Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского




НазваниеТом 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского
страница3/57
Дата публикации03.10.2013
Размер7.42 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57

[Письмо Д.Макдоналду7]

Mr. Dwight MacLonald

“Partisan Review”8

New York, N[ew] Y[ork]9

20 января 1938 г.

Дорогой г. Макдоналд,

Я буду с вами говорить с полной откровенностью, так как умалчивание или неискренняя полупохвала означали бы неуважение к вам и к вашему предприятию.

Моё общее впечатление таково, что редакторы “Партизан Ревью” – способные, образованные и интеллигентные люди, но что им нечего сказать. Они ищут таких тем, которые неспособны никого задеть, но зато мало способны кому-нибудь что-нибудь дать. Я никогда не наблюдал и не слышал, чтобы группа с такого рода настроениями имела успех, т. е. завоевала влияние и оставила в истории мысли какой-либо след.

Заметьте: я совершенно не касаюсь содержания ваших идей (хотя бы уже потому, что из вашего журнала я их не вижу). “Независимость” и “свобода” есть два пустых места. Но я готов допустить, что “независимость” и “свобода”, как вы их понимаете, представляют какие-то действительные культурные ценности. Прекрасно! Но тогда нужно защищать их с мечом или, по крайней, мере, с бичом в руке. Каждое новое художественное или литературное направление (натурализм10, символизм11, футуризм12, кубизм13, экспрессионизм14 и пр. и пр.) начаналось со “скандала”, било старую почтенную посуду и подставляло многим незыблемым авторитетам синяки. Это вытеквало вовсе не только из поисков рекалмы (хотя и в этом недостатка не было). Нет, у этих людей – у художников, как и у литературных критиков – было что сказать. У них были друзья, у них были враги, они боролись и именно этим доказали своё право на существование.

Что касается вашего издания, то оно, кажется, главным образом хочет доказать свою респектабильность. Вы обороняетесь от сталинцев, как благонравные молодые люди, которых обижают уличные нахалы. “Зачем на нас нападают, – жалуетесь вы, – ведь мы хотим только одного: жить и жить давать другим?” Такого рода направление не может иметь успеха.

Разумеется, есть немало разочарованных “друзей СССР” и вообще унылых интеллигентов, которые, обжегшись один раз, больше всего боятся ангажироваться. Эти люди будут вам посылать тепловатые и сочувственные письма, но они не обеспечат успеха журнала, ибо серьезный успех никогда ещё не опирался на политическую, культурную и эстетическую дезориентацию.

Я хотел бы надеяться, что это лишь временное состояние и что издатели “Партизан Ревью” перестанут бояться самих себя. Я должен, однако, сказать, что намеченный вами сборник отнюдь не способен укрепить эти мои надежды. Вы ставите вопрос о марксизме так, как если бы вы начинали историю с чистой страницы. Самое заглавие сборника звучит страшно претенциозно и в то же время бессодержательно. Большинство авторов, которых вы приглашаете, всем своим прошлым доказали – увы! – свою полную неспособность к теоретическому мышлению. Некоторые их них являются политическими покойниками. Как можно покойникам поручать решение того, жив ли марксизм? Нет, я категорически отказываюсь от участия в такого рода предприятии.

Надвигается мировая война. Внутренняя политическая борьба во всех странах имеет тенденцию превратиться в гражданскую войну. Во всех областях культуры и идеологии действуют токи самого высокого напряжения. Вы же, видимо, хотите создать маленький культурный монастырь, оградившись от внешнего мира скептицизмом, агностицизмом15 и респектабильностью. Такое предприятие не открывает никаких перспектив.

Весьма возможно, что тон этого письма поркажется вам резким, недопустимым и сектантстким. В моих глазах это было бы лишь дополнительным доказательством того, что вы хотите издавать мирный журнальчик, а не принимать активное участие в духовной жизни нашей эпохи. Если, наоборот, вы считаете, что мой “сектантский” тон не является препятствием для дальнейшего обмена мнений, то я целиком и полностю остаюсь к кашим услугам.

[Л.Д.Троцкий]
[Письмо руководству Революционной социалистической рабочей партии Голландии]

Копия: Всем секциям Четвёртого Интернационала с просьбой о напечатании.

^ Редакциям DE NIEWE FAKKEL и DE INTERNATIONALE16

Уважаемые товарищи!

Вы неоднократно оказывали мне честь, публикуя мои статьи. Я не сомневаюсь поэтому, что вы не откажетесь напечатать нижеследующее краткое письмо.

С самого начала существования вашей партии я расходился с её руководителями, и прежде всего с т. Снивлитом, по всем основным вопросам. Фактически руководство РСАП стояло всё время в непримиримой оппозиции ко всем остальным секциям Четвёртого Интернационала, причём в течение последних двух лет разногласия непрерывно обострялись.

В полном согласии с подавляющим большинством нашей международной организации я считал и считаю гибельной политику Снивлита в области профессионального движения.

Я считал и считаю, что отношение руководства РСАП к политике “Народного фронта” оставалось всё время двусмысленным, т. е. прикрыто, а иногда и открыто оппортунистическим.

Политика т. Снивлита в вопросе о ПОУМе находится в полном противоречии с азбукой классовой борьбы и причинила несомненный ущерб испанской революции и Четвёртому Интернационалу.

Политика т. Снивлита в русском вопросе была и остаётся ложной по существу и нелояльной по отношению к русским большевикам-ленинцам.

Я считал и считаю оппортунистической парламентскую деятельность Снивлита.

Я считал и считаю недопустимым совершенно нетоварищеское отношение руководства РСАП ко всем другим секциям и к Интернациональному Секретариату.

Я считал и считаю, что во всех основных столкновениях т. Снивлита с Интернациональным Секретариатом политическая правота была целиком на стороне этого последнего.

Интернациональный Секретариат десятки раз предлагал вашему Центральному Комитету открыть честную дискуссию по спорным вопросам. Вы упорно отказывались от выполнения этого элементарного долга по отношению к вашей собственной партии. Вместо дискуссии ваш Центральный Комитет прибёг к исключению из организации действительных сторонников Четвёртого Интернационала. Эта мера не может означать ничего другого, как подготовку разрыва с Четвёртым Интернационалом и переход в лагерь “левых” социал-демократов, объединённых вокруг Лондонского Бюро.

На своё последнее письмо т. Снивлиту от 2 декабря 1937 г.17 с запросом о том, намерена ли ваша партия участвовать в международной конференции, я не получил ответа. Ещё важнее тот факт, что без ответа остались официальные запросы Интернационального Секретариата.

Настоящее письмо, подводящее итог пятилетним попыткам сотрудничества, товарищеской критики, взаимного объяснения и сближения, имеет своей целью открыто сказать то, что есть. Каждый должен нести ответственность за свою политическую линию. Судить будут члены вашей партии и всех секций Четвёртого Интернационала. С революционным приветом

Л.Троцкий

21 января 1938 г.

Койоакан
^ Интернациональному Секретариату.

По поводу карикатуры на пораженчество

(Копия: всем секциям Четвёртого Интернационала)

В своём письме к товарищу Вану (2 января 1938 г.)18 я допускал возможность того, что в стенографическом отчёте (“Case of Leon Trotsky”) допущены какие-либо неточные выражения (у меня не было в тот момент книги под руками). Ни один здравомыслящий и добросовестный человек не станет к тому же искать ответа на основные проблемы нашей политики во время войны в беглом устном замечании во время недельных прений. Сейчас я, однако, с удовольствием вижу, что мой ответ Столбергу передан в стенограмме достаточно правильно и находится в полном соответствии с нашими программными тезисами (“Четвёртый Интернационал и война”).

Мне нет, однако, надобности возвращаться к этому вопросу. Товарищ Б.Ст[олберг] написал на эту тему по-немецки статью “К вопросу о задачах пролетариата в войне”. Я самым горячим образом рекомендую эту статью вниманию всех товарищей. Так как статья не заключает в себе никакой “внутренней” полемики, то она, на мой взгляд, может и должна быть напечатана всеми нашими изданиями. Прекрасная статья товарища Б. Ст[олберга] снова показывает, что у нас выросли новые очень серьёзные марксистские кадры. Меня лично эта статья полностью освобождает от необходимости полемизировать против новейших писаний т. Вареекена, в которых нет ничего, кроме схоластики и казуистики.

По поводу статьи т. Б. Ст[олберга] я позволю себе только одно частное замечание. Б.Ст[олберг] проводит совершенно правильное принципиальное различие между революционным пораженчеством по отношению к собственному империалистическому правительству и актами прямого военного саботажа в интересах другой страны (рабочего государства, колониальной страны и пр.). Однако вряд ли правильно в число актов такого рода включать “массовое дезертирство”. Дезертирство революционного характера может стать массовым лишь при условии огромного влияния революционной партии. Но такое состояние армии и страны уже само собою означало бы приближение или наступление революции. Вряд ли было бы в этих условиях допустимо отрывать революционный авангард армии от её массы во имя эпизодической военной помощи военному государству или угнетённой стране. О “массовом дезертирстве” приходится в этом случае сказать то же, что и в других: оно либо невозможно, либо излишне и вредно. Я надеюсь, что немецкий текст статьи Б. Ст[олберга] разослан всем секциям и будет переведён на другие языки. Крукс

26 января 1938 г.
^ Пятое колесо

8-17 декабря в Париже заседал конгресс так называемого Интернационала Рабочей Ассоциации (АИТ)19, представляющей анархо-синдикалистские группировки разных стран. Единственную серьёзную секцию этого Интернационала составляет, как известно, испанская СНТ. Все остальные организации (шведская, португальская, французская, латиноамериканские) по объёму своему совершенно незначительны. Разумеется, и малочисленная организация может иметь большое значение при условии самостоятельной революционной позиции, предвосхищающей будущее развитие классовой борьбы. Но, как видно из краткого отчёта напечатанного в Информационном Бюллетене АИТ (№ 67 немецкого издания), чрезвычайный конгресс в Париже закончился полной победой политики Гарсиа Оливера20, т. е. политики капитуляции перед буржуазией.

За последний год в кое-каких анархистских изданиях, особенно во французских, встречалась робкая критика действий испанской СНТ. Основания для этой критики имеются вполне достаточные: вместо того, чтоб строить безгосударственный коммунизм, вожди СНТ стали министрами буржуазного государства! Это обстоятельство не помешало, однако, парижскому конгрессу АИТ “одобрить линию СНТ”. В свою очередь вожди испанского анархо-синдикализма разъяснили конгрессу, что, если они изменили социалистической революции в интересах спасения буржуазии, то произошло это исключительно вследствие “...недостаточной солидарности международного пролетариата”. Конгресс не выдумал ничего нового: все реформистские изменники всегда возлагали вину за свои измены на пролетариат. Если социал-патриоты поддерживают свой “национальный” милитаризм, то не потому, конечно, что они – лакеи капитала, а потому, что массы не созрели “ещё для действительного интернационализма”. Если вожди профессиональных союзов выступают, как штрейкбрехеры, то это потому, что массы “не созрели” для борьбы.

О революционной критике на парижском конгрессе отчёт не говорит ни слова. В этом отношении, как и во многих других, господа анархисты полностью имитируют буржуазных либералов. К чему посвящать чернь в разногласия среди высших сфер? Это может лишь потрясти авторитет анархо-буржуазных министров. Весьма вероятно, что в ответ на “левую” критику со стороны французских анархистов этим последним напомнили их собственное поведение во время империалистической войны. Мы уже слышали от кое-каких анархистских теоретиков, что во время таких “исключительных обстоятельств”, как война и революция, приходится отказываться от принципов собственной программы. Подобные революционеры очень похожи на те непромокаемые плащи, которые пропускают воду только под дождём, т. е. в “исключительных” обстоятельствах, а в сухую погоду выполняют свои функции с полным успехом.

Решения парижского конгресса стоят полностью на уровне политики Гарсиа Оливера и ему подобных. Вожди АИТ постановили обратиться ко Второму, Третьему и Амстердамскому Интернационалам с предложением о создании “единого международного антифашистского фронта”. О борьбе с капитализмом ни слова! Средствами борьбы объявляются: “бойкот фашистских товаров” и... “давление на демократические правительства”: самые надёжные пути для освобождения пролетариата! Очевидно, с целью “давления” вождь Второго Интернационала Блюм стал премьером “демократической” Франции и сделал всё, чтобы раздавить революционное движение французского пролетариата. Вместе со Сталиным Блюм помог Негрину-Прието при содействии Гарсиа Оливера задушить социалистическую революцию испанского пролетариата. Жуо принимал во всех этих операциях самое активное участие. Единый фронт трёх Интернационалов для борьбы с революционным пролетариатом существует, таким образом, уже давно. В этом фронте вожди СНТ занимали не очень видное, но достаточно постыдное место!

Парижский конгресс означает перенесение измены испанского анархизма на весь международный анархизм. Это нашло, в частности, своё выражение в том, что отныне генерального секретаря АИТ назначает испанская СНТ. Другими словами, генеральным секретарём будет отныне чиновник испанского буржуазного правительства.

Господа анархистские и полуанархистские теоретики и полутеоретики, что вы скажете на всё это? Согласны ли вы по примеру испанских анархо-синдикалистов играть роль пятого колеса в телеге буржуазной демократии? Многие из анархистов чувствуют себя, конечно, не совсем ловко. Но чтобы победить эту неловкость, они меняют тему разговора. Зачем, на самом деле, заниматься Испанией или парижским конгрессом АИТ, когда можно поговорить... о Кронштадте21 или о Махно22? Самые животрепещущие темы!

Анархистский Интернационал не хочет, видимо, в своём разложении и упадке отстать от Второго и Третьего Интернационалов. Что ж, тем скорее честные рабочие-анархисты перейдут на позиции Четвёртого Интернационала. Л.Троцкий

27 января 1938 г.

Койоакан
[Письмо Н.И.Седовой23]

[12 февраля 1938 г.]

Милая Ната, всё благополучно, последнюю ночь (первую здесь) спал хорошо. Хозяева очень милы. Но задерживаться здесь очень всё же не придётся. Нужно думать “о будущем”.

Хорошо бы мне сюда: 1) пальто (если привезли), 2) моё cache-nez24, 3) мой пояс (опять болит поясница).

Очень спешу: хозяин ждёт. Обнимаю.

Твой

[Л.Д.Троцкий]
[Письмо Н.И.Седовой]

[13 февраля 1938 г.]

Милая Ната, здесь всё хорошо. И хозяин, и хозяйка очень милы и заботливы. С этой стороны живу я не хуже, чем дома. Работаю с увлечением и успешно: немного напоминает времена тюремной одиночки, где тоже временами хорошо работалось. То, что я с Рэй25 закончил статью, вышло очень хорошо и кстати...

Передай Рэй мой нежный привет, также Вану и Джо26 (без “нежности”?).

Ты забыла уложить мою бритву, так что я не мог до сих пор побриться. Ну, да это ничего, отдых для кожи. Хозяин обещал дать свой прибор (ножички я получил, как и всё остальное). Не знаю, что означает баночка с каким-то косметиком?..

До сих пор ни разу не гулял: нужно пальто, так как довольно холодновато. Об этом я уж писал. Новоприехавшие27 производят неплохое впечатление, особенно он, хотя он и не член орг[анизации]. Он, видимо, приехал, чтобы “убедиться”.

Надо, чтобы Джо немедленно дал ему мою статью о Кронштадте28 и прислал мне его отзыв (если возможно, критику, вопросы и пр[очее]).

Самое лучшее, если бы они могли поселиться у нас. У них денег месяца на два, они хотели бы остаться месяца на три. Если бы они поселились у нас, у них хватило бы месяцев на 4-5. Вопрос об охране был бы разрешён, к тому же две машины – огромные преимущества, особенно в связи со вторым домом. Разумеется, надо проверить их (его) настроение, – он немножко похож на “аристократа”. Если с этой стороны препятствий нет, то надо решать поскорее. Здесь, я думаю, я мог бы ещё остаться дня два, maximum, три.

Всё-таки хозяйке хлопот со мной много. Как-нибудь ты дай понять, насколько я доволен и благодарен.

А что предполагается дальше? По-моему, короткая поездка в Т.29, дня на два-три, а там уже решать, в зависимости от обстоятельств: возвращаться или ехать дальше. Письмо от Лёвы ты, конечно, читала: гораздо бодрее, чем прошлое. В-ра30, видимо, никак нельзя принимать. Как бы он не устроил какой-нибудь гадости Лёве: напиши ему об этом немедленно.

Как с зубным врачом? Меня что-то ломит сегодня вечером. Надеюсь, пройдёт. Будь здорова. Обнимаю крепко. Твой

[Л.Д.Троцкий]
[Письмо Н.И.Седовой]

15/II 1938 [г.]

Милая Ната, сегодня мне доставили пальто, письмо и пр[очее]. У пальто рукава слегка коротковаты, но можно удлинить. Я принял бриллиантин за целебную мазь и намазал себе... нос. Как будто помогло, хотя щипало изрядно. До сих пор не выходил ещё из комнаты, но умудрился немножко простудиться (писал возле окна). Сплю хорошо (со снотворным), но просыпаюсь в 7 ч., что в сущности нормально. Работаю хорошо, рукопись выросла втрое, выйдет изрядная брошюра31. План поездки меня пугает: будет дорого стоить. Ам[ерикан]цы не знают ни стран, ни отелей. Значит, нужно ещё кого-нибудь взять (Kas[as]?!]. У ам[ериканцев] денег мало. Останавливаться в отелях с клопами... беда, хорошие отели стоят дорого. Г.32 предлагает ещё такую комбинацию: съездить в Т[аксако] на несколько дней, потом опять вернуться к нему. Но я фактически совершенно привязываю его жену к дому: она не может выйти за ворота! Злоупотреблять этим невозможно.

Свободно ли Т[аксако]? Если да, следовало бы отправиться в пятницу, что ли. До того времени я надеюсь закончить статью. Из Т[аксако] можно совершить ещё двухдневную поездку, так что вместе составит около 2 недель.

Надо отдавать письмо. Будь здорова. Обнимаю крепко.

Твой

[Л.Д.Троцкий]
[Письмо Н.И.Седовой]

[16 февраля 1938 г.]

Милая Ната, отвечаю тебе и Вану, чтобы не писать отдельно по-французски. Я представляю себе чрезвычайную трудность путешествия с двумя ам[ериканцами] и К[азасом]! – рестораны, отели, – никто ничего не знает, расходы огромные, во всём неопределённость; кроме того, изменение внешности, следовательно, последний ресурс становится известен К[азасу]. Вызывается ли всё это необходимостью? По-моему, ещё нет. Можно поехать на 3-4 дня в Т[аксако]. Если за это время не будет разрешена проблема с квартирантом, я смогу провести ещё две-три ночи у Г[идальго] (или у Кр.33 одну, одну-две у Г[идальго], чтоб не слишком отягощать их). Сегодня 16. Можно бы выехать в Т[аксако] 18-го, оставаться там до 21 или 22-го, затем вернуться либо прямо на Av. Londres34, либо сюда, с тем чтобы домой поехать 24-25-го. Это выйдет гораздо дешевле и без ликвидации последнего ресурса (внешность). Больше всего меня пугают расходы, так как сведения из Н[ью]-Йорка неблагоприятные и будут ухудшаться (кризис!). Кроме того, не надо забывать подозрений против Каз[аса]. Многие полицейские могут по Каз[асу] узнать меня (да он и не будет скрывать от полицейских).

Если ехать, то только со своими. Но один мекс[иканец] необходим. А его нет (подходящего). Вот почему я против путешествия вообще, особенно же с Каз[асом]. Но я до сих пор не вижу, свободно ли Т[аксако]? Туда можно бы поехать с двумя амер[иканцами], Джо и Каз[асом], пустив слух, что мы поехали в Мичуакан35.

Ехать ли тебе в Т[аксако]? Есть доводы за и против. Решай сама.

^ Покупать мне ничего не надо.

Спешу кончать, чтоб передать Г[идальго].

Будь здорова. Крепко обнимаю. Твой

[Л.Д.Троцкий]
[Письмо М.Зборовского и Л.Эстрин Л.Д.Троцкому]

Париж, 17 февраля 1938 г.

Дорогой Лев Давыдович,

Очень тяжело Вам писать сегодня, Вы можете себе представить наше состояние и всё то, что мы пережили за последние дни. Мы – ближайшие друзья Лёвы (Этьен и Лёля) – находились всё время в клинике. Вы, вероятно, знаете краткие подробности по телеграмме36, и поэтому мы хотим Вам обо всём написать. Подробное экспозе37-38 врача, постоянно пользовавшего Лёву, при сём прилагается. Врач этот – невестка Лёли, опытный специалист по внутренним болезням (немецкой школы). Как Вы понимаете, самым серьёзным вопросом был вопрос о его безопасности в клинике. Поместить его в официальный французский госпиталь было невозможно, так как он должен был бы там предъявить свои бумаги, и инкогнито его было бы моментально раскрыто. Пришлось остановиться на частной клинике. Перевозить пришлось очень срочно, так как требовалась немедленная операция. Врач Лёвы, отдавая себе отчёт в сложности положения его, после долгих розысков вместе с Жанной выбрал клинику Мирабо, куда Лёва был немедленно перевезён и помещён под именем Мартен. В тот же вечер операция была произведена одним из лучших парижских хирургов – доктором Тальгеймером, сотрудником проф. Госсе. Кроме того, при операции присутствовали: ассистент-хирург доктор Симков, французский врач русского происхождения (только ему одному было сообщено врачом Лёвы имя пациента). Сделано это было потому, что он пользуется абсолютным доверием и что он должен был всё организовать в клинике), постоянный врач Лёвы и директор клиники, дававший наркоз. Операция прошла хорошо, у него даже не было рвоты после наркоза. Первые четыре дня прошли нормально, его навещали ежедневно три врача, Жанна бывала ежедневно и Лёля была три раза. Он был немного слаб, но настолько рассчитывал на свои силы, что условился в воскресенье (6.2.) с Лёлей, что она с Этьеном придёт в понедельник, после обеда, чтобы обсудить все срочные дела. Как вы увидите из приложенного экспозе, положение резко изменилось к худшему в ночь с воскресенья на понедельник. Несмотря на ряд принятых экстренных мер (переливание крови, вторая операция и т. д.), спасти его не удалось, и он скончался в среду, 16 февраля в 10.56 утра. Во вторник и в среду, в качестве обсерватора39 со стороны организации при совещаниях врачей присутствовал и доктор Розенталь, отец Жерара. Рус просил его пригласить.

Когда Лёва заболел, Жанна потребовала, чтобы никому из товарищей не было известно о болезни Лёвы, опасаясь, что могут узнать его местонахождение. Несмотря на это, Этьен конфиденциально поставил в известность Кларта40, как члена С.И.41 (9.2, – т. е. в день первой операции). Когда положение ухудшилось, мы во вторник официально поставили в известность обо всём Кларта и просили его предупредить ответственных товарищей. Во вторник же вечером Жанна вызвала Р.М[олинье], который оставался в клинике и взял Ж[анну] под свою опеку. В среду в клинике появились, с одной стороны, Анри [Молинье] и Брош, а с другой, Жерар (который был и накануне), Кларт, Боатель42, Про (Б. из Грен[обля])43, Маргарита Росмер. Так как уже во вторник появились некоторые сомнения относительно правильности хода болезни44 (Жанна допускала возможность отравления, несмотря на категорические уверения всех врачей, в том числе и старика Розенталя, что это совершенно исключено), и для подтверждения правильности диагноза все сошлись на том, что должно быть сделано вскрытие. Анри М[олинье] предложил, чтобы мы занялись организацией вскрытия, похорон и т. д., а они займутся Жанной. Эта часть была поручена Кларту и Жерару. Жанна вместе с обоими М[олинье] ушла и через некоторое время вернулась обратно. Анри М[олинье] сообщил, что у Жанны имеется последняя воля Лёвы. Собравшимся ответственным товарищам из ПОИ45 (мы оба также присутствовали) Р.М[олинье] предъявил последнюю волю Лёвы, датированную 9-м февраля, в день операции, написанную им собственноручно, но чрезвычайно неровным почерком. На основании этой последней воли все вещи, принадлежащие Лёве, включая и документы, являются собственностью Жанны. Наши товарищи были потрясены этим завещанием, да и мы были очень удивлены, так как у нас неоднократно были разговоры с Лёвой на эту тему. Дело в том, что Лёва нам заявил полгода тому назад, что он составил завещание, в котором указано, что собственником всех его архивов являетесь Вы. Передавая архивы в руки Жанны, находящейся всецело под влиянием группы Мол[инье], он лишил организацию всякого контроля над судьбой этих документов. Надо заметить, что Анри М[олинье] сразу же сказал, что всё будет отправлено Вам, но мы лично, зная М[олинье], не можем иметь полной уверенности в этом. Во всяком случае доступ к тем бумагам, которые находятся в ведении Жанны, для нас закрыт.

Мы, как ближайшие сотрудники Лёвы, можем дать Вам полный отчёт о документах, оставшихся после Лёвы. 1. Главный архив Лёвы, состоявший из оригинальных документов, связанных с Вашей и его деятельностью (весь старый архив) находится в надёжном месте, переданный теперь в ведение Жанны (на основании последней воли). 2. Весь материал, связанный с процессами – документы, газетные вырезки, переписка со всеми комитетами по делам процессов; все издательские дела; частная переписка Лёвы (также вся переписка его с Н.И.[Седовой]); адреса, некоторые особо секр[етные] вещи; копия переписки Вашей с Вл[адимиром] Иль[ичем]; комплекты “Правды”, начиная с 1933 г.; манускрипты “Преданной революции” и “Преступлений Сталина” и разных статей Ваших – находятся сейчас также в ведении Жанны. 3. Архив, опись которого при сём прилагаем, является текущей перепиской за последние два года, находится в надёжном месте в нашем ведении (Жанне о существовании этого архива неизвестно). 4. Ваша переписка с Р.М[олинье], Франком и др., а также папки со старыми издательскими делами, предназначенные Лёвой для пересылки Вам, также находятся в нашем ведении (Ж[анне] неизвестны). 5. Вся администрация “Бюллетеня” (переписка, картотека, адреса и т. д.) в нашем ведении (Ж[анне] неизвестна). О существовании всех этих архивов мы поставили в известность Политбюро и С.И. (Мы забыли ещё упомянуть, в пункте 2, что там имеется важный материал о ГПУ, который Лёва собирал на основании рассказов знакомых). Для составления описи материалов пп. 1 и 2 Политбюро предлагает организовать комиссию из трёх человек: один представитель С.И., один Жанны и один из нас, как ближайших сотрудников Лёвы. Эти записи должны быть Вам пересланы для решения судьбы бумаг. Вопрос о “Бюллетене” мы выделяем особо, а относительно п.п. 3 и 4 мы ждём Ваших распоряжений.

Так как остался ряд текущих дел: их переписка с разными товарищами, которые Вам известны, то мы предлагаем для продолжения этой переписки наши услуги, так как мы знаем все эти вопросы в деталях. И какого бы рода поручения у Вас ни были бы, Вы можете всегда рассчитывать на нас: мы будем точно, срочно и аккуратно всё выполнять.

Бюллетень. До сих пор дело происходило следующим образом: Лёва ведал редакционной частью, и мы ему помогали. Что же касается административной части, то ею всецело ведала Леля, так же, как и техническим выпуском “Бюллетеня” (корректура, вёрстка и т. д.). С точки зрения финансовой, представляется значительно более целесообразным оставить издание органа в Париже: 1. Мы платим за лист (16 стр. – 1.000 экз.) 900 франков, причём нам предоставляется кредит. 2. Количество подписчиков в Европе в последнее время увеличилось, они аккуратно обслуживаются и деньги взыскиваются вовремя. 3. Организованное нами общество “Друзей ‘Бюллетеня’” даёт регулярно почти половину расходов на номер, так что нам никакие субвенции46 не нужны. 4. Налажена регулярная продажа “Бюллетеня” в киосках и книжных магазинах немедленно после выхода номера. Что касается редакционной части “Бюллетеня”, то ясно, что мы можем быть только выполнителями Ваших распоряжений. Мы можем дополнять “Бюллетень” свежим информационным материалом по актуальным вопросам. В Вашем письме от 21.1.1938 г. 7/52/1647 Вы ставите четыре условия. П. 1 может быть выполнен только при том условии, если мы будем иметь вовремя от Вас материал. П. 2 само собой разумеется принимается, пп. 3 и 4 отпадают, так как всё это уже попало в № 62-63. Мы ждём Вашего решения по этому вопросу. Если Вы решите перенести издание в Америку, мы немедленно вышлем все материалы по указанному Вами адресу, мы бы очень хотели выпустить здесь хотя бы ещё один номер, посвящённый Лёве. В этом же номере мы хотели бы поместить все Ваши последние статьи.

Из срочных дел – остаются ещё Б., В. и дама48. Лёва ещё успел повидаться с В. и показать ему те части письма Вашего, которые касаются его поездки к К.49 Предварительно обсудив этот вопрос, мы втроём пришли к следующему выводу: от В. должен быть получен письменный ответ на все Ваши вопросы. Устные его ответы, по-нашему, не являются достаточной гарантией. Он обещал Вам обо всём написать, но до сих пор письма этого не дал, несмотря на наше напоминание. Он уверяет, что пишет теперь книгу и что уже много написал. Мы с ним знакомы, и связь не прервана. В. ждёт Вашего мнения относительно его первых статей, которые Вам были посланы некоторое время тому назад. Он не хочет браться за книгу до того, пока он не будет знать Вашего мнения об этих статьях, стоит ли ему писать книгу?

Дама уже написала часть брошюры, но остаётся открытым вопрос о редактировании этой брошюры. То же относится и к книге В. – сам он её отделать никак не может. Ждём Ваших указаний.

Лёва очень беспокоился по поводу того, что у Вас произошла досадная ошибка в статье о Енукидзе50. Он был снят с поста секретаря ЦИКа и исключён из партии не в 1936 г., а в 1935 г., так что никакого отношения к вопросу о помиловании Зиновьева-Каменева не мог иметь.

Нам удалось сегодня достать очень интересные сведения – не предназначенные для печати, – которые мы посылаем Вам при сём.

Хотите ли Вы получать вырезки из “Последних новостей”, в которых приводятся часто интересные выдержки из разных советских журналов (“Парт[ийное] строительство”51 и др.), которые за границей получить очень трудно.

Нужно срочно послать в Прагу за Вашей подписью письмо с требованием прекращения ведения тамошних процессов52. С этим делом получился большой конфуз, но Вы ведь в курсе дела.

Что касается договора Ридера-Грассе53, то мы не в курсе дела, но постараемся срочно выяснить этот вопрос (если нам Ж[анна] даст доступ к этим досье) и Вам ответить на него.

Шлём Вам наше глубокое сочувствие и сердечный привет.

P.S. У нас нет под рукой копии договора с Институтом54, но и Ник[олаевский], и я помним, что в договоре сказано, что Вы имеете право использовать эти документы в цитатах в Ваших трудах, но не можете их продавать никому другому. Вы имеете право в течение десяти лет выкупить эту переписку, внеся те 10.000 фр. (а может быть, это было и 15.000, я нетвёрдо помню), которые были получены за этот архив. Описей фотографий у нас тоже нет под рукой – не то их 87, не то 79 (но одна из этих цифр верна). После десяти лет – переписка переходит в собственность Института.

Б. знает очень много о целом ряде лиц, упомянутых в процессах. Он был лично близко связан с Гольцем55, Роммом, Пуш.56, был вместе с Рыжим57 в Берлине и т. д. Его сведения очень ценны. Он согласен, чтобы их опубликовали вместе с материалами Комиссии, но не хочет, чтобы это шло через чужие руки. Здешний комитет на него произвёл скверное впечатление – “болтуны”, говорит он, и он не хочет им давать. Может быть, Вы напишете через нас ему, или же в письме нам, но так, чтобы мы могли ему показать это место, что его показания очень важны, они будут опубликованы, попадут в надёжные руки и, если он хочет, они могут быть доставлены только Вам в собственные руки. Писать он один не может, раньше ему помогал Л[ёва], теперь нужно ему также обеспечить помощь, иначе он ничего не напишет.

Вчера вечером власти в отсутствие Ж[анны] забрали десять пакетов – очевидно, всё самое существенное с квартиры.

[М.Зборовский, Л.Эстрин]
[Письмо М.Зборовскому и Л.Эстрин]58

23 февр[аля] 1938 [г.]

Дорогие друзья!

Вы были (и остаётесь) друзьями Лёвика, следовательно, вы и наши друзья. Совсем недавно вы выражали в письмах тревогу за его безопасность. Но никто тогда не думал, что удар придёт с той стороны, с какой он пришёл... Последнее письмо от него было от 4 февр[аля]. Мы всё ещё ждём от него дальнейших писем. Последний № “Бюллетеня” кажется нам тоже письмом от него. Далёкая звезда, когда потухнет, ещё долго продолжает посылать свой свет... Но возможно, что больше писем не будет. Он должен был ждать нового парохода, но мог заболеть (и, вероятно, заболел) раньше. Мы всё ещё не знаем, когда он заболел и сколько времени болел, мы ничего не знаем, кроме того, что было в газетах. Мы ждём от вас подробного рассказа о всём, что произошло. Всякая деталь представит для нас большую ценность. Напишите, что можете...

В № 62-63 очень хороши статьи: “Верх[овный] Совет преторианцев”, “Ворошилов на очереди”, очень метка статья “Следствие об убийстве т. И[гнатия] Р[айсса]”

Мы посылаем вам статью о Л.Седове59. Она писалась в эти дни мною (Л.Д.[Троцким]) в постоянном общении с матерью Л[евы]. Необходимо посвятить ближайший номер целиком Седову. Может выйти эта статья, и вы, вероятно, со своей стороны дадите статьи, заметки, фотографию, описание похоронной манифестации (с фотографией?), всё, словом, что сможете дать.

Какова, на ваш взгляд, будет теперь судьба “Бюллетеня”? Есть ли возможность продолжать его издание в Париже? Напишите, пожалуйста, подробно. В каком отношении состоят к “Бюл[етеню]” новые “невозвращенцы”?

Следовало бы теперь на каждом дальнейшем № “Бюллетеня”, под заголовком, печатать:

Лев Седов – издатель с июля 1929 г. по февраль 1938 г.

Надеемся, что посылаемая краткая биография его выйдет также по-немецки, по-французски и на других языках. Наш общий долг – увековечить образ Седова в памяти молодого поколения рабочих. Мы очень-очень надеемся на полное ваше содействие, дорогие друзья, и крепко обнимаем вас.

Ваши Наталия, Л.Троцкий.
^ Вынужденное заявле ние

Г[осподин] Ломбардо Толедано и его клика после длительной и тщательной подготовки сделали попытку злостно обмануть общественное мнение этой страны. Те “материалы”, которыми они оперировали на февральском конгрессе Конфедерации профессиональных союзов (СТМ), не представляют ничего нового: это материалы Ягоды-Ежова-Вышинского. Это материалы Сталина. На основании этих данных расстреляны тысячи людей, виновных только в том, что они ненавидят диктатуру кремлёвской клики и презирают её адвокатов и лакеев. “Материалы”, которыми пользуется г. Ломбардо Толедано для того, чтобы обмануть мексиканское общественное мнение, получили должную оценку в постановлении Международной следственной комиссии в Нью-Йорке. По своему нравственному росту, по своему прошлому, по безупречности своей репутации, по своей личной незаинтересованности, каждый член этой Комиссии, начиная с её председателя доктора Джона Дьюи, несколькими головами превосходит Ломбардо Толедано и ему подобных. Комиссия пункт за пунктом отвергла все обвинения Ягоды, Ежова, Вышинского, Сталина и их международных лакеев. 21-ый параграф вердикта гласит: “Комиссия находит, что прокурор Вышинский фантастически фальсифицировал роль Троцкого до, во время и после октябрьской революции”. Именно эта “фантастическая фальсификация” лежит в основе клевет г. Толедано и его помощников.

Моя действительная политика доступна всем. Она изложена в моих книгах и статьях. В СССР я, как и в Октябре 1917 г., защищаю интересы и права рабочих и крестьян – против новой аристократии, ненасытной и тиранической. В Испании я защищаю те методы борьбы с фашизмом, которые обеспечили победу советов в гражданской войне (1917-1920 гг.), и отвергаю гибельные методы Коминтерна, которые обеспечили победу фашизма в Германии, Австрии и других странах и подготавливают победу генерала Франко. Во всём мире я защищаю непримиримые методы борьбы против империализма, которые применяли Ленин, Роза Люксембург и Карл Либкнехт, мои старые соратники и друзья, и отвергаю методы нынешнего насквозь прогнившего Коминтерна, который ползает на четвереньках перед “демократическим” империализмом, предавая интересы колониальных и полуколониальных народов ради кастовых выгод советской бюрократии. Таковы мои взгляды. Изменить их я не собираюсь. За эти взгляды я несу полную ответственность.

Вступать после постановления Международной следственной комиссии в политические или юридические препирательства с г. Ломбардо Толедано у меня нет основания. Но обманутым им людям я сумею разъяснить правду. Именно этого Толедано и его клика боятся. Вся их махинация на конгрессе, как совершенно открыто обнаружили сами её авторы, преследует одну-единственную цель: зажать мне рот.

Они действуют, конечно, не по своей инициативе. Их вдохновитель сидит в Москве. Приговор Международной Комиссии; опубликование стенограммы следствия в Койоакане; разоблачения бывших ответственных агентов Кремля: Рейсса, Бармина, Вальтера Кривицкого, как и многие другие факты последнего года, нанесли кремлёвской клике неисцелимый удар. Моя последняя книга “Преступления Сталина” уже вышла на нескольких языках. Она выйдет, надеюсь, и на испанском языке. Во всём мире прогрессивное общественное мнение всё с большим отвращением поворачивается против Сталина. Вот чем объясняется бешеное стремление ГПУ заставить меня замолчать.

Г[осподин] Ломбардо Толедано и его клика ошибаются, однако, если думают, что им удастся выполнить данное им поручение. Многие более сильные пробовали разрешить эту задачу раньше, но без успеха. Царь четыре года приучал меня к молчанию в тюрьме и дважды в Сибири. Кайзер Вильгельм приговорил меня заочно к тюрьме за то, что я не хотел молчать в Швейцарии во время войны. Французские союзники царя выслали меня в 1916 г. из Франции за то же преступление. Альфонс XIII посадил меня в мадридскую тюрьму, чтобы заставить меня замолчать. Британские империалисты посадили меня с той же целью в канадский концентрационный лагерь. Адвокат Керенский, которому тоже удавалось обманывать в течение известного времени значительную часть общественного мнения, пробовал зажать мне рот в петербургских “Крестах”. Но на страницах истории записано, что я не научился молчать по приказу. Зато за 40 лет революционной борьбы я видел в рядах рабочего движения немало карьеристов, которые умеют не только молчать, но и клеветать по заказу.

Если бы я хотел молчать о преступлениях кремлёвской бюрократии против рабочих и крестьян, она подняла бы меня высоко на своём щите, и гг. Ломбардо Толедано всего мира пресмыкались бы передо мной, как они пресмыкаются ныне перед кликой Кремля. Норвежские социал-демократы, старшие братья Толедано по духу, нашли только один способ заставить меня молчать против ГПУ: посадить меня в тюрьму. Но за меня ответил книгой мой сын, тот самый, которого заставила ныне замолчать только смерть. Сталин, который понимает больше, чем его агенты, не сомневается, что Толедано не удастся принудить меня к молчанию, подогретой старой клеветой. Именно поэтому Сталин готовит другие меры, гораздо более действенные. Но для своих предприятий, о которых будет в своё время рассказано, Сталину нужно предварительно отравить общественное мнение. Для этой работы ему нужен Ломбардо Толедано.

Несколько месяцев тому назад этот господин утверждал на публичном собрании, что я готовлю всеобщую стачку против правительства Мексики в интересах фашизма. В свою очередь г. Лаборде60 – отчасти помощник Толедано по клевете, отчасти его хозяин – утверждал после того на публичной манифестации, что я состою в заговоре с “фашистскими генералами”. Ответом на эти “обвинения” был общий презрительный смех. Но этих господ смутить нельзя. Они отбросили одни обвинения, чтобы немедленно выдвинуть другие. Клевещите, клевещите, говорят французы, всегда что-нибудь останется!

Господа клеветники продолжают строить свою игру на обвинении меня в том, будто я нарушаю своё обязательство о невмешательстве во “внутреннюю политику Мексики”. Импорт из Москвы и перевод на испанский язык гнусных клевет этих господ отождествляют... с внутренней политикой Мексики. Заявляю: никто никогда от меня не требовал, и я никогда никому не обещал отказаться от защиты своей политической чести от клеветников и своих идей – от противников. Я обязался перед правительством генерала Карденаса не вмешиваться во внутреннюю политику этой страны в общечеловеческом понимании слова “политика”. Это обязательство я выполняю с абсолютной добросовестностью. Но если на улицах этой столицы кто-нибудь засунет руку в мой карман, чтобы похитить мои документы и письма, то я считаю себя вправе схватить преступную руку. И пусть обладатель руки не кричит после этого, что я вмешиваюсь во “внутреннюю политику” Мексики. Ломбардо Толедано пытается похитить нечто большее: мою политическую честь, и требует при этом, – о, демократ, о, революционер! – чтобы мне силой воспрепятствовали называть его действия и его самого теми именами, каких они заслуживают.

Я никогда не касался политической программы и публичных функций г. Толедано, ни его ссылок на Ленина, которые относятся к области непроизвольной юмористики. Я и сейчас оставляю в стороне вопрос о том, при помощи каких махинаций Толедано подсунул конгрессу профессиональных союзов решение по вопросу, о котором подавляющее большинство делегатов не имело ни малейшего представления. Но совершенно очевидно, что, когда г. Толедано при помощи подложных материалов мобилизует против меня, частного лица, политического изгнанника, не имеющего никакого отношения к профессиональным союзам Мексики, целый конгресс, – с одной-единственной целью: заставить меня замолчать или отнять у меня право убежища, – то он, г. Толедано, действует не как представитель внутренней политики Мексики, а как агент внешней политики ГПУ. Пусть же несёт ответственность за эту свою малодостойную функцию!


*

Читатели этих строк без труда поймут, что ни нынешние обстоятельства моей личной жизни, ни общий характер моей работы отнюдь не располагают меня заниматься г[осподи]ном Толедано. Но дело идёт в данном случае о чём-то совершенно другом, именно об общественном мнении страны, которая оказала мне и моей жене гостеприимство и которую я за истёкший год научился ценить и любить. Поэтому и только поэтому я вижу себя вынужденным ответить настоящим заявлением на широко подготовленную клевету мексиканских агентов Сталина. Л.Троцкий

24 февраля 1938 г.

Койоакан

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   57

Похожие:

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconЮ. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского
Известия, №157 с указанием сведений, добытых расследованием Особой комиссии

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconМировой философии в четырех томах
По техническим причинам первый том выпу­скается в двух частях. Примечания, указатели и содержание даны в конце второй части

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconМировой философии в четырех томах
По техническим причинам первый том выпу­скается в двух частях. Примечания, указатели и содержание даны в конце второй части

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconРедактор-составитель Ю. Г. Фельштинский
...

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconБ. Л. Смирнов Ашхабад, 1978 г. Издательство «Ылым» Философские тексты...
Философские тексты «Махабхараты». Отв ред. Ю. М. Волобуев. Перевод с санскрита, предисловие, примечания и толковый словарь Б. Л....

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconЛ. И. Зубчинская Предисловие, редакция, примечания Л. М. Гиндилис
М.: Международный Центр Рерихов, Издательско-просветительская группа «Струна», 2002. – Выпуск – 448 с

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconПрактикум по конфликтологии 2-е издание, дополненное и переработанное
Главный редактор Заведующий редакцией Руководитель проекта Литературный редактор Художественный редактор Корректор Верстка

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconКорейцы
Составитель, редактор, автор предисловия, послесловия, воспоминаний, примечаний и комментариев Светлана алиева

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconПредисловие и общая редакция кандидата психологических наук В. А. Елисеева Москва
Редактор Н. В. Щукин в книге обобщен накопленный по самовнушению материал, который

Том 9 Редактор-составитель Ю. Г. Фельштнский Предисловие, примечания, указатели Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconАнри Корбэн История исламской философии пер с франц и примечания А. Кузнецова Предисловие
Вначале нужно объяснить в нескольких строчках смысл заглавия и структуру данного исследования. Работая над ним мы не имели предшественников,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница