Михаил Веллер Приключения майора Звягина




НазваниеМихаил Веллер Приключения майора Звягина
страница9/53
Дата публикации28.09.2013
Размер4.65 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Спорт > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   53
добровольный выбор.

– Ты рассуждаешь, словно его судьба в твоей власти! Звягин с расстановкой нацедил в стакан молока и сделал глоток.

– Сильный и умный всегда властен над слабым и глупым, – без ложной скромности сказал он. – Задайся целью – тьфу!.. Я соблазняю его жену, и она признается ему, что любит другого. Я подпаиваю его, разбиваю камнем витрину и сдаю тепленького милицейскому патрулю: вытрезвитель, уголовное дело о хулиганстве – и он вылетает с работы с треском. Я объясняю ситуацию знакомому кардиологу – и тот пугает его насчет здоровья так, что он задумывается о последних месяцах жизни. Все, свободен, может катиться на все четыре стороны и таранться в Америку!

– Мой муж – супермен! – покрутила головой жена.

– И самое смешное – он был бы еще благодарен судьбе, избавившей его от необходимости принять решение и отвечать за него.

– Что же тебя останавливает?

– Слишком много чести для него, – буркнул Звягин. В это самое время Володя решал, кто он есть и как ему надо жить. Он стоял на балконе, коченея от сырого ветра, и звезды кололи ему глаза…

«По молодости, вот по чему ты тоскуешь, – говорил ЗвягинА молодость это перспектива. Это будущее. Неисчерпаемость выбора. Множество вариантов, из которых можно выбирать. Так получи эту возможность!»

«Лучше сделать и раскаяться, чем не сделать и сожалеть», – говорил Звягин.

«Почему к любимой женщине можно уйти, а к любимой жизни – нет?» говорил он.

Аргументы откладывались в сознании Володи, как кирпичики. Кирпичиками мостилась дорога в звенящее и страшноватое счастье. Он почти физически ощутил дорогу под своими ногами.

«Пройдет время, и она с детьми приедет к тебе, если вы оба захотите»,говорил Звягин.

«Сорокалетний мужчина не может улететь к чертовой матери! В другую сторону! дело-то! весь мир так живет! Люди в одиночку океан переплывают! Ты червяк!» – гремел он.

«Если ты несчастен с ближними, то их своим несчастьем счастливее не делаешь», – пожимал плечами.

Капля точила камень. Да была та капля не воды родниковой, а концентрата серной кислоты, и била она с точностью и силой пули призового стрелка; да и камешек-то попался не гранит.

Утром, заступая на дежурство, Звягин встретил на станции усталого после ночи Джахадзе.

– Слушай анекдот. Начальник и подчиненный в поезде. Подчиненный вертится, кряхтит. «Ты чего?» – «Пить охота…» – «Так пойди напейся!» «Вставать лень…» – «А принеси-ка мне стакан.воды!» – «Слушаюсь»."Принес? А теперь выпей. Теперь все в порядке?" – Пиратская физиономия Джахадзе выразила недоумение:

– Этот анекдот я слышал от своего дедушки, но там был генерал и денщик.

– Вечные сюжеты. Что я ценил в армейской системе: дан приказ – изволь выполнять, и никаких сомнений. А тут…

– Кому и что ты хочешь приказать? – догадался Джахадзе.

– Нельзя приказать быть свободным, – маловразумительно ответил Звягин.

Джахадзе подумал, разъяснений не дождался и шагнул к дверям.

– Ты знаешь, кто такой Шервуд Андерсен? – окликнул Звягин.

– Пол Андерсен был штангист, – порылся в памяти Джахадзе.

– Я тоже до вчерашнего дня не знал. Жена просветила. Ему было уже сорок лет, и он был владельцем рекламной конторы, когда однажды утром он посмотрел на стены, плюнул на пол, снял с крючка шляпу и вышел, не закрыв за собой дверь. И никогда в жизни в контору больше не возвратился.

– А что с ним стало? – заинтересовался Джахадзе.

– Стал знаменитым писателем. Ладно, езжай спать, у тебя под глазами круги.

– Если б стать знаменитым писателем было так просто, все конторы стояли пустые настежь.

– Картина слишком красивая, чтоб быть реальной. Я тут одному-то конторщику мозги не могу вправить, а ты бросаешься к мировым масштабам.

Он скромничал. Володина жизнь теперь била ключом, и все, как говорится, по голове: мозги вправлялись. Дни складывались в недели, и ни одна неделя не обходилась без происшествий.

Он филонил дома с привычной простудой, полеживал поутру с книжечкой, оставшись один, когда в дверь отчаянно зазвонили. Прошлепал в трусах:

– Кто там?

– Откройте, ради Бога, скорее, – задыхающийся женский голос.

В дверном глазке – светловолосая девушка, пальтишко запахивает на горле, милая вроде, испуганная вроде… на площадке больше никого нет.

– Пожалуйста, впустите меня, скорее!.. Володя растерянно протянул руку за своим пальто к вешалке, задрапировался им, и отворил. Девушка влетела молниеносно и бесшумно и захлопнула за собой дверь. Нашла взглядом и повернула выключатель.

– Уф-ф… – с огромным облегчением перевела дух она.

– Э-э… вы не объясните, в чем дело?.. – спросил Володя, в меру ошарашенный этим явлением.

– Простите. Сейчас все объясню, конечно, – благодарно произнесла девушка, налаживая дыхание. – Такое вторжение… Ну, бывают в жизни ситуации… понимаете?..

Он начал понимать, кивнул с превосходством благополучного хозяина над застигнутым грозой гостем, и даже перестал стесняться своих голых ног из-под пальто.

– Ну, как мужчина женщину, вы меня можете понять, наверное?.. Я была… в гостях… ну, у человека… и тут…

Володя сочувственно кивнул и улыбнулся осторожно. Девушка была определенно мила. Лет двадцати пяти, не старше. Глазки карие, ресницы мохнатые, ручки маленькие, – это он рассмотрел уже в комнате, куда они как-то незаметно переместились.

– Вы садитесь, – предложил он, и она села.

– Короче, пришлось удирать, – она состроила комическую гримасу, а сама еще подрагивала. – Простите, – сказала она, – колотит еще. У вас не нашлось бы капельку чего-нибудь выпить?

– Если вас устроит дешевый портвейн… – промямлил Володя.

– Обожаю его как память о студенческих годах. «Сколько же ей лет?..» Он полез в стенной шкаф и из старой коробки со щетками и кремами извлек завернутую в газету бутылку – заначка профессионала. На кухне открыл ее, нацепил быстро штаны и свитер, прихватил рюмки.

– А можно ударную дозу? – невинно спросила она. Он улыбнулся, пожал плечами; применили стаканы, и удачно применили, просто сказочно славно день начинался.

– Если уж за знакомство – меня зовут Марина.

– Володя. Что же вы не снимаете пальто? давайте, я повешу в прихожей.

– Меня все еще трясет. Можно, я посижу пока так? Бутылка кончилась быстро, и Володя воспарил в высокие выси, любуясь красавицей. Если вам доведется пить в обществе, найдите взглядом самую некрасивую женщину и не отводите глаз на протяжении всего времени; в тот момент, когда она покажется вам милой и желанной – встаньте и идите домой: вы пьяны; так гласит древний английский рецепт. Но Марина была в самом деле красива, и ясный блеск глаз, нежный поворот шеи, изысканная впадинка под скулой – все было всамделишным, а не алкогольной иллюзией.

– Вам не жарко? – спросил Володя, невинно желая (кроме естественного гостеприимства, да и невоспитанно, в конце концов, сидеть в гостях за столом – в пальто) увидеть чуть больше, чем позволяла угадывать мохнатая бежевая ткань на жесткой, очевидно, подкладке.

Марина достала из кармана длинную красную пачку, вытащила тонкую коричневую сигарету, душисто пыхнула от поднесенной им спички и просто сказала:

– У меня под ним ничего нет. Не успела.

– А? – идиотски спросил Володя, раскрывая рот набок, как хваченный кондрашкой.

– Хотя и жарко, – улыбнулась Марина, встала, расстегнула пуговицы, глядя ему в глаза, сняла пальто и повесила на спинку соседнего стула.

На ней были чулки и туфли.

Она была безупречна; а все подробности потрясенный Володя пожирал выпученными глазами по отдельности и в совокупности, и чувство реальности покинуло его, а вместо него появилось другое чувство, как нельзя более естественное. Она села, закинула ногу на ногу и продолжала курить.

– Сейчас я бы с удовольствием выпила кофе, – улыбнулась она.

Володя деревянно кивнул, не своим голосом идиотски сказал:

– Естественно, – хотя что ж тут было естественного, с другой стороны, и, шарахаясь и задевая стены, пошел на кухню. Там он уронил ряд предметов кухонной утвари и сварил кофе.

– Надеюсь, я вас не очень шокирую, – просто и дружественно произнесла Марина, прихлебывая.

– Н-нет, – проблеял он, тщетно изображая, что все в порядке.

– А душ тоже можно принять?

– П-пы-пожалуйста. Через минуту она высунулась из ванной, где шумел душ:

– Володя, извините, вы не заняты? Можно вас на минуточку?

Он пошел на зов, с трудом храня равновесие в карусели грез, видений, мечтаний и прочих вожделений.

– Я злоупотребляю вашим гостеприимством, но если бы вы были так любезны потереть между лопаток, – она была сама вежливость, воспитанность и простота, и от этого контраста ее тона и ситуации, к которой этот тон применялся, у Володи заклинивало мозги.

– Я бы советовала вам раздеться, а то всю одежду намочит,порекомендовала она, изгибаясь всем задним фасадом под его рукой с намыленной губкой.

Шнур догорел. «Не может быть!!» – взорвался в мозгу динамитный патрон, и Володя, ослепнув от предощущения невозможных наяву блаженств, бросился в море любви.

Это оказалось весьма бурное море, ласковое и нежное, где шторм и штиль сменяли друг друга, а качка бросала до небес, отделяя душу от тела, и неизвестно, сколько именно алмазов можно насчитать в упомянутых небесах, но море было бескрайне и неутомимо, и Володя сосчитал все алмазы, или во всяком случае гораздо более, нежели мог предполагать.

– Откуда ты взялась?.. – неземным голосом вопросил он, с трудом всплывая в реальность, где через полчаса дочка должна была вернуться из школы.

– С улицы, отвечал Гаврош. – Она поцеловала его, встала с измочаленной постели и пошла в душНет-нет, теперь я сама.

После душа влезла в пальто, из другого кармана извлекла косметичку и стала набрасывать грим.

– А теперь – еще кофе и пару бутербродов. – Скомандовала. Ласково, но скомандовала.

Он неверными руками напялил домашний наряд и выполнил приказ, плывя в сладком изнеможении.

– Послушай… почему? Она проглотила кусок и улыбнулась ему.

– Я что… нравлюсь тебе?..

– Кокетка, – сказала она. – А что, такой мужчина, как ты, может не нравиться женщине?

– Да чем, собственно?.. – Он добросовестно осмотрел себя взором глаз и взором мысленным, и пожал плечами.

– В тебе масса мужества, которое только и жаждет реализации, – пояснила она. – И настоящая женщина это всегда чувствует. А этому, знаешь, очень трудно противиться. Володя сглотнул.

– У меня никогда в жизни так не было, – сказал он.

– У меня тоже, – с некоторым укоризненным назиданием прозвучал ответ.

Она взглянула на настенные часы и встала уходить, и он ее не удерживал, а даже воспринял предстоящий уход с благодарностью, потому что до прихода дочери оставалось минут десять, пожалуй.

– Телефон дай, – попросил он в прихожей.

– Не надо, – покачала она головой.

– Почему?!

– Это было так хорошо… и неожиданно… как сказка… так в жизни даже не бывает…

– Я не могу больше не увидеть тебя!!! – он был опять сбит с ног, ошарашен, смят.

– Ну что ты, – она ласково поцеловала его в щеку. – У тебя, конечно, много женщин… ты донжуан, ловелас, бабник, трахальщик, что там еще…

– Нет!!! – закричал Володя.

– Не смеши меня, милый, я не девочка. Будем это считать просто приключением. Но это было самое замечательное приключение в моей жизни, – с искренностью и страстью прошептала она.

– Ты мне позвонишь?

– Не надо.

– Почему?!

– Потому что еще одна такая встреча – и я не смогу без тебя жить. За эти несколько часов все во мне перевернулось, понимаешь? У женщин это не так, как у мужчин.

– У меня тоже перевернулось!

– У тебя семья. Дети.

– Я все равно уеду! – вырвалось у него.

– Куда?

– В Америку! – отчаянно выдал он.

– Говорят, там женщин еще больше, чем здесь, – улыбнулась она и открыла дверной замок. – Мне пора бежать, милый. И только тут он спохватился:

– Но куда же ты… так?.. Она махнула рукой:

– Схвачу машину… ничего, не простужусь. – И, выскользнув из его объятий, исчезла, защелкнув за собой дверь.

Володя добрел до постели и рухнул в полубессознательном состоянии. Он щипал себя и мотал головой,. но на столе стояли две чашки, и два стакана, и окурки в пепельнице были тонкие, коричневые, и ныло тягуче и сладко внизу живота.

Окурки. Он взглянул на часы и стал быстро прибираться, успев даже постелить чистую простынь: «Был жар, вспотел…»

Ну, пот-то высох, и был смыт душем, и видение рядом под душем колыхалось помрачающе; а вот жар не вовсе исчез, прижился в глубине, как рдеющий уголь под пеплом и золой, способный в любой миг дать пламя, яркое, с треском, только раздуй его.

Пришло вдруг письмо от однокашника из Штатов. Однокашник расписывал прелести своего житья и осведомлялся иезуитской вкрадчивостью, насколько счастливо Володя живет, не мрет ли еще с голоду Питер, и не задумывался ли его старинный друг (вот те раз! ужели друг? а в общем и верно друзьями вроде были – так показалось Володе сквозь ностальгическую дымку годов) насчет сменить место пребывания, рвануть в большой мир?

Володя перечитывал письмо, запивал информацию портвейном, всю суррогатную мерзость которого вдруг явственно ощутил, словно сам побывал в пресловутом «большом мире» и контраст тамошнего и нашего пойла ушиб его, и бетонная мрачность боролась в нем с огненными выбросами надежды.

Уверенность в себе кристаллизовалась в нем, странным образом одновременно увеличивая и мнительность, но мнительность эта была какая-то отстраненная: он изучающе ловил взгляды детей, и ему определенно казалось, что его несчастность распространилась и на них, он обделил их радостями жизни, и они только терпят его, тяготясь.

А в институте замдиректора при встрече виновато вздохнул и посочувствовал: скверно выглядите, не развернуть вам здесь своих возможностей… да что поделать, приличных вакансий не предвидится, более того – реорганизация, экономическая самостоятельность, сокращение штатов, поскольку профиль сужается.. так что если вас куда-нибудь приглашают, будем рады, не стесняйтесь!..

Жена при очередном скандале (муж стал выдержаннее, высокомерен стал даже – крепковат , еще смеет таким быть!) отрезала прямо: так дальше жить нельзя, это не жизнь, – надо что-то решать. Он мысленно ухватился за эту фразу, как за брошенный ему спасательный круг (сама толкнула!).

Но это был еще не толчок – так, легкое колыхание, лишь слабое предвестие землетрясения. Каковое и не замедлило разразиться.

– Володя, обсчет нулевого цикла по проекту УЛАН-2 можете сейчас срочно занести? – позвонил на его этаж замдиректора.

– Но вы же знаете, я работаю над этим дома… и творческий день мне под это и дан.

– Да, помню. Дело срочное, тут заказчик позвонил, вылетает. Вот что возьмите мою машину, шофер сейчас спустится, быстренько домой – и обратно. И прошу в… в половине первого, успеете, ко мне.

Открыв дверь квартиры, Володя был парализован странным звуком. Звук вошел игольчатым металлом в мозг его костей, и тело утеряло способность двигаться. Но слух кое-как действовал, и слух подсказывал, что звук доносится из спальни.

Мысли рванули с отрывистой скоростью пулеметной очереди. Что он открыл дверь не к себе. Но – вешалка в коридоре: их вещи. И еще что-то. Вроде плаща. Незнакомого. Или куртки. Чужой. Что – сын еще слишком юн; ах подлец! Нет… Кто здесь?! Марина?! С кем? Чушь… Но… Не может быть!!! А почему, собственно, не может… Удар ножом в живот: жена; и одновременно – печальное уважение к ней: значит, она может быть и такой, она может, только не с ним, а он не знал; и смертная тоска; и страх; и растерянность; и праведная бешеная злоба; и поразительное облегчение – значит, не больно-то он ей и нужен…

Он обнаружил, что может дышать, и что ноги его держат. А руки лезут в карманы, достают сигареты и спички, правая вставила сигарету в рот и чиркнула спичкой по коробку, который держит левая. Он затянулся, подумал, выпустил дым, подумал, ощутил свое лицо, подумал, придал ему спокойно-суровое или, по крайней мере, сколько-то живое выражение, что плохо удалось при одеревенелости всех мышц, и лицевых тоже, – и стал переставлять ноги попеременно таким образом, чтобы двигаться в спальню.

Дверь была приоткрыта, и стоны и рычание достигали верхних нот. Володя, не зная зачем, трижды постучал сильно в дверь и распахнул ее, встав на пороге в позе средней между статуей Командора и абстрактной скульптурой.

Произошло именно то, что в драматургии именуется немой сценой. Выразительность сцены заставила бы позеленеть от зависти любого знаменитого режиссера. Откровенность же сцены сией была вполне в духе нашего смелого времени.

Первой обрела дар речи та сторона любовного треугольника, которая в этот момент, как бы это выразиться, занимала наиболее активную жизненную позицию. Сторона оказалась крепким приятным парнем лет тридцати.

– Явление следующее: те же и муж, – невозмутимо и даже назидательно произнес он, мельком взглянув на Володю, прямо в лицо Володиной же жене, не меняя при этом упомянутой позиции. После этой сакраментальной формулы он, однако, счел приличествующим позицию сменить, и невозмутимо уселся на краю постели.

Жена задернула простыню и закрыла глаза: спряталась. Она не умела так быстро применяться к неожиданным обстоятельствам.

– Та-ак, – якобы со смыслом, а на самом деле абсолютно бессмысленно произнес Володя другую сакраментальную формулу подобных ситуаций, и умолк, потому что никакого дальнейшего текста не мог придумать. Гость, если можно его так назвать, пришел ему на помощь.

– Могу в утешение рассказать анекдот, – непринужденно обратился он, разряжая своей непринужденностью обстановку. – В одесском суде слушается дело о разводе. Вопрос мужу: так почему вы все-таки разводитесь? Она меня кретином обозвала, отвечает муж. Ну, разве это веская причина, укоризненно говорит судья. Она в контексте обозвала, упорствует муж. Это как, удивляется судья. А так: прихожу я домой, а она в постели со здоровенным мужиком, увидела меня и говорит: смотри, кретин, как это делается.

В своей вполне эффектной мускулистой мужественности он встал и, сделав шаг навстречу, протянул Володе руку:

– Саша. – И, видя, что руки навстречу не протягивается, показал большой палец: – И я вот такой парень! Жена полуистерично хихикнула и открыла глаза.

– Сука, – просипел Володя. – Совет да любовь, – пискнул он.

– Дай даме одеться, она стесняется, – сказал Саша.

– Ну что, он лучше? – яростно пропел Володя. На лице жены отразилось очевидное ему самому: конечно лучше.

– Конечно лучше, – подтвердил Саша, разведя руками, расправил плечи, выпятил грудь и бросил взгляд на себя вниз. Оглушенный Володя поведал искренне:

– Встречу – убью! – и выкатился вон, грохнув дверьми – прощальный орудийный залп над бренными останками когдатошного семейного счастья.

Внизу он прошел мимо замдиректорской машины, совершенно не имея в сознании, зачем он в этот час очутился дома и почему. Ноги двигались куда-то сами по себе, он шел на автопилоте, и заложенная программа уткнула курс в родимую, свою, спокойную шашлычную.

Под тентом излюбленной шашлычной Володя и был прихвачен с бутылкой вина (купленного у магазина за двенадцать ре) безжалостными дружинниками. Сопровождаемый в отделение, он не мог видеть на тенистой дорожке у кронверка знакомую фигуру, провожающую его холодным дальнозорким взглядом.

Следствием явился штраф и довольно позорное сообщение на работу, как нельзя более некстати.

Город, на равнодушие которого он недавно жаловался, стал выталкивать его ощутимо, как вода пробку.

– Как же я туда попаду? – спросил он Звягина. – Лет мне сорок, английский практически не знаю, инженеры моей квалификации не больно там и нужны… кто меня впустит?

– Заруби себе на носу простую истину: мы нигде никому не нужны.

– А что ж делать?

– А спроси себя: а они тебе нужны? Ясно, что ты хочешь взять. А что ты хочешь д а т ь?

– Перед консульством толпа… и анкет-то нет, к близким родственникам по два года ждут въезда…

– Заруби вторую простую истину: чтоб ты был кому нужен – сделайся нужным. Чтоб другие были нужны тебе – при этом условии ты можешь сделаться нужным им.

– У меня нет оснований для постоянки… А отсюда на работу в какую-то фирму устроиться – как?..

– У тебя и денег нету.

– Нету. На зарплату можно купить пятнадцать долларов, да и те по закону вывезти нельзя.

– А ты пойди к американскому посольству, разбегись и стукнись головой об стенку, – посоветовал Звягин.

– И что будет? – простодушно заинтересовался Володя.

– Если пробьешь ее – окажешься на американской территории, – объяснил Звягип. Володя обиделся.

– Я не прошу никакой помощи…

– Да уж, твоим гарантом я выступать не могу. И веса в сенатской комиссии у меня недостаточно, боюсь. Что – хотел насладиться видом мира с горной вершины, да рюкзачок тяжеловат и стенка крутовата?

– Я работы не боюсь.

– Ты лямку тянуть не боишься. А автономного плавания – боишься. Не приучен. Короче – лезь в долги, иди на интенсив английского, когда устроишься – позвони. Могу кинуть адресок.

Володя устроился на курсы до удивления оперативно – и позвонил, разумеется.

– Ну – еще не придумал, как туда попасть?

– Нет…

– Ну не балда ли. Приезжай к шести в Катькин садик. И под памятником императрице, не спрашивающей советов, как вздеть на свою немецкую голову российскую корону, он поведал несчастному советскому мышонку почтенного возраста, что всех делов – устроиться на работу в контору, которая может выписать командировку в США – и на как можно более длительный срок. При доверительных отношениях – конторе ведь это ничего не стоит.

– А на что я там буду жить? Валюты не дадут… И права работать там у меня не будет…

– Тебе Америку в бумажку завернуть, или так кушать будешь? Потолкаешься в Нью-Йорке среди наших эмигрантов, поешь супцу для бедных, поночуешь в ночлежках, схватишься за любую поганую временную работенку у мелкого хозяйчика – что-нибудь всегда подвернется. Стоишь чего-то – поднимешься. Не стоишь – ну, значит ты дерьмо, и так тебе и надо. Возвращайся обратно и ищи работу вроде прежней. Останется ли к тому времени выпивка и закуска – не обещаю.

– А что вы сами-то не едете, Леонид Борисович?

– Надоест – уеду, – пожал плечами Звягин. – Мне-то лично интересно именно здесь. Дети, правда… Посмотрим.

– А билет? Загранпаспорт нужен, а потом еще очередь на год…

– Иди продавцом в кооператив! Лови собак на шапки! Жри хлеб с водой и, копи деньги! Толкайся в очередях, собирай слухи, суй взятки, заводи связи! Ты, парень, из тех, кого в парашютный люк надо вышибать пинком под зад! О, как вы все мне надоели!..

– Кто – все?..

– Недоделки.

Кооператив помещался в нежилом подвале. Дом выглядел сущим бараком, пережившим все наводнения и пожары Санкт-Петербурга, но подвальная дверь была бронирована и поблескивала хромировкой сейфовских замков.

– Мне бы Александра Ивановича, – просительно сказал Володя, когда после долгих звонков звучно переговорили между собой запоры и усатый толстяк в грязном фартуке мрачно воззрился на него.

В Александре Ивановиче роста было два метра ровно, и кавалергардские бакенбарды его мели люстру, когда он двигался по кабинетику.

Под люстрой тосковал прохиндейского вида работяга и подвергался экзекуции.

– Запомни, – гудел Александр Иванович (а ведь ему не больше тридцати двух-трех, подумал Володя), – мнений здесь существует два: одно – мое, второе – неправильное. Понял, Борис?

– Понял, Александр Иванович, – изнывая от усердия, отвечал прохиндей.

– За испорченные оттиски вычитаю с тебя. За краски, за бумагу и за потраченное время. И премию на месяц замораживаю.

– Так точно, Александр Иванович, – убито кивал тот.

– Сколько я тебе обычно плачу?

– Семьсот рублей.

– Врешь! Ты в среднем восемьсот тридцать-восемьсот пятьдесят получаешь! За что?

– За работу…

– За что?!

– Ну… чтобы все було как надо…

– А за как не надо – что?

– Не должен получать…

– И запомни: еще раз – и вылетишь с треском, и ни одна контора тебя не возьмет! Ты меня знаешь.

Прогнав нерадивого работника заглаживать грехи, босс уселся за потрепанный стол и сидя протянул руку Володе:

– Садитесь. Леонид Борисович мне о вас говорил. – Подумал; крикнул: Машенька! Свари-ка нам кофейку. Нет, в бункер подай.

В «бункере» (диваны, зеркала, рядом – весьма шикарная ванная) он угостил Володю «Кэмелом», плеснул кальвадоса из треугольной бутылки; взял быка за рога:

– Значит, так. Я тебя оформляю. Сейчас напишешь заявление, я подпишу. Трудовая с собой? Портишь нам процент непенсионеров, но уж… Леонид Борисович просил. Командировку сделаю на полгода. До этого несколько месяцев будешь работать, раньше все равно не оформишься. Получать будешь двести рублей. Разницу – расписываешься в ведомости и отдаешь мне. Это, я думаю, ясно?

– Ясно, – сказал Володя с чувством благодарной зависимости.

– Теперь так. Мы тебе даем с нашего счета валюту на командировочные. Три тысячи долларов. На это составляем потом отдельный договор: в случае невыполнения командировочного задания ты обязуешься вернуть все до последнего цента в течение года. Через год после того, как окажешься в Штатах, три тысячи кладешь на наш счет. Понятно?

– Не совсем, – признался сбитый с толку путешественник.

– Мне, как ты понимаешь, тоже нет никакого интереса брать неизвестно кого с улицы и его отправлять в Америку так, за здорово живешь. Верно? Я тебе такую услугу оказываю. Такая услуга стоит денег, ты со мной согласен?

– Согласен.

– Ну вот. Если не отдаешь – достанем тебя через Интерпол, и платишь по суду плюс судебные издержки, либо садишься там, а самое верное – высылаешься к чертям обратно, и садишься уже здесь. Понял? Так что ты это обдумай. Это мое условие.

– Так а те три тысячи, что даете…

– Остаются нам. Согласись, это небольшая сумма для американца за то, что он окажется в Америке.

– А с чего же отдам-то?..

– Заработаешь. Учти еще: с очередью на билеты – поможем. Я тебе помогу. Своими связями. Это – тоже стоит, правда? И пойми еще: у меня работают люди, твоя командировка тайной ни для кого не останется, – это тоже трудности для меня, так? Согласен – пиши заявление. Нет – значит, разошлись, как в море корабли.

Ветреным и солнечным октябрьским утром он позвонил с Московского вокзала:

– У меня два часа до поезда, Леня. Завтра утром – авиацию в воздух!

– Сейчас возьму такси, – сказал Звягин. Володя похудел сильно, скулы и подбородок выдавались жестко, короткая стрижка скрадывала пролысинку; он полегчал в движениях и потяжелел в жестах. В том, как прислонился к цоколю вокзала, как подставил лицо легкому осеннему солнцу, сквозило что-то новое, иное. Жирок слез с души, оценил Звягин. Не только с тела.

– Помолодел, – сказал он. Толкнул носком сияющей туфли портфель: – Весь багаж?

– Впервые в жизни я ничего не боюсь, – сказал Володя. – Хочу – вернусь обратно, хочу – останусь там, хочу – свалю еще куда-нибудь. В матросы наймусь. Сигаретами буду в Италии торговать. Свою фирму организую. Фиктивно женюсь. В пустыню поеду верблюдов пасти! – закричал он. – Невероятное чувство – разорвать цепи и стать полным хозяином своей жизни!

– Цепь… – пожал плечами Звягин, ухмыляясь. – Веревочка от покупки в универсальном магазине. Чтоб быть хозяином своей жизни, надо рвать цепи ежедневно, – не удержался он от очередной глубокомысленной сентенции.

– А знаешь, что она сказала мне, когда успокоилась? – поведал Володя, разумея под «ней» жену. – Что извелась за много лет, каждый день готовясь к расставанию и чему угодно, и рада, что все, наконец, произошло таким образом. Еще несколько лет такой неопределенности, сказала, ее б с ума свели. Для детей… – сказал он и замолчал. – Для детей все сделаю! Одену, жратву с оказией передавать буду, деньги для валютного магазина… Не мог оставаться больше. Чем хочешь клянусь!.. Сказал им – на полгода в командировку. Так радовались… А там… там посмотрим еще, как все сложится. Еще и благодарны, и рады будут… – он развернул перед мысленным взором веер возможных перспектив. – Жаль на тебе шляпы нет, – закончил неожиданно.

– Почему?

– Выкинул бы. На рельсы.

Открыли двери вагонов, проводницы вышли на перрон: посадка началась. Отрешенным лицом Володя был уже не здесь – далеко.

– Кстати – к тому счету прибавь четыреста долларов, – неожиданно приказал Звягин. – Положишь в приличный банк на мое имя.

– К-хм?! – сказал Володя. – Конечно, пожалуйста, – сказал он. – А… за что? – спросил он.

– За все, – решительно, но туманно ответил Звягин. Его ужасно подмывало сказать, что, мол, друг любезный, за услуги двух валютных профессионалов тебе и твоей жене, все, мол, мои валютные запасы, полученные за пользование фирмачей и некоторых дельцов, и ухнули; и посмотреть, какая у Володи сделается при этом рожа. Жаль даже, что приходилось себе отказать в столь славном и невинном удовольствии. Да ладно уж, лети себе, голубь мира, граната учебная, кой-чему наученная.

Вечером косился на телефон. «Лучше счастливый где-то, чем несчастный здесь», – утешил себя, и позвонил Володиной бывшей жене:

– Володя просил, если понадобится помочь, чем бы то ни было, то я всегда сделаю… запишите телефон…

Дух его, признаться, был несколько смущен. И все же – он был доволен собой. В очередной раз чужое желание исполнилось его волей. Когда жена вернулась с родительского собрания, спросил:

– Ира, что сказал этот? О действии?

– Кто?

– Ну, англичанин.

– Который?

– Поэт.

– Вильям Блейк?

– Именно.

– Он сказал: «Кто желает, но не действует, тот плодит чуму».

– Именно. Вполне приемлемая эпидемиологическая теория. А ты знаешь, кто такой был Варвик – делатель королей?

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   53

Похожие:

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconМихаил Веллер Мое дело Михаил Веллер Мое дело глава первая до того, как
Полгода отец был на усовершенствовании в военной академии в Москве. Мать поехала с ним и устроилась там на временную работу. Перед...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconМихаил Веллер Всеобщая теория всего «Веллер М. Всеобщая теория всего»:...
Теория сия представляется истинной тем, что в нее вполне укладывается, ей соответствует и ею объясняется все сущее

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconМихаил Иосифович Веллер Андрей Михайлович Буровский Гражданская история безумной войны
Гражданской войны как страшную и удивительную сказку, случившуюся в реальности. Фантастические судьбы, необыкновенные приключения,...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconМихаил Иосифович Веллер Эстетика энергоэволюционизма
Феномен эстетики рассматривается в рамках энергоэволюционизма Веллера как избыточная потребность и способность человеческой психики...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconВавилонская Михаил Веллер Б. Вавилонская Мене Белый ослик
Сначала требовалось достать белого осла. Он был не убежден, что именно белого, но так представлялось надежнее, с запасом гарантии,...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconМихаил Веллер Кассандра Так создан мир, мой Гамлет! Так создан мир… Шекспир
«Особый род сущего, субъект социального процесса, творец культуры, исторического развития; биосоциальное существо»,– напрягаются...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconГнитиев Михаил Юрьевич Нога героя История, Приключения
Он задавал самые разные вопросы и в том числе зачем-то спросил: чем я занимаюсь в свободное от работы время? Я ответил, что пишу...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconРекомендательный список литературы для 4 класса
Коваль Ю. Приключения Васи Куролесова. Чистый Дор. Ларри Я. Необыкновенные приключения Карика и Вали. Медведев В. Баранкин, будь...

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconОписание папки “Михаил Светлов”
Оскар Ремез. Михаил Светлов. Неопубликованные стихи. // Правда(?)  1970(?).  О творчестве М. Светлова

Михаил Веллер Приключения майора Звягина iconТематическое планирование уроков литературного чтения в 4 классе
Фантастическая повесть. Е. Велтистов «Приключения Электроника». Глава 1 (часть 1 и 2). Е. Велтистов «Приключения Электроника». Глава...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница