Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны




НазваниеДенис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны
страница1/8
Дата публикации05.07.2013
Размер0.8 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8
Опубликовано в журнале:

«Знамя» 2002, №8

Денис Гуцко

Апсны абукет*

Вкус войны

Вкус войны

Денис Николаевич Гуцко родился в 1969 году в Тбилиси. Там же окончил

среднюю школу. В 1987 году переехал в Ростов-на-Дону. Окончил

геолого-географический факультет Ростовского университета по

специальности “Экология и прикладная геохимия”. Служил в Советской

армии. В настоящее время живет в Ростове-на-Дону, работает охранником в

службе безопасности коммерческой фирмы.

Писать начал сравнительно недавно. В 2000 году опубликовал рассказ

“Прирученный лев” в приложении к “Литературной газете” “ЛГ — Юг России”.

В “Знамени” печатается впервые.


Я ничем не мог им помочь.

Я оставался здесь, в веселой студенческой общаге, они были там, в

осажденном городе. Между нами встала война.

Эта война могла достать и меня, да не достала — пронеслась мимо махиной

скорого поезда… Я сдал сессию и укладывал чемоданы. Собирался с женой в

гости к отцу, на море. Включил телевизор — а пусть поговорит,— и диктор,

врываясь в мою каморку на полуслове, сказал, что, по неподтвержденным

пока данным, в Абхазии идут бои, что войска Госсовета Грузии…

Я бросился вниз, к телефону. Еле-еле дозвонился на вокзал, и хамоватый

женский голос ответил — поезд пойдет, никакой войны нигде нету. Я

вернулся в комнату, все-таки уложил чемоданы. Курил и переключал с

канала на канал. Вот — другой диктор… да, в Абхазии идут бои…

Я побежал на переговорный пункт, дозвонился в Сухуми. Отец сказал: “Нет,

ни в коем случае, у нас началась война”. Я крикнул ему, делая голос

повеселее:

— Ну ладно, приеду, как все закончится!

Мы увиделись через два года, в Саратове. Отец и его жена, Лидия

Александровна (мне, стало быть, мачеха), жили там на квартире у

приютивших их родственников. Они были молчаливы и смотрели как-то

насквозь.

Я ничем не мог им помочь.

Между нами по-прежнему стояла война.

Это воспоминания моего отца. Я записал их.

Когда какофония черновиков уже складывалась в рукопись, я заметил, что

раз за разом там, где нужно писать “он”, пишу “я”… Пусть так и будет:

вместо “он” поставлю “я”, буду там вместо отца.

Я хочу пережить на этих страницах — вот так, слово за словом, будто день

за днем,— то, что пережил он. Иногда мне кажется — больной отец до сих

пор живет всем этим.

* * *

Было такое вино “Букет Абхазии”.

Вино крепленое, и лично мне — не очень, но у отдыхающих пользовалось

успехом. Они слетались к винному магазинчику, что стоял на углу возле

моего дома… Шоколадные или еще молочные. Праздные, праздничные.

Развлекали слух расейскими говорками, а бутылки из их авосек говорили:

клац, клац, — совсем как столкнувшиеся камни. В глазах их был отпуск, а

море ворочалось и урчало галькой… и…

Была такая война. Грянула, когда вино безумия набрало силу.

По древним технологиям ненависти оно долго бродило, крепло, заботливые

невидимые руки поддерживали процесс… Настал срок — и оно разорвало наш

мир, как прохудившиеся меха.

Страх.

Стыд.

Боль.

Незабываемый букет.

Началось!

Я проснулся легким.

Встал, потянулся с хрустом. День уже вовсю хозяйничал в квартире. Он уже

не был мирным — но я пока не знал. Было 14 августа 1992 года.

Как жаль, что мне не снилось ничего. Я бережно хранил бы этот сон, еще и

еще раз расправлял бы его цветастые крылышки… Ведь ночь еще не

принадлежала войне.

Я позавтракал. Солнце плавило небесные глубины, зрела жара. Я был

нетороплив. Чай с медом и теплые еще, нажаренные Лидой перед уходом на

работу оладьи. Завтра должен был приехать сын с женой. Я предвкушал

сладкие хлопоты.

Включил кондиционер, включил телевизор.

И война ввалилась.

На экране сам город, район Красного моста, недалеко от санаториев МВО и

ПВО. Вооруженные люди. В небе вертолет делает разворот над морем. Одна

за другой запускаются две ракеты, и первая попадает в здание санатория,

а вторая — в дом наших знакомых, Георгия и Лианы Бжалава, дом

загорается.

Я сел. Дом Бжалава горел бурно, пламя рыскало. На самом деле — война.

Настоящая. Нет, не настоящая, не может быть. Я вскочил…

… ощущение реальности ускользало…

…прошелся по комнате. Нужно было за что-нибудь ухватиться.

Машина! Вспомнил про машину… — как обычно, на стоянке. Брюки… брюки…

— В шкафу! — заорал сам на себя.

Город был пуст. Телевизоры, включенные на полную громкость, плевались

звуками войны. Безлюдные улицы — и бутафорская телевизионная стрельба из

открытых окон. От складов тянуло тяжелым табачным дурманом — всегдашним,

вечным, и я вздрогнул: реальность шлепнула — мол, очнись… но нет, не

очнулся. Еще издалека увидел: на стоянке одна-одинешенька стоит моя

“пятерка”. Сторож, однако, оставался на месте. Сидел в своей будке,

смотрел в стену.

“Абсурд” — мелькнуло в голове.

(Кажется, это был первый раз, когда мне подумалось: абсурд, — но тут же

стало почему-то ясно, что теперь вот так и будет… неожиданно, навыворот,

так, как не бывает… и надо привыкать.)

Замок с бака был сорван, и бензина в баке не было. В сердцах выговорил

сторожу — и тот нехотя, с летней ленцой ответил:

— Война… разве людей удержишь…

“Война, — сказал сторож, — разве людей удержишь”.

Машина все-таки завелась. На остатках пригнал ее во двор и поставил в

закуток Прониных — этакий дворик во дворе. Пронины разрешали, но теперь

я решил спросить… дескать, день-два постоит — ничего? Но навстречу мне

из конторы “Сухумгаза” вышли трое. Сказали — втроем одно и то же, что

лучше спрятать машину подальше, ведь у многих уже увели или отобрали.

— Как… отобрали?

Они посмотрели, как на дурака. Ничего не ответили, ушли. В соседнем

дворе, где обитала “копейка” Насибея Инарба, было пусто. Замок с

палисадника, служившего гаражом, распиленный, валялся на земле.

Соседи кучковались возле подъезда. Спорили: прорвутся — не прорвутся. Из

их разговора я узнал, что в Агудзерах, в 12 километрах от города, в

десять утра был короткий бой между “Мхедриони” и российскими солдатами,

охранявшими поселок СФТИ (Сухумского физико-технического института). А

на Красном и Белом мостах бой между грузинскими войсками и абхазским

ополчением идет уже больше часа.

Поселок СФТИ всегда охранялся военными — в советские времена институт

причислялся к первой категории секретности, занимался ядерной физикой и

космосом. И чего туда понесло “вольных стрелков”-мхедрионовцев?

Наверное, по ошибке…

На экране телевизора Дом правительства. Долгая назойливая картинка — и

ничего. Вот, наконец, бой на Красном мосту. Стежки трассеров… телевизор

превращает войну в зрелище.

Над позициями по-прежнему грузинский вертолет кружит. Разворачивается…

снова две ракеты срываются с него и улетают в сторону санатория МВО.

Вертолет кружит еще какое-то время — и вдруг улетает.

Ардзинба на крыльце Дома правительства. Рядом с ним — одетые в камуфляж

командиры. Ардзинба говорит: город не сдадут, сохраняйте спокойствие,

агрессору будет дан отпор.

Снова показывают бой на мосту — видимо, в доказательство его слов, что

атакующие не пройдут дальше.

Телефон мертв… набираю еще раз — нет, никто не отвечает. Бросаюсь к
дверям, ругая себя за то, что сразу не сообразил пойти за Лидой в

институт.

Внизу Насибей Инарба прощается с женой. Он уже в камуфляже и с

автоматом. Она стоит у подъезда, руки к животу. Из ее кухни пахнет

хмели-сунели. Насибей машет жене:

— Иди… иди в дом. Все, я спешу.

Проходя мимо, здоровается. Уходит энергичной, решительной походкой.

(Через четыре часа на привале за Гумистой его убьет снарядом, наудачу

выпущенным грузинским танком. Насибей Инарба не успеет сделать ни

единого выстрела.)

Не пройдя и квартала, я встретил Лиду. Увидев меня, она побежала

навстречу, закричала:

— Коля, война! — и, добежав, повторила тихо: — Война, Коленька.

— Да-да, — я постоял, помял лоб, не зная, что дальше. — Пошли домой.

И мы пошли домой, и закрылись на оба замка. И на цепочку. То садились у

телевизора, то выскакивали на балкон, прислушиваясь к не знакомым еще

звукам разрывов и очередей. Потом, было уже около трех, на экране снова

появился Дом правительства… к нему подъезжают несколько “жигулей”.

Выходит Ардзинба с окружением… они уезжают.

— Коля… и что теперь?

Часа в четыре ударил крупнокалиберный пулемет в центре города. Я вышел в

подъезд и в окно между пролетами смотрел, как по направлению к Дому

правительства летят трассера. Подумал, что абхазы заняли там оборону и

теперь в городе будет идти затяжной упорный бой.

По Дому правительства долбили несколько часов. Когда стемнело, стали

видны неправдоподобно медленные раскаленные снаряды, казалось, их можно

поймать рукой. Все стихло с наступлением ночи.

(Назавтра мы узнали, что никто никакой обороны не держал — это так

победители праздновали свой триумф.)

Многого я не увидел тогда, в самом начале. И слава Богу.

Сидел дома — укрылся от войны за двумя замками и цепочкой и пытался, как

мог, успокоить жену. Вот и не увидел, как под звуки пулеметных очередей

на улице Мира солдаты правительственных войск Грузии и бойцы из

“Мхедриони” разбивали витрины, тащили все съедобное и все спиртное. Как

они подъезжали на БТРах, на обычных легковушках. Гордые, с дикими

плоскими глазами. Как, энергично размахнувшись, били прикладами в стекло

— оно со звоном раскалывалось и потом еще звенело, осыпаясь. Другие

разносили витрины очередями… и подбадривали себя матерной руганью. А

возле них — горожане. Чуть в стороне, где-нибудь напротив на углу, в

подъезде наискосок. Еще утром — приличные обыватели. Последняя шелуха

ожидания на их лицах. У многих уже с собой авоськи, тележки, спортивные

сумки. Солдаты забирали бутылки и закуску, шумно уезжали. Только тогда

ожидавшие выползали окончательно и подходили к магазину… и долго

метались меж прилавками, собирая то, что оставалось им после солдат.

Те, кто видел и рассказывал мне об этом после, наверное, не забудут этих

сцен никогда. Так начиналась та война, так и продолжилась.

Утром я вышел из дома, по всей улице Мира зияли пустые магазины. Улица

была усеяна битым стеклом. В осколках зло играло солнце. Я поплелся

обратно.

Из-за угла широким задом вывернула соседка Роза. Я подошел поближе.

Пыхтя, отдуваясь и закусывая нижнюю губу, она тянула сетчатый мешок,

набитый стеклянными бутылками минералки. Бутылок шестьдесят “Боржоми” —

волоком по асфальту. Через каждые метров десять—пятнадцать она

останавливалась, разгибала спину и спускала пар. Отдышится, ухватит — и

дальше.

— Что, Роза, склад разграбили?

— Почему, — серьезно ответила Роза, — директор сам открыл.

Я поспешил к подъезду.

…подкатывала тошнота, душу мутило, и…

…реальность вернулась. Вот такая, новая… А Роза села на свой мешок,

громко выдохнула: “Фух! уморилась!” — и пухлыми пальцами соскоблила пот

со лба.

Дома я плюхнулся в кресло. Уже было жарко. Кондиционер не работал —

электричества уже не было. Разделся до трусов, обернулся влажной

простыней.

Лида с дивана наблюдала за мной — я ходил взад-вперед по комнате.

Наверное, боялась за мое больное, пережившее инфаркт и операцию сердце.

— Они растащили склад с минеральной водой. Директор сам открыл им двери,

чтобы они их не сломали. Помнишь, там такие высокие резные двери…

старинные…

Я остановился у балконной двери и потуже стянул простыню. Оглядел себя —

стало похоже на белый кокон.

— Коля, — позвала Лида. — Как сердце? Коль, может, ляжешь?

— Слушай, как это могло из них вылупиться... так скоро… сразу… в первый

же день…

Ночью я боялся уснуть. Лида не ложилась вовсе, и ее тихое сидение на

кухне было похоже на караул.

Одиночные взрывы. Долгие — видимо, в воздух — очереди да пьяное гиканье.

Ночь нанизана на эти звуки. С ними я справлялся. “Война”, — вспоминал я.

Но стоило представить, что творится сейчас на улицах… Вот — вот они

всюду, идут, бегут, стекаются, лезут в разбитую витрину.

— Роза… Роза… — кричал кто-то. — Скорее! Растащат ведь!

Тащили крупы, консервы, рулоны ткани, французскую косметику — насыпом, в

полиэтиленовых пакетах, — люстры, зеркала в чугунных рамах, пляжные

тапочки, подушки, гвозди из хозяйственного магазина, упаковки спичек,

свечи, ковровые дорожки… а там уже — детские коляски, набитые

поношенными вещами… туфлями, брюками, майками... и все присыпано пеплом…

и на банках варенья чужой рукой выведены названия…

Уже на второй день с начала войны на восток потянулись караваны забитых

“добром”, скребущих задками по земле автомобилей. Стоит ли говорить, что

и сами эти автомобили были отобраны у абхазов. Это было тем проще, что

абхазские мужчины ушли в горы. Оставались женщины, дети и старики.

Сначала отбирали только у абхазов. Потом переключились на армян — под

тем предлогом, что они через общество “Крунк” (“Журавль”) собирали

деньги на оружие для сепаратистов. Потом добрались и до остальных.

После автомобилей придет время лишаться мебели, аппаратуры, золота… да

чего угодно — все годилось восстановителям “законности и правопорядка”.

Люди из “Мхедриони” (в переводе — “Всадник”), имея официальный статус

спасателей (эдакое МЧС с АКМ наперевес), вполне успешно спасали горожан

от их имущества. Основной контингент в этом элитном подразделении,

которым командовал Иоселиани, — осужденный за участие в вооруженном

грабеже с убийством, освобожденный досрочно, ставший затем профессором

Тбилисского театрального института, — был соответствующий: выпущенные из

тюрем по случаю войны, отсидевшие ранее, посидеть пока не успевшие.

Эта уголовная гвардия никогда не входила в состав армии. Впрочем, как и

многие другие формирования, введенные в Сухуми. Были “Черные орлы” с

черными повязками на головах и “Белые орлы” — с белыми. После них по

городу тянулся характерный след: использованные шприцы и вскрытые

пузырьки… Одеты все были вразнобой: часть в камуфляже, часть в джинсах и

майках. А грабили одинаково. Не гнушались ничем.

Не отставала от них и военная полиция под командованием генерала Ахалая,

бывшего старшины милиции, по слухам, уволенного оттуда “за порочащее
  1   2   3   4   5   6   7   8

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconДенис Васильевич Давыдов
Денис Давыдов, конечно же выполнил настояния Суворова. Он действительно стал, военным, и, причем незаурядным. Давыдов стал Героем...

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны icon31 октября дети нашей группы совместно со старшей группой отмечали праздник
И какой же праздник без игры! Детям было предложено поиграть в игры: «Определи на вкус» с завязанными глазами определить на вкус...

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны icon«Все работы хороши, выбирай на вкус!»
Темой «Все работы хороши, выбирай на вкус!» мы были окружены в с25ноября по 6декабря. Работа проводилась со всеми участниками педагогического...

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconПреобразоавние проблем в радость. Вкус дхармы
«Преобразоавние проблем в радость. Вкус дхармы»: Издание А. Терентьева; Санкт-Петербург; 2009

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconЗадачи -обучающие: Обучать графическим умениям и навыкам, расширить...
Развивающие: развивать творческую фантазию, познавательную активность и художественный вкус

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconУрок по конкурсу «Учитель года 2012» (11 класс). Тема: «На фронтах Первой мировой войны»
Познакомить учащихся с причинами Первой мировой войны, с международными событиями, приведшими к началу мировой войны

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconРабочая программа внеурочной деятельности по научно-познавательному...
«…Привейте человеку вкус к чтению и предоставьте ему возможности читать, и Вы неизбежно сделаете его счастливым…»

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconПодсекция «Историческое краеведение» Тема «Дети войны»
Но живы ещё другие свидетели войны, те кто в военное лихолетье были детьми, нашими сверстниками. У целого поколения, рожденного с...

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconТиппельскирх История Второй мировой войны. Блицкриг «История Второй...
Второй мировой войны. Этот капитальный труд увидел свет в 1954 году и до сих пор не потерял актуальности. Данная книга представляет...

Денис Гуцко Апсны абукет* Вкус войны Вкус войны iconВстреча с воинами-афганцами классный руководитель 9 кл. С. П. Товменко 2013 год
Родину. А настоящие мужчины обязаны заботиться о чести своей армии, а через нее – и чести Отечества. Примером мужества и героизма...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница