Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ




НазваниеПеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ
страница6/8
Дата публикации26.07.2013
Размер1.07 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 13

В определенном смысле каждое сравнительное исследова­ние связано с сегментами — какими-либо частями обще­ства.]

Всеобъемлющие исследования в традициях Монтескье, Спенсера или Вебера стали чрезвычайно редкими; во-пер­вых, потому, что социальные науки сегодня по своему ха­рактеру более аналитические и функциональные, а, во-вто­рых, потому, что сам прогресс знания все активнее побуж­дает социолога четко определить и ограничить область сво­их исследований! Аналогичную тенденцию к специализа­ции мы обнаруживаем в физике. Сфера интересов Николая Коперника, Леонардо да Винчи или Исаака Ньютона боль­ше не совпадает с кругом интересов современных ведущих ученых. Дистанцию, отделяющую Кюри или Флеминга от их предшественников, можно сравнить с дистанцией, раз­деляющей сферы интересов специалиста в области сравни­тельных исследований и политического философа. Конк­ретная наука набирает силу путем выделения части соци­альной реальности, являющейся объектом ее изучения.

Это не означает, что мы отказываемся от холистическо­го подхода к изучению общества. Напротив, великие ком­паративисты много сделали для того, чтобы сохранить его. Но стоит лишь обратиться к списку трудов по сравнитель­ному анализу, чтобы убедиться в подавляющем преобла­дании среди них работ, посвященных ограниченной обла­сти сравнительных исследований. В очень немногих рабо­тах сделана попытка сравнения масштабных политических и социальных структур во всем их многообразии и целост­ности. Разделение системы на сегменты является нормаль­ной практикой компаративистского подхода. Столкнув­шись со сложностью и многообразием политической системы, исследователь-компаративист, если только он не явля­ется «чистым теоретиком», оказывается перед необходимо­стью разделить целое на части и выбрать то явление, которое станет объектом его сравнительного анализа.

Мы должны также с самого начала установить, что раз­личие между сегментацией и глобальным подходом носит лишь уровневый характер. Между ограниченным «секто­ральным» исследованием и глобальным подходом, перера­стающим в абстрактную теорию, существует целый ряд промежуточных уровней, представляющих постепенный переход от частного к общему. Противопоставляя эти две стороны одного процесса, мы прежде всего хотели бы под­черкнуть особое значение выбора общего метода. Сравне­ние всегда предполагает выделение большого или малого сектора общества или политической системы. Но сущест­вует большая разница, скажем, между анализом политиче­ского поведения сельскохозяйственных рабочих в двух странах и изучением суммарных функций политических партий в двадцати или тридцати странах.

Именно метод сравнения помогает политологу подойти к изучению всех интересующих его областей социальной реальности. 1 «Сравниваемые институты» (compared institutions) долгое время являлись главной областью срав­нительных исследований, особенно в таких странах, как Франция и Германия. Но объектом таких «секторальных» сравнений скоро стали области, которые значительно труд­нее идентифицировать, нежели такие институты, как пар­ламенты и правительства. Как только политическая наука вышла за пределы своих первоначальных и исключитель­ных интересов — официальных институтов, она приступи­ла к изучению новых сфер и сегментов общества. Мы мог­ли бы даже утверждать, что она активно способствовала от­крытию этих новых областей, как если бы различия, «осва­иваемые» компаративистами, позволили постичь ключе­вые моменты политического процесса. Наглядным приме­ром такого положительного вклада может служить «первопроходческая» работа Д.Трумэна, в которой он первым представил «процесс управления»2 в терминах обмена и взаимодействия между различно структурированными группами. Позднее функционалисты использовали этот подход, который привел их к толкованию политической иг­ры как процесса, определяемого многообразием действий, осуществляемых разными средствами, «актерами», пресле­дующими различные цели.

Компаративисты проводили свои исследования по различным направлениям, изучая как политические структу­ры, так и процессы, как результаты, так и «актеров» полити­ческого взаимодействия. Группы давления, партии, проф­союзы, бюрократический аппарат и армии привлекли вни­мание многих ученых и явились объектами многих срав­нительных исследований. На более высоком уровне кон­цептуализации стало проводиться изучение группировок, с большим трудом поддающихся идентификации, таких как «оппозиции». Р. Даль положил начало такого рода сравни­тельным исследованиям. В своей работе «Политические оп­позиции в западных демократиях» («Political Oppositions in Western Democracies»)3 он объединил принцип сектораль­ного размежевания с геополитическим подходом; в работе «Режимы и оппозиции»4 («Regimes and Oppositions») он включил в общий сравнительный анализ Латинскую Аме­рику и Индию, Японию и тропическую Африку. Меньшая аргументированность, неизбежно вытекающая из такого расширения, наглядно показывает, что полезно, как прави­ло, сочетать сегментацию со строгим и соответствующим подавленной задаче отбором сравниваемых стран.

Другую важную область исследований для компарати­вистов представили политические процессы. Все более скрупулезно и глубоко стали изучаться процессы формиро­вания общественного мнения, социализации, коммуника­ции, принятия решений, их исполнения, легитимизации и т. п. И здесь также пространственное ограничение часто яв­ляется необходимым следствием сегментации. (Хотя к исс­ледованию таких проблем, как кризис профсоюзного дви­жения или упадок парламентаризма, можно подойти с гло­бальных позиций, они во многом утрачивают свою реле­вантность и полноту содержания, если нет четкого ограни­чения сферы исследования. Многие важные процессы ста­новятся понятными лучше, когда их рассматривают в более однородном контексте. Даже такие всеобщие явления, как бюрократизация или «огосударствление» (statization)5, при­обретают различный смысл в зависимости от того, рас­сматриваем ли мы их применительно к Черной Африке или Северной Америке, Южной Азии или Западной Евро­пе. Для того, чтобы установить, влияет ли мировоззрение лидеров на правительственную деятельность, необходимо, несомненно, ограничить изучение странами, находящими­ся на близком уровне развития и характеризуемыми сход­ным идеологическим расслоением6. Сравнение эффектив­ности социальной или экономической политики стран ока­зывается более плодотворным, когда рассматриваются системы, имеющие много общих черт7. Мы имеем в виду хо­рошо известные различия, установленные Т. Парсонсом между рядом «типов переменных» (pattern variables), кото­рые затем были оценены С. М. Липсетом в четырех англо­говорящих демократиях8. Такие результаты социальной практики, как идеологии, мифы, верования, или культуры также легче поддаются эмпирическому сравнению, когда изучаемые страны похожи настолько, что вопросы, касаю­щиеся одних, могут сохранять свою значимость в других. Широкие типологии, созданные для сравнения ценностей, существующих во всем мире, отличают те же самые досто­инства и недостатки, которые характеризуют и всеобъем­лющие типологии, рассматривающие, например, такие со­циальные явления, как политическое лидерство или обще­ственная активность во всех странах мира. Стимулируя ра­боту мысли, такие типологии оказываются более полезны­ми для общей ориентации исследования, нежели для выяв­ления всех оттенков реальной действительности. Давая тео­ретическую направленность, они наиболее полезны, когда их применяют к более ограниченным сферам исследова­ния.

Объектами исследований компаративистов были самые различные социальные категории. Они сравнивали мужчин с женщинами, молодежь со взрослыми, протестантов с ка­толиками, канцелярских служащих с рабочими и т. д. Осо­бое внимание уделялось ими политическим элитам, т. е. иначе говоря, тем слоям населения, которым отводилась главная роль в процессе принятия решений. Сравнительное изучение их социальных корней часто облегчает понима­ние их поведения. Например, роль, которую играла армия в Португалии, становится понятнее, когда учитывают, что большинство офицеров по своему происхождению принад­лежало к низшим слоям средних классов, а не к высшим слоям общества. То же самое замечание может быть отнесе­но и к Египту в период Насера. Некоторые исследователи объясняли ход развития иранской революции тем, что большинство приверженцев ислама — выходцы из крестьянской среды. Другие объясняли некоторые принципиаль­ные отличия европейских социалистических партий раз­личным соотношением профсоюзных деятелей и предста­вителей интеллигенции среди их активистов.

Наша задача, несомненно, состоит в том, чтобы рас­смотреть весь комплекс социальных сегментов, которые могут оказаться объектами анализа компаративиста. Ско­рее, мы намерены обратить здесь особое внимание на то, что, компаративист обладает полной свободой выбора соб­ственного подхода к изучению реальности. «Политическая система» — это некое абстрактное целое, которое охватыва­ет все многообразие институтов, процессов, моделей пове­дения и групп. В зависимости от выбранной им сферы исс­ледования и ее географии усилия компаративиста будут ориентированы на проведение совершенно различного по своему характеру анализа — всеобъемлющего или же более специального. Выбор ограниченной области исследования, очевидно, дает возможность результативно сравнивать со­вершенно различные политические системы. Но это не яв­ляется абсолютной гарантией релевантности анализа. Ког­да выделенные из политической системы ее части функци­онируют в совершенно различных контекстах, возникает опасность, что они окажутся схожими лишь по названию. Так, например, сравнение муниципалитетов в Индии и Швеции оказалось бы искусственным и, в конечном счете, бесполезным.

Можно было бы указать в качестве примера многие ра­боты, где приводимые результаты разочаровывают, по­скольку схожие на первый взгляд сегменты исследования выбраны из столь различных политических систем, что возможность их сравнения весьма ограничена. Книга Ж. Блонделя «Мировые лидеры» («World Leaders»)9, в кото­рой дается характеристика всем главам правительств в по­слевоенный период, отличается таким недостатком. В ней, например, раздел, в котором рассматриваются «пути к ли­дерству», вызывает целый ряд вопросов именно вследствие такого несоответствия. Какой смысл сравнивать «обычную министерскую карьеру» в странах Ближнего Востока и странах Атлантического региона и коммунистического ми­ра? Не окажемся ли мы здесь введенными в заблуждение лишь словесным сходством? Какой смысл имеет сравни­тельное изучение «срока лидерства», если сама природа ли­дерства столь различна? Следует признать, что заслуга кни­ги в том, что она вызывает такие вопросы.

Работа К. Лоусона, посвященная сравнительному изуче­нию политических партий во Франции, Гвинее и Соединен­ных Штатах («The Comparative Study of Political Parties»10), также вызывает серьезные замечания. Автор намеревался сочетать теоретический подход к изучению политических партий с глубоким анализом всех специфических особен­ностей трех выбранных им конкретных примеров (three case studies). Как указывает Лоусон, «ни один из политиче­ских институтов не функционирует в вакууме, а политические партии — тем более»11. Но переход от абстрактной тео­рии к более эмпирическому сравнению приводит к таким парадоксальным результатам, что возникает сомнение, а стоит ли ставить одни и те же вопросы по поводу столь по­разительно несхожих ситуаций.

Практика сегментации, несомненно, ставит важную стратегическую проблему: как контролировать влияние на­ционального контекста на выбранный сектор исследования. Опасность здесь состоит очевидно в том, чтобы не зайти слишком далеко в размывании того специфического кон­текста, в котором каждый сектор социальной жизни берет начало. В чем, например, смысл сравнения различных пар­ламентов, если не учитывается влияние на них окружения, в котором действуют эти институты? Хорошо известно, что эффективность действия одних и тех же «значимых» инсти­тутов может нарушиться в зависимости от социального контекста. Это становится особенно очевидным, когда дела­ются попытки «экспортировать» эти институты, не прини­мая в расчет те психологические и социальные структуры, на основе которых они возникли. Как указывают в своих работах Р. Макридис12 и Г. Эрман13, те, кто занимается изучением «групп по интересам», всегда приходят к такому моменту, когда объяснение существующих между ними различий уже выходит за рамки любой «теории групп»; раз­личия между ними должны тогда объясняться особенно­стями, заложенными в культурах, социальных структурах или политических системах, рассматриваемых в целом.

Число политических партий и характер избирательных норм не оказывают чисто автоматического воздействия на функционирование политической системы. Их значение зависит от позиций членов этих политических партий или же граждан, отдающих свои голоса в соответствии с уста­новленными законом правилами.

Как подчеркивает Р. Прайд, «устойчивая демократия» сопутствует некоторым партийным структурам только в тех странах, где демократические институты, убеждения и обычаи установились уже давно и предшествуют периоду, когда число партий и массовых организаций начинает множиться14.

Разделяя единое целое на относительно ограниченные секторы, ученый рискует оставить без внимания историче­ский опыт, что является серьезной опасностью, о которой предупреждал Ж. Баландье15. Исследуемые факты, инсти­туты и события всегда имеют субъективную окраску, кото­рая исчезает, если эти факты, институты или события изучаются вне контекста. Невозможно выделить какой-то «сег­мент» социальной жизни, не определив его глубинного «со­держания». Именно с этих позиций Ж. Лаво ставит в упрек М. Дюверже его стремление объяснить политические явле­ния, исходя исключительно из политических понятий. По мнению Лаво, в теории политических партий Дюверже от­сутствует не только изучение их политической доктрины и социального состава, «но также изучение типов общественных систем, в которых действуют эти партии, и тех эконо­мических условий и исторической обстановки, в которых они развиваются»16. Это ее очевидный серьезный недоста­ток. И как могли бы столь расширенные рамки анализа, предложенные Лаво, продвинуть вперед наши знания о по­литической партии?

Как это ни парадоксально, но в некоторых случаях толь­ко «устранив», насколько это возможно, контекстуальные данные, исследователю удается установить причинную за­висимость, взаимодействие между наблюдаемыми соци­альными факторами и их кумулятивным воздействием17. Искусственное выделение отдельных социальных слоев из их социологического контекста, например для проведения сравнительного изучения поведения рабочего класса, жен­щин или молодежи, может оказаться именно тем средст­вом, которое позволит оценить значимость культурных пе­ременных.

Практика сегментации может быть применена и полез­на даже в том случае, когда изучаемые страны значительно отличаются друг от друга. В такой ситуации трудности, обусловленные серьезными контекстуальными различия­ми, можно определить, используя, по определению С. Роккэна, метод сравнений «второго порядка». Здесь сравнива­ется не какая-то определенная переменная, извлеченная из своего контекста, например отношение к выборам во Фран­ции и США, но скорее иерархия, взаимосвязь групп пере­менных, например, будет ли ориентация на участие в выбо­рах в США и Франции у необразованных граждан или жен­щин выражена слабее, чем у мужчин или женщин с вы­сшим образованием. Как указывает С. Верба, «с точки зре­ния достижения эквивалентности измерений, такой тип сравнений перекрывает многие контекстуальные разли­чия»18. Позднее сам Верба совместно с А. Бхатом19 провел сравнительное исследование положения низших слоев в Индии и Соединенных Штатах, хотя существует значи­тельное объективное различие между положением амери­канских чернокожих и хариджитов.

После того, как компаративист примет решение о том, какую часть политической системы или какой сектор обще­ства он хотел бы исследовать, ему предстоит принять еще одно решение. Ему необходимо выбрать страны, которые он хотел бы включить в свой анализ.

ЛИТЕРАТУРА

1. See the 1146 titles compiled by Robert Marsh in «Comparative Sociology 1950—1963», Current Sociology 14, no. 2 (1966). A review of systematic and explicit comparative studies published between 1965 and 1980 is to be found in two special issues edited by J. Michael Armer and Robert Marsh of the International Journal of Comparative Sociology 22, nos. 1—2 and 3—4 (1981). On a more specialized basis, Stein Rokkan, Jean Viet, Sidney Verba, and Elina Almasy have analyzed 982 titles in Comparative Survey Analysis (Paris: Mouton, 1969). See, too, J. Delatte and E. Almasy, Comparative Survey Analysis: A Bibliographical Follow-Up (International Social Science Council 1972).

2. David Truman, The Governmental Process (New York: Knopf, 1951).

3. New Haven: Yale University Press, 1963.

4. New Haven: Yale University Press, 1973.

5. The concept is presented in Szyrnon Chodak, «Etatization: Concepts and Varieties», in Research in Social Movements: Conflicts and Change, vol. 5, ed. Louis Kriesberg (Greenwich, Conn.: J^I Press, 1983). See also Mattei Dogan and Dominique Pelassy, Le Moloch en Europe: Etatisation et Corporatisation (Paris: Economica, 1987).

6. On that wide issue, see the contradictory findings of Frank Parkin, Class, Inequality and Political Power (New York: Praeger, 1971); R.W. Jackman, «Socialist Parties and Income Inequalities in Western Industrial Societies», Journal of Politics 42, no. 1 (February 1980); and John D. Stephens, The Transition from Ca­pitalism to Socialism (New York: Macmillan, 1979), esp. chap. 4.

7. See Arnold J. Heidenheimer, Hugh Heclo, and Carolyn ' Teich Adams, Comparative Public Policy, 3d ed. (New York: St. Martin's Press, 1990).

8. See Seymour Martin Upset, «The Value Patterns of Democracy: A Case Study in Comparative Analysis», American Sociological Review 28 (August 1963): 515ff.

9. Beverly Hills, Calif.: Sage, 1980.

10. New York: St Martin's Press, 1976.

11. Ibid., 27.

12. «Interest Groups in Comparative Analysis», Journal of Politics 23, no. 1 (1961): 36 et passim.

13. «The Comparative Study of Interest Groups», preface to Interest Groups in Four Continents (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1958).

14. «Origins of Democracy: A Cross-National Study of Mobilization, Party Systems and Democratic Stability», in Comparative Politics, ed. Leon Epstein and David Apter (Beverly Hills, Calif.: Sage, 1970).

15. Sens et Puissance (Paris: Presses Universitaires de France, 1971).

16. Partis Politiques et Realites Sociales (Paris: Armand Colin, 1953), 8.

17. See Mattei Dogan and Stein Rokkan, eds., Quantitative Ecological Analysis in the Social Sciences (Cambridge, Mass.: MIT Press, 1969), especially the introduction and the chapters by Erwin Scheuch, Juan Linz, and Erik Allardt.

18. «Cross-National Survey Research: The Problem of Credibility», in Comparative Methods in Sociology, ed. Ivan Vallier (Berkeley: University of California Press, 1971), 328.

19. Sidney Verba and Ahmed Bhatt, Caste, Race and Politics: A Comparison of India and the United States (Beverly Hills, Calif.: Sage, 1971).
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconПримерная программа Наименование дисциплины «Основы социологии» Рекомендуется...
«Социальная антропология», «Социальная психология», «Социология семьи», «Социология культуры», «Социология религии», «Этносоциология»,...

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconПолитология
Структура и состав современного политологического знания. Политология и политическая социология, политическая экономия, история....

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconСмелзер Н. Социология С50 Социология: пер с англ
Стенфордском университете, вице-президент Международной социологической ассоциации, один из патриархов современной американской социологии...

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconМосква
В15 Конец знакомого мира: Социология XXI века/Пер, с англ под ред. В. И. Иноземцева. М.: Логос, 2004. 368 с. Isbn 5-94010-255-7

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconПирс М. П 33 Горький ветер: Роман/Пер с англ. О. Назаровой; Возвращение:...
Пирс М. П 33 Горький ветер: Роман/Пер с англ. О. Назаровой; Возвращение: Роман/Пер с англ. В. Юмашева, О. Юмашевой. — М.: Олма-пресс,...

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconБиблиографический указатель новых поступлений книг ппл (94 названия) январь 2013 год
Сахалин. Времена года [Текст] : фотоальбом / пер с рус на англ. А. Страхова; пер на англ. А. Страхова. Южно-Сахалинск : Художественный...

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconБир С. Мозг фирмы: Пер с англ
Бир С. Мозг фирмы: Пер с англ. М.: Радио и связь, 1993. — 416 с.: ил. Isbn 5-256-00426-3

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconЯлом И. Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной
Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 480 с. — (Практическая психотерапия)

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconБлаватская Е. П. Напутствие бессмертным. Пер с англ
Напутствие бессмертным. – Пер с англ. – М.: Сфера, 2004. – 480 с. – (Серия "Елена Блаватская – потомкам")

Пеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ iconЕнеджмента
Д76 Энциклопедия менеджмента.: Пер с англ. М.: Издательский дом "Вильямс", 2004. 432 с.: ил. Парал тит англ



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница