лет на том же месте можно ставить новую могилу.

Мы помолчали.

— Там, под песком, этих гробов столько, что и не представишь. Если когда-нибудь тут и был гроб Добрыни, то он давно уже лежит на дне озера.

«Как вся история моей страны», — подумал я. Что-то было, что-то происходило, а потом — хоп, и без следа исчезло…

2



По воскресеньям, после церковной службы, мой младший сын ходит в воскресную школу. А я (чтобы не болтаться по улице), бывает, хожу с ним. Сижу на самой задней парте, слушаю, как монашки на смешных примерах рассказывают детям о том, во что верит моя церковь. В прошлое воскресенье монашки рассказывали притчу про человека, который умер и, оглянувшись, увидел, что вся его жизнь это как цепочка следов на песке. Причем рядом всегда была вторая, параллельная цепочка, потому что, куда бы ни шел этот человек, Бог всегда был с ним. Молча, как верный друг, шагал рядом.

Однако, приглядевшись, человек заметил странную штуку: там, где ему было особенно тяжело, следы были всего одни. Вторых рядом не было. И в гневе обернувшись к Богу, человек вскричал:

— Как Ты мог? Почему там, где мне была особенно нужна Твоя помощь, Ты оставил меня?

Дети слушали, открыв рот. Да и я, честно сказать, тоже. Потому что точно такой же вопрос Богу может задать каждый из нас. Ведь главное, что можно о Нем сказать, это то, что Бога никто и никогда не видел. Где Он? Почему я не вижу Его? Что бы ни говорили о Нем, мы всегда говорим о том, чего не знаем. О том, чьего присутствия в свой жизни совсем не ощущаем. И иногда я думаю, что это худшее из того, что могло со всеми нами случиться.

Каждый из людей создан для того, чтобы кто-то мог его любить. Это нужнее человеку, чем еда, кислород и солнечный свет, которого в моем Петербурге и так никогда не бывает. Каждый из нас создан, чтобы быть любимым, да только не видно что-то в мире никакой любви. Совсем-совсем не видно. Мир не жесток — всего лишь равнодушен. И, оборачиваясь на свою жизнь, мы видим всего одну цепочку следов. Рядом должна быть вторая, но ее нет.

Бог есть любовь, да только где Он, этот Бог? Где она, эта Его любовь? Веками и тысячелетиями человек вопил, обращаясь к намертво запертым небесам:

— Как Ты мог? Почему там, где мне была особенно нужна Твоя помощь, Ты оставил меня?

Тысячу лет назад русские впервые получили внятный ответ на этот вопрос. Из Византии ко двору князя Владимира прибыли те, кто рассказал: на самом деле Бог все-таки здесь. Пусть Его не видно, но Он рядом, а значит, цепи разорваны. Хищные боги язычества могут сколько угодно требовать новых жертв — больше мы не обязаны их приносить.

— Воистину, это добрая новость! — воскликнул князь Красно Солнышко. В Киеве христианство он установил сам, а крестить Новгород отправил Добрыню, который приходился ему дядей по матери. С заданием Добрыня справился неплохо: горожан крестил, языческих жрецов разогнал, а Перуново изваяние срубил и бросил в реку Волхов. Неугасимый огонь впервые за несколько веков погас. Единственное, что Добрыня оставил себе на память, это палицу древнего бога. Еще несколько веков подряд эта здоровенная, окованная оловом дубина хранилась в новгородском детинце, а потом во время очередной кампании по борьбе с языческими пережитками ее торжественно вынесли вон и сожгли. А на месте, где стоял идол, построили маленькую Перынскую церквушку.

Впрочем, как именно Добрыня крестил Новгород, историкам тоже известно не очень хорошо. О самом событии рассказывает всего одна древняя летопись, да и ту никто не видел в глаза уже лет триста.

Когда-то ее, эту летопись, отыскал крупный чиновник петровских времен Василий Никитич Татищев. Человеком он был серьезным: воевал со шведами и турками, был ранен в Полтавской баталии, руководил уральскими заводами, усмирял башкир и калмыков, основал город Тольятти и впервые описал кости мамонта. А под конец жизни сел за написание «Истории государства Российского».

Материалы для этой книги Василий Никитич выискивал, считай, всю жизнь. Один его знакомый архимандрит служил в те годы настоятелем небольшого монастыря. И как-то упомянул, что видел у себя в обители летопись немыслимой древности. Хозяином ее является монах по имени Вениамин. Всю жизнь он собирал по монастырям старинные книги. И в результате собрал довольно большую коллекцию.

Татищев заинтересовался и спросил, нельзя ли на все это взглянуть? Из монастыря ему ответили, что можно, и через некоторое время прислали рукописи. Татищев внимательно их осмотрел. Сразу было видно: монах-коллекционер пожадничал и подлинники оставил себе, а Василию Никитичу отослал переписанные от руки копии. Но и это было неплохо, потому что сами летописи производили впечатление дико древних. Ничего подобного прежде Татищев не видел: текст, который он держал в руках, был составлен куда более древним автором, чем самый первый русский летописец Нестор.

Ознакомившись с содержанием древних летописей, Татищев отослал их хозяину а в сопроводительном письме настоятельно просил тут же выслать взамен подлинники. Ничего на свете он не ждал с таким нетерпением, как этой посылки. Однако не дождался: в следующем письме ему сообщали, что его знакомый архимандрит умер, а его пожитки были розданы другим монахам. Татищев схватился за голову: копии он отослал, а подлинник исчез.

«Бог с ним, с архимандритом!» — снова и снова писал он в монастырь. Отыщите мне монаха Вениамина, которому принадлежали манускрипты! Ему отвечали, что в монастыре есть всего один монах с таким именем. Это казначей монастыря — человек приличный и, разумеется, совершенно неграмотный. Никаких рукописей он с роду и в руках-то не держал.

3



Так всегда и выходит. Кажется, будто прошлое известно тебе до мельчайших подробностей. Будто ты чуть ли не видел все своими глазами, и дым горящих перед идолами костров щекотал чуть ли не твои собственные ноздри. Вот же она, прекрасная и героическая история, усомниться в которой сможет лишь полный болван! А копни чуть глубже, и выяснится, что нет никаких рукописей, и сведения вовсе не так достоверны, как казалось, да и вообще, с детства знакомая картина вся состоит из натяжек, недоразумений, ошибок и сознательного обмана.

Почти совсем стемнело. Над озером начинал собираться туман.

Уходя, монах спросил, не хочу ли я с ними пообедать? Я поблагодарил, но отказался. Вышел за монастырскую ограду, спустился к воде, вытащил сигареты. Ильмень тихонечко плескался у меня возле самых ног. Лето закончилось — еще одно лето моей жизни.

Честно сказать, я не люблю природу и никогда в жизни не ездил с друзьями на шашлыки или рыбалку. Но тут было другое: тусклое северное небо, озеро, цветом похожее на свинец, и берег, на котором стоит маленький храм. Так хорошо, как в эту ночь, мне не было, наверное, еще никогда.

Я сел на песок. За последнюю тысячу лет все на этих берегах многократно изменилось. Даже озеро уже не совсем то, что было во времена былинного Садко. Не изменился только крошечный перынский храмик, стоящий на том самом месте, где когда-то горел посвященный Перуну костер.

С места, где я сидел, мне был виден крест, торчащий из-за кустов, и кусок беленой стены. Внутри храм настолько тесный, что зайдешь, и места хватит только на то, чтобы задрать голову и посмотреть на небеса. И еще на то, чтобы оттуда кто-то посмотрел бы на тебя в ответ.

Жить в этом мире одному — невыносимо. Да вот альтернативы этому, к сожалению, нет. В лучшем случае с тобой будет семья, да и то… Главное, чего всегда хотелось людям, это отыскать тех, кто будут им «свои». Найти то, что сможет связать отдельных людей между собой. Как быть, если в одиночку невыносимо, а не в одиночку — нереально? Может, своими мне будут те, кто принадлежит со мной к одному и тому же социальному классу? Или одной и той же расе? Или кто говорит со мной на одном и том же языке?

Ночью у озера было довольно холодно. Я кутался в джинсовую куртку.

Все это не работало. То есть вообще. Пролетарии всех стран не желали соединяться, арийские народы закидывали друг друга бомбами, а то, что по телевизору принято называть «нациями», в реальности все равно оставалось набором одиноких атомов. Стену не пробить. Каждый из людей с рождения приговорен к одиночному заключению. Совсем-совсем одиночному.

Но если меня никто не любит, то проще умереть, чем тянуть этот кошмар дальше. И люди умирали: бессмысленно проживали свои жизни, ранили всех, с кем сталкивались, посвящали жизни великим целям, которые вовсе не были великими, а потом умирали — словно животные, безо всякой надежды на что-то еще. Умирали, оборачивались на свои жизни, и им казалось, будто каждая биография, это как цепочка следов на песке.

В прошлое воскресенье я сидел с младшим сыном в воскресной школе и слушал, как монашки рассказывают детям о том, во что верит моя церковь. Детям хотелось узнать, что же ответил Бог тому человеку, который оглянулся и увидел позади всего одну цепочку следов. Не две, как должно было быть, а одну.

Я тоже слушал внимательно, ведь важнее этого ответа на свете ничего и нет:

— Где Ты был, когда мне была особенно нужна Твоя помощь?

Улыбнувшись, монашка сказала:

— В такие минуты Я нес тебя на руках.

Ильмень все пытался лизнуть мне кеды. Лето кончилось, а жизнь продолжалась. Детектив мой был дописан, и теперь я знал: ни у кого из нас нет другой родины, кроме Его объятий. И никакой национальности, кроме как быть рядом с Ним. Зато уж эта родина — навсегда. И национальность эта такова, что другой не нужно.

Часов приблизительно в шесть утра я замерз окончательно. Встал, отряхнул брюки от песка и через лес побрел назад к машине.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconИлья Юрьевич Стогов Эра супергероев. История мира в 5 журналах и...
«Стогoff И. Эра супергероев. История мира в 5 журналах и 3 комиксах / Илья Стогoff»: Астрель: аст; Москва; 2010

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconПоследний шанс
Аст, Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2010; isbn 978-5-17-063119-3, 978-5-271-31294-6, 978-5-4215-1450-3

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconНазвание раздела
Народные легенды. «Легенда о граде Китеже». «Легенда о покорении Сибири Ермаком»

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconДуглас Коупленд Похитители жвачки «Коупленд Д. «Похитители жвачки»»
Аст, аст москва; М.; 2009; isbn 978-5-17-060629-0, 978-5-403-01631-5, 978-5-17-053717-4, 978-5-403-01630-8

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconКто есть кто в мире террора
Аст, Астрель, Русь-Олимп; Москва; 2007; isbn 5-17-041312-2, 5-271-16201-Х, 5-9648-0100-5, 978-985-16-0442-1

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconНовые поступления литературы за январь 2014 г. Ш6
Чувство реальности : роман : в 2 кн. Кн. 1 / Дашкова, Полина Викторовна. М. Астрель : аст, 2002. 344 с. Isbn 5-17-014658 Isbn 5-17-013265...

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconИсторико-литературный комментарий к данному стихотворению следует...
По мотивам легенды написано множество книг-исследований, поэм, опера Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве...

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconНа сегодняшний день каждая пятая книга России выпущена издательством аст
Здесь печатаются одни из лучших авторов и книг на российском рынке. Аст выпускает книги всех жанров и направлений

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconСочинение по картине в 5-м кл.: Метод пособие / Л. А. Ходякова, Л....
Сочинение по картине в 5-м кл.: Метод пособие / Л. А. Ходякова, Л. И. Новикова, О. П. Штыркина, Е. В. Кабанова; Под ред проф. Л....

Книга (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже) / Илья Стогoff»: аст; Астрель; М.; 2011 isbn 978-5-17-070121-6 (ооо «Издательство аст») iconНовые поступления июнь 2013 г. Содержание мировая литература 1 русская...
Илиада / [пер с древнегреч. Н. Гнедича]; Одиссея : [поэмы] / Гомер; [пер с древнегреч. В. Жуковского]; авт предисл. А. С. Кушнер....



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница