Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни




Скачать 246.41 Kb.
НазваниеНи плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни
Дата публикации23.08.2014
Размер246.41 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Астрономия > Документы
Преэльфия

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни памяти. Её называют Поднебесье, так как находится она прямо под небом. Собственно, на земле она и находится.

Это царство незабудок, ромашек, васильков и лютиков. Испокон веков здесь жили самые безобидные расы, из тех, которые могут выжить в суровых условиях естественного отбора. И вскоре, как и следовало ожидать, осталась только одна безобидная раса – бровы, или голубые эльфы. Они прекрасны, изящны и немного женственны, особенно немного женственны их женщины. Кожа бровов очень бледная с лёгким налётом голубизны, мысли тоже с таким налётом: всё песни да цветочки в голове.

Потому положение в обществе зависит у бровов от того, насколько хорошо ты поёшь, танцуешь и как выглядишь. Поклоняются они Королеве Фредди – божеству, которое они сами давным-давно наделили ореолом святости, а потом ему же и молились, чтоб оно этой святостью поделилось. Но вот у божества был только ореол.

Живут бровы в единственном городе Поднебесья под названием Меняспёртарзан, чьё население в пропорциях уступает его названию. Город скрыт от посторонних глаз и только своими глазами можно рассмотреть узкую тропку, вьющуюся сквозь толщу гор и ведущую к воротам таинственной столицы мира голубых эльфов.

Таково Поднебесье, край полевых цветов и горных ручейков.

^ Часть Первая

- Пора возвращаться, Кирейз, - напомнил Карион. Он сказал это с таким облегчением, будто снимал камень с души. Камень, который Кирейз каждый раз снова и снова катил обратно. – Скоро начнётся второй год моего обучения. Мне нельзя опаздывать на церемонию вручения новой мантии.

- Думаю, вряд ли её обменяют на твою старую, - Майлз оценил потрёпанную подвигами и унижениями мантию первокурсника. – Без доплаты.

- Я понимаю, всем уже хочется домой, вот только проблема у нас одна, - отрешённо заметил Кирейз. Он поедал сырое яблоко, сидя на полусгнившем пне и не понимая, почему яблоко сырое. – Мы с самого начала пути шли, не разбирая дороги. Я сомневаюсь, что сейчас мы легко сориентируемся и быстро доберёмся до дома.

Майлз и Карион озадачились. Места на пеньке им не хватило, яблок они тоже по пути не срывали, поэтому просто сидели на голой земле, любовались приятными ландшафтами и завидовали Кирейзу.

- Надо народ поспрашивать, - предложил практичный Майлз. – Скажут хотя бы, в какую сторону идти.

- И то верно, - согласился Кирейз и бросил сырой огрызок в не менее сырую речку. – Вон идёт какой-то эльф с горы, давайте его и спросим.

Эльф шёл не с горы, а из горы. Мирно топал по узкой тропинке подальше от суеты города. Это был и не совсем эльф, а бров. Тем не менее, он никак не ожидал, что мир за пределами Меняспёртарзана накинется на него почти сразу же в виде трёх человекообразных весьма странного вида.

- Не бойся, не обидим, - начал общение Майлз, размахивая на бегу топором.

- Нам нужно узнать дорогу к городу Эннн, - выкрикивал Кирейз, гремя доспехами позади друга. И чтобы у брова не осталось вопросов, решил тут же представиться. – А вообще мы известные борцы со злом. Я рыцарь Кирейз Лохушский, гроза великанов и карликов, но, в большей степени, карликов. Рядом стоит Майлз, наёмник с островов. Много битв видали его пропитанные солью, и перцем, и душистым укропом руки. Вон там вдали, на пеньке, остался Карион, великий волшебник. Ему не досуг общаться по пустякам со смертными, ибо мысли его заняты одними лишь бабами.

- Бабами? – переспросил бров.

- Какими ещё бабами? – удивился Кирейз. – Богами. Мысли его заняты богами и магической аурой.

- А ты кто вообще такой? – вмешался в диалог Майлз, заметивший странный облик странника с гор. – Синюшный какой-то весь.

- Не синюшный, а голубой я, - чуть не обиделся бров, а потом добавил. – Я Бдзун из дома До’Усера1, девятого дома Поднебесья, я бров, или голубой эльф.

- Девятого дома? А сколько у вас вообще там домов?

- Восемь, - замялся Бдзун. – Мой как бы и домом не считают.

- Что насчёт Эннн? - вернулся с небес на землю Майлз.

- Вам точно нужен город Эннн, а не Энн? – уточнил Бдзун.

- Принципиальной разницы нет, - объяснил Майлз. – Так куда нам идти?

- Откуда мне знать? – огорошил друзей бров. – Я кроме Меняспёртарзана ни одного города в жизни не видел.

Майлз и Кирейз сникли.

- Наверное, жрецы знают. Жрецы всё знают. Пойдёмте в город. К тому же, раз вы известные борцы со злом, может быть, не откажетесь помочь в одном добром деле? – бров мило улыбнулся.

Кирейз не мог устоять перед обаянием очаровашки и возможностью закончить карьеру борца со злом блестящим финалом. Майлзу было всё равно: мельница лето простояла, и осень без него простоит. Вот только…

- Сам скажешь Кариону? – лукаво обратился к нему Кирейз. – Или оставим его тут, на пенёчке?

***

Преодолев узость горной тропинки и махнув рукой на узость мышления, путники попали в чудесный город бровов. Причудливые домики располагались вразнобой: и речи не было об улицах и переулках. Стены из переплетённых веток выстраивались на несколько этажей вокруг крепких древних дубов. Круглые окна, разбросанные по стенам в творческом беспорядке, придавали деревьям вид многоглазых чудовищ. Меж домами вились запутанные дорожки и пестрели клумбы цветов. То и дело всюду мелькали голубые силуэты бровов, сливаясь с голубизной журчащих ручейков и небесного свода.

- Видите, - указал на раскинувшийся ландшафт Бдзун. – Вы должны уничтожить это зло, стереть с лица земли город проклятых бровов.

Майлз опешил, услышав, в чём состоит суть задания.

- Ты ведь и сам бров, - высказал очевидное Кирейз.

- Не бров, а в глаз, - пробубнил Бдзун. – Пословица такая есть. Чтобы настоящего брова узнать, надо в глаза ему посмотреть. У меня нормальные мужские глаза. Я мужик, ясно? И не смотри, что кожа с оттенком голубизны.

Борцы со злом окончательно запутались: бров, который не бров, привёл их в город бровов и просит его уничтожить.

- Меняспёртарзан – рассадник зла, потому что всё зло в мире от бровов. Ненормальные они. Я насмотрелся этого в детстве: хватит с меня лютиков да васильков, музыки и танцулек. Сегодня мы объявим нашу, мужскую войну и разрушим город до основания.

- Стой, мы должны сначала дорогу спросить, - напомнил Кирейз.

– И не договаривались мы города разрушать, - вмешался Майлз. – Дома, семьи… Даже не думай.

- Слабаки! – в сердцах воскликнул бров-небров. – Я сумел отречься от всего…

- Слушай, если хочешь, давай объявим городу подпольную войну, - загорелся Кирейз. – Подорвём основы их мировоззрения, оставив всех в живых.

В память Кирейза приплыли несколько случаев подорванных мировоззрений из их практики борьбы со злом. Взять хотя бы друзей, которые провели лето, как раньше бы и не приснилось в страшном сне.

- Можно и так попробовать, - согласился бров, хотя не совсем понял смысл предложения Кирейза.

- Тогда расскажи о традициях Меняспёртарзана.

- Традиции… - Бдзун сделал глоток свежего воздуха. – Женщины по традиции здесь рожают детей. Не знаю, как они это делают, разговаривать с женщинами не принято. Но дети появляются регулярно. Мужчины, имею в виду бровов, свободны от обязанностей: они заняты искусством. Каждый год дома Меняспёртарзана соревнуются в битве хоров. И право быть Первым домом достаётся тому, кто побеждает. Бровы – отличные певцы и танцоры, потому победитель соревнований считается лучшим хором мира. В последние годы дом Шустрых с хоровым коллективом "Голубой вагон" уверенно оставался непобедимым. А их фронтмен, Вил, стал настолько популярным, что теперь даже медали отливают в форме Вила Шустрого.

- Кажется, план разрушения города готов, - сказал Кирейз и поднял вверх палец. - Смотри: ты сам по себе бров-небров.

- Я мужик! – возразил Бдзун.

- Тем более: мужик. Мы втроём – тоже люди. Наберём несколько бродяг для количества, создадим хор и разрушим стереотипы бровов, заняв первое место в соревнованиях. Мы, небровы, окажемся лучшими на их поле. Что скажешь?

- Я? – удивился Бдзун, пытаясь переварить оригинальный способ разрушения города. – Но как? Я даже петь-то не умею.

- Ты имеешь дело с профессионалами, - гордо заявил Кирейз. – И вот тебе наш первый урок: в состязании никому не нужны умения. Главное, вера в победу.

- А лапша всё та же, - шепнул Карион Майлзу. – Помнишь?

Майлз помнил: всё лето он пытался изображать наёмника, хотя не владел боевыми искусствами. Если умение махать топором не входит в их число.

- Хорошо, - после долгого раздумья согласился Бдзун. – Только петь я всё равно не буду. И танцевать тоже. Мужики не танцуют! Буду просто верить в победу. А сейчас попробую народ собрать.

И он пошёл петлять меж домов, по дороге шугая зазевавшихся бровов и раздавая плевки порогам их высоких домов. Борцы со злом привычно накинулись на Кирейза, уговаривая его не влезать в конфликт и просто спросить местных жрецов о путь в город Эннн.

На второе Кирейз поддался, на первое нет.

***

Жрецы оказались жрицами. Это были огромные мускулистые женщины с коротко стрижеными волосами ярко-синего цвета. Кожа у них была смуглая, блестела от золотистого загара с выступавшими каплями пота под палящим солнцем. Они осваивали новую территорию для города: сажали деревья для будущих домов. В загоне у подножья гор паслись дети.

Карион всегда мечтал познакомиться с какой-нибудь эльфийкой: хрупкой невысокой девчушкой, игриво лопочущей всякий бред на незнакомом языке. Пускай кожа у неё голубой будет, даже лучше: ощущения новые, необычные. Но увидев женщин-бровов, чародей ощутил крах мечты. Таким эльфийкам в его мыслях не должно быть места.

Кирейз решился прервать их работу и подойти с вопросом:

- А вы почему не голубые? – выпалил он и тут же осознал, что хотел спросить совсем другое.

- Чего-чего? – переспросила одна бровка, оторвавшись от работы.

- Как, говорю, добраться нам до города Эннн, не подскажете ли, милые бровские жрицы, - исправился Кирейз и подозвал для храбрости Майлза встать с топором поближе.

- Слышь, девчонки, говорит, не голубые мы, - обратилась бровка к другим бровкам. Все побросали работу и яростно затараторили. – Не видишь, что ль, мы по-другому голубы: в волосах?

- Вижу я, просто понял не сразу, - отнекивался Кирейз, в которого уже полетели мотыги и лопаты.

- Что бы мы, бровские жрицы, помогали людишкам?! – взревела та же бровка. Видимо, Кирейз нарвался на активистку. – Вы изгнали нас из нормального мира сюда, вы унижаете и оскорбляете нас, вы лишили бровов светлого будущего! И теперь просите помочь?!

- Да мы вообще вас видим в первый раз.

- Так тормозить не надо! - сплюнула бровка Кирейзу под ноги. Плевок отпрыгнул от земли и примостился ему на колено.

- Знаешь, по-моему, в диалоге она отстаёт от тебя на одну реплику, - шепнул Карион свою догадку Кирейзу. – Ты попридержи коней.

- Аааа! – раздалось за плечами борцов. – Стервы!

Из-за дерево-дома выскочил Бдзун с компанией каких-то голубоватых забулдыг.

- Аааа! – закричали бровки, собрали мотыги вокруг Кирейза и стали запускать их в Бдзуна. – Вернулся, алкаш, подлец, скотина! Говорила же мне мать! Ну зачем не послушала её?! Всю молодость свою сгубила!

- Снова пилите, стервы?! – обвинительная речь не трогала брова: он знал её наизусть. – Ну-ка, ребят, пошли от них, нам готовиться надо к соревнованию.

- Тебе ли петь, прокуренным-то голосом? – съязвила смелая бровка, но Бдзун не слышал её реплики. Он вёл адептов на первую репетицию в горную пещерку, в которой по молодости устраивал пирушки вдали от строгих взоров жриц.

В пещеру надо было забираться по спрятанному среди камней канату, поэтому хромой бров остался репетировать снаружи. Острые камни и колючие кустарники царапали лицо и руки, мелкие камешки катились с вершины, солнце слепило глаза. Но вот, не прошло и часа, они перевалились через порог пещеры и стали знакомиться.

- Ребят, это прославленные, как они сами говорят, борцы со злом, - начал Бдзун и показал дружкам на Кирейза, Майлза и Кариона, уютно расположившихся на лавке за самодельным столом. – А здесь самые достойные из бровов, не оценённые местным населением по достоинству. А достоинство у них, надо сказать, ого-го!

Бровы дружно закивали в знак подтверждения, но продолжали сохранять торжественно молчание.

- Однажды на Собрании мы подняли восстание против местных порядков, каждое слово жриц мы крыли двумя нашими, одно из которых обязательно было матерным. Восстание подавили. Мне удалось бежать, а моих людей сурово наказали: палач вырвал им языки. В общем, тёмные тогда были времена…

Бровы молчали уже по-другому, будто объявили минуту молчания.

Борцы со злом тоже подавленно безмолвствовали. Кирейз представлял широкие возможности победы в битве хоров у хора безъязыких эльфов. Карион с отчаянием думал о том, что время идёт, а они так никуда не идут. Майлз наслаждался остатками сушёной рыбы с былых пиров Бдзуна.

- Есть в истории бровов нечто такое, трогающее за душу каждого? – с надеждой спросил Кирейз.

- Есть, - не задумываясь, ответил Бдзун. – Люди загнали нас в Поднебесье из нормального мира. Здесь, правда, жить даже лучше, но сам факт изгнания очень давит на всех.

- Отлично, мы и должны инсценировать жестокое унижение бровов. Мы будем играть, петь и танцевать за всё человечество. Сегодня я постараюсь написать сценарий, Карион поработает над костюмами.

- Как? – удивился маг, чьи возможности Кирейз вечно переоценивал.

- Магией, как же ещё!

- Ты помнишь, как я обычно работаю над костюмами? – Карион имел в виду случай, когда сжёг магическим огнём скафандры трёх космонавтов.

- Сделай всё возможное, я в тебя верю.

- И я, - подтвердил Бдзун. – Я во всех верю.

Он помнил своё основное занятие.

- Мне что делать? – подал голос Майлз.

- Тебе? – Кирейз стал считать на пальцах розданные обязанности. – Тебе надо обучить бровов танцам.

- Я сам танцевать не умею, - буркнул Майлз.

- Значит, сначала учишься сам, потом учишь других. Всё, всё – за работу, нечего сидеть на месте, - Кирейз, чтобы не было вопросов, стал расталкивать скучковавшуюся компанию бровов и борцов со злом заниматься делами. Бдзун отправился усиленно верить в успех, Карион подозвал к себе первого брова и принялся экспериментировать с костюмом. Майлз подошёл к остальным голубым эльфам.

- Теперь все закрыли глаза, - скомандовал он и показал на личном примере. – Подняли раскрытые ладони до уровня плеч. Растопырили пальцы. Вот, представьте себя трёхголовым змеем. Теперь по очереди поднимаем то одну ногу, то другую. Ну, в ритме танца, поехали: "Ах, знаю, знаю я, кого повесить надо на сосне, чтоб горца, друга моего, вернуть лесам, горам и мне".

Майлз сам песен не знал, поэтому вспомнил ту, что пела его сестра, которая осталась присматривать за мельницей. Он на миг открыл глаза и увидел, как бровы в такт весело переминались с ноги на ногу и крутили в разные стороны тремя "головами". Войдя в кураж от успеха, Майлз продолжил тренировку:

- И поехали! Выходим на припев: "Как мне его вернуть, о, как его вернуть? Я все бы горы отдала, чтоб горца вновь домой вернуть".

Бровы и на припев благополучно вышли. Даже Бдзун подхватил ритм и топтался вместе со всеми.

- Придумал! – вдруг прервал он хореографа. – Наш хор будет называться "Горцы". Ведь мы и в горах живём, и бессмертные. Ну, каково?

Кирейз похвалил его за отличную находку и со спокойно душой отправился в уголок пещеры, на который из расщелины в потолке падал луч света. Кажется, механизм приведён в движение и можно предаться сочинительству душещипательной истории.

Часть вторая

Никто не знал, какими чарами, природными или изученными, воспользовался Бдзун, но за день до битвы хоров они узнали, что "Горцы" допущены к участию. Борцы со злом думали, будто жрицы не подпустят брова-изгнанника к себе и на пушечный выстрел. Но то ли у жриц смутное представление о том, насколько далеко стреляют пушки, то ли враждебность оказалась наигранной и на деле явилась тайным пристрастием.

- Мы выступаем последними, - гордо заявил Бдзун, заползая на порог пещеры.

- Это хорошо, - важно отметил Кирейз, репетировавший с бровами последнюю часть постановки. – Последнее лучше запоминается. Слёзы умиления проступят на лицах судей и первое место…

- Нет там никаких судей, - прервал его Бдзун. – Всё решает Королева. Наше божество, которое я всем сердцем ненавижу.

Кирейз задумался. В первый раз он видит состязание, где победителя определяет бог. Хотя нет, есть ведь всякие божьи суды, но Кирейзу не приходилось их лицезреть, и к тому же сомневался он, что бог там что-нибудь да решал.

- Карион, хоть здесь помоги, а! – обратился Кирейз к магу, который упорно отказывался участвовать в постановке и с каждым уходящим днём становился всё мрачнее и ворчливее. – Пока мы выступаем, разузнай про механизм принятия решения и заставь Королеву склонить чашу весов в нашу пользу.

Майлз обрадовался, что Кирейз не к нему обращается, потому что ничего не понял из сказанного. Карион наоборот всё понял, но огорчился, что обращаются к нему.

- Делать больше нечего, - буркнул он. – Домой пора идти. Тут нечего ловить.

Кирейз расценил ответ как согласие. Карион хоть и вёл себя порой как ребёнок, но дело своё знал.

- Выступаем на рассвете, - угрюмо сообщил Бдзун. Все мероприятия бровы обычно проводили ранним утром, потому что не любили закат и ненавидели ночь.

***

Представления устраивали на единственном в городе высоком холме, зелёном от луговых трав в крапинку из зверобоя и клевера. Участники забирались по выкопанным ступенькам на площадку, сооружённую на вершине холма, и показывали там подготовленные номера. Остальные бровы, одетые в яркие наряды, ждали внизу своей очереди. На их лицах не было зависти или злобы по отношению к конкурентам. Нет, бровы, сидя на дровах, наслаждались праздником пения и танцев. Жрицы занимались организаторской частью представления: уносили-приносили реквизит и декорации, объявляли номера, следили за порядком. Остальные женщины не слишком интересовались представлением. Редкие их экземпляры присутствовали среди зрителей, но большая часть продолжала заниматься детьми.

Выступления шли с небольшими перерывами, во время которых все могли обсудить достоинства актёрской игры, хореографии и вокала, оценить также и выбор композиции. Карион сидел среди бровов, натянув капюшон на глаза, чтобы не выделяться в толпе цветом кожи. Он слушал разговоры, но ничего, кроме профессионального жаргона, из них не выудил. Что же это за Королева такая и как умаслить её? После часа безнадёжных попыток мозг стал плавиться. Карион решил сменить тактику и обежать вокруг холма.

На возвышении в это время выступал "Голубой вагон". Карион поднял глаза, чтобы посмотреть на представление, но пожалел об этом: бровы дома Шустрых танцевали в юбках, изображая каких-то дикарей. Глядеть на них снизу вверх маг почёл ниже своего достоинства.

Его друзья сидели поодаль прочих бровов, чтобы показать непринадлежность к местному сообществу. Сидели они не на дровах, а на заборчике загона, в котором паслись бровята.

- Голосуем енами за исполнителя, пока идёт выступление, - выкрикивала время от времени пухлая жрица в кричащем синем наряде, прерывая мощным зычным голосом звучание высоких нот в пении бровов "Голубого вагона". – Голосуем, а то ваши любимцы проиграют.

И бровы подбегали к сцене и бросали в мешочек у подножия холма монетки, редкие гости их карманов. После каждого выступления мешочек не обновлялся, ены не пересчитывались, но бровы твёрдо верили, что где-то жрицами учитывается, за кого сколько монет отдали. Может быть, жрицы просто запоминают?

Карион в это время заметил в стороне от поля, около аккуратного круглого мостика, палатку. Обычно бровы делали шалаши, а здесь – настоящий шатёр из яркой разноцветной ткани. Найдя сей факт странным, маг поспешил туда.

Внутри было просторно: лишь вдоль возведённых стен стоял потёртый переходящий кубок, да в стороне от него сидел седой бров в нелепых тёмных очках и читал книгу. Услышав шорох, он поднял глаза и удивился. Карион в потрёпанной хуже кубка мантии выглядел странно даже для обычного мира, не говоря о бровском.

- О злой дух, изыди из священной обители королевы Фредди, - запричитал хранитель кубков.

- Я не злой дух, я чистильщик, - на ходу сочинил Карион. – Пришёл почистить и отреставрировать ваш кубок, а то он скоро развалится совсем, соревнования сорвутся.

Бров-сторож с недоверием к качеству работы осмотрел внешность чистильщика, но потом пожал плечами от безысходности.

- Милости прошу, - сказал хранитель кубков и пригласил Кариона в палатку. – Ибо сказано в священных гимнах "Шоу должно продолжаться".

Маг поспешно вошёл и сразу приступил к работе. Заклинанию чистки и наведения порядка их в Академии обучили ещё в первые дни, чтобы не портился инвентарь. Вскоре кубок приобрёл вид, достойный долгожданной награды.

- Вы служитель королевы Фредди? – Карион решил начать атаку.

- О да, - таинственным тоном ответил бров. – Я охраняю божество от посторонних взоров и посягательств.

- А можно на него взглянуть?

- Конечно, - кивнул страж и поднял с пола некий квадратный тонкий предмет, завёрнутый в полотенце. – Я выношу лик Королевы после окончания состязания. Все хоры стоят в ряд, ожидая собственной участи: сначала Первый дом, потом второй и так до последнего. Я срываю покров со священного образа…

Под свой комментарий бров скинул на землю полотенце, под которым оказался, к удивлению Кариона, тонкий квадратный предмет. На одной стороне его были начертаны руны древних, на другой – человек с усиками и странными очками в форме звезды. В одной руке кумир держал нелепый железный посох со необычным навершием, другой указывал куда-то влево.

- Лик королевы Фредди озаряет толпу и указующий перст дарует нам нового победителя состязания хоров! На радостях лучший хор традиционно поёт священный гимн "Мы чемпионы, друзья мои", и я уношу реликвию обратно, - завершил объяснение бров-хранитель.

- Но указующий перст всё время направлен влево, - обратил внимание на очевидное Карион.

- Да, - согласился страж.

- То есть побеждать будет тот, кто стоит первым в ряду бровских хоров, - продолжал маг.

- Наверное…

- То есть "Голубой вагон" год за годом продолжает побеждать, потому что стоит первым?

- Думаю, здесь есть доля истины.

- А для чего тогда вообще бровы голосуют, если всё решено заранее?

- Как зачем? – искренне поразился страж. – Народ имеет право принять участие в выборе лучшего хора – что тут непонятного?

Карион хотел попробовать осмыслить очевидное, но вспомнил, что время поджимает. Потому и решился на крайние меры.

- Кажется, лик тоже немного сник и требует чистки, иначе образ может порваться, а шоу прерваться.

- Нет-нет! – забеспокоился бров. – Прошу вас, восстановите его во всём блеске. Бровы никогда не забудут…

Карион хитро улыбнулся там у себя под капюшоном и приблизился к тонкому квадратному предмету. Он потирал руки, вспоминая строчки нужного заклинания. Как давно всё это было: Академия, однокурсницы, учителя… Ему надо туда вернуться. И поскорее. Это дело должно стать последним. Кирейз обещал. Надо только выиграть состязание.

- Избушка-избушка на курьих ножках, встань к лесу задом, ко мне передом!

Лик на предмете начал искажаться.

***

Под неодобрительное ворчание и перешёптывание зрителей "Горцы" поднялись по ступеням на сцену. Кирейз расставил актёров в порядке их появления. Жрица у подножия холма приказала начинать.

Слышал я одну легенду…

Бдзун, как и обещался, петь не стал. Он читал стихи таинственным и грубоватым голосом.

Про двух бровов-близнецов.

Они жили очень бедно

И не ели огурцов.

Кирейз покраснел: сочиняя эти строки, ему не приходила в голову другая рифма к близнецам, поэтому пришлось сделать главных героев огуроненавистниками. А на сцене, держась за руки, появились двое бровских актёров. Бдзун продолжал декламировать:

Их отцы ушли петь в хоре,

Матеря…

Нет, никого не матеря…

- Матери, - подсказал Кирейз, выглядывая из-под сцены.

- А, да.

Их отцы ушли петь в хоре,

Матери ушли в загул.

Близнецы пошли гулять, гулять на море.

Но себе лишь на беду.

Бровы в это время выделывали по овальной сцене круги, дружно подпрыгивая и продолжая держаться за руки. Зрители в ужасе закрывали глаза от такой хореографии. Бдзун упорно, как певец революции, продолжал громогласно выкрикивать строки.

Тут же люди окружили

Бедных наших близнецов.

Словно стаей, стаей коршунов кружили

Над поляной огурцов.

Теперь Кирейзу некогда было краснеть. Пришёл час его выхода на сцену. Он двинул в бок зазевавшегося Майлза и предстал во всём обличье человека перед бровской толпой. Зрители затихли. Несмотря на отвратное качество постановки, сценарий затронул за живое актуальщиной. Лица выражали негодование, презрение и жажду битвы с вымышленным врагом, потому что с настоящим врагом биться не хватало смелости и умения. Кирейзу пришлось запеть, чтобы придать музыкальности представлению.

Эй, бровята, уходите!

Здесь не место вам вообще.

Ещё здесь вы? Тогда полу-, получите

Вы мечом по голове!

Майлз во время пения Кирейза усиленно танцевал. Так как глаза его были закрыты, он то поворачивался к зрителям спиной, то покручивал "тремя головами" позади друга. Кирейз тем временем вынул из ножен меч и стал гоняться по кругу за прыгающими бровами. Толпа с замиранием сердца внимала продолжению песни, которое уже вернулось к Бдзуну.

Это люди одни всему виной,

- Так все бровы говорили.

Что изгнанники мы и живём под горой,

Мы им так и не простили.

В кульминационный момент из-под сцены стали появляться танцующие бровы из труппы Бдзуна. Они вразнобой повторяли заученные движения своего наставника по хореографии. Это выглядело ужасающе, но в то же время впечатляло безумием замысла. Они топтались на месте и крутили головами и ладонями невпопад под крики Бдзуна, сменившего мотив.

Мы вас, мы вас стукнем.

Все вместе!

Мы вас, мы вас стукнем!

Бдзун орал, обращаясь к толпе раззадоренных представлением бровов. В пылу синдрома Стендаля зрители полезли на холм, сотрясая воздух голубыми кулачками. Танцоры на сцене стали зажимать в угол Майлза с Кирейзом. Довольный Бдзун всё не мог успокоиться и продолжал выкрикивать припев.

Мы вас, мы вас стукнем!

Сильнее!

Мы вас, мы вас стукнем!

Первые зрители уже заползали на сцену и присоединялись к танцорам в борьбе с угнетателями-людьми. Скоро все подмостки заполнились разъярёнными бровами, которые трясли кулачками под носом у Майлза и Кирейза, выкрикивая, что они их сейчас стукнут. Точно стукнут. Вот только наберутся смелости и сразу навешают люлей.

Двое борцов со злом, окружённые бровами, проклинали вышедший из-под контроля спектакль.

***

Бровские хоры торжественно выстроились кучками от Первого дома до "Горцев" под руководством Бдзуна у подножия холма. В стороне не осталось никого, кроме нескольких ненормальных женщин-болельщиц и жриц. Все с нетерпением ожидали результатов состязания. Старшие дома втихомолку посмеивались над "Горцами": несмотря на весь ажиотаж, ни один ен не был брошен в мешочек во время их выступления. Сначала бровы отнеслись к ним презрительно, потом вовлеклись в ход действия, а потом шоу закончилось – время кидать ены вышло.

Медленной важной походкой из палатки к хорам приближался хранитель кубка и лика королевы Фредди. Он нёс святыню в полотенце, а жрица тащила тяжёлую награду победителям. Бровы замерли на миг. Сейчас решалась судьба их домов на целый год. Кого будут почитать, а кого обзывать бездарностью при каждом появлении в общественных местах?

- Наше верховное божество приняло решение, - начала вещать жрица, опрокидывая мешочек с енами на расстеленный платок. – И сейчас дом-победитель определит королева Фредди указующим перстом!

Бровы ахнули, будто услышали страшную тайну. Жрица подошла к хранителю и рывком сорвала полотенце с тонкого квадратного предмета. Бровы ахнули ещё громче и удивлённее: рука с указующим перстом была направлена в самый дальний угол шеренги, на коллектив "Горцы". Бдзун упал на колени, разорвал на себе рубаху, обнажив грудь, и, сжав кулаки, поднял руки к небу в победном жесте.

Среди прочих бровских домов началась сумятица, грозившая перерасти в конфликт.

- Победил несуществующий в списке дом До’Усера со своим хором "Горцы", - отчеканила жрица сдавленным голосом. Бровы после её слов начали толкаться, в семьях появился разлад. Старики ворчали о нарушении традиций, а кто постарше находились ещё под впечатлением от увиденного – само изгнание бровов в долины Поднебесья живо всплыло в памяти. Бровская лихая молодёжь требовала пересчёта каких-то голосов. Жрица пробовала успокоить волнения, но тщетно. Такого не случалось ни на одном состязании хоров. А впереди целый год: как они будут продолжать мирно жить под солнцем?

- К чему весь год отрабатывать движения, если побеждает вот такое? – словно озвучил мысли жрицы смелый бров Вил Шустрый. В первый раз ему не достанутся награды победителя.

Внезапно Бдзун сорвался с места, выхватил кубок из рук плачущей жрицы и взбежал на холм до середины. Одной рукой он трижды поднял кубок к небесам, а после обратился с победной речью к толпе:

- Запомните этот день, бровы! Сегодня Бдзун До’Усера разрушил ваш мозг! Взорвал основу Меняспёртазана! Видите переходящий кубок победителя? Видите, кто держит его? Я! Тот, кого вы не считали достойным, кто первым пошёл против ваших порядков, кто не поёт и никогда не танцует. Потому что я – мужииик! И я победил всех вас в вашем дурацком состязании. Живите теперь с этим, как можете! А я покидаю город. И заберу переходящий кубок с собой. Попробуйте же через год найти меня, чтобы вернуть его сюда.

Ошарашенные жрицы ринулись наверх по склону холма, чтобы исправить оплошность и как-то наладить ситуацию. Не тут-то было: Бдзун сунул кубок под мышку и дал дёру.

Бровов его речь поразила сильнее, чем победа несуществующего дома. Теперь даже самые старые осознали всю глубину нанесённого им оскорбления. Они потеряли не только кубок – исчез сам смысл бытия. Небо заволокло тучами и полил дождь. Так вовремя: он скрыл скупые мужские слёзы голубых эльфов.

Жрицы, стиснув зубы, надевали на шеи победителей медальки в форме Вила Шустрого, который от негодования весь посинел.

- Лучше уж мы бы город разрушили, чем вот так вот, - задумчиво проговорил Кирейз, после того как жрица трясущимися от потрясения руками вручила ему заветную медаль. Ему, человеку, врагу.

- Не везёт нам с эльфами, - подытожил Майлз. – И дорогу в Эннн у жриц теперь как-то совестно даже спрашивать.

- Я бы сказал, страшно, - поделился мнением Карион. Мускулистая жрица обделила его медалькой: мол, на сцене не выступал – шиш тебе, а не медаль. Молчаливый маг возражать не стал.

- Нам лучше уйти из города, пока целы, - высказался один из ущербных бдзуновских эльфов, намекая на пододвигавшуюся всё ближе толпу недовольных бровов.

- Точно, - согласился Кирейз. Он взял из рук одной жрицы оставшиеся медальки с обещанием раздать их после и поспешил к выходу из города в надежде, что тот ещё не перекрыт злыми фанатами хорового пения. Его коллеги поспешили следом. Сегодня разъярённые бровы уже впервые чуть не начали воплощать угрозы насилия в реальность. Кирейз боялся, что вторая попытка пройдёт более успешно.

Они бежали под проливным дождём, бровята указывали на них пальцами и смеялись. А взрослые укоризненно качали головами: над победителями хорового состязания, пусть даже над такими, смеяться – грех. Их надо уважать. Так заведено испокон веков.

По дороге к Кирейзу в голову пришла мысль, перевернувшая мир с ног на голову. Он схватил за запястье бежавшего впереди брова.

- Чего? – недовольно спросил тот.

- Как ты говоришь без языка? – прокричал под шум дождя Кирейз, которого совсем недавно мучила всего одна мысль: как написать сценарий постановки, где петь может и хочет только он один.

- Есть у нас языки, - ответил вместо того брова другой бров. – Мы солгали Бдзуну о жестокости жриц, сказав, что лишились языков.

- Дальше идите одни, - вмешался в разговор хромой бров, бежавший впереди всех. – Мы переждём волнение в пещере и вернёмся к нормальной жизни.

- Трусы! – заорал Бдзун, появившийся из стены дождя как призрак. – Подлецы! Вы не понимаете: Меняспёртазан разрушен! Вам не переждать волнения, потому что оно не кончится никогда!

В руке Бдзун держал кубок, которым отбивался от дождевых капель. Бровы ничего ему не ответили, вновь изображая немых. Они молча повернулись в сторону пещеры и побежали туда, оставив борцов со злом наедине с воинствующим бровским изгнанником.

До выхода из города оставалось рукой подать. Бдзун подал, и все четверо уже стали пробираться по узкой расщелине в центре горы. Меняспёртарзан остался за их спинами, доживать последние дни в руинах подорванного мировоззрения.

Эпилог

- Заведу маленьких бдзунят, женщину, дом, - строил планы бров-изгнанник, раздвигая еловые ветви, иглы которых царапали лицо и мешали пробираться дальше в глубь леса.

- У нас обычно принято в обратном порядке, - поправил его Кирейз, перешагивая через пень и принимая лбом удар ветки, возвращающейся на законное место.

Майлз с Карионом шли сзади, обмениваясь ворчливыми репликами, среди которых ярко просматривался мотив "снова Кирейз нас завёл", хотя сейчас их вёл по лесу Бдзун. У Кариона реплики получались лучше и естественнее.

Постепенно лес редел, стали появляться просветы и надежды.

- Говорил же, что деревня близко, - радостно сообщил бров. – Жрицы сюда часто наведываются: продуктов подкупить да и по своим ещё каким-то надобностям. Тут и спросите дорогу к своему городу Эннн.

Борцы со злом упорно молчали. После целого дня пути по бездорожью не хватало сил даже на разговоры с Бдзуном. А друг другу за лето они успели сильно надоесть.

Наконец деревня, которую им обещал бров, явилась их взорам: аккуратные одинаковые домики, расположенные по кругу.

- Никогда не думал, что буду так рад видеть поселение лесорубов, - выдохнул Кирейз, понимая, что их долгое путешествие подходит к концу. Они почти что дома, скоро предстоит расставание. И может быть, навсегда.

Карион сбросил с себя рваное тряпьё, некогда бывшее мантией первокурсника магической Академии и швырнул в яму. Майлз опасливо поглядывал на домики, надеясь, что у лесорубов тихий час.

- Мы не пойдём в деревню, - пояснил Бдзуну Кирейз. - Это наша отправная точка. Теперь мы знаем дорогу домой.

- Хорошо, - бров положил руку ему на плечо. – Пожелайте мне удачи в новой жизни.

Не успел Кирейз выполнить просьбу брова, как из леса по тропинке вышла группа местных жителей, видимо, закончивших работу на сегодня. Уставшие и голодные, они плелись с топорами на плечах домой и тут увидели четверых незнакомцев.

- Глянь-ка, Бен, там эльф стоит, - указал на брова один лесоруб и громко засмеялся. Остальные последовали его примеру и поспешили к чужакам, забыв о тёплом ужине и кружке эля, ждущими их в кабаке.

- Мало того – эльф, так ещё и голубой, - поддержал его Бен, проговаривая фразу с интонацией непонимания такого противоестественного поведения.

Лесорубы подошли к брову и борцам вплотную и схватили Бдзуна за руку.

- Пойдёшь с нами, покажем тебя ребятам, - крикнул ему в ухо Бен. – Весёлый будет вечер.

- Как вы смеете? – возмутился с гордостью Бдзун. – Знаете ли вы, с кем говорите? Да я победитель мирового конкурса лучших хоров!

Бров потряс в доказательство увесистым кубком.

- Брось ты эту хрень, - гаркнул Бен и выхватил кубок из его рук. – Мне вообще до канделябра, кто ты там в своём голубом мире.

- В трактире у Винна ещё и не так запоёшь, - подтвердил здоровяк со шрамом на щеке.

- Чё у тебя уши-то такие длинные? – серьёзным тоном спросил тощий лесоруб с рыжими усищами. – Непорядок, надо бы подрезать.

- Э, ребят, а я ещё и этих чудиков помню, - Бен указал на тихо ретировавшихся в сторону леса борцов со злом. – Они месяца два назад в кабак заходили, выделывались, мол, воины мы. Эвона как жизнь-то потрепала их. Да куда вы побежали, с нами бы выпить…

Но борцы не дослушали окончание фразы. Как по команде скрылись они в лесной чаще за спасительной листвой. Бежали, ломая ветки и молодые деревья, запинаясь и перепрыгивая через кустарники. Наконец, удалившись на безопасное расстояние, решили отдышаться.

- Спасти надо было брова, жалко его, - понуро произнёс Кирейз, одновременно понимая, что ни за какого брова на свете не отправится в деревню.

- Я мужииик! – донесся издалека отчаянный голос Бдзуна.

- Оставим бровам хоронить бровов, нас ждёт собственная жизнь, - Майлз сказал за всех то, что на душе.

- Ты прав, - согласился Кирейз. – Мы и так с честью выполнили свою миссию. Мир сильно изменился с тех пор, как мы принялись искоренять зло. Оно почти исчезло…

Его прервал далёкий гул громкого гогота лесорубов.

1В книгах Р.Сальваторе о тёмном эльфе переводчики сознательно заменили имя главного героя Дризт до Уорден на Дзирт

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconИ кто бы спорил?
А что изменилось сегодня? Слава Богу – демократия, но опять же лишь официально! Разве это демократия, нет, это всего лишь игры в...

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни icon«Земля отцов моя земля»
Классный час «Земля отцов моя земля» (ко Дню государственности и к 380-летию вхождения Якутии в состав России)

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни icon« мать – земля еще только в рассвете»
Земля – это равнозначно названию планеты, давшей приют величайшему творению природы – разуму человеческому

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconViii народный кинофестиваль «земля отцов – моя земля!» 18 21 сентября...
Презентация проекта «Крестьянские истории» 1–4 серии: «Земля и воля», «Каин», «Плен», «Чистая Победа (Штурм Новороссийска)»

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconСкляров А. Обитаемый остров Земля
«Обитаемый остров» – вовсе не чужая и далекая планета будущего, а наша Земля. И данная книга представляет уже не фантастический роман,...

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни icon«Как таинственна и загадочна Земля Инкери, наша Земля…»
«Как таинственна и загадочна Земля Инкери, наша земля…». Константин Борисович Ульяночкин – краевед, историк, автор многочисленных...

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconНарушения звукопроизношения это серьезно или нет?
«косметической», и думают, что не стоит на это тратить ни время, ни средства. Это мнение ошибочно. А многие мамы так думают лишь...

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconУрок географии в 7-м классе по теме: «Австралия страна наоборот»
...

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconУрок внеклассного чтения в 9 классе. Урок №44. Тема: «Одной постигнуты судьбою…»
Один из них – «географический». Мы живем в Сибири. Кажется, что большая литература и знаменитые писатели далеко и с нами связаны...

Ни плеска солёных волн, ни прелости низинных болот, ни придворного этикета не знает эта земля. Потому что это всего лишь земля, и нет у неё ни мозгов, ни iconFl studio. Кулинарная книга в первую очередь эта брошюра будет полезна...
В первую очередь эта брошюра будет полезна тем, кто уже кое-что слышал про мастеринг и сведение, знает, что это такое, но не знает,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница