Переход




НазваниеПереход
страница1/16
Дата публикации10.12.2013
Размер2.22 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Банк > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Максим Перельман

ПЕРЕХОД

Москва 2011


То что должно нас сделать сильнее, однажды нас убьёт.

«И в первый день Он сотворил всех духов, которые Ему служат, и Ангелов лица, и Ангелов прославления... И тогда мы увидели Его произведения, и прославили Его, и восхвалили Его...»

ветхозаветные апокрифы

«И после всего этого Он сотворил человека... и Адаму Он сказал: Так как ты ел от того дерева, от которого Я запретил тебе есть, то земля будет проклята из-за тебя.

^ И Он сделал им кожаные одежды и одел их ими, и изгнал их из сада Едем».

Ветхий завет

Телесная оболочка для души есть величайшее несчастье; она есть ужасная темница, из которой душа жаждет освобождения. Тело облекает душу, как мёртвый труп, душа находится в нём, как в гробу или могиле.

^ Филон

При смерти тела душа снимает его как одежду.

Плотин

Туман. Казалось, вот-вот запахнет весной, но нет. Эта ночь была тёмной и холодной, а пронизывающий ветер с дождем словно проникали даже через закрытые двери и стекла в уютный салон автомобиля, который мчался по ночному городу. Улицы в ту пору выглядели мрачно, прохожих не было вовсе, даже случайных. Только патрули со съежившимися от холода и моросящего дождя солдатами и офицерами, время от времени мелькали перед глазами в свете фар. Во всём чувствовалась какая-то безысходность и тревога, будто сам город был охвачен ожиданием чего-то страшного, тяжёлого и неизбежного. Через некоторое время автомобиль остановился около особняка в пригороде Берлина. Отпустив водителя, из машины вышел мужчина средних лет и направился к дверям. Зайдя в дом, он быстро прошёл по коридору в кабинет, подошёл к столу, налил себе полный бокал коньяка, выпил почти залпом и небрежно поставил бокал на стол. Затем достал сигарету, закурил и развалился в кресле. Потом он встал, подошёл с столу, достал из ящика пистолет и вернулся в кресло. С минуту он смотрел куда-то, будто о чём-то очень глубоко задумался. Вдруг усмехнулся чему-то странной озорной и безумной ухмылкой, затем снял парабеллум с предохранителя, вставил дуло себе в рот и нажал на курок.

^ Глава первая

Какие-то люди в серых одеждах карабкались по высокой шатающейся от плохо пригнанных досок лестнице. Добравшись до верхней площадки, они в ужасе пятились назад, а потом с отчаянным криком прыгали вниз. Раздавались негромкие хлопки выстрелов, и уже мёртвые люди с глухим звуком падали на землю.

Это была глупая но, в общем-то весёлая затея — стрелять их, как куропаток на лету. Мы все хохотали, когда кто-нибудь из нас мазал и попадал не в лоб или глаз, а в руку или ногу. Подранок долго корчился на земле, пока самый жалостливый из нас не добивал его.

  • Попадите ему в ухо, коллега, — сказал кто-то по-немецки.

  • Нет проблем, — ответил я на том же языке. Я уже готов был спустить курок, когда лестница с лязгом и скрежетом обрушилась вниз.

«Ничего себе сон мне приснился, — подумал я, проснувшись от звука падающего тяжёлого предмета, — я ведь не знаю немецкого».

Я открыл глаза. Ранний рассвет летнего утра осветил лежащий на полу велосипед. «Но он ведь не мог упасть, — думал я, в растерянности глядя на него, — он не мог упасть сам. Чтобы он упал, надо было, чтобы кто-то толкнул его...»

Поставив велосипед, я пошёл в кухню, напился воды и вернулся в постель. Хотелось спать, но странное падение велосипеда, а главное приснившийся перед этим сон, не давали мне заснуть. «И сны, и мысли у меня сумасшедшие», — думал я, зажигая на прикроватной тумбочке лампу и внимательно оглядывая комнату. Мой взгляд остановился на пыльной полке с книгами. Между ними торчал клеёнчатый корешок тетрадки. Встав с постели, я вытянул её. Это был мой старый дневник, к которому я не прикасался уже несколько лет.

Я читал его и понимал, что ничего в моей жизни с тех пор не изменилось. Ничего интересного за последние шесть лет со мной не произошло. Было несколько коротких несерьёзных романов и несколько более длительных и серьёзных, я поменял несколько мест работы, несколько моделей машин, но в целом всё осталось так же, как и было. К тридцати шести годам я подошёл в одиночестве, депрессии, усталости от потерь, без денег, без какой-либо более или менее стабильной работы, с чувством сожаления и стыда за те ошибки, что я успел совершить, и с ощущением того, что вот я как раз и есть тот самый настоящий неудачник.

Но события, которые стали разворачиваться в это утро, поменяли моё отношение и к миру, и к своему прошлому, и к себе самому до такой степени, что всё, что происходило со мной до этого, стало казаться не только не случайным, но и необходимым, как школа для ребёнка.

До этого я с грустью думал, что все мои трудности и переживания, если для чего-то и нужны, то уж точно не для этой, не для земной жизни, а для другой — жизни после смерти.

То есть, я уже начал верить в то, что страдания действительно укрепляют человека, и только благодаря им возможно попасть в лучший мир. А этот — земной мир материи — настолько твёрд и неудобен, что в нём невозможно достичь счастья и найти покой. Я уже начинал верить в то, что если и будет какое-то вознаграждение за все годы моих метаний, то оно, если оно вообще предусмотрено, будет не здесь, а после жизни.

Я верил в Бога, пытался быть иудеем, потом стал христианином. Но моя вера опиралась только на веру, а не на знание Торы или Евангелия. Моё сознание полнилось верой, смутными догадками и пугающим сомнением.

Я и сегодня после всего, что со мной случилось, не уверен, что знаю, зачем и для чего я здесь?

Я всегда много думал о смерти. Боялся ли я её? К началу всех тех событий, о которых я пишу, уже нет. Я не хотел умирать, но и веры в то, что жизнь может меня обрадовать, уже почти не было. И всё-та- ки во мне всё ещё теплилась надежда на лучшие перемены.

Я думал, что, может быть, наша жизнь это только иллюзия, сон? Что, возможно, мы не замечаем собственной смерти, а, исчезая из этого мира, оказываемся в другом, почти таком же, как этот? Как говорится «на том Свете». И сколько их этих светлых или тёмных миров, в которых мы уже побывали и которые нас ещё ждут? Потом приходили мысли о том, что, возможно, никакой Вселенной и меня в ней не существует. А есть только непонятная Сила — добрая и милосердная, создавшая свою Вселенную в своём воображении и заселившая её людьми для их радости и счастья. А если радости и счастья не так уж много, то в этом виноваты мы сами — же- стоковыйные, заражённые злом в тот самый момент, когда откусили от Древа познания добра и зла.

Но, во что бы я ни верил, это не имело никакого отношения к тому, что произошло в то утро.

Итак, когда, выпив кофе, я уже собирался пойти покататься на велосипеде, раздался телефонный звонок. Было ещё довольно рано, и никто из моих друзей или знакомых, знающих, что до двух часов дня лучше меня не будить, звонить не мог. Поэтому я с опаской снял телефонную трубку. Собственно, бояться мне было нечего, мне просто казалось, что в десять утра от неожиданного телефонного звонка можно было ждать неприятностей.

  • Господин Максим?.. — спросил приятный мужской голос и прибавил мою фамилию.

  • Да, — ответил я, думая, что моё предчувствие оправдывается — давно уже меня не называли так официально.

  • Прошу прощения за беспокойство. С вами говорит управляющий московским филиалом Сатурн-Вест банка.

«Этого мне ещё не хватало, — подумал я, — со всеми банками, в которых я брал кредит, я уже расплатился, паспорта я не терял...»

  • Но с вашим банком у меня не было никаких дел, я ничего вам не должен, я даже ничего о вас не слышал, — проговорил я, чувствуя, как дрожит мой голос.

  • Не волнуйтесь так, господин... Дело, которое заставляет нас беспокоить вас, совершенно обратного свойства. Вы являетесь наследником некоторой суммы денег, которая находится в нашем управлении, и кое-какой недвижимости, документы на которую находятся также у нас.

  • Да? — не веря своим ушам, спросил я.

Но, поняв, что кто-то из моих знакомых разыгрывает меня, довольно зло продолжил:

  • И сколько миллионов мне оставил неизвестный благодетель? — я засмеялся. — Кстати, в долларах или евро? А бунгало с пальмовой крышей, на каком затерянном острове, и в каком океане? Неужто я граф Монте-Кристо?

Я вспомнил о том, что денег у меня только на пачку сигарет, и захохотал ещё громче.

  • Прошу вас, Максим, успокойтесь. В вашем почтовом ящике лежит конверт, в котором вы найдёте наш адрес. Мы хотели бы, чтобы вы подъехали к нам сегодня, желательно до обеда. Впрочем, мы можем выслать за вами машину, но в Москве такие пробки... Так вы приедете?

«Ладно, — подумал я, — вместо сигарет куплю талон на метро, ещё и на обратную дорогу останется».

  • Приеду, — буркнул я, совершенно не убеждённый, что это не розыгрыш.

  • Паспорт, паспорт не забудьте, пожалуйста.

  • Какой страны? — зло спросил я.

  • А у вас их несколько? — голос в трубке прозвучал удивлённо.

«Нет, не розыгрыш», — вдруг уверился я.

И от этой уверенности у меня перехватило дыхание, ведь все мои знакомые знают, что у меня ещё и израильское гражданство.

  • Да, — тихо проговорил я, — у меня ещё паспорт Израиля.

  • Так захватите оба, обязательно оба. До встречи, мы...

Я не дослушал его, нажал на кнопку телефона и вышел из квартиры. Сбегая по лестнице, чтобы не дожидаться лифта, я очень надеялся на то, что в почтовом ящике окажется конверт из этого их Сатурн — чёрт его знает как дальше банка, и я увижу шестизначное число оставленного мне неизвестно кем наследства.

Конверт выглядел впечатляюще. Гладкий и блестящий, с красочно отпечатанным логотипом банка, он сулил мне безбедное существование на неопределённый срок. С трудом вскрыв его, я испытал разочарование, вынув визитную карточку банка с его адресом. И больше ничего.

Я поехал в банк. В метро я думал о том, что судьба любит менять нашу жизнь иногда стремительно и необратимо в лучшую сторону.

Мы все о чём-то мечтаем, а я в то время, находясь действительно в положении отчаянном, конечно, мечтал о том, что стану

когда-нибудь богатым, счастливым, влиятельным, желанным, успешным и так далее. Но в моей жизни до этого момента никогда не было такого, чтобы мечты не только превратились в реальность, но и превзошли мои желания и ожидания. Кроме того, дожив до тридцати шести лет, я хоть и мечтал, но вряд ли, имея опыт потерь и разочарований, мог бы поверить в такие чудеса.

Внешний вид банка не произвёл на меня особого впечатления. Двухэтажный дом, выкрашенный в цвет не очень свежей лососины, находился в одном из переулков, примыкавших к Сретенке. На стене рядом с входом висела блестящая табличка, извещавшая редких пешеходов о том, что здесь кроме банка существует ещё и фирма, занимающаяся вопросами наследства, авторскими правами, помощью в покупке недвижимости за границей и прочим.

Я подумал о том, что этот никому неизвестный банк и эта фирма выглядят настолько скромно, что вряд ли кто-то через них оставил мне большую сумму. Но мне бы хватило и пары тысяч долларов и какой-ни- будь комнаты в коммуналке, чтобы продать её ещё за несколько тысяч.

Отворив тяжёлую дверь, я изменил своё мнение.

В стильно и дорого обставленной приёмной за массивным письменным столом, на золочёных львиных лапах, расположился не то секретарь, не то охранник, который, каким-то образом оценив меня, пренебрежительно спросил, что мне угодно. Я назвал себя, и на его лице появилась улыбка. Он наклонился к столу и тихо произнёс: «Пришёл господин...»

Через секунду открылась боковая дверь, и ещё более улыбчивый молодой человек пригласил меня войти. Я оказался в большом довольно сумрачном кабинете. Из глубоких кресел поднялись мне навстречу двое пожилых мужчин. Представившись сотрудниками банка, они предложили мне сесть и показать им мои паспорта. Я не сразу сделал это, потому что мой взгляд приковал к себе стоящий на столе натуральный человеческий череп, на голове которого была немецкая, времён Второй мировой войны, каска.

Полистав мои паспорта, один из сотрудников, довольно улыбнувшись, что-то сказал по-английски. Потом обратился ко мне:

  • Вы говорите по-английски, Макс? Вы разрешите нам называть вас так?

  • Называйте... По-английски? Немного, — ответил я, думая о том, что, может быть, наследство мне оставила не бедная забытая всеми старушка из Москвы, а какой-нибудь неведомый дальний родственник из Америки.

  • Тогда я переведу вам то, что будет говорить этот господин, являющийся, как говорили в старину, душеприказчиком вашего наследодателя.

Разложив на столе документы с многочисленными печатями, седовласый душеприказчик начал очень делово говорить, иногда указывая мне то на один, то на другой листок с текстом на английском или немецком языке. Второй переводил. А я ошеломлённо слушал их.

Выяснилось, что мой хороший знакомый, почти друг, намного старше меня, с которым я познакомился, когда учился в московской школе, и которого очень давно не видел, внезапно умер, оставив всё своё имущество мне.

Всё это было крайне странно. Последняя наша встреча с ним была где-то в году девяносто шестом, когда я неожиданно встретил его в Иерусалиме. Он сообщил мне, что решил пожить в Израиле, а я ему рассказал о том, что уже пару лет живу в Москве, а в Израиль приехал погостить к папе. Мы много гуляли, разговаривая о всякой всячине. Однажды он пригласил меня в свою квартиру в немецкой шхуне, то есть квартале, в Иерусалиме. Я удивлённо сказал, что не знал о существовании такого квартала. Тогда он рассказал о том, что многие семьи нацистских преступников после войны переехали в Иерусалим, чтобы загладить свою вину перед евреями и поселились в этом месте. Собственно, он не был моим другом в общепринятом смысле этого слова, скорее хорошим знакомым, к которому я чувствовал всегда большую симпатию, потому что он никогда не унывал и был всегда весел, легко выводя меня из моей обычной депрессии. Потом я уехал в Москву, он остался в Израиле, и больше я его не видел. Кто-то сказал мне, что он стал заниматься каким-то бизнесом и живёт в Германии. Я часто вспоминал его и испытывал чувство сожаления и потери. Мои попытки найти его через Интернет ни к чему не привели. И вот он умер и почему-то своим наследником сделал меня.

  • Все последние годы ваш друг проживал в Австрии, — переводил работник банка, — но убили его в Москве полгода назад. Согласно его завещанию вы стали обладателем нескольких миллиардов долларов, владельцем прекрасных особняков в Аргентине и Бразилии. Вот взгляните на документы. Кроме того, у вас есть квартира в Москве и дом в Вене.

Я тупо смотрел на документы, мысли в голове мешались, и только одна из них чётко проступила на первый план: «Этого не может быть. Я всё ещё сплю».

  • Этого не может быть, — прошептал я, подписывая какие-то документы.

  • Поздравляю вас, Макс, — проговорил англоязычный, с трудом выговаривая русские слова, — вы один из самых богатых людей мира, — и продолжил по-английски, — ваши деньги вложены в бумаги, в предприятия, вы ведь знаете, что деньги должны работать.

Я с недоумением посмотрел на переводчика и спросил:

  • А наличные? Он оставил мне наличные!?

Они переглянулись, и англоязычный сказал, что я могу получить некоторую сумму, кроме того, я смогу пользоваться банковской карточкой, Виза или Мастер-кард.

  • Не надо карточек, — ответил я, а то хакеры уведут у меня все деньги, дайте мне тысяч пятьсот...

  • Простите, в какой валюте? — уточнил переводчик.

Назвав сумму в пятьсот тысяч, я думал о рублях, ещё не осознавая огромного богатства, которое на меня свалилось. Но, когда он спросил, в какой валюте, я подумал, что, может быть, дадут в долларах, и сказал:

  • В долларах.

Потом, взглянув на их лица и не увидев на них никакого удивления моей просьбой, добавил:

  • И пятьсот тысяч в евро.

Англоязычный почти незаметно усмехнулся и пробормотал то, что я смог понять: «Боже, да он совсем ребёнок, большой ребёнок».

Работник банка подошёл к стене, на которой висела картина, изображавшая парившую в воздухе пирамиду Хеопса. Картина отъехала в сторону, и за ней оказался сейф. Всё было, как в кино. На столе появились аккуратные пачки денег. Зачарованно глядя на них, я спросил:

  • Здесь точно миллион?

  • Хотите пересчитать? — улыбнулся переводчик, — не так много, правда? Просто купюры крупные. Может быть, немножко хотите в рублях?

Я облизнул вдруг пересохшие губы:

  • Да... пожалуйста... сто тысяч и три пластиковых пакета.

  • Зачем же пакеты? — без акцента по-русски спросил англоязычный.

Я испуганно посмотрел на него, подумав о том, что это действительно розыгрыш, который зачем-то затеяли какие-то мне неизвестные люди, и что эти двое сейчас захохочут, убирая обратно в сейф новенькие денежки, и скажут, что только такой кретин, как я, может верить в чудо.

  • А в чём, по-вашему, я повезу бабло? — разозлился я, почти уверенный в том, что нет ни квартир, ни особняков, ни миллиардных счетов...

Переводчик прошёл в глубину кабинета, открыл незамеченную мной раньше дверь и скрылся за ней.

Проводив его взглядом, я разглядел рядом с дверью, прислонённые к стене, длинные древки, увенчанные эмблемами, похожими на эмблемы римских легионеров, или ещё... на фашистские. Я видел в документальном кино, как на параде на Красной площади, кажется, году в сорок четвёртом, к подножию Мавзолея, на котором стояли советское правительство и сам товарищ Сталин, бросают солдаты красной армии фашистские знамёна и древки — с такими вот эмблемами.

Как они назывались, я не знал. В голову приходили слова «червлёный стяг, боевая хоругвь, на серебряном древке червлёный бунчук». Но эти слова были какие-то очень древнерусские, а эти эмблемы казались мне не то древнеримскими, не то фашистскими. Дверь отворилась, и переводчик вернулся с тремя пластиковыми пакетами и кожаным чемоданчиком.

Я начал складывать деньги в пакеты, приговаривая, что в них безопаснее. Когда я закончил, переводчик протянул мне чемодан и сказал:

  • Здесь документы, адреса и ключи от вашей недвижимости, — потом как-то неподобающе хихикнул и добавил, — и движимости, то есть, автомобилей в разных странах. А теперь наша машина с охраной довезёт вас до дома.

«И в этой машине водитель с охранником меня пристрелят и отберут мои денежки», — подумал я, засовывая в карман скомканные мной тысячные купюры рублей, и сказал, что как-нибудь доеду сам.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Переход icon«Пешеходный переход», «Правила движения на велосипеде»
Переходите дорогу только в местах, обозначенным дорожным знаком «Пешеходный переход»

Переход iconОтчет о проведении акции по профилактике детского дорожно-транспортного...
«Безопасный переход «Зебра» проводилась в рамках дошкольного учреждения на основании Приказа от

Переход iconОтчет по проведению областной акции «Безопасный переход «Зебра» с...
Прошло лето, в образовательных учреждениях приступили к занятиям школьники и дошколята. В это начинается областная акция «Безопасный...

Переход iconПояснительная записка При поступлении в доу все дети переживают адаптационный...
Адаптивные возможности ребенка ограничены, поэтому резкий переход малыша в новую социальную ситуацию и длительное пребывание в стрессовом...

Переход iconПрограмма 1 класса предполагает плавный переход от «Азбуки»
Муниципальное казённое общеобразовательное учреждение Муниципального образования город Ирбит

Переход iconВ младшем дошкольном возрасте ребёнок должен усвоить
Элементы дороги (дорога, проезжая часть, тротуар, обочина, пешеходный переход, перекрёсток)

Переход iconЗакончили на «5»
В 9 классе осуществляется переход на предпрофильное обучение. Введены элективные курсы, направленные на формирование интересов учащихся...

Переход iconФгос литература, обеспечивающая переход на новый стандарт
Концепция федеральных государственных образовательных стандартов общего образования. / Под ред. А. М. Кондакова, А. А. Кузнецова

Переход iconФгос ноо литература, обеспечивающая переход на новый стандарт
Концепция федеральных государственных образовательных стандартов общего образования. / Под ред. А. М. Кондакова, А. А. Кузнецова

Переход iconПдд памятка для родителей детей младшего дошкольного возраста
Элементы дороги (дорога, проезжая часть, тротуар, обочина, пешеходный переход, перекрёсток)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница