Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом




НазваниеДмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом
страница2/48
Дата публикации10.08.2013
Размер7 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > География > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48
^

Часть I. Климат и размеры страны – налог на россиян




1.1. Географический детерминизм



О том, что полюс холода Северного полушария находится в Оймяконской котловине, знают многие. Но что расположено это место южнее, например, Архангельска, известно даже не всякому специалисту. Еще меньше наших граждан знает, что мы (массово) живем в области с огромным перепадом между летними и зимними температурами. В этом коренное отличие условий жизни России от всех остальных стран, так почему же нигде о нем особо не говорится? А дело в том, что в советских общественных науках считалось ошибочным выпячивать климатические и географические особенности страны. Помните лозунг: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее наша задача». Или песню, уверяющую, что «и на Марсе будут яблони цвести». Ну, если не на Марсе, то на Чукотке выращивание ананасов – дело обычное.

История эта имеет давнюю традицию.

^

Об истории вопроса



Успехи естествознания, опирающегося на опыт, не могли не оказать влияния на развитие представлений об обществе. Более того, в период между XVI и XVIII веками появилось стремление к непосредственному выведению социальных законов из законов механики: должен же существовать единый универсальный закон, охватывающий всю совокупность явлений природы и общества! И, соответственно, считалось, что можно и нужно создать единую, строго дедуктивную, универсальную науку, в которой слились бы все существовавшие области знания.

Такую науку создать так и не удавалось, а вот идеи о жесткой детерминации явлений в окружающем мире, основанные на успехах развития классической физики, были сформированы. И получили они название Лапласовского, или классического детерминизма, поскольку наиболее полно были сформулированы французским математиком, астрономом и физиком Пьером Симоном Лапласом (1749—1827).

Суть его в следующем. Допустим, мы будем бросать камень под углом к горизонту, и наблюдать, куда он упадет. Согласно законам классической физики, место падения камня однозначно определяется его начальной скоростью и направлением бросания. Однако реально скорость и направление могут быть заданы только приблизительно, поэтому итоговый результат может быть предсказан с определенной точностью, и чем точнее мы знаем начальные условия, тем достовернее будет конечный результат (плюс-минус километр). В этом и состоял триумф ньютоновской механики, самым впечатляющим моментом которого было детерминистское описание движения небесных тел солнечной системы. Лаплас предположил, что подобное описание может быть распространено на самый широкий круг явлений (и даже вообще на все явления).

Его приверженность к детерминизму, как ни парадоксально это звучит, позволила ему получить фундаментальные достижения в области теории вероятностей и ее приложений1. Детерминизм, в некотором смысле, исключает случайное вовсе. Поэтому Лаплас и говорил, что случайность всегда является только следствием нашего незнания. Например, она может возникнуть в результате использования приблизительных измерений. Таким образом, по его мнению, траектория каждого атома мира так же детерминирована, как и траектории небесных тел, и это означает, что помыслить альтернативную траекторию некоторого тела можно только всю целиком.

Правда, ученый понимал и определенную ограниченность детерминизма. Он писал:

«Ум, которому были бы известны для какого-либо данного момента все силы, одушевляющие природу и относительное положение всех ее составных частей, если бы он вдобавок оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движения величайших тел Вселенной наравне с движениями легчайших атомов: не осталось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и будущее, так же как и прошедшее, предстало бы перед его взором… Все усилия духа в поисках истины постоянно стремятся приблизить его к разуму, о котором мы только что упоминали, но от которого он останется всегда бесконечно далеким» .

Иначе говоря, самим создателем «детерминизма» сознавалось, что для полного успеха его программы нужны не только знания о мире (силы и начальные и граничные условия), но еще и некий гипотетический ум, бесконечно отличающийся от нашего познающего рассудка, обладающий достаточной «аналитической силой».

Сегодня естествознание уже преодолело не только детерминистский стиль мышления, но и вероятностный, в рамках которого было понято, что вероятность возникает не только тогда, когда мы чего-то не знаем, а принципиально присуща системам. Например, оказалось, что мы не можем с высокой точностью одновременно знать, где находится объект, и каково направление его движения.

Ныне в естествознании получил большое развитие так называемый «нелинейный» стиль мышления, который дает понять: в процессе эволюции одного и того же объекта имеются как периоды, когда его поведение можно описать, используя только статистические законы, так и периоды, в которые работают детерминистские законы. То есть детерминистское и вероятностное описание поведения систем есть две крайности, переходящие друг в друга. Это закреплено даже в терминах «нелинейного» стиля мышления: «динамический хаос» и «хаотические структуры».

Но вот общественные науки в основном и сегодня застряли на детерминистском уровне, что очень сильно тормозит их развитие. И сталкиваясь с ситуациями, когда требуется применение статистических законов, объясняют эту необходимость в чисто детерминистском смысле. А именно считают, что вероятностное описание возникает лишь потому, что мы чего-то не знаем, либо не в состоянии в данный момент охватить умом все многообразие факторов, влияющих на то или иное явление.

В 1839 году вышел третий том работы Огюста Конта (1798—1857) «Курс позитивной философии», где он впервые использовал термин «социология» и выдвинул задачу изучения общества на научной основе, на основе специализации и кооперации общественных наук и развития эмпирических социальных исследований.

Огюст Конт считал, что претензии на раскрытие причин и сущностей должны быть удалены из науки. Она должна не объяснять, а лишь описывать явления и отвечать на вопрос «как», а не на вопрос «почему». С желания этого философа поставить учение об обществе на научную основу началась социология. Но развитие общества все же представлялось социологам-позитивистам в виде более или менее прямолинейной эволюции, а структура его сводилась к механическому соподчинению различных «факторов».

В социологии XIX века можно выделить несколько различных направлений. Так, географическая школа абсолютизировала влияние географической среды и ее отдельных компонентов (климата, ландшафта и т. п.). Демографическая школа считала главным фактором общественного развития рост народонаселения. Расово-антропологическая школа интерпретировала общественное развитие в понятиях наследственности и борьбы «высших» и «низших» рас. Органическая школа (органицизм) рассматривала общество как живой организм, а его социальное расчленение считала аналогичным разделению функций между различными органами. Социальный дарвинизм видел источник общественного развития в «борьбе за существование».

Делались попытки объяснить изменение состояний общества воздействием ряда равноправных факторов: экономики, религии, морали, техники, культуры и т. д., определяющих изменение этих состояний, и потому по необходимости абсолютизируемых. Но все это было просто модификацией методов детерминизма и причинности. Поэтому всякий раз такие попытки приводили к ситуации, в которой явление, используемое в качестве фактора, прежде, чем стать причиной, было следствием.

Думается нам, что попытка вычленить какую-нибудь одну сторону, один фактор из сложного природного процесса и возведение его в абсолют – это тупиковый путь.

В разных задачах всегда есть факторы, поведение которых определяет ситуацию. А потом меняется фактор, или меняется задача, а вслед за ними и ситуация. Что тут «абсолютизировать»?

Представим себе, что у нас есть некоторое сборочное производство, а крепёжные винты делаются на одном маленьком участке. Недостаток каких-то других деталей можно компенсировать, сосредоточившись на тех изделиях, куда они не входят. Но вот отсутствие этих крепёжных винтов парализует всю работу, так как они нужны всем, и ограниченность по этому «ресурсу» является определяющим фактором для данного производства. Было бы неправильно утверждать, что вообще ВСЁ зависит только от этих деталей, но неправильно и приуменьшать их роль. Ведь завтра мы можем получать крепёж с другого завода, или вообще перейти на другой способ крепления (например, приклеивать будем), и «тонким местом» в производстве станет другая деталь.

С точки зрения нелинейного стиля мышления теория факторов выглядит так. Разные факторы задают начальные условия и некоторые свойства среды, в которой развивается система, и на каждом этапе эволюции играют роль «лимитирующих», граничных параметров развития. Причем развитие разных элементов системы может определяться разными факторами. И это не просто слова: существуют вполне определенные математические методы для выявления первостепенных и второстепенных факторов в каждый момент времени.

О географии и климате имеется две крайние точки зрения. Согласно одной из них нет никакого влияния географической среды на общество, согласно другой – географическая среда является главной причиной, определяющей ход развития исторического процесса. Представители второй точки зрения и были создателями географического детерминизма.

Вопрос о влиянии географической среды на физический тип, обычаи, нравы, образ правления, уровень культурного и хозяйственного развития народов и некоторые общественно-исторические процессы интересовал людей достаточно давно. В эпоху Возрождения дошло до попыток противопоставить религиозно-мифологическому мировоззрению идею причинного, естественного понимания жизни людей. При этом природа Средиземноморья считалась наиболее благоприятной для жизнедеятельности людей.

Теории географической обусловленности общественной жизни стали особенно популярны в период становления капитализма. Это не удивительно, ведь развитие в это время мореходства и открытие новых земель, населенных неведомыми до того народами, дали богатую пищу для «географических» размышлений. Наконец, взгляды на роль географических факторов приняли форму географического детерминизма, который и заменил собой идею о божественном характере законов общественной жизни.

Жан Боден в работе «Методы легкого познания истории» (1566 год) обосновал мнение, согласно которому общество формируется вне зависимости от воли человека, под влиянием естественной среды. Шарль Луи Монтескье (1689—1755) в работе «О духе законов» развил идеи о влиянии географических условий и климата на жизнь людей, обычаи и нравы народов, на становление хозяйств и даже политического строя различных стран. Климат – решающая причина различных форм государственной власти и законодательства, вот что доказывал Монтескье.

В дальнейшем географический детерминизм эволюционировал от глобальных сопоставлений общества и природы до специального изучения влияния разных факторов географической среды (климата и почвы, рельефа, водных ресурсов и полезных ископаемых, флоры и фауны, космических и других процессов) на конкретные общественные процессы и явления (распределение и плотность населения на земном шаре, виды занятий и хозяйственной деятельности, производительные силы, темпы экономического и культурного развития, политический строй, типы социальной организации и т. д.).

Английский историк Генри Томас Бокль (1821—1862), под влиянием позитивизма Огюста Конта, взялся за создание многотомной естественнонаучной истории человечества, из которой успел завершить лишь первые два тома – «Историю цивилизации в Англии» (1857—1861). Он подверг критике теологическую трактовку истории, сведение ее к жизнеописанию монархов, полководцев и т. п., и поставил своей задачей открыть исторические законы социального прогресса с помощью индуктивного изучения истории и применения статистического метода, а также проиллюстрировать эти законы на примерах развития некоторых стран.

Бокль считал, что развитие общества – столь же закономерный процесс, как и развитие природы, но более сложный и многообразный. При этом он стремился вывести эмпирическим путем главные законы истории, настаивая на их универсальности. Полагал, что познание статистических закономерностей в поведении больших масс людей и преобладающей роли экономического фактора более важно, чем коллекционирование биографий великих личностей и событий политической жизни. Преувеличивая влияние географических условий как стимула общественного развития, Бокль, вместе с тем, подчеркивал, что достигнутый уровень экономического благосостояния зависит не от благости природы, а от энергии людей, которая безгранична в сравнении с ограниченностью и стабильностью естественных ресурсов, а тактике от соотношения сил между классами трудящихся и не трудящихся.

Идеи, намеченные Боклем, были продолжены в конце XIX – начале XX веков. Один из его последователей, немецкий географ и этнограф Ф. Ратцель (1844—1904) выдвинул семь законов пространственного роста государства, утверждая, что растущий народ нуждается в новых землях для увеличения своей численности. Более того, высшее призвание народа состоит в том, чтобы улучшить свое положение. Именно его считают родоначальником столь модного сегодня направления, как геополитика.

К географическому детерминизму были близки и некоторые русские ученые (например, Л.И. Мечников «Цивилизация и великие исторические реки», А.Л. Чижевский «Земное эхо солнечных бурь»).

^

«Техническое задание» на страну



И всё же, как же так получилось, что географической «особости» России никогда не придавалось значения? Вы легко поймете это, прочитав, как характеризовала советская философия2 географический детерминизм:

«Они отрицают саморазвитие общества через борьбу противоположностей, движущие силы общества переносят из общества вовне – в природу, сводят социальные формы движения материи к низшим формам, отрицают общественный характер законов истории, истолковывая их как естественные законы природы. При характеристике экономики они не идут дальше описания того, что производится, не интересуясь тем, как осуществляется производство. Производственные отношения людей с их антагонизмами исключаются из предмета социологии. Сторонники географического детерминизма, как правило, сводят всю проблему взаимоотношений природы и общества к влиянию природных условий на людей и рассматривают общественное развитие как простое приспособление людей к окружающей природе».

Ясно, что при таком отношении государственной идеологии к географическому детерминизму практически не находилось охотников впрямую связывать процессы, протекающие в стране, с географией. Можно сказать, что у нас господствующим мнением было полное отрицание влияния на общество географических факторов. Вместо знаний и размышлений высшие руководители довольствовались мракобесием и суевериями. Не исключено, что и сегодня еще где-нибудь сохранились плакаты с лозунгом: «Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики».

Но и теперь положение дел не лучше. Хозяйствование, не учитывающее геоклиматических условий, привело к развалу страны и ее экономики. Так вот, реформировать экономику взялись люди, опять не учитывающие эти условия!

Приобретая бытовую технику, вы прежде всего смотрите техническое описание, чтобы понять, чего можно от этой техники ждать, каких результатов и как добиться. Верхом глупости было бы требование, чтобы пылесос обеспечивал высокое качество звучания при проигрывание аудиодисков. Он этого просто не делает. Но даже если требовать от пылесоса выполнения его пылесосовой работы, надо сначала вникнуть в техническое описание: он бытовой или промышленный, какова его мощность, каков объем пылесборника, чтобы: А) не надорвать его сил, и Б) достичь максимально хорошего результата работы.

А ведь географические и климатические условия для нашей страны – тоже своего рода техническое описание на неё. При очень хорошем и грамотном хозяйствовании, учитывающем эти условия, мы можем получить вполне приличные результаты. Если же их не учитывать и пытаться прыгать «выше головы», то и результат будет соответствующий. Например, верхом глупости будет выращивание здесь кокосов.

Хозяйствование ныне ведется из рук вон плохо. Многим кажется, что, улучшив его, мы сможем многого добиться, и иногда можно слышать: «Вот если бы у нас жили немцы, у нас и было бы, как в Германии». К сожалению, при «хорошем» управлении в Германии и «очень хорошем» у нас мы всё-таки им проиграем. И понимание этого очень важно.

Задача сегодняшнего дня – зная технические (географические) параметры страны, провести ревизию того, что мы реально имеем, и на что можем рассчитывать.

На наше счастье, эта проблема в прошедшие времена не была совсем запущенной. Существовало (и существует) понимание значения географии в развитии России! Это отражено, например, в лекциях В.О. Ключевского, две из которых (третью и четвертую) он целиком посвятил географии. Вот некоторые выписки из этих лекций.

«Начиная изучение истории какого-либо народа, встречаем силу, которая держит в своих руках колыбель каждого народа, – природу его страны.

В географическом очерке страны, предпосылаемом обзору ее истории, необходимо отметить те физические условия, которые оказали наиболее сильное действие на ход ее исторической жизни».

^ О разнообразии ландшафта:

«Нигде горные хребты, плоскогорья и равнины не сменяют друг друга так часто, на таких сравнительно малых пространствах, как в Европе. С другой стороны, глубокие заливы, далеко выдавшиеся полуострова, мысы образуют как бы береговое кружево западной и южной Европы. Здесь на 30 квадратных миль материкового пространства приходится одна миля морского берега, тогда как в Азии одна миля морского берега приходится на 100 квадратных миль материкового пространства».

Об особенностях климата:

«Но географическая широта слабо влияет на эту разность3. Нигде на обширных материковых пространствах, удаленных от морей, температура не изменяется по направлению с севера на юг так медленно, как в Европейской России, особенно до 50° северной широты (параллель Харькова). Рассчитали, что ее подъем в этом направлении – только 0,4° на каждый градус широты. Гораздо заметнее действует на изменение температуры географическая долгота. Это действие связано с усилением разности температуры между зимой и летом по направлению с запада на восток; чем далее на восток, тем зима становится холоднее, и различие в зимнем холоде по долготе перевешивает разницу в летнем тепле по широте, с севера на юг».

О роли рек:

«Отметим в заключение еще две особенности русской гидрографии, также не лишенные исторического значения. Одна из них – это полноводные весенние разливы наших рек, столь благотворные для судоходства и луговодства, оказавшие влияние и на побережное размещение населения. Другая особенность принадлежит рекам, текущим в более или менее меридиональном направлении: правый берег у них, как вы знаете, вообще высок, левый низок. Вам уже известно, что около половины прошлого века русский академик Бэр объяснил это явление суточным обращением Земли вокруг своей оси. Мы запомним, что эта особенность также оказала действие на размещение населения по берегам рек и, особенно на систему обороны страны: по высоким берегам рек возводились укрепления и в этих укреплениях или около них сосредоточивалось население. Припомним местоположение большинства старинных укрепленных русских городов по реке Волге».

О взаимодействии природы и человека:

«Рассматривая влияние природы на человека, надобно видеть и действие человека на природу: в этом действии также обнаруживаются некоторые особенности последней. Культурная обработка природы человеком для удовлетворения его потребностей имеет свои пределы и требует известной осмотрительности: увеличивая и регулируя энергию физических сил, нельзя истощать их и выводить из равновесия, нарушая их естественное соотношение. Иначе природа станет в противоречие сама с собой, и будет противодействовать видам человека, одной рукой разрушая то, что создала другой, и географические условия, сами по себе благоприятные для культуры, при неосмотрительном с ними обращении могут превратиться в помехи народному благосостоянию. Природа нашей страны при видимой простоте и однообразии отличается недостатком устойчивости: ее сравнительно легко вывести из равновесия (выделено нами, – Авт.).

Человеку трудно уничтожить источники питания горных рек в Западной Европе; но в России стоит только оголить или осушить верховья реки и ее верхних притоков, и река обмелеет. В черноземных и песчанистых местах России есть два явления, которые, будучи вполне или отчасти продуктами культуры, точнее говоря, человеческой непредусмотрительности, стали как бы географическими особенностями нашей страны, постоянными физическими ее бедствиями: это овраги и летучие пески. Рыхлая почва, с которой распашка сдернула скреплявший ее дерновый покров, легко размывается скатывающимися с возвышений дождевыми и снеговыми ручьями, и образуются овраги, идущие в самых разносторонних направлениях. Уже самые старые поземельные описи, до нас дошедшие, указывают на обилие таких оврагов и отвершков.

Теперь они образуют обширную и запутанную сеть, которая все более расширяется и усложняется, отнимая у хлебопашества в сложности огромную площадь земледельческой почвы. На юге овраги особенно многочисленны именно в обработанной части степи, в губерниях Волынской, Подольской, Бессарабской, Херсонской, Екатеринославской и в Области Войска Донского. Причиняя великий вред сельскому хозяйству сами по себе, своею многочисленностью, овраги влекут за собой еще новое бедствие: составляя как бы систему естественного дренажа и ускоряя сток осадков с окрестных полей, они вытягивают влагу из почвы прилегающих к ним местностей, не дают времени этой почве пропитаться снеговой и дождевой водой и таким образом вместе с оскудением лесов содействуют понижению уровня почвенных вод, которое все выразительнее сказывается в учащающихся засухах.

Летучие пески, значительными полосами прорезывающие черноземную Россию, не менее бедственны. Переносясь на далекие расстояния, они засыпают дороги, пруды, озера, засоряют реки, уничтожают урожай, целые имения превращают в пустыни. Площадь их в Европейской России исчисляют в 2,5 миллиона десятин с лишком, и эта площадь, по сделанным наблюдениям, ежегодно расширяется на один процент, т. е. приблизительно на 25 тысяч десятин. Пески постепенно засыпают чернозем, подготовляя Южной России со временем участь Туркестана. Этому процессу помогает пасущийся в степях скот: он своими копытами разрывает верхний твердый слой песка, а ветер выдувает из него скрепляющие его органические вещества, и песок становится летучим. С этим бедствием борются разнообразными и дорогими мерами, изгородями, плетнями, насаждениями. В последние годы министерство земледелия повело систематическое укрепление песков посадками древесных и кустарных растений и в пять лет (1898—1902) укрепило более 30 тысяч десятин песков. Эти цифры убедительно говорят о трудности и медленности борьбы с песками».

Но вот наиболее интересный фрагмент: «Впечатление от русской равнины».

«Изучая влияние природы страны на человека, мы иногда пытаемся в заключение уяснить себе, как она должна была настраивать древнее население, и при этом нередко сравниваем нашу страну по ее народно-психологическому действию с Западной Европой. Этот предмет очень любопытен, но не свободен от серьезных научных опасностей. Стараясь проникнуть в таинственный процесс, каким древний человек воспринимал впечатления окружавшей его природы, мы вообще расположены переносить на него наши собственные ощущения. Припоминая, как мы с высоты нижегородского кремля любовались видом двигавшегося перед нашими глазами могучего потока и перспективой равнинной заволжской дали, мы готовы думать, что и древние основатели Нижнего, русские люди XIII в., выбирая опорный пункт для борьбы с мордвой и другими поволжскими инородцами, тоже давали себе досуг постоять перед этим ландшафтом и, между прочим, под его обаянием решили основать укрепленный город при слиянии Оки с Волгой. Но очень может статься, что древнему человеку было не до эстетики, не до перспективы.

Теперь путник с Восточноевропейской равнины, впервые проезжая по Западной Европе, поражается разнообразием видов, резкостью очертаний, к чему он не привык дома. Из Ломбардии, так напоминающей ему родину своим рельефом, он через несколько часов попадает в Швейцарию, где уже другая поверхность, совсем ему не привычная. Все, что он видит вокруг себя на Западе, настойчиво навязывает ему впечатление границы, предела, точной определенности, строгой отчетливости и ежеминутного, повсеместного присутствия человека с внушительными признаками его упорного и продолжительного труда. Внимание путника непрерывно занято, крайне возбуждено. Он припоминает однообразие родного тульского или орловского вида ранней весной: он видит ровные пустынные поля, которые как будто горбятся на горизонте, подобно морю, с редкими перелесками и черной дорогой по окраине – и эта картина провожает его с севера на юг из губернии в губернию, точно одно и то же место движется вместе с ним сотни верст. Все отличается мягкостью, неуловимостью очертаний, нечувствительностью переходов, скромностью, даже робостью тонов и красок, все оставляет неопределенное, спокойно-неясное впечатление. Жилья не видно на обширных пространствах, никакого звука не слышно кругом – и наблюдателем овладевает жуткое чувство невозмутимого покоя, беспробудного сна и пустынности, одиночества, располагающего к беспредметному унылому раздумью без ясной, отчетливой мысли. Но разве это чувство – историческое наблюдение над древним человеком, над его отношением к окружающей природе? Это – одно из двух: или впечатление общего культурного состояния народа, насколько оно отражается в наружности его страны, или же привычка современного наблюдателя перелагать географические наблюдения на свои душевные настроения, а эти последние ретроспективно превращать в нравственные состояния, возбуждавшие или расслаблявшие энергию давно минувших поколений.

Другое дело – вид людских жилищ: здесь меньше субъективного и больше исторически уловимого, чем во впечатлениях, воспринимаемых от внешней природы. Жилища строятся не только по средствам, но и по вкусам строителей, по их господствующему настроению. Но формы, раз установившиеся по условиям времени, обыкновенно переживают их в силу косности, свойственной вкусам не меньше, чем прочим расположениям человеческой души. Крестьянские поселки по Волге и во многих других местах Европейской России доселе своей примитивностью, отсутствием простейших житейских удобств производят, особенно на путешественника с Запада, впечатление временных, случайных стоянок кочевников, не нынче-завтра собирающихся бросить свои едва насиженные места, чтобы передвинуться на новые. В этом сказались продолжительная переселенческая бродячесть прежних времен и хронические пожары – обстоятельства, которые из поколения в поколение воспитывали пренебрежительное равнодушие к домашнему благоустройству, к удобствам в житейской обстановки».

Но нельзя обойти молчанием и то, что, понимая влияние географии и климата на историю страны, В.О. Ключевский не смог сделать следующие из этого выводы при сравнении нас и «Запада». И это естественно. Вспомните, когда вы ищите ключ или очки, то находитесь в полной растерянности. Но вот вы их нашли, и вам сразу стало ясно, как они здесь очутились. И вам даже кажется странным, чего это вы их столько времени искали не там, где надо. В науке это стандартная ситуация. Когда результат получен, становится удивительно, каким «кривым» путем вы к нему пришли. Поэтому очень часто историки науки, зная итоговый результат, позволяют себе смеяться над исследователем прошлого: чего это он не додумался, ведь вывод лежал «на поверхности».

В конце 1960-х – начале 1970-х годов у нас был популярен фильм «Щит и меч». В нем был эпизод, на который мало кто обратил внимание. Главный герой Иоганн Вайс (артист Любшин) рассуждает с немкой-ефрейтором о том, что она должна будет получить после войны земли для хозяйствования на новых территориях. В результате разговора выясняется, что сама немка хотела бы получить эти земли в Польше, но ей, скорее всего, дадут на Украине. А там для ее птичника, который она хотела бы построить, ситуация хуже, требуется больше затрат. И Любшин меланхолично поддакивает ей, что да, действительно, на Украине холоднее, и потребуется больше затрат на утепление.

Что интересно, практически никто не обратил внимания на смысл этого разговора. На те выводы, которые из него следуют. Да и вообще мало уделялось внимания изучению географических условий страны.

И лишь в начале 2000 года вышла книга А. П. Паршева «Почему Россия не Америка», в которой не только было обращено внимание на географию России, но и показано ее влияние на нашу экономику. Эта работа заслуживает пристального внимания.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

Похожие:

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconМонина Т. С., д ф. н., профессор Новый гуманитарный институт, Электросталь...
Актуализация типа речевого субъекта в поэтической речи Ф. Тютчев "Умом Россию не понять " // Вестник Московского института лингвистики....

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconУрока по химии в 8 классе Тема : ” Митя, Дмитрий, Дмитрий Иванович”
Весь мир знает и помнит Дмитрия Ивановича Менделеева. Мы познакомимся с разными этапами его жизни, поэтому наш урок называется «Митя,...

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconПрограмма по литературе
Стихи о родине: Ф. Тютчев «Умом Россию не понять», А. Блок «Россия», Е. Евтушенко «Идут белые снеги», А. Галич «Когда я вернусь»

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconА. П. Чехов назвал свою пьесу «Вишневый сад» комедией?
Укажите, кому из русских писателей принадлежат слова «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…»

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconТранзиткнига
Русские горки: Конец Российского государства / С. Валянский, Д. Калюжный. М.: 000 «Издательство act»: 000 «Издательство Астрель»:...

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconКакие стихотворения Тютчева Вам известны?
Ваше первое впечатление от стихов? («Весенняя гроза», «Весенние воды», «Зима недаром злится…», «Чародейкою зимою околдован лес стоит…»,...

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconМурза Сергей Волков Дмитрий Галковский Д. Зыкин С. Миронин Р. Скорынин...
«дикого, «бандитского» капитализма. Почему это произошло? Что это: временное помутнение рассудка миллионов людей, населяющих Россию,...

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconСергей Медведев Сила тока Комедия Действующие лица Дмитрий Сергеевич,...
Денис бросается к нему на помощь, нагибается, размышляя, что предпринять. Видимо, требуется искусственное дыхание «из рта в рот»,...

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconТема: Сергей Александрович Есенин
С. А. Есенина, к Родине, чувство гордости за поэта, безгранично любившего Россию

Дмитрий Витальевич Калюжный Сергей Иванович Валянский Понять Россию умом iconПоложение о проведении Российского межрегионального литературного и художественного конкурса
«Эпоха Куликова поля. Преподобные Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский, святой Благоверный князь Дмитрий Иванович Донской, их соратники...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница