Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет




НазваниеЭдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет
страница18/26
Дата публикации27.06.2013
Размер3.29 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   26
    
     Черт, мне тоже стало как-то не по себе. Если уж пират с Меконга боится, то что же это за самурай такой? Я уже достаточно освоился здесь, чтобы не выдать, что заметил страх в глазах тайца, ведь для них это потеря лица, а мне не хотелось бы на всю жизнь остаться в его мнении свидетелем этого страха. Тем более что вспышки в глазах Пачанга исчезли так же внезапно, как появились, его лицо приняло обычное доброжелательное выражение, хотя я видел, как он пытается понять, увидел я его страх или нет? Ну, я вам не китаец, я знаю, что у меня на роже все написано крупным шрифтом, но мы тоже не лыком шиты. У меня тоже пара-тройка приемчиков припасены. Вот, получите. И я затянул во все горло песню на родимом русском:
    
     - "И летели наземь самураи под напором стали и огня..."
    
     Приемчик что надо! Пачанг еще несколько секунд следил за моим лицом, и я видел, как он расслабился, поверил, что я ничего не заметил. Ну, и слава Богу, нам же легче. Но, пожалуй, стоит еще поорать песню. Я начал ее снова.
    
     - "На границе тучи ходят хмуро. Край суровый тишиной объят..."
    
     Я уже заканчивал третий куплет, как из каюты появилась озабоченная физиономия Энди.
    
     - Это что еще за Элвис Пресли объявился? По какому случаю концерт?
    
     Пачанг окончательно пришел в себя и с обычной учтивостью пояснил, что наблюдается легкий приступ радости по поводу того, что, кажется, этому головорезу (он имел в виду меня) опять хочется повоевать. Хотя он был не прав, воевать мне не особенно хотелось, но кое-какой смысл в его словах был. Меня душила злость на самого себя за то, что расслабился и так глупо подставился. Не заметить элементарную слежку притащить "хвост" на яхту! Это непростительно и я хотел реабилитироваться. Отсюда и моя злость. Все ясно, как божий день. Этот япошка явно не казался слабаком, так что впереди у нас будут неприятности, только вот откуда и от кого их ждать, пока не ясно. Но если нас зацепили - кому-то невтерпеж поближе познакомиться с нами. Ладушки, я готов. Да и ребята, кажется, думают о том же, хотя Энди возомнил себя экспертом в русском языке.
    
     - Я все понял в твоей песне, только вот кто такие "самураи"?
    
     По-японски да и по-английски, наверняка, эти самые самураи звучат по-иному, а мой английский, увы, зиял в этом месте словарным провалом. Оставалось окольными понятиями объяснять, что имел в виду неизвестный мне автор знаменитой песни. Энди понял, так же, как и Пачанг. Снова я заметил уже знакомые мне вспышки. Видимо, песня только подтвердила его подозрения. Это было не слишком весело. Если так, то противник у нас попался крутой. Это же надо - так напугать Пачанга. Мой дикий вокал подтверждал, что у меня тоже на душе скребли кошки. И не за прошлые промахи, а при мыслях о тревожном будущем, которое, судя по всему, должно скоро наступить. Впереди лежал Бангкок, эта самая жемчужина Юго-Востока, как высокопарно именовал его Энди. Там-то все и разъяснится. Если нас не пощупают за вымя еще в море. Грустно, девушки...
    
     После моего ночного концерта команда вновь отправилась досматривать сны, а мне
     захотелось поиграть в кошки-мышки, все равно торопиться никуда не надо. Запомнив картинку на мониторе радара я еще, для страховки нарисовал ее на оборотной стороне карты и резко поменял направление, внимательно наблюдая за экраном. Часть судов продолжали свой путь прежним курсом и видимых изменений я не заметил. Потом я поменял курс еще раз и довольно основательно. Теперь, если кто-то все-таки преследует нас, он будет вынужден сделать этот же маневр. Есть!
    
     Какое-то судно, причем по сигналу на радаре явно не джонка, изменило курс и снова повисло за нашей кормой. Интересно поглазеть, кому это так хочется гоняться за нами? Я лег на другой галс, теперь мы шли параллельными курсами навстречу друг другу. Наш незнакомый брат оценил мой маневр и стал забирать влево, прямой встречи не получалось. Жаль, но в бинокль я все-таки разглядел его - нечто вроде самоходной баржи с кормовой надстройкой, никаких людей на палубе... Названия не рассмотрел. И все. Маловато, но все-таки кое-что.
    
     Я посмотрел на компас, произвел некоторые коррективы и лег на курс в Бангкок.
    
    
    
     Глава 5.
    
    
     Пхай-Ривер была оживленной, как дорога в час пик. Наша наемная небольшая джонка-такси с подвесным мотором "Меrcury" ловко уворачивалась от других таких же лодок, лодочек и настоящих кораблей. Куда и зачем мы направлялись, я не знал. Пачанг вчера после ужина отвел меня в сторонку и заговорщицки сообщил, что меня желает видеть один большой человек. Он произнес это так, что я явственно увидел заглавную букву в слове большой. Вот так - Большой! И все. Ничего больше Пачанг не соизволил объяснить, и теперь я мог только гадать, куда все-таки мы направляемся.
    
     Впрочем, гадать мне скоро надоело. Поживем - увидим. Проплыв немного вверх по реке, мы пристали к прекрасно оборудованному причалу для частных судов. На мой беглый взгляд это был просто спальный район Бангкока для о-о-о-очень небедных людей, если судить по парусным и моторным яхтам у причала. Но свои выводы пришлось держать при себе, так же, как и пистолет, уютно пристроившийся у меня за ремнем на спине. Пачанг расплатился с лодочником-таксистом, и мы молча медленно пошли по бетонному пирсу. На небольшой площадке располагалась автостоянка, а посередине маячил "кадди" величиной с небольшой крейсер. Водитель в непонятной форме при виде нас почтительно распахнул двери. Пачанг кивнул ему, как старому знакомому и предложил залезать в этот саркофаг на колесах первому.
    
     Моя каюта на яхте была ненамного больше салона этого автомонстра. Пачанг по-свойски открыл бар и ловко откупорил банки ледяной "колы". Я пытался запомнить, куда мы едем, но затемненные окна и однообразие домов по сторонам делали это занятие пустышкой. В конце-то концов, я ведь доверял Пачангу, так о чем мне беспокоиться?
    
     Лимузин остановился в уютном дворике дома вполне европейского типа. Шофер услужливо распахнул дверцы и мы попали в руки то ли слуги, то ли дворецкого, одетого, однако, в спортивное, хотя и дорогое на вид, кимоно.
    
     - Мы что, на соревнования по джиу-джитсу приехали? - начал было я, но чувствительный толчок в бок указал мне, что надо бы заткнуться и помалкивать в тряпочку. Внутри дом представлял причудливую смесь запада и востока - кондиционеры соседствовали с китайскими вазами, японскими акварелями, суперсовременный телевизор стоял на инкрустированном перламутром изящном столике, которому место было только в музее восточных искусств.
    
     Пройдя по узкому коридору, стены которого украшали явно абстрактные картины, мы неожиданно остановились перед резной деревянной дверью. Я, конечно, полный болван в искусстве, но даже до меня дошло, что этой двери цены нет. Тончайшая резьба, инкрустации, явно редкие, неизвестные мне породы дерева, от которых исходил тонкий незнакомый аромат. Короче, по этой двери давно Эрмитаж или Лувр плачет. И открылась она бесшумно, словно сама собой. Слуга исчез, как привидение, просто растворился в воздухе, но удивляться было некогда: Пачанг благоговейно, но твердо вошел в комнату.
    
     — Э, братец, а ты тут частый гость, - пронеслось в моей голове, но высказывать эту догадку вслух было бы, пожалуй, глупо. Я напустил, как мог, на себя полное смирение, смешанное с благоговением и стоял, ожидая сам не зная чего. Откуда-то сбоку, словно призрак, появился человек в кимоно. Таких здоровяков я давненько не видел. Разве что Славка из нашей группы "Красных Крыс", да только где они и где я. Амбал (как мысленно я его окрестил) был далеко не молод, хотя и не решился бы точно назвать его возраст. Здесь можно сорокалетнего мужика принять за мальчишку, а девяностолетнему старцу дать не больше пятидесяти. Восток, ничего не попишешь. На голове у него была странная шапочка вроде тюбетейки, богато украшенная. Мне она показалась китайской, но уверен я не был. Да и внимание мое было занято другим, я ждал, что последует за всей этой странной заварухой.
    
     Задняя стена раздвинулась, и на кресле-каталке появился, как я понял, хозяин всего этого великолепия. Пачанг склонился, чуть не достав лбом пол. Амбал тоже. Моя спина была не столь гибкой, и я отвесил нечто вроде неуклюжего реверанса. Хозяин показал нам на кресла у стены. Все происходило в полном молчании, слышался лишь гул моторчика в кресле. Амбал занял место за спиной водителя этой коляски.
    
     Мы расселись, кресло с калекой остановилось напротив нас, тогда я смог рассмотреть подробнее этого человека. На вид ему было где-то под шестьдесят, но я уже знал, насколько обманчива на Востоке внешность. Он был сед и стар, но в его неподвижной, прикованной к креслу фигуре чувствовалась могучая сила. Я ощутил, что просто попадаю под его влияние, хотя он не произнес даже междометия, отчего мне чертовски стало не по себе. Мистика какая-то.
    
     Попытавшись вырваться из-под этой силы, я скривил губы в гримасе, должной изобразить непринужденную улыбку и закинул ногу на ногу. Неожиданно старец улыбнулся в ответ, глядя на мои маневры. Улыбка была открытая, и мне как-то сразу стало легче. Пачанг и старик заговорили по-японски. Я понял только несколько слов, и одно из них было – «сэнсэй». Видимо, Пачанг говорил обо мне, а я делал морду шлангом и осматривал комнату. Старик подъехал ко мне вплотную.
    
     - Рад приветствовать такого почетного гостя в моем доме. Меня зовут Тахиро Мацумото.
    
     - Пол Зданевски.
    
     - Пачанга я знаю с детства, он был моим любимым учеником, пока не стал контрабандистом. Теперь он идет своим путем, но, спасибо, не забывает старого учителя.
    
     Лицо Пачанга осталось каменным, но я-то знал его уже достаточно хорошо, чтобы заметить, как напряглись его мышцы - ему явно было не по себе от мягкого упрека старого японца. Мацумото тоже заметил это и усмехнулся.
    
     - У каждого свой путь и никто не в силах изменить его. У меня тоже свой и он подходит к концу. У меня никого нет, кроме старого друга Ван Ю, верных слуг, которые забудут обо мне, когда получат свою долю из моего наследства. И внучка...
    
     На лицо старика набежала тень.
    
     - Она останется одна в этом безумном мире, когда я уйду. Она получила хорошее
     воспитание и образование в лучших американских и японских школах. Но росла без родителей, а что мог ей дать я, старый солдат, уставший от вечной войны, кроме своей любви...
    
     Старик замолк, вглядываясь в свое прошлое. Потом распрямился, и глаза его зажглись жестким пламенем.
    
     - Я солдат. Воевал на Халхин-Голе, в Китае, на Тихом океане. Был в специальном
     подразделении "Сакура". Ты слышал о нем, Пол?
    
     Я только пожал плечами.
    
     - Мы выполняли задания, о которых знали считанные люди в стране. Не всегда законные даже на войне. Так же, как и ты, Павел, - неожиданно добавил он на довольно приличном русском языке.
    
     У меня что-то неожиданно зачесалась спина, и я потянулся правой рукой к пояснице.
    
     - Не надо, Павел, - вновь продолжил по-русски старик и опять улыбнулся. Пачанг
     продолжал сидеть, как Будда, созерцающий собственный пуп.
    
     - Ошибаетесь, сэр, - я постарался вложить в эти слова всю фальшивую искренность, которую смог наскрести в себе после долгих лет двойной жизни, чужих имен и разработанных легенд.
    
     - Я никогда не ошибаюсь. Во всяком случае, пока. Если бы я хоть раз ошибся, то не имел бы удовольствия беседовать с вами, уважаемый...
    
     Мацумото достал из небольшой сумки на боку кресла лист бумаги и прочитал:
     - "Павел Мочалов, лейтенант, гражданская профессия - журналист, военная - радист и диверсант. Член команды 003, которую американцы прозвали "Красные Крысы". Прибыл в Ханой в мае 1968 года. Участвовал в операциях, нанесших серьезный урон безопасности США и Южного Вьетнама. За разработку и проведение операции в Сайгоне по уничтожению шефа контрразведки разыскивается военной разведкой США и ЦРУ. За живого или мертвого назначена награда - 100 тысяч американских долларов. По непроверенным данным скрывается в Лаосе".
    
     Старик оторвал взгляд от листа.
    
     - Читать дальше? По вашему лицу вижу, что не нужно, тем более, дальше идут явно не очень проверенные данные. Мои более точные - я сижу рядом, и мы не в Лаосе, а в Таиланде.
    
     0н негромко рассмеялся и неожиданно закончил:
    
     - Для меня честь познакомиться с вами, и я рад, что вы оказались именно таким,
     каким я вас и представлял.
    
     Пока я слушал все это, меня буквально всего трясло, хотя старался держаться спокойно изо всех сил. Это было чертовски гнусно, рубашка прилипла к спине, ладони стали противно мокрыми. Но внезапно успокоился. Судя по всему, мне пока ничего не грозило. А раз нет непосредственной опасности - не суетись (так учил Командир) и жди очередного хода противника. А противник этот старик либо нет, я пока не знал. Чтобы еще больше успокоить себя, я спросил разрешения и закурил.
     Пачанг безмолвствовал, как народ в трагедии Пушкина. Старикан оказался вовсе не божьим одуванчиком. Совсем даже нет. Над этим стоило подумать спокойно.
    
     - Вы мне нравитесь все больше и больше - не разыгрываете простачка и не задаете глупых вопросов, откуда, мол, я все это знаю. Теперь я убедился, что вы действительно профессионал. И даже, мне кажется, вас явно недооценивают ваши враги. Поверьте мне, старому солдату, познавшему всю жестокую мудрость войны. Мне это нравится и, думаю, мы договоримся.
    
     Я чуть было не ляпнул, что нам договариваться не о чем, но вовремя заткнулся.
     Японец хлопнул в ладоши и из воздуха материализовался давешний слуга, выслушал по-японски короткое приказание и так же исчез. Меня уже на удивляли порядки в этом странном доме, мозги просто бурлили от версий и предположений. А дальше...
    
     Следующий ход был за мной.
    
     - Юккури ханаситэ кудасан. Ватасива сукоси нихонглга сябэрэ масу. Осириаини нарэтэ таихэн уросии дэсу. - Я встал и вежливо поклонился.
    
     Выстрел оказался удачным. Я почувствовал, как вздрогнул за моей спиной Пачанг, заметил быстрый взгляд амбала-китайца, но старикан оказался на высоте. Он наклонил голову в знак признательности, ни на мгновение не изменив выражение лица. Однако я понял, что он доволен. Правда не стоило переигрывать, и я добавил, снова усаживаясь в кресло:
    
     - Но давайте лучше продолжать по-английски, если вы не против?
    
     Старик еще раз наклонил голову. Мне стало ясно, что пару-тройку очков я заработал дополнительно, только вот пойдут ли они на пользу моему здоровью, это еще вопрос.
    
     А вот дальше я почувствовал, что пропал. Причем без автомата или пистолета,
     приставленного к моей башке. В комнату вошла девушка...
    
     - Знакомьтесь, это моя любимая внучка, о которой я говорил. Исии Энн Джексон.
    
     Даже нелепое сочетание имен не подействовало на меня. Я смотрел на нее не отрываясь. Боже, я и не представлял себе, что такие красивые девушки могут быть не на страницах "Playboy", но и наяву, без мастерства фотографа и художника. Уж я-то знал в этом толк. В моем родном Минске красивых девушек больше, чем во всей Европе, да и с азиатскими красавицами я успел познакомиться, но Исии...
    
     Она была довольно высокой, сложена получше этих девок из журналов, но главная
     прелесть была в ее лице. Восток лишь наложил неуловимый и неповторимый отпечаток на ее чисто европейский тип лица, и это сочетание было невыразимо прекрасным. Не представляю, как я выглядел в тот момент со стороны, но, уверен, довольно глупо.
    
     Старик был явно доволен. Исии без чопорности подошла к нам и поздоровалась явно по-американски, протянув руку. Пачанг приложился к ней лбом и что-то пробормотал. Я бережно пожал ее руку, которая вовсе не была слабенькой (я это сразу ощутил), а потом нежно поцеловал.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   26

Похожие:

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconДжеймс Хьюм Нисбет Заклятие сатаны Люся Генсировская Спектакля не...
Это было в те времена, когда вся Англия помешалась на спиритизме, и ни одна вече-ринка не обходилась без сеанса общения с духами

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconИнструктаж по технике безопасности в 5 классах Инструкция №1
Проходи по тротуару только с правой стороны. Если нет тротуара, иди по левому краю дороги, навстречу движению транспорта

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconПавел Амнуэль Умер Борис Стругацкий Филип Ноулан Армагеддон-2419 Марина Ясинская Сказка на ночь
Умер Борис Натанович Стругацкий. Ему было 79 лет. Говорят: «Ушла эпоха». Пишут: «Братья Стругацкие были символом поколения». Вспоминают:...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconПавел Амнуэль Восемь всадников Апокалипсиса
Пора поговорить серьезно. А то случится одно из двух: или народ окончательно перепугается, и начнется паника, которую ничем остановить...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconСценарий литературно-музыкального мероприятия: «Дороги вечного странника»
Вед1: Дороги. Проселочные дороги. Размытые осенью. Пыльные летом. Зимние дороги, теряющиеся в снежной мгле. Весенние больше похожие...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconКакое из чисел с, записанных в двоичной системе, отвечает условию b
Между населёнными пунктами A, B, C, D, E, f построены дороги, протяжённость которых приведена в таблице. (Отсутствие числа в таблице...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconВладимирская область, Гусь-Хрустальный
...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconСтоп, вперед дороги нет!

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconМ. Д. Голубовский Дарвин и Уоллес: драма соавторства и несогласия
«Если бы удалось искусственно создать живой организм, это было бы торжество материализма, но в равной мере идеализма, так как доказывало...

Эдгар Ричард Горацио Уоллес Если вложить душу Павел Амнуэль Обратной дороги нет iconПамятка родителям по обучению детей
Если у подъезда дома возможно движение, сразу обратите внимание ребенка, нет ли приближающегося транспорта. Если у подъезда стоят...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница