Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина




НазваниеГлаз добрый изд-во И. Д. Сытина
страница1/20
Дата публикации02.01.2014
Размер2.62 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Н.К.РЕРИХ

ГЛАЗ ДОБРЫЙ


Изд-во И.Д.Сытина

Москва, 1914
МОСКВА

«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА» 1991

СОДЕРЖАНИЕ


ГЛАЗ ДОБРЫЙ 1

СОДЕРЖАНИЕ 1

ГЛАЗ ДОБРЫЙ И ПРОВИДЧЕСКИЙ 1

О СТАРИНЕ МОЛЕНИЯ 7

НА КУРГАНЕ 7

ИКОННЫЙ ТЕРЕМ 17

ПО ПУТИ ИЗ ВАРЯГ В ГРЕКИ 23

К ПРИРОДЕ 37

СПАС НЕРЕДИЦКИЙ 42

ВОССТАНОВЛЕНИЯ 42

СТРАННЫЙ МУЗЕЙ 44

ГОЛГОФА ИСКУССТВА 45

ОБЕДНЕЛИ МЫ 46

РАДОСТЬ ИСКУССТВУ 51

ДРЕВНЕЙШИЕ ФИНСКИЕ ХРАМЫ 66

ТИХИЕ ПОГРОМЫ 72

ЗЕМЛЯ ОБНОВЛЕННАЯ 75

ЦЕРКОВЬ ИЛЬИ ПРОРОКА В ЯРОСЛАВЛЕ 79

ПАМЯТНИК СВ. ОЛЬГЕ 80

ВСЕНАРОДНОЕ 81

ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД 82

ПОДЗЕМНАЯ РУСЬ 87

ИКОНЫ 92

ЛИСТКИ 92

ВРУБЕЛЬ 94

КУИНДЖИ 96

СЕРОВ 98

ЯПОНЦЫ 98

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ 100

ВРАГИ 101

ОТЛИЧИЯ 102

ИНДИЙСКИЙ ПУТЬ 104

ДЕДУШКА 105

ГЛАЗ ДОБРЫЙ 106

СКАЗКИ 107

ДЕТСКАЯ СКАЗКА 107

ГРИМР-ВИКИНГ 109

ВОЖДЬ 111

МАРФА ПОСАДНИЦА 114

СТАРИННЫЙ СОВЕТ 115

ВЕЛИКИЙ КЛЮЧАРЬ 116

ЛЮТ-ВЕЛИКАН 117

ДЕВАССАРИ АБУНТУ 119

ЛАУХМИ ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА 120

ЗАМКИ ПЕЧАЛИ 121

ЦАРИЦА НЕБЕСНАЯ 122

МИФ АТЛАНТИДЫ 123

СТРАХИ 124

КЛАДЫ 125

ЗАКЛЯТИЯ 126

ГОРОДА ПУСТЫННЫЕ 127

ГРАНИЦА ЦАРСТВА 129

ПРИМЕЧАНИЯ 130


^

ГЛАЗ ДОБРЫЙ И ПРОВИДЧЕСКИЙ


1

Судьба этой книги драматична и, пожалуй, типична. Она разделила участь многих выдающихся дореволюционных изданий, поскольку была выключена из круга нашего чтения на долгие времена. На ее обложке значится: Рерих. Собрание сочинений. Книга первая. Изд-во И. Д. Сытина. Москва. 1914. Однако собранию сочинений (оно планировалось в трех томах) не суждено было осуществиться: помешала начавшаяся мировая воина. А первый том как бы ушел в подполье, став достоянием редких библиофилов.

В послесталинский период началось постепенное, на первых порах достаточно робкое, возвращение Рериха и его трудов на Родину. Отдельные произведения из несостоявшегося собрания сочинений Рериха публиковались в журнальной периодике, включались в те или иные издания Рериха. Но вот в полном виде, в том, как ее задумал и выпустил в свет автор, книга появляется впервые.

Здесь все оставлено без изменений, исключая изменившуюся после семнадцатого года орфографию. Единственное, что мы позволили: дать название тому Рериха, волею судеб превратившемуся в отдельное издание. Мы вынесли в заголовок название его статьи: «Глаз добрый». Сделано это не случайно. В статье сформулировано нравственно-эстетическое кредо художника. Своего рода девизом стали для Рериха слова Станиславского, обращенные к ученикам, – он их приводит в статье – «Умейте в каждой вещи найти не худшее, но лучшее». Впоследствии эта мысль, усиленная многовековой мощью восточной мудрости, зазвучит в первой книге Учения Живой Этики, согласно принципам которого Рерих и его семья будут строить свою жизнь: «Надо в удвоенное стекло смотреть на все доброе и в десять раз уменьшать явления несовершенства, иначе останемся прежними».
2

Разумеется, в нашем сознании Рерих ассоциируется прежде всего с его живописным творчеством, а уж потом – с литературным. Но надобно сказать, что работа над словом у Рериха шла параллельно работе с кистью, а иногда и опережала ее. Любопытно, что Рерих-писатель заявил о себе раньше, чем Рерих-живописец. Очерк «Сарычи и вороны» был опубликован, когда его автору исполнилось пятнадцать лет. А через год читатель имел возможность познакомиться с другим произведением будущего художника – «Дневники охотника».

Начинал Рерих, как и многие, со стихов. Конечно, они несамостоятельны. Баллады «Ушкуйник», «Ронсевальское сражение» написаны под влиянием Алексея Константиновича Толстого, поэта, полюбившегося художнику на всю жизнь. Эти ранние литературные опыты знаменательны тем, что в них явственно обозначился интерес к истории, к фольклору. Богатство устных народных сказаний, осмысленное и преобразованное творческим воображением художника и писателя, становится неотъемлемой частью его духовного мира.

Первый том собрания сочинений Рериха, как никакое другое его издание, отличается исключительным жанровым разнообразием. Авторская мысль движется по многим направлениям, стараясь воплотить себя все в новых и новых формах. Здесь и стихи, и темы, сюжеты которых восходят не только к отечественному фольклору («Лют – великан»), но и монгольским источникам («Вождь») и к восточным преданиям («Заклятие»). Кстати, цикл стихов «Заклятие» войдет впоследствии в единственный прижизненный поэтический сборник Рериха; им откроется его книга стихов «Цветы Мории». Здесь и новеллы, свидетельствующие о добротном профессиональном знании исторического материала («Иконный терем», «Старинный совет»). Здесь и биографические очерки («Дедушка»), и воспоминания о художниках, близких по духу и творческим устремлениям («Врубель», «Куинджи», «Серов»). Щедро представлена эссеистика (уже упоминавшаяся статья «Глаз добрый», «Обеднели мы», «К природе» и др.). Значительное место занимают путевые очерки, ставящие целью проникнуть в одухотворенную красоту нашего исторического прошлого («По пути из варяг в греки», «По старине»). И, наконец, сказки. Чувствуется, что это любимый жанр Рериха. В книге они составляют целый раздел.

Следует отметить, что даже в ранних произведениях Рериха, которые он счел возможным включить в свой первый том, начисто отсутствует дух подражания и робкого ученичества. Рерих не просто осваивает тот или иной жанр, а пытается в соответствии со своими внутренними, задачами реформировать его. Обращаясь к традиционной форме сказки, он не только счастливо избегает соблазна стилизации (подстерегающего начинающих авторов), но и идет путем непроторенным и нетрадиционным. Динамизм его повествования держится не сюжетом – сюжет у Рериха прост и безыскусен, – а внутренним переживанием, мыслью, которая неотступно владеет героями рассказа. Сказка Рериха приближена к нравственно-философской притче, но она лишена категоричности поучения, столь свойственной притче. Назидательные ноты смягчены лиризмом повествования, поэтической недосказанностью.

Мысль не скользит по поверхности, она устремляется вглубь, стараясь раскрыть новые стороны жизни, не всегда заметные с первого взгляда. Умудренный опытом Гримр-викинг из одноименной сказки Рериха заявляет, что у него нет друзей. Заявляет вопреки очевидности. Соседи хором возражают ему: тот выручил Гримра в беде, тот спас его в минуты опасности. Но Гримр настаивает на своем и проясняет сказанное: «У меня не было друзей в счастье».

«Все нашли слова викинга Гримра странными, и многие ему не поверили».

Так кончается сказка. Но этот конец – начало размышления читателя, перед которым поставлен вопрос и который – если он читатель думающий – не вправе отмахнуться от него.

Истинным своеобразием дышат белые стихи Рериха. В них нет еще той концентрической насыщенности мысли, которая свойственна более поздним его поэтическим вещам. Но в них есть неожиданная (а для кого-то, может быть, парадоксальная) интерпретация хрестоматийно известной темы, как, например, в стихотворении «Вождь», представляющем собой возвышенное предание о Чингиз-хане. Но в них – а именно в стихах «Заклятие» – есть попытка путем медитативного размышления проникнуть в существо той вести, что несут с собой таинственные имена, обожженные раскаленным ветром азиатских пустынь и степей.

По всей видимости, сказки Рериха вырастали из его стихотворных опытов; неспроста они подчас разительно напоминают стихи не только характером содержания, но и напевностью и самой ритмической организацией материала. Во всяком случае, граница между сказками и белыми стихами Рериха зыбка и условна. Как бы подчеркивая это, он включает в поэтический сборник «Цветы Мории» легенду «Лаухми Победительница» («Лакшми Победительница»), помещенную в первом томе. Он лишь изменяет ее графический рисунок, разбивая текст на стихотворные строчки. Выясняется, что легенда была поэмой, временно заключенной в прозаическую форму.
3

Устремленность жизни Рериха уже в самом начале его пути предопределила интерес к проблемам художественного творчества. Личность творца, характер его миссии, его нравственный облик становятся одним из главных предметов пристального внимания Рериха.

Творческий дар – дар необычный. Ом несопоставим с любыми другими дарами жизни. В «Детской сказке» руки царевны домогаются многие претенденты. Знатным именем похваляется князь древнего рода, громкой славой соблазняет ее воевода, безмерные богатства сулит ей гость заморский. А что же предлагает певец? «Веру в себя». И царевна, у которой мудрое сердце, принимает верное решение. «Хочу веры в себя; хочу идти далеко; хочу с высокой горы смотреть на восход!»

«Я скажу, что сам боярин при живописателе человек простой, ибо ему Бог не открыл хитрости живописной», – заявляет один из персонажей исторической новеллы «Иконный терем», старик изограф. В этих словах – не гордыня, а понимание значимости своего труда, утверждение личности художника, которому в описываемое время (действие происходит в царствование Алексея Михайловича) приходилось униженно ломать шапку перед тем же самым боярином.

Пожалуй, ни в одной литературной вещи Рериха так не чувствуется художник, как в новелле «Иконный терем». Ярко и красочно, с тонким знанием деталей воспроизведена внешняя обстановка иконной мастерской; тщательно выписан даже орнамент на двери, даже покрой одежды.

Но не только внешние реалии воссоздаст автор. Он воссоздаст ту духовно-нравственную атмосферу, в которой рождались шедевры русской живописи. В словах мастера, обращенных к своим слушателям, – для вящей убедительности он использует постановление Стоглавого Собора – живет великая забота о высоком уровне искусства.

«Не всякому даст Бог писати по образцу и подобию и кому не даст – им в конец от такового дела престати, да не Божие имя такового письма похуляется. И аще учнут глаголасти: «мы тем живем и питаемся» и таковому их речению не внимати. Не всем человекам иконописцем быти: много бо и различно рукодействия подаровано от Бога, им же человеком пропитатись и живым быти и кроме иконного письма».

В таком ответственном деле, как творчество, не может быть поблажек, ибо они наносят непоправимый ущерб. Вот почему так суровы Учителя искусства. В рассказе «Старинный совет», выдержанном в духе итальянской новеллы эпохи Возрождения, старый живописец говорит своему незадачливому ученику, который за долгие годы учебы так и не понял простой истины – лишь в самостоятельной работе раскрывается лик Прекрасного:

«Бенвенуто, выйди за двери и иди к сапожнику Габакуку и скажи: возьми меня мять кожи, я не знаю, что такое «красиво». А ко мне не ходи и лучше не трогай работы своей».

Вопрос о качестве – краеугольный камень не только для эстетики, но и для этики Рериха. Он убежден, что, казалось бы, сугубо специальный вопрос о качестве, об исполнении (как известно, формалисты придавали ему самодовлеющее значение) с неизбежностью перерастает в вопрос нравственный, имеющий непосредственное отношение к личности творца и его духовному миру. В одной из статей позднего периода жизни он напишет:

«Понявший строй жизни, вошедший в ритм созвучий, внесет те же основы и в свою работу. Во имя стройных основ жизни он не захочет сделать кое-как. Доброкачественность мысли, доброкачественность воображения, доброкачественность в исполнении – ведь это всё та же доброкачественность или Врата в Будущее».
4

Первый раздел книги носит весьма характерное название: «О старине моления». Собственно, это лейтмотив, которым пронизаны многие вещи Рериха: очерки, и новеллы, и сказки. Однако не стилизаторские тенденции влекут дух художника. И не предмет лишь ностальгии для него прошлое. «Когда указываем беречь культурные сокровища, – подчеркивает он, – будем это делать не ради старости, но ради молодости». Целая программа неотложных, немедленных действий сконцентрировалась в призыве, венчающем его путевые записки «По старине»:

«...пора русскому образованному человеку узнать и полюбить Русь. Пора людям, скучающим без новых впечатлений, заинтересоваться высоким и значительным, которому они не сумели еще отвести должное место, что заменит серые будни веселою, красивою жизнью.

Пора всем сочувствующим делу старины кричать о ней при всех случаях, во всей печати указывать на положение её. Пора печатно неумолимо казнить невежественность администрации и духовенства, стоящих к старине ближайшими. Пора зло высмеивать сухарей археологов и бесчувственных педантов. Пора вербовать новые молодые силы в кружки ревнителей старины, – пока, наконец, этот порыв не перейдет в национальное творческое движение, которым так сильна всегда культурная страна».

Внимательно исследуя шедевры древнерусского зодчества, открывая для себя красоту работ неизвестных мастеров прошлого, Рерих приходит к выводу, имевшему большие последствия для всей истории нашей культуры. В том же очерке «По старине» он заявляет: «Даже самые слепые, даже самые тупые скоро поймут великое значение наших примитивов, значение русской иконописи, поймут и завопят и заахают. И пускай завопят! Будем их вопление пророчествовать – скоро кончится «археологическое» отношение к историческому и народному творчеству и расцветет культура искусства».

Сейчас, когда русские иконы украшают музеи всего мира, это кажется азбучной истиной. Но тогда, в начале XX века, это было неслыханной дерзостью. Предсказания художника воспринимались на уровне курьеза. Он вынужден вести настоящее сражение с эстетствующими критиками, вкусы которых целиком ориентированы на Запад: они-то и считали иконы серыми примитивами.

Конечно, Рерих был не единственным первооткрывателем древнерусского искусства. Но он первый посмотрел на произведения наших иконописцев под определенным, профессиональным углом зрения, он первый заговорил о великом эстетическом значении их труда. Тем самым был обозначен новый рубеж в отношении к культуре нашего прошлого. Взглядам людей открылся неведомый доныне мир, спрятанный в глубине веков. Впечатление было ошеломляющим. Современник Рериха искусствовед Яремич писал:

«Впервые мы услыхали не сухое, отдающее затхлостью мнение археолога о предметах святых и дорогих, а живой голос художника, уяснившего нам подлинное значение старых городов и городищ, древних церковных росписей, и вдруг воскрес живой смысл памятников отдаленных веков. Воистину воскрес, потому что Рерих первый подчеркнул художественную сторону красот древнерусского искусства... И вдруг наше искусство, остававшееся так долго под спудом, озаряется солнечным светом... Отсюда вытекает естественный вывод о громадном значении для нашего существования труда наших предков. Не уныние, не меланхолию, не укор вызывает деятельность прошедших поколений, наоборот, она влечет к ликованию и радости».
5

Но вот что важно отметить. Охрану памятников старины Рерих не считал изолированным самодовлеющим мероприятием. Этот вопрос он связывал с другим, не менее важным – охраной исторических пейзажей, созданием заповедников природы.

«Не нужно, чтобы памятники стояли мертвыми, как музейные предметы, – говорил он. – Дайте памятнику живой вид, возвратите ему то общее, в котором он красовался в былое время, – хоть до некоторой степени возвратите! Не застраивайте памятников доходными домами; не заслоняйте их казармами и сараями; не допускайте в них современные нам предметы... Не опасаясь педантичной суши, пойдет молодежь к живому памятнику, заглянет в чело его, и мало в ком не шевельнётся что-то старое, давно забытое, знакомое в детстве, а потом заваленное чем-то, будто бы нужным».

Эту мысль Рерих потом усилит, он будет предостерегать от опасностей чрезмерного увлечения индустриальным гигантизмом. Со щемящей болью в сердце он напишет: «Всякий клочок природы, впервые подвергающийся обработке рукою человека, непременно должен вызывать чувство, похожее на впечатление потери чего-то невозвратимого».

Но, как отчетливо видим сегодня, Рерих оказался далеко впереди своего времени. И оно, увы, не вняло его призывам и предостережениям. Лишь немногие сумели понять художника. Такие, как, например, Горький, который назвал Рериха «величайшим интуитивистом современности».

Надо сказать, что в книге четырнадцатого года как бы намечен, как бы угадан героический маршрут дальнейшей жизни Рериха. Очерк «Индийский путь» завершает следующая выразительная сцена:

«К черным озерам ночью сходятся индийские женщины. Со свечами. Звонят в тонкие колокольчики. Вызывают из воды священных черепах. Их кормят. В ореховую скорлупу свечи вставляют. Пускают по озеру. Ищут судьбу. Гадают.

Живет в Индии красота.

Заманчив Великий Индийский путь».

То, о чем мечталось, художник увидит впоследствии наяву. Сцена, нарисованная в его воображении, оживет и материализуется в синих умиротворяющих красках картины «Огни на Ганге». Трудные водные и горные преграды преодолеет он, прежде чем поселится у подножия высочайших вершин планеты. Здесь на склоне лет, подводя итог жизни, он запишет в своем дневнике: «Повсюду сочетались две темы – Русь и Гималаи». Гималаи станут завершающей точкой земного пути Рериха. На месте его кремации ныне высится камень с величественной и строгой надписью, гласящей о том, что здесь было предано огню «тело великого русского друга Индии Махариши Николая Рериха. ОМ РАМ (Да будет мир!)».

^ Валентин Сидоров

Жене моей


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconЗадача эта, разумеется, не под силу никакому единичному лицу, и для...
Изд: В. Г. Чертков. Об издании полного собрания мыслей Л. Н. Толстого. М., тип. И. Д. Сытина, 1915

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconКонкурс “разрешите представиться” (Музыкальное вступление) (Команда...
Добрый день! Добрый день! Вас приветствует команда «Юные натуралисты» при Кильдюшевской сош яльчикского района

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconДобрый день всем! А что это значит?
Добрый день! Добрый день, уважаемые зрители и участники гала – концерта финалистов фестиваля –конкурса «Минута славы!»

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconСтихи к занятию Добрый день. Доброго пути
Добрый день! ответил ты. Будет легче ехать и идти Как две ниточки связали Приведёт, легче, добрый путь

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconЛев Толстой очень любил детей, а взрослых терпеть не мог, особенно...
Лев Толстой очень любил детей, а взрослых терпеть не мог, особенно Герцена. Как увидит, так и бросается с костылем, и все в глаз...

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconДочки-матери (конкурс, посвященный Международному женскому дню 8 марта) Ведущий
Мама – самая лучшая и близкая подруга. К маме мы идем со своими радостями и горестями. Маме мы доверяем все сокровенные мысли. Добрый...

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconСценарий 25-летнего юбилея школы
Добрый день, дорогие друзья! Добрый день, дорогие коллеги! Добрый день, дорогие гости! Поздравляем вас с праздником, который не отмечен...

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconДоклада: «Подготовка гибкого специалиста для экономики, основанной...
Добрый день, уважаемые дамы и господа! Добрый день, господин Министр профессор Бахытжан Турсынович Жумагулов! Добрый день, господин...

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина icon2. Разр-ка проекта (плана) оформ-я изд-я: исходные данные, этапы...
Худ-ое оформ-е книги как разновид-ть граф-го дизайна. Задачи худ-го оформ-я изд-я. Типографика: цели и задачи

Глаз добрый изд-во И. Д. Сытина iconА 19 Психология детей и подростков: Учёб пособие. 2-е изд., перераб....



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница