Древний иран и тибет история религии бон




НазваниеДревний иран и тибет история религии бон
страница1/20
Дата публикации29.10.2014
Размер3 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


Б.И.Кузнецов

ДРЕВНИЙ ИРАН

И ТИБЕТ
ИСТОРИЯ РЕЛИГИИ БОН




Санкт-Петербург

1998

За помощь в осуществлении издания

данной книги издательство «Евразия» благодарит

Кипрушкина Вадима Альбертовича


Научный редактор

Монтлевич В. М.

Б. И. Кузнецов

Древний Иран и Тибет. (История религии бон).

Предисловие: Нармаев Б. М., Послесловие: Зелинский А. Н. — СПб. Издательство «Евразия», 1998. — 352 стр.
На основании авторских переводов древних тибетских текстов, восходя­щих к началу нашей эры (частично включенных к настоящее издание) выда­ющийся отечественный востоковед Б. И. Кузнецов (1931—1985) с присущей ему продуманностью и доказательностью рассматривает происхождение добуддийской религии Тибета — бон, известной также как юндрун-бон — «традиция вечной мудрости». Вопреки устоявшемуся мнению, основываясь на рас­шифровке древней тибетской карты, автор полагает прародиной религии Шенраба древний Иран, а источником — дозороастрийский маздаизм. Таким об­разом, включенная в орбиту одной из «мировых проторелигий», оказавших ог­ромное и ныне почти забытое влияние на судьбы различных народов Евразии, бон предстает нам не примитивным набором шаманских верований и обрядов, но цельной и сложной духовной системой со своим пантеоном богов, глубокой метафизикой и оригинальной концепцией бытия.

© Кузнецов Б. И., 1998

©Лосев П. П., оформление, 1998

ISBN 5-8071-0002-6 © Издательство «Евразия», 1998

Об авторе
Бронислав Иванович Кузнецов (1931—1985) — изве­стный ученый-тибетолог, бессменный преподаватель ка­федры монгольской филологии Ленинградского универси­тета.

Б.И. Кузнецов родился в 1931 году в Ленинграде в семье рабочего, пережил блокаду, во время которой был тяжело ранен. В 1956 г., окончив отделение китайской филологии восточного факультета ЛГУ, поступил в аспи­рантуру. В середине пятидесятых годов на восточном фа­культете возобновилось преподавание тибетского языка, и Б.И. Кузнецов начинает изучать этот язык сначала под руководством В.С. Воробьева-Десятовского, а затем под руководством знатока Китая, Тибета и Монголии, вели­колепного лингвиста Б.И. Панкратова. Именно по совету Б. Панкратова Бронислав Иванович посещает Бурятию, где в течение летнего сезона живет в буддийском монастыре — Иволгинском дацане и с помощью настоятеля изучает тибетский язык буддийского Священного Писа­ния. Вскоре аспирант Б.И. Кузнецов начал преподавать тибетский язык на восточном факультете, где и возглав­лял до конца жизни единственное в стране отделение тибетской филологии.

В 1961 году вышла его монография "Тибетская лето­пись "Светлое зерцало царских родословных", по которой он в 1962 г. защитил кандидатскую диссертацию и которая стала основой книги, опубликованной в Лейдене на анг­лийском языке.

Научный горизонт Б.И. Кузнецова был поразительно широк. Его научные публикации посвящены проблемам тибетской филологии, истории буддизма, источниковеде­нию, этнографии и истории Тибета.

Одним из первых Б.И. Кузнецов начал разрабатывать сложнейшие вопросы происхождения в истории религии древних тибетцев — бона. Он был во многом первооткры­вателем в этой области, ибо только труды итальянского исследователя тибетской культуры профессора Дж. Туччи могли быть серьезной подмогой в этой работе. Что каса­ется известного труда Снельгрофа "Девять путей бона", то с ним Б.И. Кузнецов ознакомился, когда работа и ос­новные выводы о сущности бона и его происхождении были уже сделаны. Это исследование стало основой фун­даментальной монографии "Древний Иран и Тибет", не увидевшей свет при жизни автора. В ней Б.И. Кузнецов не только ввел в оборот малодоступные памятники тибет­ской историографии, но и проделал тщательный и смелый для того времени анализ, идущий вразрез с общепринятой в то время в иранистике концепцией о незначительности влияния иранских религиозных концепций до заратуштровского периода на генезис идей тибетского бона.

До сих пор не издана "Грамматика тибетского язы­ка"— бесценное пособие для изучающих тибетский язык.

Неоценим вклад Б.И. Кузнецова в развитие современ­ной российской тибетологии. Последние годы жизни он работал над переводом "Ламрим Ченмо" — назидатель­ного труда тибетского религиозного деятеля XIV в. Цзонхавы, труда, ставшего в свое время основой народной буддийской религиозности Тибета, изучение которого и доныне входит в образовательную монастырскую про­грамму. Без этого перевода Б.И. Кузнецова вряд ли был возможен издаваемый в настоящее время пятитомный "Ламрим".

Большинство тибетологов, сейчас работающих в Санкт-Петербурге, Москве, Улан-Удэ, Элисте, Кызыле, на Украине, являются учениками Бронислава Ивановича. Бывшие его студенты трудятся также в научных учреж­дениях Германии, Чехии, Венгрии, Болгарии, Финлян­дии. Для своих учеников Бронислав Иванович был не только университетским преподавателем, но и старшим другом. Понимая, например, состояние студентов, ото­рванных от дома, он приглашал их в гости к себе домой, в круг семьи. При всей своей любви к окружающим, не­способности кого-либо обидеть, он был на редкость ответ­ственным человеком, являя собой пример самодисципли­ны, верности долгу.

Тибетцы говорят: "Океан не насытится водой, мудрый человек не насытится знаниями". Б.И. Кузнецов не толь­ко сам жил напряженной духовной жизнью, но и вос­питывал стремление к постоянному самоусовершенство­ванию у своих учеников. Будучи тонким психологом, учи­тель не преподносил готовые выводы, а подводил слуша­телей к ним, предпочитая, чтобы самостоятельное "от­крытие" истины поразило человека и осталось в его памя­ти навсегда.

Его лекции по тибетской филологии и литературе, ис­точниковедению и основам буддизма постоянно привлека­ли энтузиастов. Блестящий рассказчик, человек с тонким чувством юмора, искренний и естественный, он вызывал всеобщие симпатии. И вместе с тем он был человеком незаурядного гражданского мужества и чувства справед­ливости. В 1972 году Бронислав Иванович активно высту­пил в защиту преследуемого буддолога и религиозного деятеля Б.Д. Дандарона и его учеников, чем вызвал рез­кое недовольство бурятской официальной власти, потре­бовавшей в ответ на его активную гражданскую позицию отстранения Б.И. Кузнецова от преподавательской деятельности.

При жизни Б.И. Кузнецов опубликовал около тридца­ти научных статей по филологии, истории, этнографии и религиоведению. Некоторые из них были опубликованы в соавторстве с Л.Н. Гумилевым, необузданное литератур­но-историографическое творчество которого часто опира­лось на выверенную фактологию переводов Б.И. Кузнецо­ва.

Усилия и труды Бронислава Ивановича Кузнецова не пропали даром, отечественная тибетология на подъеме, и он занимает в ней основательное и почетное место.

Б.М. Нармаев
Предисловие
Между Ираном и Тибетом с давних пор существовали культурные связи. В европейских исследованиях уже от­мечалось, что тибетское искусство, распространенное сре­ди кочевых тибетских племен Северного Тибета, иранско­го происхождения. Древняя тибетская религия бон, о ко­торой нам известно до сих пор еще очень мало, в некото­рых своих деталях имеет вполне определенное и не вызы­вающее сомнений тождество с древними иранскими рели­гиями, даже если не принимать при этом во внимание тибетские утверждения об иранском происхождении бонской веры.

Следует также со вниманием отнестись к тибетской традиции, согласно которой некоторые из главных свя­щенных бонских книг были переведены на тибетский с иранского языка. В тибетских источниках разного време­ни можно также найти немало имен иранских учите­лей, которые в первом тысячелетии нашей эры неодно­кратно приезжали в Тибет для пропаганды своих идей и взглядов.

Помимо этого в тибетских средневековых источниках сохранились сведения, главным образом индийского про­исхождения, о некоторых важных событиях древнего Ира­на, которые, как мне кажется, заслуживают тщательного изучения.

Таким образом, есть некоторые основания для иссле­дования возможных связей между Ираном и Тибетом в древние времена, что и является темой данной работы.

Введение
^ БОНСКАЯ РЕЛИГИЯ В

ЕВРОПЕЙСКИХ ИСЛЕДОВАНИЯХ
Одним из первых о бонской религии писал Л. Уоддель, который дал ей краткую характеристику в своей книге "Тибетский буддизм или ламаизм" [126]1. Уоддель писал, что до VII в. н.э. тибетцы, не имевшие никакой цивили­зации, были последователями анимизма и диких ритуалов, то есть были шаманистами, или, по-тибетски, бойца­ми [126, с, 19]. Те же самые мысли повторяются в его статье, специально посвященной бонской религии [125, 333—334]. По мнению Уодделя, тибетский буддизм есть результат слияния двух религиозных направлений: мест­ного бона и индийского буддизма. Этот процесс начался в VII в. н.э., а позднее, примерно в XI—XII вв., начался процесс выделения из единого религиозного потока буд­дийских направлений, школ и сект: выделились кадампа, кагьюпа, ньингмапа, сакьяпа и другие [126, с. 55].

В 1950 г. немецкий исследователь тибетских религий X. Хофман опубликовал свой труд "Источники по истории тибетской религии бон" [90]. В этой работе дана история бонской религии, в основном по буддийским источникам, а также ее описание на основе этих данных.

Хофман полагает, что главными бонскими богами яв­ляются Небо и Земля, Кроме них существует масса самых разных духов: духов гор, лесов, рек, озер и т.д., а также многочисленные злые бесы. В бонской религии была и существует до сих пор жреческая организация, предста­вители которой общаются с духами, заклинают, пытаясь умилостивить одних, и подавляют других. Хофман, не отождествляя прямо бон с шаманизмом, осторожно скло­няется к тому, что в своем первоначальном или древнем виде эта религия была анимистической, что было свойст­венно многим первобытным народам. Он считает, что у бона, исключая из него буддийские элементы, которые стали вливаться в него, начиная с VII в. н.э., было много общего с шаманизмом, понимая под последним первобыт­ные религии урало-алтайских народов [90, с. 197—210]. При этом автор не допускает мысли о том, что дело, может быть, не в случайных совпадениях, а в том, что у всех центрально азиатских народов была одна, общая для них религия.

Говоря об истории бонской религии, автор данного ис­следования указывает, ссылаясь на тибетские источники, на районы, из которых эта религия могла проникнуть в Тибет: страна Тагзиг (Таджик), под которой он понимает мусульманские районы, примыкающие к Западному Ти­бету, тюрко-монгольская страна Аша (к востоку от Тибе­та) и страна Шаншун (Северо-Западный Тибет). В этой последней как раз где-то и находилась легендарная страна Олмо — родина Шенраба, основателя бонской веры.

По мнению Хофмана, местонахождение страны Олмо было установлено проф. Туччи во время его экспедиции в Тибет в 1935 г. Центром этой страны, а следовательно, и бонской веры оказывается район священного для тибет­цев озера Манасаровар в Западном Тибете. Но в средневековых тибетских источниках страна Олмо упоминается часто как синоним Ирана. Это противоречие решается автором просто и безо всяких затруднений: под Ираном имеется, конечно, в виду мусульманский мир, который подходил вплотную к Западному Тибету [90, с. 213]. Сде­лав это остроумное предположение, автор тем самым со­здал неразрешимое противоречие, а именно: какое отно­шение имеет мусульманский мир к бону, если расцвет последнего относится к первой половине VII в. н.э., а возник он по крайней мере за пятьсот лет до этого, если не раньше?

В заключительной части своего исследования автор рассматривает историю бонской церкви с VII в. до Нового времени на общем фоне религиозной и политической борьбы в Тибете [90, с. 210—243]. О предшествующем периоде ничего определенного не сообщается по причине отсутствия каких бы то ни было точных данных: письмен­ность в Тибете появляется в VII в. н.э., и только с этого времени начинаются вестись хроники и фиксируются со­бытия, в том числе и предшествующие, которые сущест­вовали до этого в устном виде.

Остальную часть книги Хофмана, не менее ее полови­ны, занимают извлечения из тибетских источников, глав­ным образом буддийских, в которых в той или иной сте­пени содержатся сведения, касающиеся бонской религии и ее истории. Отрывки из тибетских оригиналов приводят­ся по-тибетски с параллельным их переводом на немецкий язык [90, с. 243—423].

В 1956 г. вышла в свет популярная книга того же самого автора "Религии Тибета", в которой бонской ре­лигии отводится значительное место [89, с. 115, 57—75, 76—104]. Принципиально новых данных о боне, сравни­тельно с предшествующей книгой, в ней не содержится.

Характеристика бонской религии дается также в рабо­те Р.А. Стейна "Тибетская цивилизация" [108]. Первое, на что указывает автор: об истории этой религии нам известно очень мало, а об особенностях ее трудно сказать что-либо определенное. Что касается древнейшего перио­да этой религии, то тут дело обстоит еще хуже. Можно только утверждать, что эта религия не была в древнем Тибете единственной и что она совсем не была примитив­ной [108, с. 193—194].

Стейн говорит, основываясь на тибетской традиции, что первый правитель Тибета Някхри (хронология неиз­вестна, но, вероятно, около I в. н.э. — Б.К.) был признан в качестве царя бонскими жрецами разных племен и об­ластей. Этому царю приписывается покорение страны Сумпа (Северо-Восточный Тибет), в которой господство­вали бонцы. В эпоху этого царя появляется "религия бо­гов", то есть то, что мы называем боном. При потомках этого царя были приглашены бонские жрецы из Ирана и страны Аша (тюрко-монгольское государство в районе озера Хухунор), которые устанавливали "культ богов для живых и подавляли демонов для умерших" [108, с. 195— 196]. В VII в. н.э. при царе Сронцзангамбо положение бонцев было весьма прочным, а первое притеснение бона относится к правлению царя Тисрондэцана (VIII в.).

Касаясь вопроса о происхождении бона, Стейн пишет, что существуют две тибетские версии относительно стра­ны Олмо — родины Шенраба, основателя бонской религии. Согласно одной из них эта страна находилась в Шаншуне (Северо-Западный Тибет), а согласно другой — в Иране. При этом Стейн не обратил внимания на то, что тибетцы говорят о двух Шаншунах, один из которых дей­ствительно находится в Тибете, тогда как другой, родина Шенраба, — в Иране. Указывая на то, что в бонской рели­гии можно видеть иранские влияния, то есть манихейские или гностические, Стейн все же считает, что Индия дала бону гораздо больше, чем Иран или Гилгит [108, с. 200].

Замечание вполне справедливое, но имеющее отноше­ние, как это понимает и сам автор, только к бону в его позднем и современном состоянии.

История рождения и жизни Шенраба, как указывает Стейн, излагается в бонской сутре "Зермиг", которая яв­ляется точной копией биографии Будды Шакьямуни. В бонском варианте говорится о двух мирах света, белом и красном, которые вселяются в родителей Шенраба. Согласно другой версии, Шенраб спускается с неба на землю в виде радуги. Эти легенды подтверждают свидетельства поздних источников, что бонцы "любили небо".

Некоторые из космогонических бонских представле­ний, по мнению автора, ясно указывают на их иностран­ное происхождение. Согласно одной из легенд, в мире, в котором не было ни формы, ни реальности, появился меж­ду бытием и небытием чудесный, или волшебный, чело­век, назвавший себя Сотворенный, Владыка Бытия. В то время не было ни сезонов года, ни небесных явлений, ни различия между днем и ночью. Леса росли сами по себе, но не было никаких животных. Боги, жившие вверху, не обладали могуществом, также и демоны, или подземные боги. Затем появляются два луча света, белый и черный, которые превращаются в два горчичных зерна: черное и белое. Потом появляется черный человек по имени Чер­ный ад. Он, будучи творцом зла, отделяет день от ночи, посылает гром и молнии, посылает болезни и демонов на людей, предписывает всем убивать друг друга. Он — тво­рец раздоров, борьбы и войны. Он противостоит всему остальному миру и является воплощением небытия. Вслед за ним появляется белый человек в окружении света, который называется Владыка, Любящий Бытие. Он оли­цетворяет собой добро и дает счастье всему миру. Соглас­но другой легенде, царица демонов создала этот мир из своего тела. Вершина ее головы — это небо, глаза — это солнце и луна. Когда она их открывает, наступает день, а когда закрывает, то — ночь, и т.д. В этих легендах, как полагает Стейн, можно видеть манихейские или гности­ческие влияния. Что же касается других, в которых, к примеру, небытие и бытие создают яйцо, а из него, в свою очередь, возникает мир, то они находят себе вполне ясные параллели в древних индийских текстах [108, с. 209—210]. Подводя итог нашему обзору сведений о бонской рели­гии в европейских исследованиях, приходится признать, что на основе этих сведений трудно сказать о боне что-либо определенное. Особенно большое недоумение вызы­вают сообщения, со ссылкой на тибетские источники, о двух предполагаемых родинах бона: по одной версии как будто бы это будет Северо-Западный Тибет, а по другой— Иран. Поэтому, обращаясь к тибетским источникам за получением более подробных сведений о бонской религии, попытаемся сначала установить место возникновения этой религии, так как все наиболее авторитетные тибет­ские источники единодушны в том, что бонская вера по­явилась в какой-то чужеземной стране за пределами соб­ственно Тибета.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Древний иран и тибет история религии бон iconДревний иран и тибет история религии бон
Предисловие: Нармаев Б. М., Послесловие: Зелинский А. Н. — Спб. Издательство «Евразия», 1998. — 352 стр

Древний иран и тибет история религии бон iconВопрос Предмет философии религии. Философия религии
«науки о религии», или религиеведения, на­ряду с такими дисциплинами, как психология, социология и история религии. В и гараджа,...

Древний иран и тибет история религии бон iconАлександр Мень. История религии. Том 2
История религии: в поисках Пути, Истины и Жизни. В 7 т. Т. 2: Магизм и Единобожие: Религиозный путь человечества до эпохи великих...

Древний иран и тибет история религии бон iconВ VI в до н э. в царской семье в Капилавасту (север Бихара, у предгорий...
Сиддхарта стал Буддой, или Просветленным. Его просветление заложило основы буддийской религии и философии, которые с течением времени...

Древний иран и тибет история религии бон iconВзаимоотношений
Муртаза Мутаххари. Иран и ислам: история взаимоотношений. — Пер с перс., примеч. М. Махшулова. — Спб.: «Петербургское Восто­коведение»,...

Древний иран и тибет история религии бон iconВзаимоотношений
Муртаза Мутаххари. Иран и ислам: история взаимоотношений. — Пер с перс., примеч. М. Махшулова. — Спб.: «Петербургское Восто­коведение»,...

Древний иран и тибет история религии бон iconИстория Спиритизма
Книга открывает русскому читателю совершенно неведомую ему сторону жизни и творчества А. Конан–Дойля, почти 50 лет жизни посвятившего...

Древний иран и тибет история религии бон icon4. Япония, Восточная Азия
Религии: буддизм/шинто 69,6 %, новые религии 24,4 %, христианство 1,6 %, другие 4,4 %

Древний иран и тибет история религии бон icon1. Особенности научного и теологического подходов к пониманию религии....
Сверхприродное явление, результат сверхъестественной связи человека с Богом. Это объяснение религии с позиции верующего человека....

Древний иран и тибет история религии бон iconТемы рефератов проблема определения религии в современном религиоведении....
Предпосылки и условия диалога светского и религиозного мировоззрений в современную эпоху



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница