Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны




НазваниеДипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны
страница4/6
Дата публикации29.06.2013
Размер1 Mb.
ТипДиплом
www.lit-yaz.ru > Литература > Диплом
1   2   3   4   5   6

Со вздохом пригребаешь левой рукой к себе стопку книг…

Почему так ломает, и вместе с тем руки уже не тянутся к телефону?

Всё прошло. Давно. Ничего не осталось.

Понесло… Стоп.

А наступит завтра – обычный рядовой день. Работа. Двадцать пятый день месяца. Люди их пачками считают. Кто-то покуривает, кто-то любит до изнеможения, а я трачу свою бесценную жизнь на фольгу для горячего тиснения.
^ 1.6 ОБИТАТЕЛИ ОФИСА

Пожалуй, пару слов стоит сказать об обитателях нашего офиса. Это особенно актуально, поскольку не сегодня-завтра я поменяю работу и всё, что мне останется от них – это воспоминания.

Это Гриша. Директор. 41 год. Маленький, живой, активный, истеричный, как большинство коротышек, самодур, но талантливый, упорный, яркий. Внешне похож на Сашу Белого из «Бригады». Очень похож. Как же этого актера фамилия? Безруков. Да. Он на него похож. Женат. Двое детей.

Это Ира. Главный бухгалтер, но по сути компаньон. Железная рука. Безжалостная, очень яркая, очень умная, невероятно красивая женщина на вид лет тридцати шести. Сука в самом прямом и во всех переносных смыслах этого слова, хороших и плохих. Любовница Гриши. Замужем. Есть сын.

Алла Беленькая. Работает и в качестве помощника бухгалтера, и как секретарь, и как заведующая складом. Из пригорода. Город Раменский. 24. Не замужем.

Алла Трифонова. Мать четырёх детей. Москвичка. Вдова. Живёт с родителями умершего мужа. 37 лет.

Я устроилась на работу за два дня до того, как у неё умер муж. Первое впечатление было невнятным. Женщина в чёрном. Не полная. Не худая. Усталая. Женственная. С длинными вьющимися неухоженными волосами. С тихим голосом. Скорее располагала к себе, нежели нет.

Она пропала на неделю. Занималась похоронами. Когда появилась после и стала рассказывать, как всё было, заплакала. Алла Беленькая обняла её. Я тоже.

Хорошая. Всепрощающая. На первый взгляд без недостатков. Добрая. Заботливая мать. Спокойная. Энергетический донор. Когда она рядом становится легче. На неё можно опереться. Всегда приятно общаться. Люди тянуться к ней.

Не выходит из себя. Терпеливая. Мягкая. Безотказная. Моя подруга.

Валера. Понятия не имею, какая у него фамилия. Ему под пятьдесят, относится к такому типу людей, у которых нет ни фамилии, ни отчества. Первое впечатление – невысокий мужчина средних лет, в теле. Не красавец. Глаза добрые. Весельчак, рубаха-парень. Впоследствии приходит понимание, что человек ранимый, хотя никогда этого не покажет, несчастный, хотя и хороший театрал. Талантливый. Добрый. Искренне-добрый, по крайней мере кажется таковым.

Терпимый к недостаткам других. Считает, что у самого их масса. Не согласилась бы. Единственный его явный недостаток – пьёт.

Самокритичный. Себя судит строже, чем других. Но в рамках себя удержать не всегда может. В этом слабый.

Из себя не выходит никогда. За четыре месяца не видела его в гневе. Пьяным видела. В гневе – нет. Не злится, а обижается, что для мужчины его возраста забавно. На экранный образ Леонова похож.

Ходок. Но это, вероятнее всего, защитная реакция. Сублимация. Ищущий, упорный, безотказный. Валере присуще внутреннее обаяние. Искренне расстраивается, когда его чары не действуют должным образом. Милый. Как Карлсон. Ассоциативно – мачо из хита Земфиры «пьяный мачо»…

Сексуально притягательный, как это ни странно.

Перед тем, как он очередной раз запил совершила довольно неблаговидный поступок, может, слегка спровоцировав.

Отпраздновав недельный отпуск Гриши выпили «Кагор» 0,5 на четверых. Валера пил сок. Напиток был достаточно крепок для усталого организма. Слегка помутнел мозг.

После, вернувшись к работе, остались в комнате вдвоём. Алла Трифонова уехала смотреть новый офис. Я говорила, что мы переезжаем с первого сентября? Вроде говорила.

Сидела напротив, что-то развязано плела о своих покосевших глазах. Валера трогательно заметил.

- У тебя очень красивые глаза.

Попыталась переменить тему. Но он упорно к ней вернулся.

- Был бы я немного помоложе…

- Думаешь, это что-то бы изменило? – усмехнулась я. – Наивный чукотский мальчик…

Однажды за чаем он рассказал нам забавную историю.

- Бежaла однажды лягушка через железную дорогу и немного задержалась. Мимо проезжал поезд и отрезал ей ногу. Лягушка бросила ногу и побежала дальше, но потом подумала, что хорошая была нога, красивая и решила вернуться. Пока она подбирала ногу, проехал еще один поезд и отрезал ей голову.
И к чему бы это?

Валера до последнего запоя ночевал в офисе. Это удобно – он не прихотлив, да и отношения с женой натянутые. Кроме того, добираться до Жуковского не совсем удобно. От «Спортивной» до «Курской», потом больше часа на электричке. Часа два – два с половиной.

Спал на кожаном диванчике в коридоре. Когда девчонки собирались домой, я присела на этот диванчик.

- Валерка, как это ты здесь спишь, он же маленький! - Мы были вдвоём. Алла с Ириной собирались в своей комнате. Я сделала вид, что ложусь.

- Вот так, что ли? Ну, неудобно… - поймала его затравленный взгляд.

На следующее утро Алла Беленькая, которая приезжает раньше всех, не застала Валерку в офисе. Постель на его маленьком кожаном диванчике была расстелена, но не смята. Сотовый лежал на его рабочем столе отключённый.

Уже в одиннадцать мне отчего-то стало не по себе. Из-за того ли, что мы пили в его присутствии, из-за того ли, что дразнила его – не знаю.

Его не было дней пять. Появился за день до приезда из Египта Гриши. Ира рассказала, что из запоя его выводили капельницей. Она – подруга жены Валеры Светы.

Валера мне симпатичен. Он и Аллка Трифонова – люди, без которых офис пустеет. И по которым я, без сомнения, буду очень скучать.


^ 1.7 ПЬЯНЫЙ МАЧО
Однажды вечером вернулась домой совершенно разбитая. Растянулась на кровати. Закрыв глаза, предалась тёплым воспоминаниям.

Хотелось бы просыпаться каждое утро с любимым человеком. Пусть бы даже он храпел во сне и приходилось в берушах спать. Наверное, плохо, когда ты знаешь, как может быть, и не имеешь этого. Сейчас по утрам не такая острая депрессия, как обычно, бывает по-другому. Месяцы пролетают, усиленно пытаюсь что-то изменить, но положение вещей остаётся тем же.

Время. Нещадно бежит вперёд, не останавливаясь ни на секунду, не давая передохнуть. Я не могу его остановить. Контролировать. Могу только плыть по течению, как осенний листок, и созерцать. Каким бы борцом человек ни был всё равно в конечном счёте всё зависит от стечения обстоятельств. Кто-то понимает это сразу, а кто-то рассчитывает на что-то.

Я никого не люблю. Сублимирую чем-то другим. Да, ещё есть немного времени. Но его мало. Пора становиться чьей-то женой, рожать детей.

Иногда наваливается тоска. Кажется, в себе нужно что-то менять. Но дело ведь не только в этом. Жизнь расслабиться не даёт.

И вот к своим годам я без карьеры, без больших денег, без мужа, без детей, без всегда приходящих на помощь друзей. Считаю дни до августа как до времени начала ремонта в ванной.

Сам праздник в нервах – Гриша вместо обещанной зарплаты дал на четвертую часть меньше. Нервничаю из-за того, дадут ли мне как всем денег на подарок или сэкономят и на этом. Это принципиально, поскольку затеяли ремонт, залезли в долги…

Во второй половине дня еду «с образцами», на собеседование по поводу работы. Стёрла набойки на новых серебряных босоножках, тоска берёт, потому что знаю, сейчас новые не сделаю – дорога каждая копейка. Возможно, в этом году их больше не одену. Грустно. Люблю эти босоножки на шпильке.

За окном серое небо. Безрадостный городской пейзаж. За Сашку наверное до конца года замуж выйду. Столько лет его знаю. Восемь? Да, где-то так. А может, и не выйду. Найдет себе кого-нибудь попроще, с периферии, кто примет его с мерзкими усиками, тонкими губами. Ну не нравится он мне как мужчина.

Когда-нибудь я напишу сказку. Что-то вроде: «Жила была девочка. Однажды она попала в сказочную страну. Здесь жила грустная добрая фея. Милая, нежная, как все феи. У феи было четверо детей. И муж – король, который разорился, спился и умер. Правил в стране маленький королёк, обаятельный, злой, умный. У короля была любимая – красавица – любовница. Жил в этой стране и мачо. Он пил, но был весельчаком и балагуром».

Или сказку о красавице и чудовище. Валера назвал меня сегодня аленьким цветочком. Чудовище – пьяница, обаятельный чувак, рубаха – парень, замурованный в обстоятельства, условности. А красавица - …

Глупости. Я не умею писать сказок. Хотя обожаю Астрид Линдгрен. Хоть бы раз слетать в Стокгольм, в её музей.

Зато неплохо снимаю мини-фильмы. У меня маленькая камера в новом сотовом, что подарил мне Сашка на день рождение.
Сидели впятером на кухне и играли в карты. Юрка, Алла Трифонова, Алла Беленькая, Валера, я. Угорали. Валерка сказал:

- Если бы я с тобой жил, то на тебе терял бы сознание.

- Боюсь, тебе бы это не удалось, Валер. Я люблю быть сверху.

Играли в «Японского дурака». Валерка ходил под меня, я под Юрку. Было хорошо. Весело. Я то и дело заглядывала в его карты. На его безобидные приставания:

- Опять ведь разденешься - придётся смотреть.

Ответила.

- Со мной ведь как в музее. Смотреть – можно, трогать – нельзя.

Как-то в шутку сказала, что проткну его линейкой.

- Что? Это я тебя проткну!

- Не надо меня протыкать. Я так не играю. Мне будет больно.

- Я нежный…

- Да? А как это будет происходить, расскажи, пожалуйста. Очень интересно послушать.

Вместо этого наш сказочник поведал нечто иное:

- Жил был на свете султан и был у него гарем, который находился в cта километрах от него. И был у него слуга, которого султан каждый день посылал за девушкой. Слуга умеp в тридцать лет, а султан в девяносто. Так как не женщины убивают мужчин, а беготня за ними.

Я ему нравлюсь. Это странно. Он симпатичен мне. Не любит, когда я разговариваю с Сашкой или с Вовкой, выходит из комнаты или мешает. Произносит моё имя с глубоким ударением, какое уже слышала много раз.

Тогда, в ту пятницу на кухне Валера ревновал меня к Юрке, протеже Иры. А я… я завтра снова еду на собеседование по поводу новой работы.
1.8 ИТОГИ
Вот и всё. Вот и кончилось. Меня взяли. Пол месяца я колебалась, взвешивая. Основной гирькой на старой работе был Валера. Но.

Ушла я некрасиво. Хотя всё в этой жизни относительно. Я ушла. А красиво или нет – дело второе. Валера остался один.

И только фраза глухая его до сих пор звенит в ушах.

- Ты не передумала? – спросил, когда я вышла из кабинета Гриши, выбив свою законную зарплату полностью, хотя он пытался вновь её урезать.

- Нет.

Ответила быстро, чтобы он не ждал.

- Правильно, это он сейчас такой добрый…

Переболела уход, когда насильно отправлена была в отпуск. Сейчас пришла полная уверенность, что всё сделала правильно. А тогда мучилась сомнениями, жила с осознанием того, что до конца месяца наемся Валерки, а потом уйду, что у нас есть в запасе время. Вышло всё не так.

Я плакала. Я – плакала. Валера сидел напротив меня и глухо говорил:

- Ничего, ты придёшь, соскучишься, будем обниматься, целоваться…

Опять же всё было не так. Когда через полторы недели я появилась в офисе, Валеры не было. Было колоссальное число отгрузок, и он был то ли на складе, помогая ребятам пилить, то ли у клиента, отвозил фольгу. Мы готовились к переезду. Когда он позвонил, отвечала сухо, сдержанно. К чему растирать сопли?

Он пришёл в середине дня. Поздоровались. Ни объятий, ни поцелуев. Только через пол часа Валера подошёл к Аллиному столу, у которого я стояла, показывая ей какие-то фотки в телефоне, неплотно обнял, сопя. Я поняла, что без очков он ничего не видит, и предложила ему их одеть. Он вернулся к своему столу, но когда снова подошёл опять слегка обнял.

Валера. Ничего не случилось. Никакого яркого слёзного расставания, истерики. Моя жизнь не драма. Всё обыденно. Я его видела вчера. Он старался как можно меньше находится в комнате, где я. Потому что тяжело.

Пока не верю, что всё кончилось. Привыкла к его голосу. Низкому, знакомому. К его носному.

- Уху…

Фразочке:

- Кто? Я? Я – нет.

Сейчас всё кажется таким важным. Не складывается в общую картинку, врывается мелочами. В кухне:

- Тебе что-нибудь налить?

- Да, Валер, кофе.

- Тебе куда, в постель?

- Да, – по инерции произнесла я.

Три дня. Сегодня четвёртый. Как я вышла из отпуска. Вчера сидели за обедом на кухне.

Аппетита не было. Аллка Трифонова заметила.

- Лорик, что это с тобой? На тебя что-то не похоже.

Все задумчиво промолчали: Валера, Ира, я. Они знают. Наверняка.

- А ты хорошо спишь? – пристально глядя на меня, спросил Валерка, сидевший напротив.

Сделала вид, что не слышу. Он не переспрашивал. Люблю я их. Всех. Это ж моя семья теперь. Думаю не скоро вновь найду таких милых людей.

Утром перед тем, как мне уйти в отпуск, как обычно, пришла к 9 часам. Это было новое извращение Гриши. Вместо десяти нас с Аллой Трифоновой заставить ходить к девяти. Валера часто приходил тоже. Просто чтобы поддержать нас. Или когда я просила. Мы играли в карты в тишине сонного офиса.

В первый день нашего незаслуженного наказания час сидели на кухне, ожидая прихода Аллы. Пожаловалась ему, что очень хочу спать. В глаза хоть спички вставляй. Он мягко сказал: «Ну давай я тебе расстелю сейчас, ляжешь». Усмехнулась.

Утром того дня, как Гриша объявил мне, что мы с Аллой идём в принудительный отпуск, Валера сидел напротив, вот так же. С нами была Беленькая Алла. Ходил под меня. Радовался, подкладывая мне семёрки. За каждую из которых штрафные две карты. Я спросила, почему он так не любит меня.

- Я люблю тебя. Ты даже не представляешь себе, как, - глубина его голоса заставила отвести взгляд. Аллка испуганно замолкла. Он провёл ладонью по лицу. – Ты мне даже снишься…

В какой-то момент начала себя ловить на мысли, что все всё знают. Ира. Гриша. Это так глупо. Пьяница и почти уже старая дева, хотя и красивая. Валера, ловелас, бабник, сник. Я потеряла аппетит.
Порой мне стало казаться, Гриша наблюдает за нами как за зверушками в зоопарке, за людьми второго сорта. Когда все нервы оголены это так очевидно. Сегодня переехали в новый офис. Когда расставляли столы, он предложил разделить наши с Валеркой.

Это было последней решающей каплей к моему уходу.

- Когда сидите напротив и разговариваете - это не есть хорошо… - выдал он.

Я нравлюсь Грише. Уже давно. Он мне глубоко симпатичен так же. Не смотря ни на что. Талантливый, бойкий, изворотливый. Машина по добыванию денег. Умный. Унижающий, подминающий. Трудолюбивый, рукастый. Сегодня видела его стоящим на коленях – он привинчивал ножку стола. В такие моменты уважаю его. Всего, очевидно, достиг сам. Отцу машину купил.

К Валерке отношусь иначе. Нет дистанции. Он наравне со мной. Сидит напротив меня, разводит клиенток. Бабёнки слабы перед его обаянием. Почти все одиноки. Валера добрый. Вот если охарактеризовать его одним словом он – добрый. Легко разминает их без всякой задней грязной мысли. Это талантище. И им потом есть что вспомнить, и он перебивается, пока в ссоре с женой.

Однажды, разговаривая с кем-то, он сказал:

- Вы мне встречу с… - посмотрел на меня, сбился. – При конях… то есть при свечах… обещали.

С тех пор эта фразочка стала ключевой. Я переделала «при конях» на «с конями». И как-то всё время это как ярлык висело на Валерке. Я настойчиво спрашивала его, насколько далеко у него заходят отношения с клиентками. Могла бы этого не делать. Итак всё ясно.

Однажды одна из его дам позвонила ему с предложением встретится. Он согласился. Сама так и не поняла, почему, но меня это немного зацепило.

- В гамаке сегодня будешь кувыркаться, да? – когда остались с ним вдвоём, спросила я. Эта изъеденная шутка про гамак - Аллки. Что Валера, т.е., Петрович, как она постоянно его называет, настолько искусный любовник, что может в гамаке стоя. Ей лучше знать. Она была с ним.

- Да нет, – сказал без обычного смешка. – На софе… - голос низкий, тихий. – Всё банальное в простынь, - добавил со странным выражением, словно и не хотел ехать туда. Я смотрела в окно. Интересны подвальные окна. Решётка, мешающая прохождению света, жидкая травка выросшая из случайно попавших в углубление семян.

Валера. Весёлость – наносная. А глубина грустной лирики неисчерпаема. Руки – загорелые, сильные. Я буду скучать. Нелепо. А скучать всё-таки буду.

Позже мы сидели, играли в карты. В тот день. Когда был Юрка. Алла делала Юре массаж. Я что-то язвительное по этому поводу сказала. Валера ревностно посмотрел на меня.

- Нервничаешь, наверно… - сказал он низким голосом Крапивинского.

А потом как-то сидели без Юрки. Я очень хотела ходить под Валерку, но так получалось, что он ходит под меня, и Валера заметил, что все хотят под него. Алла Беленькая возразила, что она не хочет.

Тема уже давно была закрыта, когда чукотская девочка произнесла.

- Валерка на этом собаку съел, было бы странно…

«…не хотеть под него». По его глазам поняла, что он слышит полную фразу. Не о карточной игре. И только Алла Беленькая спросила:

- На чём на этом?

На следующий день после «софы» сидели утром в офисе, вдвоём.

- Что ты делал вчера?

- Да всё, что попросят.

А днём, уже в нашей офисной комнате сидела напротив, жадно скользя взглядом по его рукам. Валера разговаривал с клиенткой. Голос его дрожал. Оттого ли, что чувствовал мой взгляд? Не знаю.

Отправляла факс. Он вышел из бухгалтерии и подошёл со спины. Тёплые мягкие ладони ненавязчиво, не пошло легли на талию. Прислонился подбородком к обнажённой спине. Ни звука не издал, ни вдоха, ни выдоха. Неестественно тихо. Словно боялся меня спугнуть. По коже бежали колючие мурашки. Он тихо спросил, чтобы проверить, действует ли его энергетика.

- Куда ты всё отправляешь?

- Да в Уфу никак не проходит… - она действовала, но по моему голосу трудно было что-то понять.

Его телефонное приглашение на встречу «при конях» принёсло результаты. Как всё, что делает Валерка. Как-то поинтересовалась, что с этой клиенткой, он ответил.

- Да она два раза взяла.

- Фольгу, я надеюсь?

Мы с Аллой смеялись.

Когда он мне стал нравиться? Как-то попыталась проанализировать, не смогла. До его последнего запоя. За неделю? За две?

Но когда он вернулся, всё было уже ясно.
- Потом поговорим… - грустно улыбнулась.

- И ты туда же? – глаза как у больной собаки.

- Ну, Валера…

Он потерянно отвёл взгляд.

- Я буду звонить тебе каждый день… - глухо пообещала я. Заведомо лгала. Он знал об этом.

- Мне этого мало, - капризно произнёс он, бессмысленно перекладывая бумажки на своём столе.

- Мы будем встречаться с тобой «при конях», – сказала после паузы. Низкий голос был серьёзен. Давно уже продумывала, что скажу ему. Будь Валера внимательнее, он бы понял, что я ухожу, без слов. А так… не думаю, что он до конца верил.

Позже сидели на кухне.

- Я буду скучать по тебе, чувак, - надув губки, легко стукнула его кулачком в плечо.

Чтобы утвердить сказанное мной, он напомнил.

- Ты мне обещала…

- Что я тебе обещала?

Мы так и перемещались эти дни. Какие-то тёплые, малоподвижные. Из кухни в офисную комнату. Валера звонил мало. С клиентками разговаривал натянуто, устало. Когда спросила у него, почему так, ответил:

- Когда уже привыкаешь…

- Не надо привыкать.

- Опять будут по моим клиентам звонить…

- Это единственное, что тебя волнует?

Он посмотрел мне в глаза и я, довольная его реакцией, улыбнулась. Валера реально хорошеет, когда влюбляется.

За обедом подняли тему возраста. Я рассказала, что раньше, лет в десять, считала, что в сорок уйду в монастырь. Что-то ещё заливала, а он сидел напротив, молчал.

- …И вот Паша сказал мне, что если я уйду в монастырь, то он будет обязательно мужской. Паша – это Калинин, муж моей институтской приятельницы Ленки. Он ухаживал за мной, но никогда меня особо не привлекал. В итоге женился на Ленке. Девятый год в браке. У них нет детей.

- Зачем? – не понял Валера.

- Ну, как зачем, сбивать монахов с пути истинного, - пояснила Алла.

- Она на это не способна, - произнёс он, с нежностью смотря на меня.

- Алла, почему он меня всё время обижает? – обратилась я за помощью к подруге.

- Я тебе комплимент делаю… - тихо, мягко отозвался он.

Захлёбываюсь в потоке воспоминаний, но структурировать их никак не удаётся.

- Пойду, покурю…

- Кури здесь, Валер

- Да нет… тебя травить…

- Кури здесь. Я серьёзно.

- Ни за что…

В своё время часто спорили из-за этого. Валера часто приходил из кухни с сигаретой в зубах. Я просила его выйти.

В понедельник, первый мой день после отпуска увиделись только во второй половине дня. А вот во вторник с утра успели сыграть в карты. В противовес утру накануне отпуска поддавался мне.

Смысл игры «Японский дурак» в том, что остаётся дураком тот, у кого больше карт. Ходят по часовой стрелке. 7-ка взять 2 карты, 6-ка – одну, бубновый король – 5 карт. Карты кладутся либо по номиналу, либо в масть. Любая дама может заказывать нужную масть.

Играли втроём. Я, Алла Трифонова, Валера. Ходила под Валерку. Впервые. Назначила масть «буби», поскольку у меня был король. Алла перебила на «крести». Я возмутилась: «Какие крести? Зачем?!». Валера положил крестового короля.

- Зачем?

- У тебя же бубновый…

- Зачем ты поддаёшься, Валер? Я так не играю!

- Думаю о тебе. Я же хочу, чтобы ты получила удовольствие.

- Поддавшись мне?

- Да.

Пришла Ира, и игру пришлось свернуть. Мы пошли к себе в комнату, Алла – к Ире.

И сейчас всё, что осталось, это коротенькие клипы в моей «Нокиа»:

- Что ты пишешь? – он был очень занят и не услышал меня. - Что ты пишешь, Валер? – произнесла я громче.

- Я? Заявку.

Я рассмеялась.

- Забавный такой! Ну, скажи что-нибудь…

- Что тебе сказать? «Я люблю тебя»?

Смущённо:

- Нет…

- Не хочешь этого слышать? – он мягко улыбнулся.

- Хочу…

Грустный день был. Мы готовились к переезду. Я страдала из-за того, что нет обычного веселья, которое всегда присутствует там, где Валерка. Попросила его сказать что-нибудь смешное.

- Развлеки нас. Представь, что мы – твои клиентки.

- Как я могу сравнивать тебя с клиентками?

- Валера, почему ты постоянно меня обижаешь? Я что, хуже твоих клиенток?

Он не смог усидеть на месте. Встал, нервно прошёлся до середины комнаты.

- Клиенты – это говно. Они ни в какое сравнение с тобой… - сел на место. Добавил очень тихо. – Ты лучше…

Как-то мы сидели на кухне втроём. Я, Алла Беленькая, Ира, я. Говорили о мужиках. Ира спросила меня, почему бы мне не заняться Сашей. Я улыбнулась.

- Да мне Валерка и то больше нравится, - честно призналась я.

Ира фыркнула.

- Ну да, пропоица… - сказала, что Валерку можно использовать лишь для оттачивания женского мастерства. Мне стало неприятно. Валерку использовал и Гриша, и жена, и Ира. А он ведь верит всем им.

Алла Трифонова сказала мне как-то, что Валерка плохой отец. Дочка, 14-тилетняя Таня растёт без надзора родителей. Жена Валерки тоже выпивает.

Не знаю, плохой он отец или нет, но дочку он любит. Как-то говорили с ним о ней.

- У меня Таня рисует…
Валерка поправился. «Подсел» на мороженое. В своё время сок был ему заменой выпивке, а мороженое всегда ассоциировалось с сексом.

Когда сделала замечание по-поводу внешнего вида Валеры, он грустно кивнул. Как-то закомплексовано похлопал себя по животу. Рассказал про то, сколько съел мороженого за последнюю неделю. Сказал, что может быстро сбросить вес. За день килограмм пять. От его глухого голоса защемило сердце.

- Не надо. Тебе так даже лучше.

Тема продолжилась и на кухне. Ира сказала, что Валерка отрастил «барабан». И звучало это как-то грубо.

- Ему так хорошо, - вступилась я. Никогда не спорила с Ирой. Я накануне предыдущей зарплаты из-за трусости меньше денег получить пила кагор на глазах у Валеры. А сейчас, за день до выплаты моих кровных отстоять его честь было уже важнее.

Вся политика Иры в отношении с ним строится на принижении. Если у Валеры повысится самооценка им тяжелее будет управлять, а так – он пьяница, толстый мужик средних лет, несостоявшийся муж, отец, ничего не добившийся в жизни.

Сколько помню, она всегда цеплялась к нему. И тогда это не резало слух. Я принимала в этом участие. Пила, опять же, вместе со всеми вино, хотя совсем этого не хотела. Но отказаться значило оторваться от коллектива. Подставить себя. Ради чего?

В последний раз стояла перед дилеммой – пить или нет. Валера сидел напротив. Пил сок. Наблюдал за мной, пошедшей по лёгкому пути. Быстро выпила невкусный напиток и отказалась от вторичного разлива. Ира скорчила недовольную мину.

Я боялась за Валерку. Он смотрел мне в глаза.

В последний мой рабочий день мы с Аллой Трифоновой говорили о возможности Валеры бросить. Она сказала, это невозможно. У него нет воли. Да и смысла. Ему нечем это заменить. Он дни считает.
Ира, Гриша и Валера изучают английский язык. Группа собирается в офисе. Два раза в неделю. Однажды Ира рассказала нам, что Валера, сидящий с ней за одним столом, прислонился к её колену и тряс ногой. На её вопрос, почему он «вибрирует» он ответил: «Я тебя разогреваю».

И вот, за последним обедом Ира пожаловалась:

- Петрович на английском больше не вибрирует. Отодвинулся от меня, ушёл в себя.

Мысли мешаются. На смену влюблённости в Валеру. Нет, не на смену, а в эту влюблённость вливается целый букет чувств – непонятно откуда взявшаяся сила, мужество, уверенность, что я всё это смогу преодолеть.

Я падала вниз, не рассчитывая на ясность, запутавшаяся, как муха, в паутину своих комплексов, страхов. Я не должна. Быть одна. Быть уродиной, изрытой сомнениями. Хочу тишины. И чтобы все оставили мой мозг в покое.

Валера. Он придёт однажды в офис, а меня нет. И уже никогда не будет.

Лежу второй день, слушая радио. Звонил Вовка. А сил с ним разговаривать не было. Ни о чём не хочу думать. Странные мысли приходят в голову. Валера, должно быть, со своей женой. А я одна.

У Толстого есть повесть про льва и собачку. Так вот Валера – лев. И мне очень страшно. Во время последнего разговора он сказал, что держится только благодаря нам с Аллкой. Что ждёт его, когда он останется один?
Вчера ужралась двумя бутылками пивал. Такой бред. Сашка остался трезвым. Катались по ночной Москве.

Утром позвонила Валерке. Оставались какие-то копейки на счету, и долго говорить не пришлось. «Привет, Валерка». «Привет, заяц». Странно, но не чувствовала никакого неудобства. И чёткой цели никакой не было. Просто Алла вчера сказал мне, что он ни с кем не разговаривает, сидит и пишет. Это как-то странно прозвучало. Валерка – и вдруг не разговаривает.

Рассказала ему, что вчера у меня был депресняк, что новая работа не нравится. Ужасно не нравится.

- Ничего, втянешься. - Он сказал, что контейнер с фольгой снова запаздывает, что скоро поедет в командировку в Казань. Я просила его передать привет Рафаэлю Равилевичу. Это мой клиент. Бывший. Люблю клиентов с такими заковыристыми именами – Рената Хакимовна, Рафаэль Равилевич.

Сказала, что соскучилась ужасно. Уже не знаю просто, что делать. Он с ударением сказал: «ты думаешь, мы не соскучились?». Как-то неуверенно добавил, что «ещё увидимся… созвонимся… посидим где-нибудь…». Я сказала «безусловно, Валер». Какая дура. Откуда слово-то это выкопала: «безусловно». Идиотка. Он пытался спросить ещё что-то, но у меня телефон запищал, повествуя об обнулении счёта. Сказала Валерке, что у меня сейчас сядет батарейка. Быстро попрощалась.

Как-то странно всё. Всё не так.
Четвёртый день на новой работе. Не нравится. Ни капли. Вчера снова встречалась с Сашкой. Понятия не имею, как буду с ним жить в качестве супруги. Но Валерка тоже не вариант. И он это, очевидно, понимает, раз не звонит. Я его не видела уже неделю. Сегодня – восьмой день.

В моём новом офисе настоящая каторга. Не разгибаясь, сижу у компьютера с 9 до 18. Работа с 1 С. Ну, хоть научусь работать в складской программе.

Ощущение здесь как от «Бумизделий». Но мне сейчас очень нужны деньги и при любом стечении обстоятельств я отработаю месяц. Если совсем плохо будет – 2 недели. В любой момент можно попросится назад, но роста там никакого не будет.

Я ещё никогда назад не возвращалась.

Хотелось бы закончить как-то пафосно, но смысла в этом не вижу. Всё глупо кончилось. Как и роман с Рыжим. Вот так, смялся, увял. Если бы я была нужна Валере, он бы звонил. Он не звонит. У него есть жена, с которой он до сих пор в браке, дочь. Есть работа. Он в своей колее. Мы совершенно разные. Что ждёт его со мной? А главное, он мне не нужен.

Алла говорит, что я могла бы использовать Валерку в качестве мужчины, который бы меня «открыл». Вероятно, он и правда в этом плане интересен, раз Алла так уверенно может об этом говорить. Но мне хочется чего-то большего. Чем «пришёл, увидел, побелил». И так было всегда. Возможно, отчасти поэтому я сейчас одна.

Завтра пятница. Продержаться бы. Спиртное уже не интересно. Вчера с огромным трудом заставила себя выпить бутылочку пива. Пить скучно. Мне не нравится ощущение безответственности. Нелогичности. Да и вообще я пиво не люблю.

Второй день, возвращаясь с работы, встречаю нашего соседа с 7 этажа, добродушного пьяницу. За него замуж вышла какая-то девчонка младше его. А он всё равно пьёт. Некоторое время спустя его труп найдут у нашего подъезда. Он поскользнется, упадет с тротуара прямо на расколовшуюся бутылку. И еще часа четыре будет лежать, пока не приедут медики.

Так что к лучшему всё.

Такой маразм. Мне ничего не нравится. Ничего. Сейчас жизнь моя похожа на полную жопу. Мне до тошноты, выворачивающей кишки, не нравится моя работа. Не могу передать, как. Я заживо гнию здесь. Порой мне кажется, я сумасшедшая, ведь все работают, а я гнию.

Здесь, кажется, даже хуже, чем на «Бумизделиях», хотя очень трудно такое представить. Уже было подумала, что такое невозможно. Но – нет. Возможно. Не знаю, что с этим делать. Я летунья, нигде не могу задерживаться долго. Мой рекорд – полтора года. Это всё.

Меня тошнит от Сашки. От Вовки, от себя самой, может быть даже больше. Мне противно, что я по-прежнему мятежница, но у меня нет уже ни внешности, ни юности той, кем я когда-то была. Мне всё надоело. Хочется бросить всё, сидеть дома, отдыхать, пока другие работают. И даже этого я не могу. Заест корысть.

Перспектива сегодняшнего утра – работа, за которую через месяц должна получить совсем небольшие деньги, а сейчас - не разгибаясь, наблюдать презрительные улыбочки. Это доканывает окончательно. Очевидно, в моей жизни началась чисто чёрная полоса. Меня взяли на место Полины, девочки, влюблённой в начальника отдела. Я вижу, что и он страдает от её ухода. Начальник мой, Дима, похож на Валерку и первые два дня это помогало даже. Сейчас – нет.

Мне мерзко.

И даже одна-единственная отдушина – институт, слабо держащая на плаву, уже не радует. Не понимаю, зачем мне это.

Устала говорить, что мне плохо. Пришла осень, а я по сути так и не отдохнула и привыкнуть не могу к мысли, что должна выйти замуж за Сашку, потому что больше не за кого, хотя он такой набитый даун. Он даже больший даун, чем я. Хотя и делает всё для меня.

Не могу понять своего крайнего раздражения. Сейчас такой мерзопакостный период, что дальше некуда. Я не могу найти взаимопонимания ни с кем. И сейчас более, чем когда либо, понимаю, что одна на этом свете. Состояние похоже на то, что было у меня чуть больше года назад на «Бумизделиях» перед уходом. Когда депрессия уже из ушей лезла, срывая всё на своём пути.

Мне даже плевать, что я пишу плохо, бессвязно.

Мне противно!!! Тошнит от рожи моей очкастой, от собачей жизни, от безденежья, из которого, кажется я вообще никогда не вылезу, от неустроенности, от ссор моих безмозглых родственничков, где я всегда крайняя.

С Сашкой вчера вечером посабачилась. Я очень устала, и даже разговаривать с ним не хотелось. Отключила сотовый. Включила на пару минут, от него пришла смс-ка: «С кем ты?». Когда же он дозвонился, я спустила на него собак. А он сказал: «Я хотел тебе подыграть». Даже Сашка считает, что я настолько непривлекательна, что не могу быть ни с кем, кроме него. Вот так. Приехали.

А ещё Валерка не звонит. И вообще я никому не нужна.
^ 1.9 ПОСЛЕДЫШ ЧУВСТВ
Вчера сама позвонила Валерке. Удивительно, как один звонок может поменять настроение. Была уже половина девятого вечера, а он ещё работал.

Накануне он мне приснился. Помниться, странный был сон.

- Валера. Привет. Это я. Узнал? – перед каждым словом – пауза.

- Да, маленькая, конечно, узнал… - он что-то бессвязное бормотал, и я в какой-то момент испугалась, что он пьян. Странное было чувство. Ни на что не похожее. Но он просто, видимо, очень устал.

- Ну, как вы там?

Рассказал мне, что повёз фольгу на разгрузку, сейчас стоит на складе клиента, перед ним ещё куча народу, что ему ещё ехать домой. Это в Жуковский. Спросил, как у меня дела. Я сказала, что всё просто отлично. Что он был прав, я втянулась. Подумала, что будет здорово, если скажу именно так.

Он сказал, что Аллка тоже ушла, ответила, что знаю, что мы созваниваемся каждый вечер.

- Везёт же.

- А ты что, её телефон не знаешь?

- Да у меня записан. И твой записан. Просто работы много сейчас. Я в офисе-то почти не бываю. В выходные приходится работать. Сейчас на склад новых людей набрали, обучаю… Так что все мысли только о ней… о фольге.

- Да уж. Куда нам конкурировать с фольгой.

Сказала:

- Я так соскучилась, Валер, просто невероятно. – Сказала, должно быть, очень громко, потому что люди в трамвае стали оборачиваться. А мне было всё равно. Такое смешное пьянящее чувство, когда тебе всё равно, что о тебе подумают. Чтобы разбавить, добавила: - Я даже по Ире и Грише соскучилась, но по тебе особенно.

- Спасибо. – Как-то странно было от Валерки это слышать.

- Сейчас работы немного поменьше станет, надо встретиться.

Я даже не дала ему договорить.

- Да! Да, Валер!

Пауза.

- Ну, ты звони, не пропадай, ладно?

Он потом поблагодарил меня за звонок.

Весь последующий, а именно сегодняшний день находилась под впечатлением разговора. И не было сказано ничего лишнего. И вообще ни одной перспективы, кроме гостиничного номера без продолжения, а возможно, и даже этого – нет.

И всё-таки. Валерка. Тысячу раз – Валерка. Это главный мужской лирический персонаж на сцене моей жизни.

Сегодня пятница. Снова приходила Полина. Как-то к слову сравнила меня с тепловозом. Полина похожа на меня. Ненавидит себя до вымораживающей душу боли. Хотела вернуться. Сказала, что с понедельника выйдет на работу. Когда Полина вышла, Женя сказала, что ей такая перспектива не нравится. Оля пошла выяснять к генеральному директору, что будет на самом деле. Я с удивлением отметила, что кроме Димы, начальника 3-го отдела, возвращения Полины в нашей комнате не особенно-то и ждут. Особенно девочки. Остальным, по большому счёту, плевать.

Пришёл генеральный директор. Встал напротив меня.

- Вы не бойтесь, Полина приходила за зарплатой. Она работать не будет.

Сказала, что не боюсь. Меня устроил бы любой вариант развития событий. И это честно.

Когда Полина прощалась, Дима говорил с ней с интонацией, с которой говорят только с любимыми. Голос – низкий. Он не женат. Живёт гражданским браком. Но имеет двух сыновей. Возможно, Полина думала, что сумеет вклиниться в трещину, вернее, в незакрытую плотно дверь. Не смогла.

Когда она ушла, Дима стал цепляться к каждой мелочи, к самым крохотным недочётам моим, словно мстя мне.

Осень, горячий чай без сахара. Из пакетика. Компьютер. Настольная лампа в комнате, погрузившейся в сумерки. На принтере – розовый слоник. Если нажать ему на пузо – поёт песенку Красной Шапочки. Паста шоколадно-ореховая ложками. Чай. Не открытый ещё маленький йогурт «Эрмигут». Хорошо.

Помню, каждой осенью, в детстве, восхищалась красотой листьев клёнов, что растут в нашем старом дворике. Несколько лет назад стала замечать, что их узор сейчас покрыт ржавыми разводами. И листья в большинстве своём если не уродливые, то не особенно красивые. А дело в том, что они просто старые. Деревья старые и листья у них – не красивые.

Время. Это враг. Вызывающий тление. Люди с годами портятся. Так и со мной. Так со всеми.

Но всё равно люблю осень. В каждом году.

А завтра наступит новое утро. И снова идти на работу. И снова тошнит от подобной перспективы.

Люблю просыпаться в последнее время по утрам. Люблю гулять с собакой в свежем осеннем воздухе, окутывающим тебя настолько, что словно поднимаешься надо всем. Эта осень отличается от идеала сухой и красивой, с шуршащей под ногами листвой, яркой сильной радостной собакой. Граф стал вялый. Не бегает, а бредёт, едва переводя лапами.

Испробовала всё. Последние два года даю ему все возможные витамины для старых собак.

Не хватает многого. Валеры. Того, что он постоянно целует меня в щёчку. Скучаю по тому времени, когда он впервые обнял меня, чмокнул в щёку и тихо сказал: «Не обижайте её». Странно, но когда он приобнял меня тогда, я знаю, он хотел поцеловать в губы. Даже развернул к себе. Но между нами было две Аллы, каждая из которых с интересом наблюдала. Да и целомудренность моя, видимо, смущала.

Не хватает голоса его – низкого, мужского. Мы сидели друг против друга на кухне, я что-то привычно язвила. Валера долго молчал, а потом довольно ярко и громко поведал, что я должна уважать старших. Спросил, учили ли меня этому в институте.

Я испуганно притихла. Как и Алла Беленькая, ставшая невольной свидетельницей разговора.

- И даже ответить тебе нечего, Валер, - выдохнула я тихо. Как приятно порой, когда кто-то осаживает тебя. Как приятно уважать кого-то. Уважать настолько, что готова даже оставить за собеседником последнее слово.

- Вот так, - закрепляя победу, негромко пробормотал Валера. – Молодец. Дай я тебя поцелую.

Он вскочил с места – противоположной стороны стола, запутался в соседнем стуле, с шумом отодвинул его, чтобы обойти стол, добраться до меня и смачно поцеловал в щёку.

Да, он любил меня. А я одевалась для него, старалась выглядеть лучше. Однажды он вошёл в двери нашей комнаты и кинулся, было, ко мне. Стукнулся об угол тумбочки у входа коленкой.

- Ну, вот. О плохом подумал… хотел тебя поцеловать.

Дразнила его. Идиотка. Брючками на бёдрах. Трудно ли влюбить в себя такого, как Валерка? Он смешной. Наивный. Доверчивый. Может, потому, что недалёкий. Гриша прав, я отличаюсь от других. И я никогда не буду встречаться с некрасивым или ущёрбным. А Валера, не смотря ни на что, сочетает оба эти качества.

Да, но он и обаятельный, добрый. Не то что я. Активная. Наверное, слишком. Расчетливая, умная стерва. Хотя, разве умные стервы влюбляются в пьяниц средних лет с животиком, у которых к тому же есть законные супруги?

Валера теперь живёт дома. С того запоя он стал ездить каждый вечер в родной Жуковский. Сначала жена выгоняла его к матери, а потом…

Утро субботы. Без четверти девять. Могла бы, если бы хотела, ещё поспать. Будильник сработал в 7.30.

Приятно посидеть в расслабляющей тишине, нарушаемой разве что слабым чириканьем птиц и шуршанием болезненно-сонной осенней листвы.

После того вечернего звонка Валере взяла тайм-аут. Так сильно уставала на работе, что даже стала телефоны выключать. Причём оба сотовых и городской. Вынудил Саша. Он исправно писал смс-ки, постоянно звонил, планомерно прорабатывая меня. Чувствовала себя загнанной в угол. Припёртой к стенке.

А сегодня уже немного оклемалась. Даже в состоянии разговаривать. Вчера вечером ещё решила, что помирюсь с Вовкой. Он неприхотлив. Всепрощающ. Всего нескольких слов было достаточно, чтобы уладить конфликт. Просто позвонила и предложила встретиться в выходные. С утра в субботу. После трёх недель перерыва.

Потом позвонила Мишке. Вчера подумала о том, что Михей всё-таки мне подходит. Мы с ним очень похожи, и знаю его уже тысячу лет. Никого не знаю так долго. Мы познакомились с ним десять лет назад. Даже немного больше. Он был первым парнем, с которым я поцеловалась. Он всегда, абсолютно всегда меня поддерживал, оберегал, соперничал с Димкой Глазыриным за мою любовь.

Димка… его уже нет. Так жаль. Реально жаль, ведь хороший был парень. Мне никогда не нравились такие здоровяки, под два метра, мышцатый, хотя Димка и был первым парнем, с которым я стала встречаться.

Мишка. Его мама снова потеплела ко мне. Мягко сказала, что Миха в ванной. Хотя возможно он просто не хотел разговаривать?

И я позвонила домой Рыжему. Раз у меня проснулся дух самочки – почему бы не прозвонить все возможные варианты. Рыжий тусовал где-то. Попробовала пробиться к нему на сотовый – бесполезно. Он отключён. Сменил, видимо, номер. Его мама спросила, кто звонит. Представилась. Сказала, что перезвоню.

Позвонила старому другу Грише. Сначала номер был занят и я уже подумывала было набрать Сашке или Валере, или даже Крапиве, но всё же со второй попытки дозвонилась.

Ох, Гриняш! Я и пенсионеркой, наверное, при одном упоминании о нём буду расплываться в улыбке. Красавец. Гриша сказал мне, что Крапивинский, моя долгая и весьма утомительная любовь, устроился работать в какой-то журнал. Я обзавидовалась. Говорили ещё о многом. И не об очень приятном тоже. Гриша сказал, что моя жизненная позиция сейчас: «всё в дом», сказал, что он над этим. Выше этого. Признаться, задумалась, кто же из нас прав.

А вообще даже дело не в этом. Разговор с Гришей перевернул меня наизнанку. Так всегда бывает. Он так же распыляется, как и я. Мне иногда даже кажется, что мы с ним брат и сестра. Он как никто близок мне по духу. И вот я снова никого, кроме Крапивинского, не хочу. А он не хочет меня. А причина во мне, это я в своё время всё делала неправильно.

Так устала от грусти, от бесцельности моей глупой жизни, от насмешек пристроенных семейных друзей. Когда-нибудь я выйду замуж за красивого сильного рослого парня с голубыми глазами и утру им всем нос. А пристроенные семейные друзья без детей будут втихомолку завидовать нашему карапузу, который скорее всего не заставит себя ждать.

После разговора с ним захотелось поболтать с Аллой Трифоновой. Говорили о Валерке. Сказала, что роман с ним – бесперспективняк. Она согласила. Рассказала ей о последнем с ним разговоре, о том, что он позавидовал, что я разговариваю с Аллой каждый вечер. Сказала, что, возможно, всё же она, а не я, ему нравится.

Рассказала, с какой интонацией он произносил слово «домой ещё ехать». Предположила, что он, возможно, помирился с женой. Что расквасилась в последние дни, вела затворнический образ жизни последнюю неделю. Только вчера вечером немного оклемалась.

А сегодня вновь решила включить телефоны. Оба. И даже сотовый. Вновь ломанулись смс-ки. Они и вправду приходят ротами, как в песне Глюкозы про капитана Юру. И все от Сашки. Наверное скоро он устанет мучится со мной и на одного поклонника станет меньше.

Представляю, как Рыжий уставал от моих. Он младше меня лет на восемь, я ему нравлюсь, но конечно же и он, и я знаем, что эти отношения не стоят выеденного яйца.

А я вот все думаю о том, почему Гриша так и не сказал мне, кто сообщил ему о том, где работает Крапива. Вероятнее всего, Матюшенко. Впрочем, это уже не так уж и важно.
Новый день. Пятница. Расслабилась и пытаюсь плыть по течению. Встречались с Вовкой. Он отдохнувший, обаятельный, интересный. Может быть даже любит меня. Сегодня поняла, почему остановилась на нём – он адекватный и вменяемый. Проще говоря - управляемый, фактически подкаблучник, поэтому-то мне и легко с ним. Конечно, с таким, как Вовка, не расслабишься, его постоянно нужно тащить за собой.

Он ничего в жизни не добьется. Гены не позволят. Но я давно заметила, что меня тянут подобные моральные уроды. Я сама отчасти такая – ленивая, битая жизнью. А когда много раз получаешь по носу уже по сути и делать ничего не хочется. Все люди такие. Успех окрыляет, но за ним всегда следует черная полоса.

Погуляли с собакой, поехали на Пушкинскую. Тусили у фонтана. Он по моей просьбе купил нам пива, и мы блуждали по аллее, беседуя о высоких материях. Я. Беседовала.

Если с Вовкой замолчать – воцаряется тишина. А, ладно, порой приятно помолчать. Особенно сейчас, когда нечего сказать. С Сашкой это невозможно, он заполняет пустоту девичьим тарахтением обо всякой чепухе. Почти всегда такой несёт бред.

Гриша же в тишине начинает рассуждать о сексе. Как и что он конкретно намерен сделать, чтобы мне было хорошо. Порой от этого становится скучно. Каждого из них нужно направлять, поддерживать. Да и с Валеркой это нужно было. А я так хочу сейчас, чтобы кто-то за меня принимал решения. А может, так кажется.

И я понимаю, что очень устала от всего. И несформированный идеал – калейдоскоп из лиц, характеров. Картинка. Не более, чтобы раскрасить и разнообразить жизнь. Подпитка. Если бы её не было, именно в такой форме - незавершённости, жизнь была бы серость. Она и сейчас серость. Только разукрашенная. Именно таким и должен быть мой допинг.

Как только хоть немного выпью такой депресняк наваливается. Хоть плачь. Поэтому спиртное не люблю. Оно усиливает эмоции. Наверное оттого талантливые люди зачастую пьют. А я не слишком люблю терять самообладание. Поскольку когда сама не владеешь собой тобой обязательно будет кто-то владеть.

Пришла домой в одиннадцать. Детское время. Но я позже практически и не прихожу. Немного под шафе. Приятный был вечер. Позвонил Гриша. Сам. Я знаю эту лапушку уже семь лет. Он появился даже немного раньше Крапивы. И он не перестаёт меня удивлять. Чистотой своей, самовлюблённостью, наивностью. Гринька своеобразный. Закомплексованный, обаятельный.

Если бы я захотела прожигать жизнь, то наверняка выбрала бы его. Но я не люблю рисковать. Не люблю истерики, претензии, а Гришка, как и я, должен задавить партнера. Это не жизнь была бы, а постоянная борьба.

И главное, что ранит и задевает за живое – влюблённость. Она та вспыхивает отчаянно, захлёстывая всё, то гаснет так же внезапно, как появилась. В этом он так похож на меня.

Он любит ласку и тает от тёплых слов. Боится маму, и придерживается её стереотипов. И вместе с тем влюблён. С первого курса. Уже семь лет. И это ничему не мешает.

Спросила сегодня, если бы я была парнем, могли ли бы между нами быть личные отношения. Раньше он дёргался, а сейчас устало сказал, что пол не важен. Важен человек. Мой хороший. Я знаю что за таких, как Гриша, не выходят замуж. На них девушки либо «женятся» и носят потом всю жизнь на руках, либо выходят за другого. Не потяну я Гришу. Второй вариант мой.

Вот встречалась я несколько раз с художником, Филиппом Москвитиным. И как-то в ресторанчике на «Третьяковке» выдал он мне такую вещь – ему нужна жена, чтобы была помощником, стирала рубашки. Вот это явно не ко мне.

Рассказал, что как-то пригласил какую-то девушку на дачу. Они спали в одной постели, но не занимались сексом. Поинтересовалась, почему. Он объяснил это тем, что не хотел начинать с пошлости. А просто-напросто не было чувств: «Понимаешь, любви не было. Была симпатия, а любви не было».

Спросила, что, кроме меня он никого не любил. Он сказал: «Закрыли тему».

Под конец начал давить. Сказал, что его не устраивает «секс по телефону», просил перейти на новый уровень. Сказал, что ему нужна такая, как я – активная. Такая, которой можно в 6 часов утра сказать: «Пойдём за грибами». И я пойду. Наивное создание!!! Ха-ха!

Возразила, что если даже, к примеру, лечь спать в 11 вечера, нужно ещё часика три-четыре позаниматься любовью (опять же – идеалистка!), так что если на сон останется до шести часов всего часа три, я врятли утром встану и пойду за грибами.

Знаю, что у него семь пятниц на неделе. И знаю, что то, что испытываю к нему отличается от любви в стандартном её понимании. Тогда что же это?

А ещё я о Крапиве подумала. Словно он говорил мне Гришиным: «…отношения, которые ты не хочешь развивать. Если тебя устраивает секс по телефону, то меня – нет!»

Я уже слышала это много раз и от Сашки. Ну, не про секс по телефону, это я могу себе позволить только с Гришей, а первую часть. Даже с Крапивой подобный телефонный бред не получается.

Внезапно вспомнилось. Давно было. Напилась. Звонила Крапиве. Несла какую-то чушь вроде той, что хочу хотя бы раз увидеть его глаза, когда он кончит. Ну, какой-то монолог очередного педика из моих сводящих зубы сладких рассказов. Он и кончил. И смыл. Я была не настолько пьяна, чтобы не понять.

Растерянно спросила, что он делает. Он глухо и как-то сдавленно сказал: «бычок смыл». Противно. Мне словно все это время мешал кто-то.

Боль, что доставляю Крапиве, неисчерпаема. И так было всегда. И он мне больше не верит. И не знаю просто, как можно что-то сейчас изменить. Это как застарелая болячка. Её ни вылечишь. От неё не избавишься. Это привычка. Всю жизнь его мучаю. И если бы он меня не любил, не реагировал бы так на обычный вопрос: «В чём ты?» Гриша уже привык. Я выдрессировала его реагировать правильно на всё. Подыгрывает. Уверена, в постели с ним интересно.

Он понимает и принимает все мои самые безумные идеи. Он говорил мне, что когда видит по телевизору «смешников», вспоминает меня. Зная, что я на них помешана.

Крапива же сейчас, как и раньше, все мои поползновения хоть как-то наладить отношения принимает за настырность. Считает, что мой интерес к нему связан с тем, что он единственный, кого я не смогла подмять под себя. Ерунда. Я же знаю, что такую, как я, забыть сложно. И я его давно уже подмяла, раз он до сих пор один.

Гриша считает, что моя привязанность к нему – привычка. Не более. А я не знаю, что это. Но он единственный из всех знакомых мне парней, к которому мне всегда хочется прикасаться. У него отличная задница, красивое тело, внешность. Важно ли это? Да, это, безусловно, не главное. Гриша карьерист, упорный, умный, сильный, волевой.

И когда Крапива, сталкиваясь со сложностями, уходит в себя, впадает в плохо контролируемую ярость, швыряет, крушит, ломает всё вокруг себя, Гриша лишь расстраивается, но планомерно двигается вперёд. Как я. Хоть ползком, когда встречный ветер пробирает до костей, сбивает с ног, но вперёд. Даже когда непонятно, зачем – вперёд. По шажочку. Борец.

Вовка далёк от борьбы. Его надо взвалить на плечи и нести, а он ещё ныть будет: «Я не хочу!».

Старею. Так ослабела, что вновь отключила телефоны, уйдя от действительности. Снова откладываю всё на потом, потому что совершенно не знаю, что делать. На ком остановиться. Вижу себя с каждым из них и ни с кем в будущем. Значит, не то. Значит, должно быть что-то большее. Или нет? Возможно ли мучить так тех, кто тебя любит? Эксперименты какие-то ставить…

Сейчас немножко смешно. Нелепо как-то. Вся жизнь моя – как затянувшаяся компьютерная игра. И почти все действующие лица в ней те, кем можно пожертвовать. Кроме моего, безусловно.

И порой мне кажется, что нет ничего существенного, потому что по сути любого из них я могу предать, и любой из них может без труда предать меня. А иногда совсем противоположное – кажется, что без кого-то из них я не смогу. И жизнь моя будет неполной.

И вместе с тем идеал любви для меня – верность. Чувства – такой шквал, когда никого, кроме определённого человека, не надо. Когда никто его не заменит. Но и этого мало. Мне хочется говорить. Люблю потрепаться. Но так, чтобы мысли твои читались с полуслова. Мне хочется дышать рядом с тем, кто продолжение меня. Хочется видеть отражение себя. И как не странно, это Гриня. Но опять же не до конца.

Гриша. При всех его недостатках он пластилин. Я знаю его как свои пять пальцев. Иногда кажется, могу сделать так, чтобы всё было как захочу я. И мама его мне не конкурент. Пока. До быта, до ссор, до конфликтов.

И я помню то, с чего всё начиналось. Романтика. Яуза. И какими родными при всех бесконечных наших ссорах мы были. Но опять таки – Гришка слишком похож на меня. Это с*ка. Карьерист. Бабник. Неуклюжий, правда, но бабник. И спутницу ищет с приданным, блестящей карьерой. И я понимаю, что мне противен этот прагматичный подход, потому что порой даже я не такая.

А в памяти жив его приход в мой дом. Его реакция на мою усреднённую квартиру, жуткую до ремонта ванную. Гришка. Его мнение всегда было для меня важно. Он много раз поддерживал меня. А много раз и топил. С ним невозможно, но он реально самый красивый из всех моих парней, умный, корыстный.

За всё время, что мы встречались, он ни разу не провожал меня до дома. И не дарил цветов. А это то, чего я не прощаю.

С таким, как Гриша, я никогда не создам семью. А вот Сашка – простой, добрый, не давящий интеллектом, от чего часто бывает грустно, с золотыми руками, трудолюбивый – реальный претендент.

Утро воскресенья. Вчерашний день провела с Вовкой. Он заехал за мной около двух, и мы направились в Кусково. Последнюю неделю встречалась с ним и Сашкой через день. Угрызений совести не было. Вину перед Сашкой не чувствую и сейчас. Всё-таки, мне кажется, он котяра. Но почему-то ни ревности, ни раздражения нет.

А вот Вовка. Его пьяный отец будил, когда он был ребенком, ночью и заставлял отжиматься или рассказывать таблицу умножения. Вовка вырос, но по-прежнему живет с отцом в одной двухкомнатной квартире. В одной комнате с братом. А ведь ему скоро тридцатник стукнет.

Как-то странно ощущала себя вчера вечером. Толи из-за той фразы, что услышала на Тверском бульваре, где была в пятницу с Сашкой:

- Эта девчонка с двумя парнями тусует.

Я посмотрела на двух подруг, косящихся в нашу сторону.

Сашка так был занят мной и угрызениями совести, что не купил билеты на премьеру в театре им. Пушкина «Одолжите тенора», где блистал Серёнька Лазарев, что не услышал. А я уже не раз видела этих девчонок. И они меня. С Вовкой.

Как, интересно, это выглядит со стороны? Омерзительно себя чувствовала.

Приблизительно так же, как вчера вечером. Боялась встретить Сашку. Не создала алиби, как обычно, когда уходила с Вовкой, и теперь боязливо держалась немного поодаль, чтобы даже если Санёк и решит сделать мне сюрприз, как он любит, и приехать, встать у меня под дверью и ждать моего прихода, я смогу объяснить.

Вовка почувствовал. Вернувшись из парка, взяла собаку, мы погуляли с ней, и я вызвалась его проводить до дороги, чтобы не пересечься с любителем сюрпризов. Он всё настаивал проводить меня, но победила всё-таки я.

Ночью проснулась от кошмара. Снилось, что я умираю.

Лежала в полумраке, наглотавшись валерьянки и валокордина. Прислушивалась к своему осеннему депряснику. Гришка приедет в понедельник.
1.10 КЛИПТОМАНКА
Снова чистый лист. Не знаю, что писать. Может, о ручках. Я – клиптоманка. Ворую шариковые ручки. Для человека пишущего это – золото. Пишу сейчас не так много, как ещё два года назад, но ручки ценю.

Вот эта жёлтая – наследство от фирмы, в которой работала всего три дня. «Дон Томато». Она находилась в доме по соседству с «Экро», моей первой коммерческой фирмой, где я познала все тонкости работы менеджера по продажам. «Дон…» был на грани разорения. Люди увольнялись. Зарплату пока, правда, давали исправно, каждую неделю. За три дня нашла трёх клиентов. Получила деньги – 1,5 тысячи, из расчета 300 $, суммы, оговоренной на две первые недели работы, и ушла. На курсы в автошколу.

Собственно, ситуация была схожа с той, что я оставила в «Тиме», месте, где работала последние пол года менеджером по продажам фольги. Только у Гриши, моего бывшего директора, была хорошая поддержка – жена, крепкая семья, двое детей, и любовница Ира, главный бухгалтер, мозг компании.

Директор «Дона», холостой, одинокий долговязый и грустный предприниматель долго потом звонил мне, предлагал 500 баксов, если я вернусь. Но я уже пошла на курсы. Начались занятия. Да и работать там было невыносимо. Следить, как всё рассыпается у тебя на глазах. Смотреть на депрессивного, молчаливого директора, продающего свою 4-ехкомнатную квартиру с сауной, чтобы вложить деньги в угасающий бизнес.

Помимо этого грозил переезд куда-то в Подмосковье. Словом, я не возвращаюсь никогда.

Есть у меня красивая подарочная ручка, входившая в набор с кожаным ежедневником, что подарил мне на это день рождения Вовка. Подарок мне не понравился. В противовес Сашкиному, «Нокиа» последней модели, раскладушке, с камерой, радио и фото он смотрелся нелепо и жалко.

Опять-таки много ручек стащила на «Бумизделиях». Также много фломиков и тетрадей. Одна из ручек досталась мне на выставке – белая простенькая с тоненьким серым логотипом, она сохранилась до сих пор. Выставка была в «Экспоцентре» на Красной Пресне.

Однажды по дороге туда познакомилась с парнишкой, кажется, его звали Андрей или как-то вроде того. Потом встречались с ним пару раз. Сидели в кафешке в ГУМе, ходили в «Ростикс» на Рязанке, гуляли по парку «Кусково». Не помню, что именно, но что-то пошло не так.

То ли слишком мягким он мне показался, то ли ещё в чём-то была причина, может, всплыл Крапивинский, честно - не помню. Я перестала встречаться с ним, не объясняя причины. Просто отключила сотовый. Не люблю вот разговоров всех этих. Просто пропадаю, и всё. Трусость ли это природная? Возможно. Но по большому счёту так было легче ему. Он мог сам ответить на свои вопросы. Как-то добрее, чем есть правда. Ненавижу неудобные ситуации.

Так о чём я? Ах, да. Есть у меня разноцветные китайские ручки, их мама покупала года два-три назад на Черкизовском рынке. Люблю этот рынок. Многим он не нравится, а я обожаю здесь бывать. Тут так много людей, не похожих на тебя. Тоненькие малюсенькие женщины-вьетнамки, черноволосые худенькие парнишки-вьетнамцы, не обращающие внимания на женщин, занятые работой или игрой в салки.

Много парней держатся парочками, ведь женщины сюда едут не развлекаться, а зарабатывать. С утра – на рынке, вечером – проституцией. Кто-то пожилой, согнувшись, сидит, затаясь. Возможно, болит желудок, язву на сухом пайке и супчиках, разводимых кипятком, заработать совсем не сложно. А возможно, он просто обкурился вчера. Запах травки витает в воздухе.

Вообще покупные ручки меня не так радуют. Куда приятней презентованные клиентами, как ручка из «Комуса» или подаренная, к примеру, дедом, с логотипом «Россавиакосмос». Дед у меня полковник в отставке.

Не так давно очередную ручку стянула в «Восток-сервисе», из отдела кадров. С синим корпусом, одноразовую. Была на собеседовании вместе с соседкой с первого этажа, Леной.

Она моя ровесница, старше только на пол года. Успела где-то в Сибири встретить юношу, который стал впоследствии её мужем и отцом их ребёнка

(Мальчик пойдёт на будущий год в первый класс), развестись с ним и сойтись с толстым шофёром под сорок посредственной внешности. Лена жаловалась мне, что он не помогает ей деньгами, и ещё не вернул одолженные три тысячи рублей.

Кроме того, он истерик. Пока мы обходили все близлежайшие предприятия, подыскивая подходящее для работы место, он два раза звонил ей на сотовый и вопил, что она ходит «снимать мужиков».

В «Востоке…» предложили работу помощником руководителя, как я поняла, что-то вроде офис-менеджера. 12 тысяч. Но на испытательный срок – 10. 3 месяца получать 10 тысяч – это не для меня. Даже если до работы 15 минут пешком, кормят бесплатно и рабочий день с 9.30 до 17.30.

Не ищу лёгких путей. Вот во время очередной, последней ссоры с Вовой неделю назад услышала от него, что он не хочет долго добираться до работы. Я же – нет. Могу ездить чёрт знает куда, делать всё, что угодно, в пределах разумного, конечно, принимать любой график, если за это платят, и работа не расходится с моими основными принципами.

Не столько нужны деньги, сколько осознание того, что могу на них что-то купить. Если бы не деньги, у меня не было бы сейчас великолепной ванной комнаты с зеркальным шкафчиком с подцветкой, самой современной сантехникой и навесным потолком с четырьмя потолочными лампами. Я хотела её – и вот. Скрепя зубы теперь отдать бы долги.

Вчера принесла своё последнее приобретение – красивую автоматическую, пластиковую, зелёную красавицу с лейблом компании, где отработала уже неделю. Эта компания «Ламира», профилирующаяся на сувенирке. Первые дни было очень трудно. Неимоверно. Только пятница немного расслабила.

«Пинок под жопу», как любит у нас выражаться Гриша, из «Тима…» дала острая нужда в деньгах. После ремонта должна семнадцать тысяч. Семь на днях отдам, а десять оставшихся будут висеть до первой моей зарплаты, до пятнадцатого октября. Если всё будет так, как обещано, и мне удастся продержаться там хотя бы полтора месяца, я должна получить свою пятнашку и в перспективе проценты.

Прервалась – позвонил компьютерщик. Неприятный парень. В то время, когда у меня появился новенький комп, я была на мели. А этот пацан ещё срубил денег. Предлагал свои услуги. Безапелляционно заявила ему, что мы будем работать с Александром, его коллегой.

Валера мне не звонит. Вовка тоже. Восьмой день в ссоре. Я была очень раздражена его мягкотелостью, тем, что он устроился разнорабочим на 12 тысяч и не двигается с места. Тем, что не дарит цветов, подарков, не водит в кино. Тем, что ушла как раз с работы, тем, что больше, возможно, никогда не увижу Валерку…

Мне понятно его молчание.

С Сашкой встречалась два дня назад. И эти два дня он мне не звонил. Сегодня позвонил из деревни, спросил, привести ли мне кабачки. Я поблагодарила, сказала, что у меня ещё есть бабушкины, он сказал «а у меня больше». Договорились на подсолнух.

С тех пор, как напилась тогда, лёд немного тронулся. Да, поистине нужно принимать жизнь такой, какая она есть. Пора выходить замуж.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconДипломная работа студентки пятого курса дневного отделения «Допущено к защите на гак»
Феномен fanfiction в сетевой литературе: «низовая словесность» в сетевых публикациях

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconДипломная работа студентки заочного отделения А. В. Быковской 2010 год
Год 2010 – год памяти Льва Толстого — столетие ухода великого писателя, мыслителя, публициста. Без Льва Толстого мир осиротел

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconКонтрольная работа по учебной дисциплине «Русский язык и культура...
По дисциплине «Русский язык и культура речи» для студентов III курса заочного отделения

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconКонтрольная работа №2 по дисциплине «Библиографоведение»
«Библиографоведение» для студентов 4 курса заочного отделения специальность «Библиотековедение»

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconСамостоятельная работа по русскому языку и культуре речи для студентов...
Задание Расставить знаки препинания и объяснить постановку или отсутствие запятой перед союзом «как»

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconВарианты для домашней контрольной работы по литературе для студентов...
Учебным планом заочного отделения предусмотрено выполнение одной домашних контрольных работ по литературе

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconРейтинг-план по дисциплине «Теория обучения» для студентов 1 курса заочного отделения

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconМетодическое обеспечение для студентов II курса заочного отделения
Методические рекомендации к оформлению и написанию контрольных работ

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconДля студентов 3 курса заочного отделения журналистики ифиж сгу
Анализ творчества И. А. Бунина в книге Ю. Мальцева «Иван Бунин. 1860-1953» (Посев, 1994)

Дипломная работа студентки 6 курса заочного отделения кин ларисы александровны iconМетодические рекомендации по немецкому языку для студентов заочного...
Методические рекомендации предназначены для студентов заочного отделения и составлены в соответствии с примерной программой по иностранным...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница