Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса




Скачать 188.45 Kb.
НазваниеЛитература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса
Дата публикации23.06.2013
Размер188.45 Kb.
ТипЛитература
www.lit-yaz.ru > Литература > Литература
Федеральное агентство по образованию

Новгородский государственный университет

Имени Ярослава Мудрого

Контрольная работа по предмету:

Зарубежная литература XVII-XVIII веков

Тема:

Народная основа в лирике Бернса,

ее мотивы, лирический герой

Великий Новгород

2007

Народная основа в лирике Бернса, ее мотивы, лирический герой
Содержание:

Введение




Биография




Творчество. Народность поэзии, влияние на мировую литературу




Метафоры в поэзии Бернса




Заключение




Литература





Введение

Бернс, Роберт (Burns, Robert) (1759–1796), шотландский поэт. Создал самобытную поэзию, в которой прославил труд, народ и свободу, бескорыстную и самоотверженную любовь и дружбу. Сатирические антицерковные поэмы «Два пастуха» (1784), «Молитва святоши вили» (1785), сборник «Стихотворения, написанные преимущественно на шотландском диалекте» (1786), патриотический гимн «Брюс – шотландцам», кантата «Веселые нищие», гражданская и любовная лирика (стихотворения «Дерево свободы», «Джон Ячменное зерно» и др.), застольные песни. Собрал и подготовил к изданию произведения шотландского поэтического и музыкального фольклора, с которым тесно связана его поэзия.

Биография

Роберт Бернс родился 25 января 1759 г. в Аллоуэе (графство Эр) в семье огородника и фермера-арендатора Уильяма Бёрнса и его жены – Агнессы. Первый из семи детей. Получил прекрасное образование благодаря отцу. С детства читал Библию, английских Августианских поэтов (Поуп, Эдисон, Свифт и Стил) и Шекспира. Начал писать стихи, когда учился в школе и работал на ферме. Роберт и его брат Гилберт два года ходили в школу. В 1765 г. отец взял в аренду ферму Маунт Олифант, и Роберт с 12 лет батрачил как взрослый работник, недоедал и перенапрягал сердце. Он читал все, что подворачивалось под руку, – от грошовых брошюрок до Шекспира и Мильтона. В школе он слышал только английскую речь, но от матери и старой прислуги и из тех же брошюрок приобщился к языку шотландских баллад, песен и сказок.

В 1777 г. отец перебрался на ферму Лохли близ Тарболтона, и для Роберта началась новая жизнь. В Тарболтоне он нашел себе компанию по душе и скоро стал в ней верховодом. В 1780 г. Бёрнс и его друзья организовали веселый «Клуб холостяков», а в 1781 г. он вступил в масонскую ложу. 13 февраля 1784 г. отец умер, и на оставшиеся после него деньги Роберт и Гилберт перевезли семью на ферму Моссгил близ Мохлина. Еще раньше, в 1783 г., Роберт начал записывать в тетрадь свои юношеские стихи и изрядно высокопарную прозу.

В начале 1784 г. Бёрнс открыл для себя поэзию Р.Фергюссона и понял, что шотландский язык отнюдь не варварский и отмирающий диалект и способен передать любой поэтический оттенок – от соленой сатиры до лирических восторгов. Он развил традиции Фергюссона, особенно в жанре афористической эпиграммы. К 1785 г. Бёрнс уже приобрел некоторую известность как автор ярких дружеских посланий, драматических монологов и сатир.

В этом же году отец умирает, и на оставшиеся после него деньги Роберт и Гилберт перевозят семью на ферму Моссгил близ Мохлина. Эти названия часто встречаются в поэзии Бёрнса.

Связь служанкой Бетти Пейтон привела к появлению на свет его дочери 22 мая 1785 г. Местные клирики воспользовались случаем и наложили на Бёрнса епитимью за блудодейство, однако это не мешало мирянам смеяться, читая ходившие в списках «Святую ярмарку» и «Молитву святоши Вилли».

В 1785 г. Бёрнс полюбил Джин Армор (1765–1854), дочь мохлинского подрядчика Дж.Армора. Бёрнс выдал ей письменное «обязательство» – документ, по шотландскому праву удостоверявший фактический, хоть и незаконный брак. Однако репутация у Бёрнса была настолько плохая, что Армор порвал «обязательство» в апреле 1786 г. и отказался взять поэта в зятья. Еще до этого унижения Бёрнс решил эмигрировать на Ямайку. Неверно, будто он издал свои стихотворения, чтобы выручить деньги на дорогу, – мысль об этом издании пришла к нему позже. Напечатанные в Кильмарноке «Стихотворения преимущественно на шотландском диалекте» (Poems, Chiefly in the Scottish Dialect) поступили в продажу 1 августа 1786. Половина тиража в 600 экземпляров разошлась по подписке, остальное было продано за несколько недель. После этого Бёрнс был принят в аристократическом литературном кругу Эдинбурга. Собрал, обработал и записал около двухсот песен для шотландского музыкального общества. Сам стал писать песни. Слава пришла к Бёрнсу едва ли не в одночасье. Знатные господа распахнули перед ним двери своих особняков. Армор отказался от иска, от Бетти Пейтон откупились 20 фунтами. 3 сентября 1786 г. Джин родила двойню. «Отцовские чувства» вынуждают Бернса отложить и затем отменить его план уехать на Ямайку. Местная знать советовала Бёрнсу забыть об эмиграции, поехать в Эдинбург и объявить общенациональную подписку. Он прибыл в столицу 29 ноября и при содействии Дж.Каннингема и других заключил 14 декабря договор с издателем У.Кричем. В зимний сезон Бёрнс был нарасхват в светском обществе. Ему покровительствовали «Каледонские охотники», члены влиятельного клуба для избранных; на собрании Великой масонской ложи Шотландии его провозгласили «Бардом Каледонии». Эдинбургское издание «Стихотворений» собрало около трех тысяч подписчиков и принесло Бёрнсу примерно 500 фунтов, включая сто гиней, за которые он, послушавшись дурного совета, уступил Кричу авторские права. Около половины вырученных денег ушло на помощь брату Гилберту и его семье в Моссгиле.

Перед отъездом из Эдинбурга в мае Бёрнс познакомился с Дж.Джонсоном, полуграмотным гравером и фанатичным любителем шотландской музыки, который незадолго до того издал первый выпуск «Шотландского музыкального музеума» («The Scots Musical Museum»). С осени 1787 г. до конца жизни Бёрнс фактически был редактором этого издания: собирал тексты и мелодии, дополнял сохранившиеся отрывки строфами собственного сочинения, утраченные или непристойные тексты заменял своими. Он так преуспел в этом, что без документированных свидетельств зачастую невозможно установить, где народные тексты, а где тексты Бёрнса.

В 1788 г.опубликован второй том «Шотландского музыкального музея».

Слава не вскружила ему голову, однако изменила отношение к нему в деревне. Арморы радушно приняли его, и он возобновил отношения с Джин. Но эдинбургская служанка Пегги Камерон, родившая ребенка от Бёрнса, подала на него в суд, и он снова отправился в Эдинбург. Там он 4 декабря познакомился с образованной замужней дамой Агнес Крэг М'Лехуз. Через три дня он вывихнул колено и, прикованный к постели, затеял с «Клариндой», как она себя называла, любовную переписку. Вывих имел и более существенные последствия. Пользовавший Бёрнса врач был знаком с Комиссаром по акцизу в Шотландии Р.Грэмом. Узнав о желании поэта служить в акцизе, он обратился к Грэму, тот разрешил Бёрнсу пройти надлежащее обучение. Поэт прошел его весной 1788 г. в Мохлине и Тарболтоне и 14 июля получил диплом.

Перспектива альтернативного источника заработка придала ему смелости подписать 18 марта контракт на аренду фермы Эллисленд. Узнав, что Джин опять забеременела, родители выгнали ее из дома. Бёрнс вернулся в Мохлин 23 февраля 1788 г. и, судя по всему, сразу признал ее своей женой, хотя оглашение состоялось только в мае, а церковный суд утвердил их брак лишь 5 августа. 3 марта Джин родила двух девочек, которые вскоре умерли. 11 июня Бёрнс приступил к работе на ферме. К лету 1789 г. стало ясно, что в близком будущем Эллисленд дохода не принесет, и Бёрнс отказался от аренды, в октябре Бёрнс по протекции получил должность акцизного в своем сельском районе Дамфрис, где он прекрасно ее исполнял, и зажил на жалование акцизного.

Творческая работа Бёрнса на протяжении трех лет в Эллисленде сводилась в основном к текстам для джонсоновского «Музеума», за одним серьезным исключением – повести в стихах Тэм О'Шентер (Tam O'Shanter). В 1789 г. Бёрнс познакомился с собирателем древностей Фр.Гроузом, который составлял двухтомную антологию «Шотландская старина» (The Antiquities of Scotland). Поэт предложил ему дать в антологии гравюру с изображением аллоуэйской церкви, и тот согласился – с условием, что Бёрнс напишет к гравюре легенду о ведьмовстве в Шотландии. Так возникла одна из лучших баллад в истории литературы.

Для «Музеума», а после 1792 г. для более изысканных, но не менее ярких «Избранных самобытных шотландских мелодий» («Select Collection of Original Scottish Airs», 1793–1805) Дж.Томсона он написал более трехсот текстов, каждый на свой мотив. Опубликован очередной, четвёртый том «Шотландского музыкального музея». Шестьдесят песен из сотни написаны или обработаны Бёрнсом.

Между тем разгорались страсти вокруг Великой французской революции, которую Бёрнс принял с энтузиазмом. Пошли расследования относительно лояльности государственных служащих. К декабрю 1792 г. на Бёрнса накопилось столько доносов, что в Дамфрис прибыл Главный акцизный Уильям Корбет, дабы лично проводить дознание. Стараниями Корбета и Грэма все кончилось тем, что расследование заканчивается для Бёрнса благополучно, однако впредь на него «накладывается печать молчания относительно этих неудачных политиков». Бёрнса обязали не болтать лишнего. Его по-прежнему намеревались продвигать по службе, но в 1795 г. он начал терять здоровье: ревматизм сказался на ослабленном еще в отрочестве сердце. Умер Бёрнс 21 июля 1796 г.


^ Творчество. Народность поэзии, влияние на мировую литературу

В стихах Роберта Бернса (1759–1796) лирическая поэзия эпохи Просвещения достигает одной из своих вершин.

Творчество Бернса, шотландского крестьянина, глубоко уходит своими корнями в национальную почву Шотландии. В его произведениях живет вольнолюбивый дух шотландского народа.

Несмотря на так называемую Унию 1707 г., шотландцы помнили свою прежнюю независимость и, как незажившую рану, переживали последствия кровавого разгрома восстания 1745–1746 гг. и жестоких карательных мер, уничтоживших прежние мятежные кланы, а вместе с ними и многие старые обычаи. Патриотический дух оскорбленной национальной гордости воодушевляет поэзию Бернса, а в родном песенном фольклоре, которым с детства прониклось его воображение, он находит неисчерпаемый источник поэтических образов, тем и мотивов. В самом ритме, метрике и интонационном строе его лирических стихов угадывается непосредственная связь с формами народной песни, а также и народной пляски. Часто Бернс слагал новые стихи на мотив старой народной песни; часто его собственные стихи, положенные на музыку или приспособленные к давнишнему фольклорному напеву, сами становились народной песней (так случилось, например, с его знаменитой застольной «Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней?..», которая как хоровая песня стала частью традиционного прощального обряда в Шотландии).

Но, живо и непосредственно выражая мысли и чувства крестьян, ремесленников, всего простого народа Шотландии, благодаря чему его первый сборник стихотворений встретил сразу горячее признание в массе его соотечественников, Бернс в то же время не просто шел за своими читателями, а был впереди них.

Современник Войны за независимость США, а позднее Великой французской революции, он жадно впитывал в себя передовые, демократические идеи своего времени. Смолоду он полюбил и юмор, и сатиру Филдинга и Смоллета, увлекался «Человеком чувства» сентименталиста Маккензи; позднее его настольной книгой стали «Права человека» Томаса Пейна. Бернс целиком воспринял ее революционный оптимизм. В последние годы жизни, омраченные крушением революции во Франции и контрнаступлением реакции на радикально-демократические организации в Англии и Шотландии, Бернсу приходилось прибегать к конспирации, чтобы скрыть свои связи с «крамольными» общественными деятелями. Не все в его биографии в этом отношении окончательно прояснено и поныне. Но его поэзия, органически сплавившая воедино традиции фольклора и старой письменной шотландской литературы с опытом просветительского реализма и идеями революционно-демократического просветительства конца XVIII в., полным голосом выражает общественные и политические симпатии поэта.

Старые шотландские баллады, посвященные феодальным усобицам, рыцарским распрям, кровной мести и т.д., мало занимали Бернса и почти не отразились в его творчестве. Он высоко ценил своих шотландских предшественников – поэтов Рамзэя (1686–1758) и Фергюсона (1750–1774), чье творчество, однако, сохранило лишь свое локальное значение. Но особенно близки ему по духу песни, рождавшиеся в среде трудового народа, – плясовые и застольные, колыбельные, святочные, песни о труде, о дружбе, любви и разлуке. Обращаясь к ним, он умеет по-новому переосмыслить старую фольклорную символику или – если речь идет об исторических темах и образах – насытить их современным содержанием.

Так, в знаменитой застольной песне Бернса «Джон Ячменное Зерно» традиционный образ святочной песни – образ трех царей-волхвов – перевоплощается в образ злодеев-деспотов и тиранов, а сам Джон Ячменное Зерно оказывается в подтексте символом извечной непобедимости и жизнестойкости народа. Особое обаяние поэтического мастерства Бернса заключается в том, что такая многозначность достигается в его поэзии без всякой дидактики, без классицистических амплификаций и риторических параллелизмов. Судьба Джона Ячменное Зерно изображена так, что ее можно понять и буквально, и метафорически, причем двойной смысл придает особую прелесть лукавому, насмешливому тону всей вещи.

В патриотическом гимне «Брюс – шотландцам», получившем название «шотландской марсельезы», сквозь образы легендарных средневековых борцов за независимость Шотландии – Брюса, Уоллеса и их сподвижников – просвечивают образы живых современников Бернса, шотландских «якобинцев», членов сообщества «Друзья народа», поставленных вне закона классовым судом.

Аналогично переосмысляются в лирике Бернса и национально-патриотические мотивы, восходящие к шотландским песням и преданиям, сложенным после разгрома якобитского восстания 1745г. Появляющиеся в стихах Бернса образы «принца Чарли» (так называемого «молодого претендента» на престол Стюартов) и его приверженцев, изгнанных из Шотландии, не могут рассматриваться как свидетельство монархических симпатий поэта. Весьма далекий от стремления к реставрации реакционной монархии Стюартов (ставшего к тому же явно утопичным в ту пору, когда писал Бернс), поэт ощущал в романтических преданиях о похождениях «принца Чарли» и в песнях, ему посвященных, все тот же дух народного непокорства, мятежного протеста против ненавистного английского режима. И порою, в годы Великой французской революции, по остроумному замечанию английского биографа Бернса, «якобитство» в Шотландии оборачивалось якобинством. Так, например, песня «За тех, кто далеко», написанная по мотивам старых якобитских «конспиративных» застольных песен и тостов, по праву ассоциировалась в восприятии современников с совсем другими, новыми изгнанниками – с отправленными в ссылку или брошенными в тюрьмы революционными демократами 1790-х годов. Идеи революционного Просвещения прорывались наружу в центральных и заключительных строфах песни:

^ Свободе – привет и почет.
Пускай бережет ее Разум.
А все тирании пусть дьявол возьмет


Со всеми тиранами разом!

...............
Да здравствует право читать,
Да здравствует право писать.
Правдивой страницы
Лишь тот и боится,
Кто вынужден правду скрывать.


(«За тех, кто далеко»)

В «Дереве свободы» и других стихотворениях Бернс открыто выразил свое пылкое сочувствие революционной Франции и надежду на то, что, последовав ее примеру, освобожденные народы всего мира объединятся в дружную семью. Настоящим гимном революционной демократии было знаменитое стихотворение во славу «Честной бедности» с его уничтожающим противопоставлением подлинного достоинства людей труда мнимым заслугам вельмож и богачей. Сарказм Бернса переходит в патетическое пророчество грядущего торжества свободы, равенства, братства народов. Не переданный в русском переводе рефрен подлинника – «A man’s a man for a’that» («А человек все равно остается человеком») – стал в Шотландии и Англии провербиальным выражением главного тезиса боевого, революционно-демократического гуманизма Бернса.

Для поэзии Бернса, где правдиво и горько изображается тяжкий труд, нищета и обездоленность бедняков, характерно, однако, могучее и страстное, всепобеждающее жизнелюбие, находившее себе идейную опору и в стихии народного творчества, и в просветительском мировоззрении поэта.

Такие примиренно-идиллические картины жизни бедняков, как, например, ранний «Субботний вечер поселянина», редки у Бернса: тема «счастья в бедности» чаще всего развивается им в воинствующе демократическом духе: только простой народ умеет быть верным и в любви, и в дружбе и дорожить своей родиной... Бернсу ненавистно и социальное неравенство, и религиозное ханжество – все, что калечит человеческую природу и мешает ее свободному гармоническому развитию. Все плотские радости бытия для него столь же прекрасны и достойны восхищения, как и радость созидательного труда и борьбы, поисков пытливой мысли и поэтического творчества. Идеал человека, как он раскрывается в поэзии Бернса, гармоничен и многогранен. Его лирический герой, в котором угадывается сам поэт, не знает того расщепления мысли и чувства, рефлексии и действия, которое отчасти уже намечается в поэзии сентименталистов, а впоследствии должно было еще резче проявиться в творчестве романтиков.

В жанровом отношении поэзия Бернса очень разнообразна. Наименее интересны его опыты в воспринятых от классицизма дидактических жанрах аллегорического видения или похвального слова. Гораздо ярче и оригинальнее его пародийно-сатирические травестии классицистических высоких жанров (как, например, убийственная «Ода на смерть миссис Освальд» и др.).

Ведущий мотив творчества Роберта Бернса – свобода. Поэт видит ее в освобождении народа от ненавистной ему власти короля, в избавлении крестьянина от гнета землевладельца, в борьбе патриота с иноземными захватчиками и, наконец, в возможности беспрепятственного проявления всех способностей человека.

Иногда поэт перелагает старинную легенду, чтобы выразить в ней свои думы о народе. Народ бессмертен для Бернса, королям не уничтожить его, в нем – источник радости и силы. Прекрасно стихотворение «Джон Ячменное Зерно». Оно не только о вечности народа – о нетленности самой природы. Это стихотворение – замечательный образец того, что только истинному поэту по силам в малом увидеть великое, через немногое сказать о многом. Не только свободолюбивые и патриотические стихи, но и незатейливые на первый взгляд картинки быта у Бернса – высокохудожественные произведения. Мир его поэзии – мир бедного, честного и отзывчивого фермера. Поэт находит радость и красоту в деревенских удовольствиях, в мимолетных свиданиях, в дружбе двух поселян. Ему интересны гнездо полевой мыши, срезанная маргаритка, пустеющие осенью поля. «То, что важные сыны учености считают глупостями, для сыновей труда имеет глубокое, серьезное значение: горячая надежда, мимолетные встречи, нежные прощания составляют для них самую радостную часть их существования», – писал Бернс. Стихотворения, посвященные незначительным эпизодам, – о том, как он, идя за плугом, разорил гнездо полевой мыши, о подрезанной плугом маргаритке, приводят в пример необычайной душевной тонкости и мягкости Бернса, его любви к природе. Все эти черты были присущи Бернсу, но мы можем найти их и у сентименталистов. Проявлять чувствительность и проливать слезы по поводу каждой раздавленной букашки было модно в конце XVIII в. Но Бернс, создавая эти стихотворения, думал о постоянно волновавшей его трагедии – о судьбе крестьянства. Оттого эти стихи приобрели большую искренность, теплоту и звучат гораздо серьезнее пустых чувствительных экспромтов.

Совершенно особое место в творчестве Бернса занимают эпиграммы. Бернс-сатирик мастерски владеет жанром лаконической, язвительной эпиграммы (зачастую используя, в частности, форму сатирической «эпитафии» на еще живых противников). Необычайную гибкость и емкость приобретает у него жанр дружеского послания, где сплетаются воедино и шутка, и грусть, и заботы каждодневной жизни, и глубокое раздумье. Бернс создает и стихотворную повесть «Тэм О’Шентер», напоминающую гоголевские «Вечера на хуторе близ Диканьки» сочетанием лукавого юмора с фольклорной фантастикой. Вместе с тем он обладал и острым чувством драматизма. Его кантата «Веселые нищие», так же как и многие лирические стихотворения, облеченные в диалогическую форму (как, например, «Финдлей» и др.), обладает внутренним драматическим движением. Он сочинял эпиграммы почти всегда экспромтом. Они иногда шуточны, но часто резко высмеивают аристократов и богачей-буржуа: «Поклоннику знати», «На лорда Галлоуэй», «Проповеднику Лемингтонской церкви». Эпиграммы остроумны, с неожиданным колким финалом.

Отличаясь от сентименталистов и предромантических писателей своим оптимизмом, стихийно-материалистическим восприятием мира, Берне отличался от них и своим отношением к крестьянству. Любовь к труду, раскрытие чувств простого человека не приводили Бернса к слащавой идеализации крестьянской жизни. Правда, у него есть стихотворение «Субботний вечер поселянина», написанное в идиллических тонах. Это одно из ранних стихотворений Бернса, занимающее особое место. Здесь в значительной мере отражены воспоминания поэта о вечерах в родительском доме, о горячо любимом отце.

Но истинная стихия Бернса – это песня; здесь всего полнее и разностороннее проявляется его дарование. По своему мировоззрению Бернс является народным поэтом; его художественный метод также тесно связан с традициями народного творчества. Значительное число его стихотворений («Джон Ячменное Зерно», «Макферсон перед казнью» и др.) представляет собой переработку шотландских народных песен. Роберт Бернс усилил в них мотивы борьбы и жизнерадостного свободолюбия. В других случаях он создавал новые стихотворения на мотив существующих песен, иногда сохраняя при этом их припев («Честная бедность» и др.). Бернс вообще придавал исключительное значение музыкальному мотиву и обычно вначале подбирал мотив к своей будущей песне. Это твердое убеждение, что всякое стихотворение должно стать песней, также роднит его с безыменными народными поэтами. Необычайная музыкальность, напевность его стихов, знакомые мотивы, лежащие в их основе, способствовали их популярности в народе, и они сами становились народными песнями.
Для стихов Бернса характерно повторение припевов или просто отдельных строк или строф – все это Бернс нашел в народной песне. Иногда припев повторяется полностью («Застольная», «Макферсон перед казнью» и т. д.), иногда он изменяется от строфы к строфе, приобретая все более глубокое значение, иногда повторяется только одно слово, имеющее важный для всего стихотворения смысл. Так, в стихотворении «Дерево свободы» рифмующиеся строки оканчиваются словом «брат». Оно усложняет рифму, но придает ей своеобразную прелесть и усиливает впечатление братской солидарности и надежды на будущее. В стихотворении «Робин» настойчиво повторяется слово «Робин», замыкающее каждую строфу, этим подчеркивается автобиографический характер и гордое, жизнеутверждающее звучание стихотворения.
В веселом, шуточном стихотворении «Финдлей» повторение имени Финдлея в середине и в конце каждой строфы и насмешливое повторение самим Финдлеем слов любимой девушки создает впечатление комического упрямства и настойчивости героя. Иногда настойчивое повторение одного слова создает протяжную, печальную мелодию, передает настроение тоски, как в грустной народной песне («Ты меня оставил, Джеми...»), иногда, наоборот, усиливает впечатление уверенности, бодрости. Таковы повторения в песне «Любовь», представляющей вариант старой солдатской песни. Это прощание с любимой перед походом, но прощание, пронизанное верой в грядущую встречу и взаимную любовь.

Поэзия Бернса вошла в мировую литературу как могучая действенная сила. Гете и Байрон с одинаковой прозорливостью угадали, что источник величия Бернса как поэта – его народность. «Возьмите Бернса, – говорил Гете Эккерману. – Что сделало его великим? Не то ли, что старые песни его предков были живы в устах народа, что ему пели их еще тогда, когда он был в колыбели, что мальчиком он вырастал среди них, что он сроднился с высоким совершенством этих образцов и нашел в них ту живую основу, опираясь на которую он мог пойти дальше? И далее. Не потому ли он велик, что его собственные песни тотчас же находили восприимчивые уши среди народа, что они звучали ему из уст женщин, убирающих в поле хлеб, что ими встречали и приветствовали его веселые товарищи в кабачке? При таких условиях он мог стать кое-чем». Байрон в дневнике 1813 г. задается вопросом: чем был бы Бернс, родись он знатным, и отвечает на него так: «Стихи его были бы глаже, но слабее; стихов было бы столько же, а бессмертия не было бы...».

Ранняя смерть не дала ему осуществить планы произведений, задуманных им для сцены.

Влияние Бернса на английскую литературу, особенно в период романтизма, так велико, что с трудом поддается определению. Его поэзия предварила языковые новшества поэтов «Озерной школы»; она указала Вальтеру Скотту пути творческого истолкования национальных преданий и устной народной поэзии.

В России Бернс стал известен на рубеже XVIII и XIX вв. В 1832 г. Лермонтов перевел четверостишие Бернса, поставленное Байроном эпиграфом к «Абидосской невесте». На Бернса, как на замечательного лирика и великого народного поэта, ссылались Шевченко, Огарев, Белинский. В журнале «Современник» были напечатаны замечательные для своего времени переводы из Бернса, сделанные М.Л.Михайловым.

В советскую литературу Бернс прочно вошел, прежде всего, в превосходных переводах С.Маршака, который, по словам А. Твардовского, «сделал Бернса русским, оставив его шотландцем». Интересные опыты интерпретации Бернса принадлежали также и другим советским поэтам-переводчикам – Т.Л.Щепкиной-Куперник, Э.Багрицкому.

^ Метафоры в поэзии Бернса

Язык произведений Бернса богат и насыщен. Бернс часто использовал сравнения и метафоры. По мнению исследователей, именно метафора делает поэзию поэзией, так как с ее помощью создается особый образный мир, свойственный поэтическому видению мира. Творчество Роберта Бернса никогда ранее не рассматривалось с точки зрения реализации метафоры, так как метафора органически связана с поэтическим видением мира. Для творчества Бернса характерно чрезвычайно частотное употребление растительной, то есть флористической метафоры. Видимо, это связано с его сельским происхождением. Следовательно, поэт был близок миру природы и глубоко понимал ее суть. Этим и объясняются особенности мировосприятия лирического героя поэзии Бернса.

Во многих стихотворениях основной ценностью для поэта является природа его родной Шотландии, деревенская жизнь в целом. Бернс выражает свою любовь к народным традициям через систему образов, созданных им флористический метафор: орудия земледелия – плуг, соха, нож и др.; возделывание земли, взращивание зерна, ростка, цветка и др. С помощью метафорических сравнений цвета и света, метафоризации времен года и годового цикла. Тем самым в его творчестве складывается единая, доминирующая метафора жизни. При этом частные метафоры создают метафорическую картину жизни, мира. Параллелизм человеческих переживаний и образов с явлениями природы также характерен для Бернса и почерпнут им из народной поэзии. Мы встречаем у него сопоставления: печали – с зимой и ночью, радости и любви – с летом и солнцем, девичьей красоты – с полевыми цветами.

Флористическая метафора Бернса глубинна. Ее можно осмыслить только в пределах контекста одного стихотворения и творчества в целом. Вместе с тем его метафора ярка и вызывает особый интерес переводчиков. Переводчики довольно точно следуют первоисточнику, хотя «дословный» перевод метафор невозможен в связи с огромной разницей между русским и английским языками. Тем не менее, они создают образы, мотивы, близкие метафорам Бернса, прибегая к их варьированному употреблению.

Заключение

Первые произведения Бернса открыли ему двери в эдинбургское общество и сделали местной достопримечательностью, одновременно сделав ему репутацию сельского неуча, которую он сам поддерживал. Он не был «ребёнком» Революции, он скорее, был зрителем первого ряда партера в революционном действе, а его лучшие произведения написаны до Французской революции. Его надо оценивать не на фоне широкой экспансии европейской политики, а на фоне его собственного сложного шотландского происхождения. Он восставал против ханжества и лицемерия религии и против социальных барьеров, разделяющих людей. Подобную философию равенства, не вычитанную в учебнике, а полученную в результате собственных наблюдений он удачно, хотя и дерзко, выразил в одной из величайших своих поэм «Весёлые нищие». Интересно, что его привлекали таверны, бывшие кроме всего прочего институтом равенства более чем церковь, во времена Бернса.

Бёрнса превозносят как романтического поэта – в обиходном и литературном смысле этого определения. Однако миропонимание Бёрнса опиралось на практичное здравомыслие крестьян, среди которых он вырос. С романтизмом он, в сущности, не имел ничего общего. Напротив, его творчество знаменовало последний расцвет шотландской поэзии на родном языке – поэзии лирической, земной, сатирической, подчас озорной, традиции которой были заложены Р.Хенрисоном и У.Данбаром, забыты в эпоху Реформации и возрождены в 18 в. А.Рамзеем и Р.Фергюсоном.

Творчество Бёрнса оказало огромное влияние на В.Скотта и Т.Мура, поэтов «озёрной» школы, Байрона, Китса и Шелли. Они были бы невозможны без Бернса.

Литература

ЛИТЕРАТУРА
1. Райт-Ковалева Р. Роберт Бёрнс. М., 1965
2. Бёрнс Р. Стихотворения. Поэмы; Шотландские баллады. М., 1976
3. Бёрнс Р. Стихотворения – The Poetical Works. М., 1982

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconЛитература и культура средних веков, Возрождения и XVII xviii веков
Литература и культура средних веков, Возрождения и XVII – XVIII веков: Учебно-методический комплекс дисциплины ооп 050300. 62 – Филологическое...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconПлан: Школа и педагогическая мысль в Европе XVII xviii веков. Положение...
«Образование и воспитание к началу Нового времени. Зарождение педагогики как науки (XVII в). Педагогическая деятельность В. Ратке,...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconЛитература XVII века
Средних веков. Возрождения и Нового времени в исторической науке и в культурологии. Проблема хронологических границ XVII в в литературе....

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса icon9. Европейская культура Нового времени XVII-XVIII вв
Основным содержанием истории европейской культуры XVII-XVIII вв становится дальнейшее развитие капитализма и прямо связанное с ним...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconПрограмма курса «история русской литературы» (Х х1Х вв.) Автор ст...
Х1Х в. В нем освещаются древнерусская литература (X xvii вв.), литература XVIII века, основное внимание уделено русской литературе...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconПлан-конспект урока «тема притчи о блудном сыне в творчестве художников XVII xxi веков»
Образовательная: на основе самостоятельной работы учащихся, владению ими навыка системного анализа, проследить эволюцию темы притчи...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconЛитература
Европы в XVII веке. Формирование науки в XVII веке как формы общественного сознания. Философская мысль (учения Ф. Бэкона, Б. Паскаля,...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconТема урока Кол-тво часов
Введение. Общее понятие об истории русской литературы. Основные этапы развития русской литературы: древнерусская, литература XVIII,...

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconПланы семинарских занятий Тема № Журналистика XVIII в
Какую роль в становлении будущей периодики сыграли отечественные публицисты XVI-XVII вв.?

Литература XVII-XVIII веков Тема: Народная основа в лирике Бернса iconРеферат по литературе тема: судьба россии и ее роль в мировой цивилизации...
Судьба россии и ее роль в мировой цивилизации в произведениях русской литературы XVIII – XX веков



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница