Ярычев




НазваниеЯрычев
страница2/9
Дата публикации30.11.2013
Размер1.01 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9

^ ПОСТИЖЕНИЕ ВЕЩЕЙ
Прощай, соблазн воскресный!
Белла Ахмадулина
Трепещет птицей утомлённый год,

Тропой былого сморщено уходит.

Так многолик его хромой уход

В тысячелетий пасмурные своды.
…А мы идём испытанной тропой,

Забыв о том, что и дороги лживы,

Те, что блестят под утренней звездой

И стелятся язычески сонливо.
Крошится корка истощённых плит,

Измятая не отступившей раной.

Восходит тень ещё кипящих битв,

Как облако, над немощью курганов.
И нас пытают в верности ветра,

Пришедшие с неистового юга

Обилием смущённого утра

И стойкостью испытанного плуга.
Смиренный вздох тождественных вещей,

Вдруг стал для нас почти полупонятным

Врачующим распятием страстей,

Чуть отдающих ароматом мяты…
Обильным днищем вседозволен страх,

Взывавший к боли умерщвлённой нотой.

Томятся искрой в скованных веках

Заблудшие, как дети, гугеноты.
Застывшим истуканом мысль тверда,

Бессмысленна на разорённом ложе,

Сварлива, как воспрявшая беда,

Что жизнью нерастраченной тревожит…
И ей не внять я просто так не мог.

Склонив покорно пористое тело,

Шёл рёбрами ее слепых дорог,

Когда меня растрачивала смелость.
Вот и живу глухой десяток лет,

Как пирамида, сдавленный настырством,

Срывая с окон запоздалый свет,

Чтоб распознать взирающие лица
На мой анфас, объятый волей лба,

Изборождённый змеевидным жалом,

Знобящим, как сиротская судьба,

И павшим на безмолвие устало.
Оставшийся, как кость, без ратных сил,

Что каждый взмах неощутимо мерит,

И мне так верно до сих пор служил,

И, как дитя, всему, кивая, верил.
Я жду приход иного торжества,

Иных знамён, иных господ, обличий,

Горящих зноем радуг Рождества,

С повадками нам недоступной дичи.
И незнакомым нам в своем родстве,

Рождении и плотском первобытстве,

Раскинутым поклажей в полутьме,

Что водостойким пеплом серебрится
В наивном постижении людей,

Победной неотступностью ликуя,

Как вдовий плачь немыслимых скорбей,

Не принятый душою.
— Аллилуйя!
6 декабря 2002

Самара


^ ГОЛОС РАЗЛУКИ
Как пожухлая медь,

Осыпаются дни нашей жизни…

Шейхи Арсанукаев
Я, оставив тебя, ухожу в задымлённые дали,

Где задумчиво льются янтарного солнца лучи,

И ослепшее время бежит по обвитой спирали,

И распятое сердце в прощальном порыве стучит.
Может быть, мне придётся идти по безлюдным дорогам,

И, забыв обо всём, бесконечному небу внимать.

Осуждая себя, растворяться смиренно в тревоге,

И былого черты, как непонятый сон, вспоминать.
От того ль предрассветно ложатся свинцовые мысли…

И несносна душе расставания вязкая грусть.

Возмущённый камин сжёг твои пожелтевшие письма,

Что так жадно сходили с пылающих нежностью уст.
Терпеливо сквозят, обнажённые ветром печали.

Окунувшись в рассвет, молчаливым пластом полегли…

Кто же был виноват в том, что мы так нелепо расстались,

В суете повседневной друг друга понять не смогли?!
Я себя не кляну… Да и ты себя тщетно жалеешь…

Вот и мается день, не сумев наши чувства понять…

Может быть ты уже никогда, никому не поверишь,

Никогда не сумеешь другого так близко принять.
Завитые виски охватила шершавая проседь.

Гнутся сонные ветви уже пожелтевшей любви.

Можжевеловый лист, вдруг, сорвавшись, ударился оземь,

Чтоб собой пропитать истощённые недра земли.
Жизнь пытала меня быстротечью пылающей вьюги,

Судьбоносной волной уносила к чужим берегам…

Как увядший цветок, осаждала наивной разлукой

И незримым кольцом, представала ослепшим глазам.
В золотой пелене угасают хрустальные звёзды.

Белоснежным крылом распростёрся вечерний туман.

Может быть, нам с тобою одуматься вовсе не поздно,

И оставить обиды, как боль утихающих ран?!
29 ноября 2003

Самара

ОДИНОЧЕСТВО
Как птица, мне ответит эхо…

Борис Пастернак
Я давно не люблю одиночество отчего дома,

И ни в чём не приемлю распятые струи тепла.

Позабыв обо всём, окунаюсь в язычество дрёмы,

Что античную грусть к безымянному свойству свела.
Предрассветные бубны врываются голосом вещим

В молчаливые избы, стоящие в мглистом краю.

На застывшем дворе петушиные крики скрежещут,

Призывая прозреть уязвлённую совесть мою.
Я один, как свеча, что забвенно блестит догорая

И чернильной струею несётся в бескрайность пустот.

Безголосая птица, что глупо отбилась от стаи

И с разбитым крылом продолжает свой тяжкий полёт.
Назидающий глас опрокинул постылое слово,

Обладавшее мыслью былых разумений досель.

Обветшалые стены, как глыбы, сомкнулись сурово

И невнятно хрустят наготой ослепительных тел.
Я взираю в окно, в нём луна отражается слепо,

И усталой волной разгоняет мифический гул.

Заблудившийся ворон спустился на выступы склепа

И в бессилии щурясь, воспрянувшей жертвой заснул.
Восковые дороги объяли пожухлые листья

И повсюду витает пленительной осени грусть…

Мне на памятный миг показалась нетронутой высью

Каменистая дрожь охладевших от верности уст.
Ненасытно горят распростертые радуги нови,

Безнадёжно сразив вольнодумные стрелы зари.

Окликающим эхом пространственен хруст изголовий,

Что смиренно ложится, настырством кроша алтари.
И седые ветра заунывной материей свищут,

Легкоствольных ветвей обрывая сырое руно.

Безучастно стою, как с подвория согнанный нищий.

Как разбитая тень, осыпаюсь на липкое дно.
Молодая душа ожидает чего-то большого…

Маломерному мне, памятуя о жизни мирской,

Что от пылкого взгляда сокрылась под тайной покрова

И, как белая маска, предстала безликой судьбой.

Перламутровый филин провидцем воркует о бедах,

Распуская глагол в осквернённом мхами лесу.

В безрассудстве, пытаясь судить о грядущих победах,

Что от алчущих полчищ нас всех, несомненно, спасут.
Не ищите меня в суете повседневного быта,

В истощённых руинах, где пламень лампады потух.

Моё краткое имя глумливой эпохой сокрыто.

От того ли оно раздражает воспитанный слух?!
Бдит вокруг тишина. И сирот отступившая воля

В роковые глаза первобытной тревогой глядит.

Я лирической тягой к листу белоснежному болен

И иным ремеслом на грядущее время забыт. спускае
Утомлённое сердце стучит родником невесомым,

Над свинцовой главой повелительно кружит испуг.

Я давно не люблю одиночество отчего дома,

И раскинутых улиц спиралью мерцающий круг.
18 декабря 2010

Грозный

ВОЛЬНОДУМНЫЙ

КАВКАЗ
Хамиду Магомедовичу Мамаеву

с добром и уважением посвящаю
…Кавказ, Кавказ, о что мне делать!
^ Борис Пастернак
Вольнодумный Кавказ

Стал моей нарывающей раной,

Не стихающим лязгом

Войной разорённой души,
Что в небесные гребни

Возносится птицей усталой,

И безмолвным крылом

Разрывает волокна глуши.
В этом древнем краю

Нам неведомы струны покоя.

Жизнь мерцает, как блёкла,

В сиянии долгого дня.
Мы, — как сирые дети

Седого спасителя Ноя,

Обречённые слепо

Испытывать пламень огня.
Непосильно идти

По разбитым судьбою дорогам

И свинцовые крохи

В предсмертном порыве глотать,
Обозлённое солнце

Лелеять рассветной тревогой,

Истощённую смелость

Бессильной десницей ронять.
Над вершинами скал

Невесомые струи тумана,

Серебристые рёбра

Задумчивых снежных пластов.
Молчаливые башни

Стоят родовым истуканом

И ревниво взирают

На мятые земли отцов.
Нам чеченская мать

Подарила священное свойство —

На родном языке

Чистотой родника говорить,
Назидающим горам

Внимать молчаливым покорством,

Пепелищами предков

Во веки веков дорожить.
28 мая 2000

Грозный

^ РУССКАЯ ЗЕМЛЯ

(Памяти Николая Рубцова)
Привет, Россия!
Николай Рубцов

В новоявленных лунах

Пятнятся остывшие блёкла.

Несговорчивой ночи

Дымливые гребни видны.
Соловьиная песня

Обидчивым возгласом смолкла

И упала на днище,

Как узник сырой глубины.
В первобытной тревоге

Ликует уставшее тело.

Охладевшее сердце

Крещенским морозом хрустит.
Сокрушая печаль,

Что губительной думой прозрела

И пленительным игом

Душе угнетённой грозит.
В опустевших глазах

Неотступно мерцают ионы.

Восхитительный взор

Обессилевшей жертвой распят.
Литургический голос

Ложится расколотым звоном.

Погребальные мысли

Несносное горе сулят…
Вот и явствует лоб,

Головою приученный смело,

Что в прозрении дня

Назидающей мыслью разбит,
И спасительный взор

Наставляет борьбой неумелой,

Изнемогшим волхвом

За восставшим знамением бдит…
Предрассветной надеждой

Блистают янтарные нивы,

Вызревая в себя

Отдающие щедрость хлеба.
С можжевеловой ветви

Взлетел жаварёнок пугливый,

Чтоб в гнетущую осень

Чутьём разорять погреба.
Непреступной стеной

Вознеслись столбовые заборы

И в зверином оскале

Являют панический гнев.
Так нарывно и грозно

Играет бескрайность простора,

Обнажая полей плодоносных

Плакучий распев.
В колдовской дремоте

Застывают сонливые рощи

И живительный ладан

Играет покорной струей.
Опрокинутый крик

Унаследован вскормленной мощью

И безлико сокрыт

Уязвлённой веками пятой.
Монастырские стены

Объяты молитвенной речью…

И воспрянувшей искрой

Мерцают в тени купола.
Вифлеемской звездой

Догорают измятые свечи,

Над безропотным хлевом,

Покорно смыкая крыла.
Как межреберный подступ,

Щедро заунывье порога,

Повелительным взлётом

Безлико играет ступень.
Заблудившимся ветром

Шагают свинцовые ноги,

Под собою кроша

Умиление выжегший тлен.
Над остылой землёй

Возвышаются млечные своды,

Вольнодумно срывая

Парение русской души,
Утомительно смотрят

На пепел дворянского рода,

Горделивое имя,

Ребристой дугой сокрушив.
И былинные тропы

Охвачены лиственным сором.

Обмелевшая речка

В последнем порыве шумит.
Шелкопрядные лисы

Застенчиво пестуют норы.

Изумлённый глухарь

На сосновые вышки глядит.
Ослепительным нимбом

Слагаются медные тучи

И пластом накрывают

Славянства мифический быт…
Седовласый гусляр

Обозлённой струною измучен

И в заветной тиши

Поучительной песней грозит.
Словно тающий лёд,

Вереницы раздробленных судеб,

Безвозвратной потерей

В кромешных вертепах легли.
Оглушительный вопль

Надежду последнюю губит,

Безответно роняясь

Назойливым эхом в пыли.
Над разбитой дорогой

Сонливо нависла берёза

И врачующе смотрит

Остывшим закатам вослед.
Как надтреснувший колокол,

Рвутся июльские грозы,

Не успев нам напомнить

О силе настойчивых бед.
20 мая 2007

Грозный

^ ИЗУМЛЕНИЕ ПРЕСНОСТЬЮ ЖИЗНИ…
Стихотворение «Словесная немота» написано 27 декабря за стеклянным столом, в преддверии Нового 2011 года, после длительного и плодотворного диалога в кругу моих близких друзей и коллег по работе в Чеченском государственном институте повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования – доцента, заслуженного учителя Чеченской Республики Ганги Эльмурзаевой, археолога Резеды Мамаевой, историка Майрбека Медаева, заслуженного учителя Чеченской Республики, педагога Малики Эжаевой, археолога Рашида Мамаева, мужающего Ильяса Эльмурзаева, педагога Ринаты Касумовой, который так и не привёл ни к чему совершенному... Хотя, как показал его неоднозначный и спиральный итог, стал утомительным началом долгого и необходимого разговора о природе и совершенстве поэтического дара, как языка избранных людей.

Безусловно, каждый, кто принимал участие в данной дискуссии, имел свою неоспоримую субъективную истину по отношению к предмету лирического вопрошания, которую каждую сохранил в первоначальном воздыхании.

Итак, «В начале было слово…».
^ СЛОВЕСНАЯ НЕМОТА
Ганге Эльмурзаевой
Накрыты яства на стеклянный стол.

Вокруг расселись мыслящие люди.

Я обнажил свой недужный глагол.

И каждый вдруг о нём наивно судит…
…Ты скажешь мне, что мысль моя стара,

Брутальная, седовласа, говорлива…

И свойственна древесности ствола,

И вспыльчива, как стриженая грива.
Продолжишь свой лирический укор,

В феминности настроившейся думой,

Опередив не совершённый вздор,

Не воспротивясь, выскажешь: «Не вздумай
На погреб слов обиду затаить,

Перенастроить прежний орган слуха,

И в этот терем, славный, не ходить,

В ампирном стиле усмирённый пухом!».
И я невольно это всё приму

(А, может быть, забыв, переиначу!),

Чтоб доказать настырству твоему,

Как для меня сей диалог был значим.
Быть может, ты была и не права,

Фарфоровое отодвинув блюдо,

Но говорила верные слова,

Задетые назойливой простудой.
…И все вокруг ловили разговор,

Эпически раскраивали тему,

А я с собою вёл третейский спор,

И усмирялся, наблюдая немо.
И кто-то одобрительно кивал,

Хотя в душе в поэзию не верил,

А может быть, её почти не знал,

Или сокрыл себя на самом деле…
К чему теперь беспамятство глубин,

Рождественская немощь небосвода,

Когда бунтует возмужалый сын,

Полупонятно требуя свободу?!.
27 декабря 2010

Грозный

^ О ВЕЧНОМ…

Montez! Montez!9
Мир безликим гламуром влеком,

Израсходован глянцевой бурей.

Я ж — иным говорю языком

И иными словами ликую…
Кто-то мысленно пестует рог,

Кто-то жертвой склоняется к блюду…

Мне ж — одно изумление — Бог,

Остальное — мгновенное чудо.
Всех рыдающей арфой свело.

Наварят фестивальные степи…

Мне ж — дымящий глагол — ремесло.

Просторечье — бессмысленный лепет.
Все бегут от сует и тщеты,

Скрыв во чреве богатства эпохи…

Я ж — совсем не боюсь нищеты

И дивлюсь плесневеющим крохам.

Все играют постылой струной,

По себе непомерное судят.

Я ж — шагаю заросшей тропой,

Где неведомы пешие люди.
Все бредут ко вчерашнему дню,

По былому несвойственно плачут.

Я же — всё четвертично средню

И с ментальностью погреба трачу.
Кто-то в ярости гасит зарю,

Кто-то небо смыкает в ладони.

Я ж — поблёкнувшей искрой горю,

Осыпаюсь пожухнувшей кроной.
3 ноября 2003

Грозный
1   2   3   4   5   6   7   8   9



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница