Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет




НазваниеЭдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет
страница25/26
Дата публикации27.06.2013
Размер3.29 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Юрий  Лопотецкий

Дедушка


    …Сначала все решили, что это глупая, неудачная шутка. Никто не воспринял сказанного всерьез. Ухмыльнулись – и забыли.
     Но когда утром, после команды «Подъем!», Король не встал с нар…
     Мужики кирзачи натянули, и – колонной по три – ушли на кросс, мотать круги по вязкому песку периметра. А он буркнул: «Дембель однако». И на другой бок перевернулся. Отделенный, Денис Шестаков, в первый момент потерял дар речи. Не поверил, потянул одеяло:
     – Король, ты чего? Захворал что ли?
     – Не-а. Здоров. Все пучком.
     – А чего? Взвод уже на кроссе…
     – Вот и догоняй. Свой взвод.
     – Да что с тобой??? Забурел?
     – Дедушка я. На дембель собираюсь.
     Шестаков так и сел. Нары жалобно скрипнули. Некоторое время он, бывший старшина первой статьи ТОФ, а ныне – командир отделения курсантов-автомобилистов, пытался осмыслить сказанное. Дедовщина в советской армии – явление вовсе не экзотическое, но отчудить такое на учебных сборах? «Дембель – это, конечно, хорошо, – пытался собрать мысли озадаченный старшина, – но какой, к едреням, дембель может быть на военной кафедре политеха?»
     – Ты, Король, наверно съел чего несвежего… Или к выпуску совсем мозги пропил. Тут тебе не авиация, где ты два года под крылом «кукурузника» харю плющил.
     – Под Су-25.
     – Очнись, Король! Рота машфака – не Су-25; вышибут без защиты диплома – вот и весь твой дембель!
     – Я тебе не Король.
     – А кто?
     – Лейтенант автомобильной службы.
     – Чего???
     Происходило нечто странное. Сокурсники привыкли считать Женьку Королева человеком простым и бесхитростным, в чем-то даже примитивным, блеклым – мужичком от сохи. Да он, собственно говоря, таковым и был – и потому весь кретинизм происходящего просто не укладывался у Шестакова в голове. Бывший старшина, человек тертый и неглупый – растерялся, увидев однокашника в новом, необычном ракурсе. Здравый смысл уныло пробуксовывал, не находя логического объяснения происходящему.
     Бред? Или сон?
     И пока старшина изумлялся, Королев спал! Спал, спокойно посапывая, словно находился не в палатке, а под тенистым крылом Су-25…
     Вскоре Шестаков нашелся:
     – Король, а я тогда… кто?
     – Ты? – Король очнулся от сладкого забытья. Зевнул: – Черпак. А может, дух. Это… ужо как ты сам себя ставишь. Тебе виднее.
     – Послушай…
     – Пайку пускай в постелю принесут. Свободен! – отрезал Король.
     И безмятежно перевернулся на другой бок.
    
     ***
     – Он что, так и сказал?
     – Да. Он – дед, а я – черпак. И еще ему не до кроссов и занятий. Потому как надо готовить дембельский альбом.
     – Ох-х-х…– комвзвода Семушкин поперхнулся от неожиданности.
     Помолчали. Семушкин вытащил «Приму», предложил Шестакову. Закурили. Подумав, взводный спросил:
     – Это от какого же срока он считает?
     – А хрен его… Погоди – ежели месяц у него идет за год, то сейчас у нас что? Так. Ага… Осталось полмесяца. Значит, для его пропитых мозгов – пошли последние полгода службы. То есть – дембель.
     – Сдурел! Два месяца военных сборов, и из них – полмесяца на дембель.
     – И рисование альбома.
    
     ***
     Коварно лето в поволжских степях. Всего-то пару часов назад дежурный по роте, стоя под грибком, кутался в шинель от студеного предрассветного воздуха, а сейчас, когда солнце заявило свои права на все полушарие, служивый старательно искал тень. Ночью, под утро, в палатках, озябшие курсанты жались друг к другу во сне, забыв про тщательно выверенную демаркационную линию меж сдвинутых попарно нар – холод не тетка – а уже в полдень, обливаясь потом в окопах посреди необъятной степи, тоскливо смотрели на чахлую рощицу, там, вдалеке.
     Рощица, или мираж?
     Кто его знает… Полуденное марево творило чудеса, рисуя фантастические инопланетные пейзажи. Голубая лента шоссе, уходящего к югу, представлялась измученным жаждой студентам полноводной рекой – ее волны живительны и прохладны… Но вот прошел-пролетел серебристым катером грузовик-бензовоз, всколыхнул перегретый воздух – и развеял иллюзию. Развеял – да и сам исчез, сгинул кораблем-призраком в раскаленном мареве ошпаренного горизонта, будто и не было его вовсе. Нет, опять проявился; только кажется теперь, будто плывет он над дорогой чужеродным серебристым цилиндром, инопланетным пришельцем, – быстро плывет. Долетел до моста через пересохшую речушку, нырнул под пригорок – вместе с рекой-дорогой нырнул…
     – Ну и пекло, – вздохнул Шестаков, щурясь на выгоревший горизонт.
     – М-да, не на шутку жарит, – Семушкин удивленно заметил, что линия горизонта как-то странно колеблется. Изгибается, словно змея на раскаленной сковородке. Впрочем, горячий воздух еще и не такие шутки вытворяет.
     – Ты, Сема, лучше скажи, что с ним делать-то будем?
     – А что с этим клоуном сделаешь? Двадцать семь лет мужику, а все как дите.
     – Может… наряд вне очереди?
     – Да ну… Старослужащему? Наряд? Как-то стремно. Он свои наряды на срочной отбарабанил, – Семушкин лениво обмахивался пилоткой.– А потом, это даже забавно… Калугин! Ты окоп роешь, или могилку для пупсика?
     – Забавно, говоришь? Я вот что думаю… Шила в мешке не утаишь. Хочешь – не хочешь, пора курсовому1 докладывать. Иначе – рано или поздно, тебе эта «забава» боком выйдет.
     – Не стоит. И потом, что я курсовому скажу? Про дедовщину на военной кафедре? Он, конечно, мужик с юмором, но…
     Семушкин вздрогнул: горизонт плавно приподнялся, завибрировал, а когда через пару секунд вернулся на место, сержант, к своему удивлению, некоторое время наблюдал двух одногорбых верблюдов. Или ему показалось?
     – Так что делать-то? Нельзя же… Сема, ты чего побледнел?
     – Тьфу! Померещится же такое. Ого… О чем это я… Это… да ты смотри на него, как на шута. Глядишь, само рассосется…
    
     ***
     …Не рассосалось…
     Вечером следующего дня возвращавшийся со станции майор Любимов поймал одного из студентов с бутылкой «Абрикотина». Сан Саныч, офицер многоопытный, понимал, что логическая связь между плебейским напитком2 и помешанным на точных науках Ежиковым – более чем условна и притянута за уши. Отдает, так сказать, некоей искусственностью. Испуганный, наивно-виноватый взгляд там, за стеклышками массивных очков – звучал чудовищным диссонансом к яркой, крикливо-похабной этикетке с ядовито-рыжим абрикосом. Толстенные линзы и бледноватое лицо юноши больше гармонировали с тройным интегралом, распятым не так давно на доске местной физматшколы, нежели с плавленым сырком из пропитанного перегаром пивного бара.
     Происходящее показалось Сан Санычу невероятно интересным. Посему он решил учинить дознание прямо здесь, на месте преступления – возле забегаловки с трогательным названием «Лебедушка», из которой Ежиков так неудачно вывалился.
     – Кто послал?
     – Виноват, товарищ майор?
     – Кто???
     – Я сам…
     – Что, Ежиков, в тангенсе градусов не хватило? Зачем это тебе?
     – Вз… взбодриться…
     – Ага. Взбодриться, значит?
     Любимов придирчиво осмотрел курсанта. Форма на «ходоке» сидела безупречно, даже – слишком безупречно. Можно сказать – безупречно до простодушия. Майор задумчиво подергал курсанта за ремень, зачем-то попытался просунуть под пряжку ладонь.
     Нет, ремень не болтался ни на бедрах, ни на промежности, как у большинства студентов, а был наивно затянут строго на талии, причем всерьез: больше двух пальцев в зазор не лезло. Подворотничок – свежий; воротник – плотно застегнут; комсомольский значок на месте; пилотка вытянута в струнку по центру лобастой Ежиковой головы. Сапоги надраены до осатанелого глянца, бляха на ремне пускает веселые зайчики.
     Просто воин с учебного плаката.
     Сан Саныч тяжело вздохнул: жаль, что Ежиков во всем остальном нескладен и неловок. Был бы он немного решительнее, чуть более разбитным…– ах, какой офицер из него бы вышел. Черт возьми! Как нужны армии такие ребята – умные, нестандартно мыслящие, способные находить свои, нетривиальные решения! Ежиков обладал аналитическим складом ума, но, в то же время, его феноменальная упертость, азарт, несгибаемая воля в преодолении самых головоломных проблем – удивительным образом сочеталась с паскуднейшей мягкотелостью в общении со сверстниками. Он легко попадал под чужое влияние, чем немало осложнял себе жизнь. Как жаль…
     Любимов попытался вглядеться туда, за бликующие линзы очков. Очумелый, потусторонний взгляд – наверняка какая-то теорема в мыслях – и неловко прижатая к телу бутылка… Совершеннейшая дурь! Ежиков и… бутылка?
     Сан Саныч опять ухватил парня за ремень и решительно встряхнул:
     – Запас хода Урал-375Д?
     – С… Семьсот пятьдесят!
     – Фронт обороны мотострелкового полка?
     – Д… Десять – пятнадцать!
     – Глубина преодолеваемого брода Т-64?
     – А…Один и восемь!
     – Экипаж МТО-АТ?
     – Т… Три!
     – Калибр орудия танка «Леопард»?
     – С… Сто пять!
     – Градус «Абрикотина»?
     – А…
     – Курсант Ежиков! Повторяю вопрос. Сколько градусов в спиртосодержащем напитке «Абрикотин»?
     Ежиков дернулся и судорожно попытался разглядеть этикетку.
     – Отставить, курсант. Получается – пьете всякую дрянь, а ТТХ этой гадости не знаете. Странно?
     – Понимаете, Сан Саныч…
     – Товарищ майор.
     – Понимаете, товарищ майор… мне стало грустно, и я…
     – Как вышли из лагеря?
     – В… Возле столовой, товарищ майор…
     – Там же «колючка»?
     – Ф…Форсировал…
     – Я тебе сейчас форсирую! Кто колючку приподнял? Чтобы ты, чудо в перьях, под колючкой пролез, да на персики ее не намотал? Не фин-н-нти!
     – Я сам, товарищ майор…
     – А фингал под глазом откуда?
     – У… Упал. Ночью.
     – Ты же умный парень, Ежиков! Мне докладывали, тебя в аспирантуру зовут! Ну, сам подумай: где ты, и где «Абрикотин»? На кой ляд тебе этих говнюков покрывать? Кто фингал посадил?.. Отвечать!
     Ежиков вздрогнул, выронил бутылку. Мелодично лопнувший «Абрикотин» разлился смердящей лужей. Любимова передернуло от едкого, приторно-сладкого запаха.
     – Сан Саныч… У нас… это… ну… дедовщина…
     Александр Александрович Любимов, преподаватель знающий и опытный, растерялся второй раз в жизни. Лишь однажды он пребывал в подобном ошеломлении. Это когда ему сказали, что у него родились три дочки сразу.
    
     ***
     – Здравствуйте.
     – И вам не хворать! Что брать будете?
     – Девушка! Мне шнурки. Красные. Два.
     – Два шнурка или две пары?
     – Два шнурка. Одну пару. Красную. И завернуть.
     Военторговские девчонки шаловливо переглянулись. Та, что посимпатичнее, рыженькая – прыснула в кулачок. Состроила Осокину глазки. Димка тут же смутился. Нет, то, что над ним смеются, понять, конечно, можно. Еще бы! Он приходит вот уже в третий раз, и третий раз покупает шнурки. Красные.
     – Значит, вам, юноша, одну пару шнурков. Красных?
     – Ну.
     – Круглые или плоские?
     – Ну.
     – Что значит «ну»? Наверно все же, плоские?
     – Ну.
     – Так бы и сказали. Нужно выражаться точнее! – рыженькая вновь прыснула, бросив на курсанта заинтересованный, лукавый взгляд. Огненные кудри волос, золотистой лавой стекающих на плечи, колыхнулись дьявольской радугой в лучах заходящего солнца.
     «Черт, она, похоже, решила, что я к ней клеюсь», – подумал Димка. А что было делать? В последнее время происходило нечто странное. У него, Димки Осокина, регулярно пропадали шнурки. В результате – его дефицитнейшие красные китайские кеды регулярно оставались без шнурков. Сегодня, после обеда, кеды вновь оказались холостыми.
     – Что-нибудь еще? – в вопросе проказницы явно таился подвох.
     – Нет…
     – Вы уверены? А то некоторые сами не знают, чего хотят. Все ходят и ходят. И тогда долг работника торговли – помочь растерявшемуся покупателю. Например, вчера завезли красные пионерские галстуки. Большую партию. Вам не надо?
     – Чего?
     – Красные пионерские галстуки.
     – Галстуки???
     – И палочки.
     – Палочки? Ка…кие… па…лочки?
     – Для красного пионерского барабана! И флажок на горн! Тоже красный!
     Осокин понял, что над ним откровенно потешаются. Секунда – и Димкины щеки залил очаровательный пунцовый румянец. Эта деликатная особенность его организма всегда доставляла массу проблем. Вот и сейчас – продавщицы демонстративно переглянулись, а их симпатичные глазки театрально закатились в порыве трогательного умиления, которое должны были подчеркнуть стильные, длиннющие ресницы молодых кокеток. И – надо признать – подчеркнули.
     Димка проклинал в эту минуту и свою стеснительность, и аномальную для его возраста реакцию организма на стыд; и тех, кто все это подстроил; и тех, кто слишком много себе позволял, стоя за прилавком.
     – А еще у нас есть красная расче-е-еска, – доходчиво, как малышу, объясняла девушка, – красная зубная ще-е-етка, и даже…– рыженькая сделала страшные глаза и, выдержав многозначительную паузу, покосилась на подругу, – … красная резиновая соска! Завернуть?
     Жаль, что Осокин в подобных ситуациях легко смущался. А иначе он давно бы заметил в зеленых глазах плутовки – маленьких симпатичных бесенят. Бесенята весело водили хороводы вокруг наивной детской целомудренности, кривлялись, корчили рожи, подзадоривали, да еще бросали березовые полешки в разгоравшийся пламень романтической юношеской влюбчивости.
     Не заметил. Не до того ему было. Лишь неловко пролепетал:
     – За… зачем мне соска?
     – Ну-у-у… мало ли? – слегка наклонив головку к плечу, рыженькая шаловливо накручивала на изящный пальчик золотистый локон.– Некоторым вообще… нравятся всякие красные… штуч-ч-чки…
     Димка потоптался, в панике понимая, что покраснели даже уши; затем его вторично бросило в жар, после чего он не придумал ничего лучше, чем несуразно покрутить пальцем у виска. Глупейшим образом! Затем, окончательно смутившись, пулей вылетел из магазина.
     – Заходите, юноша! – донеслось вслед. Девчонки, уже не сдерживаясь, смеялись – симпатично и заразительно.
     «Убью урода! Изловлю и убью! – мстительно думал взопревший Димка, потирая ушибленное о косяк колено. – Но почему все время прут только шнурки, а кеды – оставляют?»
    
     ***
     – Мужики, мой «Шипр»3 никто не видел? – озабоченно спросил Фомин.
     – Возьми мой.
     – Где?
     – Да там, в ящике. Черт, куда я ее подевал?
     – Кого?
     – Да бархотка куда-то пропала, – Илюмжинов раздраженно вытряхнул содержимое спортивной сумки на койку. – Знаешь, такая заметная, малинового цвета. Вот, собрался сапоги надраить. Андрей, ты не брал?
     – Не-е-ет…– Фомин растерянно пожал плечами.– Где, говоришь, «Шипр» твой? Что-то не нахожу…
     – Андрей, ну что ты, ей-богу, как безглазый! Тумбочка – верхний ящик. Дьявол, ну где бархотка-то?
     – Слышь, Илюмжин, ну полная лажа: нет тут твоего «Шипра», – Фомин потерянно развел руками.
     Женька Королев, вальяжно возлежа на почетных, в центре палатки, нарах, хитро взглянув на бедолаг, вновь уткнулся в затертый до дыр альманах «Подвиг». Затем авторитетно заявил:
     – Салаб-б-боны. Нету на вас, сынков, настоящей армии. Одна сплошная «Зарница»4. На срочной – вас, щюсят, к порядку бы приохотили. В двух карманах заблудились, вилки капустные.
     – Слышишь, Король, шел бы ты знаешь куда?
     – Угу. Уже в пути. Так и будете всю жизнь мамину сисю сосить. И не Король я вам, салагам, а Евгений Дмитриевич.
     – Знаешь, Евгений Дмитриевич, ты бы, собственно, и правда шел…– поддержал Фомина Альберт Илюмжинов, – … прогуляться, а то опух уже от круглосуточного лежания. Да и бурдюк наел – вполне феноменальный. И тебе полезно, и нам без твоих фельдфебельских сентенций спокойнее.
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Похожие:

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconДжеймс Хьюм Нисбет Заклятие сатаны Люся Генсировская Спектакля не...
Это было в те времена, когда вся Англия помешалась на спиритизме, и ни одна вече-ринка не обходилась без сеанса общения с духами

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconИнструктаж по технике безопасности в 5 классах Инструкция №1
Проходи по тротуару только с правой стороны. Если нет тротуара, иди по левому краю дороги, навстречу движению транспорта

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconПавел Амнуэль Умер Борис Стругацкий Филип Ноулан Армагеддон-2419 Марина Ясинская Сказка на ночь
Умер Борис Натанович Стругацкий. Ему было 79 лет. Говорят: «Ушла эпоха». Пишут: «Братья Стругацкие были символом поколения». Вспоминают:...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconПавел Амнуэль Восемь всадников Апокалипсиса
Пора поговорить серьезно. А то случится одно из двух: или народ окончательно перепугается, и начнется паника, которую ничем остановить...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconСценарий литературно-музыкального мероприятия: «Дороги вечного странника»
Вед1: Дороги. Проселочные дороги. Размытые осенью. Пыльные летом. Зимние дороги, теряющиеся в снежной мгле. Весенние больше похожие...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconКакое из чисел с, записанных в двоичной системе, отвечает условию b
Между населёнными пунктами A, B, C, D, E, f построены дороги, протяжённость которых приведена в таблице. (Отсутствие числа в таблице...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconВладимирская область, Гусь-Хрустальный
...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconСтоп, вперед дороги нет!

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconМ. Д. Голубовский Дарвин и Уоллес: драма соавторства и несогласия
«Если бы удалось искусственно создать живой организм, это было бы торжество материализма, но в равной мере идеализма, так как доказывало...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconПамятка родителям по обучению детей
Если у подъезда дома возможно движение, сразу обратите внимание ребенка, нет ли приближающегося транспорта. Если у подъезда стоят...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница