Библиотека мировой литературы. Восточная серия




НазваниеБиблиотека мировой литературы. Восточная серия
страница2/30
Дата публикации07.08.2014
Размер3.53 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Культура > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
рад своему покою...
Высмотреть друга

я восхожу на вершину.

Сердце летит,

вслед за птицами исчезает.
Как-то грустно:

склонилось к закату солнце.

Но и радость:

возникли чистые дали.
Вот я вижу -

идущие в села люди

К берегам вышли,

у пристани отдыхают.
Близко от неба

деревья как мелкий кустарник.

На причале

лодка совсем как месяц...
(Перевод Л. Эйдлина)
В стихах этих, в их образах и настроении, уже немало общего со стихами

Ван Вэя, который испытал влияние поэзии своего старшего друга и, несомненно,

был многим ему обязан. Еще одно подтверждение тому - знаменитое "Весеннее

утро", созданное Мэн Хао-жанем в жанре лирической миниатюры-цзюэцзюй, в

жанре, который столь талантливо развил в своем творчестве Ван Вэй:
Меня весной

не утро пробудило:

Я отовсюду

слышу крики птиц.

Ночь напролет

шумели дождь и ветер.

Цветов опавших

сколько - посмотри!
(Перевод Л. Эйдлина)
Помимо открытий Мэн Хао-жаня пейзажная лирика Ван Вэя вобрала в себя

достижения многих других предшественников поэта, органично усвоив весь

многовековой опыт старой поэзии. Стихи Ван Вэя полны "перекличек" с "Чускими

строфами" и песнями "юэфу", с поэзией Тао Юань-мина и Се Лин-юня, они

изобилуют скрытыми и полускрытыми "цитатами", искусно обыгрываемыми в

новом контексте. При этом обильное "цитирование" предшественников отнюдь не

перегружает стихов Ван Вэя, не вредит их художественной целостности и

своеобразию - настолько естественно и органично вплетена инородная лексика в

ванвэевский текст. Тем, кто будет читать пейзажный цикл "Река Ванчуань",

наверное, и в голову не придет, что едва ли не половина этих легких,

прозрачных, воздушных, будто на одном дыхании созданных четверостиший

содержит в себе образы из древних сочинений - прежде всего из особенно

любимых поэтом "Чуских строф". Ибо огромная эрудиция поэта легко и

свободно вошла в его внутренний мир и растворилась в нем, а высокая

литературность, в лучшем смысле этого слова, его поэзии просто и естественно

сочеталась с живым, неповторимым, непосредственным поэтическим чувством и

наблюдательностью художника.

Поэзии Ван Вэя свойствен особо внимательный и пристальный взгляд на

природу, какого прежняя китайская поэзия, пожалуй, до него не знала.

Философия чань (дзэн)-буддизма, которую Ван Вэй исповедовал, а также

даосская философия Лао-цзы и Чжуан-цзы учили его видеть в природе высшее

выражение естественности, высшее проявление сути вещей. Любое явление в

природе, каким бы малым оно ни казалось, любой миг в вечной жизни природы -

драгоценны, как драгоценен, исполнен высокого смысла каждый миг общения с

нею. Для истинного поэта природы нет тем больших и малых, нет картин

высоких и низких, нет мелочей. Быть может, отсюда та присущая Ван Вэю любовь

к "крупному плану" в изображении картин природы, к тем "мелочам", мимо

которых нередко проходили прежние поэты и художественное воссоздание которых

стало одним из высших завоеваний ванвэевской поэзии: "Дождь моросит // На

хмурой заре. // Вяло забрезжил // День на дворе. // Вижу лишайник // На

старой стене: // Хочет вползти// На платье ко мне" ("Пишу с натуры").

Едва ли не первый в китайской поэзии Ван Вэй обратил внимание на

скромное это событие в жизни природы - и посвятил ему стихи. Вот это

стремление и умение увидеть целый мир в капельке росы, воссоздать картину

природы или передать рожденное ею настроение с помощью немногих скупо

отобранных деталей - характерное свойство пейзажной лирики Ван Вэя,

доведенное им до совершенства и ставшее достоянием всей последующей

китайской поэзии. Возможно, что неискушенному читателю многие стихи Ван Вэя

или его ученика и друга Пэй Ди покажутся "бессодержательными", написанными

вроде бы "ни о чем": солнечный луч прокрался в чащу и прилег на мох... По

склону горы, тронутой красками осени, блуждает вечерняя дымка - от этого

листва кажется то ярче, то темнее... Ряска на сонном пруду сомкнулась

вслед за проплывшей лодкой - а ветви ивы опять ее размели... Взлетела цапля,

испугавшись брызг... Баклан поймал рыбешку... Зачастили дожди в горах -

опавшие листья некому подмести... Солнце садится - холодно на реке, а над

рекой - бесцветные облака... Яркий свет луны вспугнул дремлющих птиц, и они

поют над весенним ручьем... Легкий ветерок разносит повсюду лепестки цветов

- а иволга с ними играет... Но все это - великая природа в бесчисленных

своих проявлениях и изменениях, в бесконечном своем многообразии и единстве,

в вечной и совершенной своей красоте. И чтобы поведать об этом и выразить в

слове ее сокровенную суть, поэтам совсем не нужны большие полотна и

подробные описания - достаточно нескольких - как бы случайных - штрихов,

двух-трех - будто небрежно брошенных - цветовых пятен... Только брошены эти

штрихи и пятна безошибочно верной рукой больших мастеров.

Бывают в общении поэта с природой и высшие моменты внезапного

"озарения", когда он, созерцая, вдруг постигает истину о мире во всей ее

полноте, находит внезапный ответ на все загадки бытия. Мгновенья эти

приходят неожиданно: их могут породить вид цветущей сливы или лунный свет,

проникший в чащу леса, запах цветов корицы или плодов горного кизила,

журчанье ручья или дождевые капли на листьях... Поэт стремится уловить эти

мгновения, зафиксировать их в слове и передать другим как некую благую

весть. Этой же цели служат и готовые, устойчивые формулы, повторяющиеся из

стихотворения в стихотворение: белые облака, запертая калитка, тишина и

безлюдье - символы отшельничества, уединения, отрешенности от мира,

призванные сразу же пробудить соответствующие ассоциации в читателе. Все

это делает поэзию Ван Вэя многослойной, как многослойна суфийская лирика,

полной намеков и недосказанности. Она учит не только созерцать природу, но и

размышлять о ней и, размышляя, понимать.

Нетрудно заметить, что поэтический мир Ван Вэя - это мир, увиденный и

изображенный не только истинным поэтом, но и зорко видящим художником. Ван

Вэй и был художником, причем - насколько мы можем теперь судить по отзывам

современников и немногим сохранившимся копиям с его картин - художником не

менее значительным, чем поэт. В одном из поздних и "итоговых" своих

стихотворений он сам полушутя-полусерьезно говорит, что в прошлом своем

перерождении был скорее всего художником, а не поэтом - завершая, впрочем,

слова свои тем, что сердце его знать не хочет ни о славе художника, ни о

славе поэта... Он считается основоположником так называемой "южной школы" в

китайской буддистской живописи, к которой, по словам исследователя,

"...условно говоря, относятся те мастера, которые предпочитали тушь

многокрасочности, эскизную, свободную манеру - педантичной и описательной,

выражение сути (идеи) вещи - ее конкретной достоверности и, наконец, не

сюжетом и бытописанием были связаны с литературой, а сложной системой

ассоциаций" {Е. В. Завадская. Эстетические проблемы живописи старого Китая.

/ М.: Искусство, 1975, С. 201.}. Ему же припис ывается и знаменитый трактат

"Тайны живописи" - одно из основополагающих сочинений по теории живописи,

оказавшее большое влияние на последующее развитие теории и практики живописи

в Китае. Сочинение это, написанное превосходной, высокопоэтичной ритмической

прозой, можно также рассматривать и как своеобразный комментарий к пейзажной

лирике Ван Вэя, где образы поэтические по большей части трудно отделить от

образов чисто живописных, не случайно крылатыми стали слова поэта Су Ши:

"Наслаждаюсь стихами Мо-цзе {Мо-цзе - второе имя Ван Вэя.} - в стихах его -

картины; гляжу на картины Мо-цзе - в картинах его - стихи". Действительно,

пейзажная лирика Ван Вэя удивительно живописна, "картинка" в лучшем смысле

этого слова - классическим примером опять же может служить цикл "Река

Ванчуань", где большинство стихотворений (за исключением нескольких,

заполненных историческими и мифологическими ассоциациями) представляют

своего рода живопись в слове - или картины, выполненные словом: "Отмель у

белых камней // Прозрачна, мелка. // Заросли тростника - // Рядом со мной.

// На запад и на восток - // Река и река: // Волны моют песок // Под ясной

луной" ("Отмель у белых камней").

А сколько свежести, чисто живописной гармонии и совершенства в

небольшой весенней картинке из цикла "Радости полей и садов", будто сошедшей

со свитка старого китайского мастера: "Персик в цвету // Ночным окроплен

дождем. // Вешний туман // Ивы обвил опять. // Летят лепестки - // Слуга

подметет потом. // Иволга плачет, // А гость мой изволит спать".

Не будет, наверное, преувеличением сказать, что Ван Вэй - художник,

безвозвратно утраченный для нас в живописи, - в немалой мере сохранился и

дошел до нас в своих стихах, наглядно подтверждая тем самым приведенное выше

суждение Су Ши, ибо живопись в стихах Ван Вэя присутствует зримо и

несомненно.

Остается добавить, что в стихах о природе Ван Вэй проявил себя

художником разносторонним: он умел с редким совершенством писать о цветах и

птицах, о мирной жизни среди полей и садов - и он же мог при случае,

например, в "пограничных" своих стихах, буквально несколькими скупыми,

резкими штрихами передать суровую красоту пустынных степей. Подвластны были

его кисти и величественные картины природы - водные просторы, могучие горные

хребты (см. стихотворение "Горы Чжуннань").

Воздействие пейзажной поэзии Ван Вэя на творчество его современников и

поэтов последующих поколений было огромным и прослеживается на протяжении

веков. В творчестве Ван Вэя китайская пейзажная лирика поднялась на огромную

художественную высоту и обрела основные свои черты, определившие едва ли не

все дальнейшее ее развитие. Став непременной, а нередко и важнейшей частью

творчества подавляющего большинства танских и сунских поэтов, разработанная

с удивительной полнотой, глубиной и художественным совершенством, китайская

поэзия природы стала феноменом мирового значения, одним из высших достижений

не только китайской, но и мировой поэзии. И одно из самых почетных мест в

истории развития этого жанра заслуженно принадлежит великому поэту и

великому художнику Ван Вэю.
В. Т. Сухоруков

^ ^TВАН ВЭЙ В ПЕРЕВОДАХ Ю. К. ЩУЦКОГО^U
{Здесь и далее переводы Ю. К. Щуцкого воспроизводятся по изданию:

Антология китайской лирики VII-IX вв. по Р. Хр. / М-Пг.: ГИ, 1923,- Прим.

сост.}
Без названия
Видел я: в весеннем холодке

Распустилась слив краса.

Слышал я: запели вдалеке

Снова птичьи голоса.

Я в томлении своем весеннем

Вижу: зелена, нова,

Перед домом к яшмовым ступеням

Робко тянется трава.

Провожаю весну
День за днем старею я всечасно,

Как-то попусту, напрасно.

Год за годом вновь возвращена

К нам является весна.

Есть бокал вина, и без сомненья

В нем найдешь ты наслажденье.

Пусть цветы и полетят к земле -

Их напрасно не жалей!

Песнь взирающего вдаль на Чжуннаньские горы
Посвящаю сенатору Сюй'ю
Выходишь ты вниз, вниз из сената,

И видишь: настало уже время заката.

Скорбишь ты о том (знаю я, знаю!),

Что эти мирские дела очень мешают.

Ты около двух старых и стройных

Деревьев с коня соскочил, глядя спокойно.

Не едешь домой. Смотришь в просторы,

И видишь в туманной дали синие горы.

^ ИЗ СТИХОВ "ДОМ ХУАНФУ ЮЭ В ДОЛИНЕ ОБЛАКОВ"

1.
Поток, где поет птица
Живу я один на свободе,

Осыпались кассий цветы.

Вся ночь безмятежно проходит...

Весенние горы пусты.

Но птицу в горах на мгновенье

Вспугнула, поднявшись, луна:

И песня ее над весенним

Потоком средь ночи слышна.

В ответ братцу Чжан У*
Пырейная лачуга

В Чжуннани есть. Фасад

Ее встречает с юга

Вершин Чжуннаньских ряд.

Весь год гостей не вижу я,

Всегда закрыта дверь моя.

Весь день свобода здесь, и с ней

Усилий нет в душе моей.

Ты ловишь рыбу, пьешь вино,

И не вредит тебе оно.

Приди! - и будем мы с тобой

Ходить друг к другу, милый мой!

Вместе с Лу Сяном прохожу мимо беседки в саду ученого Цуй Син-цзуна
Деревья зеленые плотную тень

Повсюду собою накрыли.

Здесь мох утолщается каждый день,

И нет здесь, конечно, пыли.

Он, ноги скрестивши, без шапки сидит

Под этой высокой сосною;

На мир лишь белками с презреньем глядит

Живущий жизнью земною.

Покидаю Цуй Син-цзуна
Остановлены лошади в ряд; мы готовы

Разлучить рукава и полы.

Над каналом большим императорским снова

Начиняется чистый холод.

Впереди красотою сияя высоко,

Поднимаются горы-громады,

От тебя уезжаю я вдаль одиноко,

И опять на сердце досада.

Провожаю Юаня Второго, назначаемого в Аньси
Утренним дождем в Вэйчэне *

Чуть пыльца увлажнена.

Зелены у дома тени,

Свежесть ив обновлена.

Выпей, друг, при расставанье

Снова чарку наших вин!

Выйдешь ты из Янь-гуаня *

И останешься один.

На "Высокой Террасе" провожаю цензора Ли Синя
Провожать тебя всхожу

На "Высокую Террасу" и слежу,

Как безмерно далека

Протянулась и долина и река.

Солнце село; и назад

Птицы, возвращаяся, летят.

Ты же продолжаешь путь

И не остановишься передохнуть.

В девятый день девятой луны вспомнил о братьях в горах
Живу одиноко в чужой стороне,

Как причудливый странник. И вот,

Лишь радостный праздник Чун-яна * придет,

О родных я тоскую вдвойне.

Все братья теперь с волшебной травой,

(Вспоминается мне вдали)

Чтоб стебли воткнуть, на горы взошли...

Но кого-то там нет одного.

Фрейлина Бань Цзеюй *
Странно всем, что двери я закрыла

В терем, где храню белила.

Царь спустился из приемной залы,

Но его я не встречала.

Без конца смотрю, смотрю весь день я

В этот царский сад весенний.

Там, я слышу, говор раздается:

Кто-то * меж кустов смеется.

Прохожу мимо храма "Собравшихся благовоний"
Не знаю, где стоит в горах

Сянцзиский храм *. Но на утес

Я восхожу, и путь мой кос

Меж круч в туманных облаках.

Деревья древние вокруг...

Здесь нет тропинок. Между скал

Далекий колокола звук

В глуши откуда-то восстал.

За страшным камнем скрыт, ручей

Свое журчанье проглотил.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Похожие:

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconФранковского Серия "Библиотека всемирной литературы"
Бычков М. Н

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconДетская сексуальность и психоанализ детских неврозов
Шедевры мировой науки библиотека психоаналитической литературы под общей редакцией профессора M. M-решетникова

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconВарганова Г. В. Чтение в системе социокультурного развития личности...
Библиопсихология и библиотерапия / Ред. Н. С. Лейтес, Н. Л. Карпова, О. Л. Кабачек. – М.: Школьная библиотека, 2005. – 480 с.(Приложение...

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconЛитература в контексте мировой. Образец написания размышления на тему «Моя библиотека»
Национальные ценности и традиции, формирующие проблематику и образный мир русской литературы, её гуманизм, гражданский и патриотический...

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconСерия «Школьная библиотека»

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconРабочая программа дисциплины история мировой (зарубежной) литературы...
Цель курса «История мировой (зарубежной) литературы» – рассмотреть развитие литературного процесса XIХ-ХХ века, деятельность выдающихся...

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconМигель Анхель Астуриас Синьор президент
«Мариано Асуэла «Те кто внизу», Ромуло Гальегос «Донья Барбара», Мигель Анхель Астуриас «Сеньор президент», серия «Библиотека всемирной...

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconБиблиотека Литературы Древней Руси том 11
Библиотека литературы Древней Руси / ран. Ирли; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. – Спб.:...

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconБиблиотека Литературы Древней Руси том 10
Библиотека литературы Древней Руси / ран. Ирли; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. – Спб.:...

Библиотека мировой литературы. Восточная серия iconБиблиотека Литературы Древней Руси том 13
Библиотека литературы Древней Руси / ран. Ирли; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. – Спб.:...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница