«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века




Скачать 288.42 Kb.
Название«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века
страница1/3
Дата публикации06.09.2013
Размер288.42 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Литература > Документы
  1   2   3
Олимпиадная работа по литературе

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова

и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века.
Работа ученицы 10-5 класса ФМЛ 239

Касумовой Екатерины

Учителя: Разумец Вероника Витальевна

Сердакова Любовь Александровна
Контактные телефоны: 89500199022

89219135299

Санкт-Петербург
2009

Глава I.

Владимир Набоков и западноевропейская литература первой четверти XX века.
Из всех областей русской литературы, пожалуй, наиболее неисследованной, обойденной стороной можно назвать русскую зарубежную литературу. Это обусловлено многими факторами и особенно политическим, ведь истоки этого пласта русской литературы относятся к концу ХIХ - началу ХХ века, а развитие свое он получил уже не на территории России, а в странах зарубежья.

Уникальность рассматриваемой нами литературы состоит в том, что, несмотря на всю свою ценность в художественном плане и то, что многие литературные гранды предсказывали именно такой путь развития русской литературы в первой четверти, а, может быть, и половине ХХ века, русский читатель знает о ней даже меньше, чем читатель, скажем, Франции или США.

Судьбу русской зарубежной литературы полностью повторяет судьба одного из талантливейших писателей этого времени, Владимира Набокова (Сирина).

Владимир Владимирович Набоков родился 10 (23) апреля 1899 года в Петербурге, в доме №47 по Большой Морской улице в семье сказочно богатых и образованных людей – Елены Ивановны Рукавишниковой, образованной и прогрессивной женщины, и Владимира Дмитриевича Набокова, активного политического деятеля и просто человека с широчайшим и нестандартнейшим, по тем временам, кругозором. И мать, и отец Набокова увлекались всем английским, хотели, чтобы в их семье все было самой высшей пробы, - и Володя Набоков получил сначала прекрасное домашнее образование, свободно овладев английским и французским языками, прочитав всю богатейшую домашнюю библиотеку Набоковых под руководством сведущих отца и матери, а потом и высшее образование – уже в Кембридже. Именно царящая в доме Набоковых атмосфера дружбы, взаимопонимания, образованности и высшей духовности позволили Владимиру всю жизнь потом опираться в сложных ситуациях на полученные дома ориентиры.

Многие взгляды, присущие семье Набоковых, впоследствии получили свое отражение в творчестве Владимира Владимировича. Так, основная линия «Приглашения на казнь» - тема смертной казни – была важной и острой темой для отца, Владимира Дмитриевича.

«Владимир Дмитриевич вошел в лагерь оппозиции и стал сотрудником «Права», когда его жена была беременна Владимиром. Через год после рождения сына Набоков напечатал статью, где впервые выступил за отмену смертной казни, тем самым продолжив одно из дел своего отца и предвосхитив одну из тем творчества сына...»1.

Далее следовали тяжелые годы жизни семьи – приход большевиков к власти, революция, противоречащая всем гуманистическим и политическим взглядам как отца, так и сына, разорение, арест отца... И около 11 часов вечера 2(15) апреля 1919 года Владимир Набоков покинул Россию, покинул страну всего своего творчества, всей своей натуры, своего любимого языка, - как оказалось, навсегда.

«Гетто эмиграции, по сути дела, было средой более культурной и более свободной, чем те страны, в которых мы жили. Кому захотелось бы расстаться с этой внутренней свободой, чтобы выйти наружу, в незнакомый мир? Что касается меня, я чувствовал себя вполне уютно там, где я был, - за своим письменным столом, в комнате, снятой внаем. Но впрочем, я не типичный эмигрант. Я очень нетипичный эмигрант, который сомневается в том, что типичный эмигрант вообще существует». 2Будучи в эмиграции и, несомненно, восприняв влияние западноевропейской культуры, Набоков не потерял русские корни и, выросший в традициях исконно русской литературы и великолепного воспитания, смог развить свои способности.

В Западной Европе на 20-е годы приходится расцвет модернизма, настоящий прорыв мировой литературы, обошедший, к сожалению, нашу страну, но отразившийся на развитии русской зарубежной литературы и, конечно же, на творчестве Владимира Набокова. Именно его можно назвать русским последователем модернизма, писателем, возглавившим русское модернистское течение, что мы и попытаемся доказать в данной работе.

Глава II.

Модернизм Владимира Набокова.
Модернизм как литературное направление сложился в начале ХХ века. Это было нечто принципиально новое для мировой литературы, это было направление, объединившее в себе многие литературные течения начала XX века. Эта новая художественная поэтика, будучи, безусловно, переходным этапом в развитии западноевропейской литературы, стала и отдельным самоценным литературным направлением. Модернизм стал литературой ассоциаций и ощущений, литературой сугубо внутреннего мира не только героя, но и автора в особенности. Анри Бергсон считал, что писатель сначала должен изучить самого себя, а потом “разбираться” со всеми остальными. Модернисты проникают в такие уголки человеческого сознания, в которые, казалось бы, попасть невозможно; они пытаются зафиксировать ощущения человека, вызвать их из глубин человеческой души и проследить изменения сознания на протяжении долгого времени путем наложения оценок и впечатлений от событий, произошедших ранее и каким-то образом вновь прочувствованных.

Модернисты - это прекрасные психологи, исследователи человеческого сознания. Главными областями для исследований становятся ощущения и ассоциации, ибо человек с самым трезвым умом и рассудком все равно воспринимает окружающее органами чувств, он сначала ощущает все происходящее вокруг него и только после этого может дать оценку событиям, их воспринять и осознать. Но ощущения не бывают одиночными - они складываются из очень многих составляющих, таких, например, как звуки, цвета, запахи и вкусовые ощущения. Поэтому возникает понятие потока ощущений, который сохраняется дольше всякой другой информации в мозгу человека. Поток ассоциаций неразрывно связан с потоком ощущений. Ассоциации также являются базой для восприятия окружающего мира и формирования внутреннего мира героя. Ассоциативное мышление героя основывается на потоке ощущений, возникших раньше. Поток ассоциаций - это ассоциативная цепь произведения, в котором проводятся параллели между двумя или несколькими событиями, родившими в душе героя определенные, схожие друг с другом чувства.

Мало найдется среди русских писателей ХХ века тех, чьи произведения действительно могли бы претендовать на звание модернистского романа, соответствующего западноевропейским канонам. К таким писателям можно, бесспорно, отнести Владимира Набокова. Мы рассмотрим это на примере романа «Приглашение на казнь».

Первое, что указывает на принадлежность Набокова к модернистам, - это неразрывность автора и главного героя. Если раньше главный герой существовал отдельно от автора, мог как передавать его идеи, так и нет, то в романе Владимира Набокова «Приглашение на казнь» читатель видит цельность самого автора и его героя. Набоков пишет так, будто учит Цинцинната Ц., читает с ним вместе по слогам - «Там тамошние холмы, томление прудов, тамтам далекого оркестра»…3
Во-вторых, автор не ставится над читателем, не дает и не навязывает ему свою “нейтральную” точку зрения, как было раньше, - ощущения, испытанные героем, его ассоциации поступают к читателю напрямую, в своем чистом, первозданном виде, а не через сознание и восприятие автора; автор не имеет права выходить за рамки собственного “я” и говорить о внутреннем мире героя не иначе, как о своем собственном, и поэтому сам автор становится главным героем романа. Итак, поток ощущений и поток ассоциаций могут принадлежать автору и только ему, и в этом заключается концепция модернистов об изучении своего собственного мировосприятия, мироощущения.

Цинциннат - это человек прежде всего чувствующий; он воспринимает мир не аналитически, а эмоционально, духовно, он при воздействии окружающего мира на него воспринимает его через ощущения. Но эти ощущения в окончательной форме приходят к герою по истечении небольшого или долгого периода времени. Можно сказать, что сначала герой воспринимает события больше с физической стороны, он их осязает, а потом эти осязания превращаются в по-настоящему прочувствованные ощущения.

У писателей-модернистов главный герой - обязательно человек незаурядный, художественно, особенно чутко воспринимающий мир. (Так, например, Джеймс Джойс в своем романе «Портрет художника в юности» изучает формирование сознания художника, поэта).

Именно такую концепцию мировосприятия мы встречаем у Анри Бергсона, который очень большую часть своих трудов посвятил изучению интуитивного начала в осознании окружающего мира: «...Постигнуть жизнь не в состоянии ни инстинкт, ни интеллект, хотя оба есть ее формы. Первый - потому, что вообще ничего не постигает в собственном смысле слова - он просто “органически действует”, а для постижения нужно самосознание, рефлексивное отношение. Второй - потому, что все выражает в своих терминах, обрабатывает своими орудиями и потому неизбежно обездвиживает свой объект...»4 А бергсоновская интуиция - это «инстинкт, сделавшийся бескорыстным, сознающим самого себя...».5

Ассоциативная цепь строится по схеме, похожей на схему потока ощущений, предложенную выше. Ощущения возникают у героя после какого-то события и могут иметь несколько ответвлений, построенных по предыдущей схеме, и эти ощущения откладывают в душе героя чувства. Чувства, схожие с данными, приводят к ощущениям, испытанным уже после другого события. Мы получаем наглядную цепь событий из жизни героя, да и сама его жизнь - это некое переплетение таких цепочек.

В итоге, поток ощущений и поток ассоциаций тесно сплетаются друг с другом, что дает нам вполне законченную картину чувственного мировосприятия, которым обладает главный герой (или автор). Поток ощущений плавно переходит в поток ассоциаций и наоборот, что свидетельствует о непрерывности мыслей героя и целостности их духовной и эмоциональной стороны.

Все эти тезисы я хотела бы раскрыть моей главой-зарисовкой, в которой текст не так гладок и обоснованно-объяснен, как здесь, в этой главе. Мир Набоковского «Приглашения на казнь» нелинеен, он не поддается академическим описаниям по канонам. И, наверное, единственный способ действительно «проявить» направление модернизма, которому, как мы уже доказали, крайне свойственны ассоциативные цепи, - это написать главу-ассоциацию, не «распрямляя» и не упрощая объемных мыслей Цинцинната Ц. К тому же, литература модернизма сама по себе субъективна и предполагает не менее субъективное читательское восприятие, поэтому позволю себе попытаться представить собственное прочтение романа «Приглашение на казнь».

Глава III.

Литературоведческий поток мыслей и ассоциаций при прочтении «Приглашения на казнь» Владимира Набокова.
Цинциннат не умеет говорить так, как положено, как названо. Не умеет свободно располагать понятиями чужого ему мира. «Любезность. Вы. Очень. – (Это еще нужно расставить)»6

Чем больше учится говорить Ц. – тем более бутафорским и разрушающимся становится мир – «Цинциннат споткнулся, подпрыгнул и очутился в небольшом дворе, полном разных частей разобранной луны»7.

Где-то есть Бутафор, придумавший все это, высший Мастер пародии и сарказма – и он издевается над Цинциннатом, подменяя людей друг другом... Все взаимозаменяемо в этом странном мире – единоутробность братьев – грим («Адвокат и прокурор, оба крашеные и очень похожие друг на друга (закон требовал, чтобы они были единоутробными братьями, но не всегда можно было подобрать, и тогда гримировались)...»8), камера – кабинет директора, дом – камера, Родриг Иванович – Родион, Родион – Родя при исполнении казни, Роман Виссарионович – Рома, кучер... Круговая замкнутость мира, цикличность.

Вся книга то по ту, то по эту сторону от бреда, обмороков, снов, воображения Цинцинната – через своеобразное зеркало. Не разграничить два мира, мир иллюзий – но вроде как более реальный и человечный, мир вроде реальный – но с такими людьми и событиями... Все сходит с ума. Ощущение выворачивания наружу. «Спустя некоторое время тюремщик Родион вошел и ему предложил тур вальса. Цинциннат согласился. Они закружились. Бренчали у Родиона ключи на кожаном поясе, от него пахло мужиком, табаком, чесноком, и он напевал, пыхтя в рыжую бороду, и скрипели ржавые суставы... Их вынесло в коридор... У сгиба коридора стоял другой стражник, без имени, под ружьем, в песьей маске с марлевой пастью. Описав около него круг, они плавно вернулись в камеру, и тут Цинциннат пожалел, что так кратко было дружеское объятие обморока».9

ДНК, проходящая через плоскость – изворачивающаяся, спиралевидная, разноцветная, протыкающая, проходящая через это вот двустороннее зеркало действительностей – изменяющаяся, неуловимая и «непойманная» реальность. Она вязкая, тягучая, как нуга, желе, в ней - невозможное бессилие бежать быстрее – как во сне.
Мир будто бы мультфильмов Татарского, пластилиновый и сворачивающийся, снятый дрожащей в руках видеокамерой...

Аж «канцелярия» написано навыворот – значит, наверное, мы по нереальную сторону от зеркала... «Дверь с надписью на зеркальный выворот «Канцелярия»...»10

Приколоченный стол – двигается. «Цинциннат сдвинул и потянул, пятясь, кричащий от злости стол... Цинциннат поднял брыкающийся стул на стол. Сам наконец влез...[…] Цинциннат, сидя на полу, сквозь слезы посмотрел ввысь, где отражение решетки переменило место. Он пробовал – в сотый раз – подвинуть стол, но, увы, ножки были от века привинчены.»11. И уже кем-то двигался, ибо есть надписи – значит, здесь бывали Люди? «Ничего не видать, я пробовал тоже»12. Хотя опять та самая ДНК через зеркало – не понять, по ту или по эту сторону все происходило.

Все названо. Все условности обговорены. Цинциннату так очевидно, что все сон, что один не знает Правил. «...выработанная законом подставная фраза, истинное значение коей знал всякий школьник»13 Все будет как принято. «Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом»14

О чем не договорились – того не бывает. «Ах, пожалуйста, не надо бормотать... Это, во-первых, против правил, а во-вторых – говорю вам русским языком и повторяю: не знаю»15

Знание друг друга насквозь - а Цинциннат не просвечивается их рентгеном. Понимание с полуслова – глупого слова («окружающие понимали друг друга с полуслова, - ибо не было у них таких слов, которые бы кончались как-нибудь неожиданно, на ижицу, что ли, обращаясь в пращу или птицу, с удивительными последствиями»16)

«Безнадежно праздничный мир»17

Измена Марфиньки – норма для нее («Я же, ты знаешь, добренькая: это такая маленькая вещь, а мужчине такое облегчение»18) и для всех («Как посмел ты, счастливый семьянин, - прекрасная обстановка, чудные детишки, любящая жена...»19), нестандартность Цинцинната – преступление, достойное смертной казни. Пошлость везде, как норма, наслаждения названы и обсуждаются легко и с неблизкими людьми (болтовня м-сье Пьера за игрой в шахматы). Не подразумевается душа, человеческое отношение. А Цинциннат – созвучие с цицеро – как под лупой, выпуклый в мире плоских, он умеет любить… «Все это он проделал, все это он выдержал – оттого что был молод, изворотлив, свеж, жаждал жить, - пожить еще с Марфинькой».20 Цинциннат – художник, выдумщик мира.

Главный Набоковский конфликт - ДАР - РЯД (Цинциннат – мир, любовь - измена).

Окружающие хотят «упорядочить» Цинцинната, найти в нем сходства с собой – проще говоря, люди боятся его нестандартности. «В сущности темный для них, как будто был вырезан из кубической сажени ночи, непроницаемый Цинциннат...».21

Выступление губернатора перед казнью – на нее «талоны циркового абонемента действительны». Такое отношение вызвано тем, что куклам все равно на смерть куклы. И никто из них не может увидеть, что Цинциннат – человек.

С момента сообщения о том, что сегодня день смерти, мир стал складываться и сворачиваться, ибо придумавший его уходил. «Перспектива совсем расстроилась»…22
Аналогия паук – Марфинька (в итоге оба оказались резиново–пластиковыми), неживыми и ненастоящими.

Все живое, решающее свое поведение самостоятельно, - вещи, обстановка, погода. Люди, наоборот, куклы. «Темнота и тишина начали соединяться; но вмешались часы, пробили одиннадцать, подумали и пробили еще один раз...»23

Мебель Марфинькиной семьи приехала вместе с совершенно осязаемыми ощущениями и впечатлениями из прошлого. «Примятые звуки».24

Цинциннат – удивленный спящий ребенок, ему кажется, что все настолько бредово и странно, что он должен вот-вот проснуться. «Я окружен какими-то убогими призраками, а не людьми. Меня они терзают, как могут терзать только бессмысленные видения, дурные сны, отбросы бреда, шваль комаров – и все то, что сходит у нас за жизнь. В теории – хотелось бы проснуться.»25. Смерть – переход в реальный мир. Человек – лишь предчувствие. «Должен существовать образец, если существует его корявая копия».

Цинциннат смотрит мир как кино, предугаданность и реальная предвиденность всего происходящего (по два раза входящий директор…). Арлекины «сопровождают» кукол.

«Добавочный» Цинциннат – выходит из тела призраком, позволяет себе делать то, чего не может «реальный» Цинциннат. «Цинциннат взял одну из этих слез и попробовал на вкус: не соленая и не солодкая, - просто капля комнатной воды. Цинциннат не сделал этого.»26.

Трезвый разговор с самим собой «Я есмь!»27 «Но меня у меня не отнимет никто»28.

Понимает себя как Персонажа. «Ошибкой попал я сюда – в этот страшный, полосатый мир: порядочный образец кустарного искусства...» 29Мысли Цинцинната – его «пуповина в тот мир»30.

Сны более реальны, чем сама реальность, ибо уходят туда, за эту плоскость зеркала. «К тому же, я давно привык, что называемое снами есть полудействительность, обещание действительности... содержит больше действительности, чем наша хваленая явь...»31

Этот мир для Ц. течет за периферией сознания, сон и явь ровно зеркально поменялись местами. «Явь – полусон, дурная дремота, куда извне проникают… дико изменяясь, образы действительного мира, текущего за периферией сознания...»32.

С детства – колокольчик мира, мерцающий, чтобы быть здесь – надо постоянно прилагать усилия (почти как у Чехова). «С ранних лет, чудом смекнув опасность, Цинциннат бдительно изощрялся в том, чтобы скрыть некоторую свою особость. Чужих лучей не пропуская, а потому в состоянии покоя производя диковинное впечатление одинокого темного препятствия... он научился притворяться все-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов, но стоило на мгновение забыться, не совсем так внимательно следить за собой ... как поднималась тревога.»33.

С детства же осознание ценности воли, свободы индивидуума «С ужасом… наблюдал, как самых маленьких она подталкивала, чтобы они вертелись шибче..»34. Осознал – обречен на смерть. «Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.»35.

Игра в прятки с привидениями мира – попытки их разоблачить, объяснить им их несостоятельность. «Нет, вы, все-таки, только пародия…».36

Обвинен в «исковеркивании» слов, т.е. речи, т.е. сути этого мира. «Обвиненный в страшнейшем из преступлений, в гносеологической гнусности...»37

Ищет верные слова, но слово слишком условно, чтобы отражать истину. «Осторожно, в виде предположения высказывалась мысль об основной нелегальности Цинцинната...»38

Попытки убедить самого себя в состоятельности этого мира бесполезны, ибо он знает дорогу в другой мир и не подвергает сомнению его существование. «Знаю толк в куклах»39.

Цинциннат в этом мире – «нетка» 40из рассказа матери. В том мире и через то самое зеркало реальности он «соберется» в свой реальный образ.

Мир – пальто, реальность – подкладка. Надо только разорвать… «Я доиграю с вами эту пьесу…».41
Спасение Цинцинната в этом, временном для него, мире – Тамарины Сады «И вот начались те упоительные блуждания в очень, очень просторных (так что даже случалось – холмы в отдалении бывали дымчаты от блаженства своего отдаления) Тамариных Садах, где в три ручья плачут без причины ивы, и тремя каскадами, с небольшой радугой над каждым, ручьи свергаются в озеро, по которому плывет лебедь рука об руку со своим отражением. Ровные поляны, рододендрон, дубовые рощи, веселые садовники... Там, там – лепет Марфиньки, ее ноги в белых чулках и бархатных туфельках, холодная грудь и розовые поцелуи со вкусом земляники. Вот бы увидеть отсюда – хотя бы древесные макушки, хотя бы гряду отдаленных холмов...»42, воображение «...и вдруг рассмеялся. Он встал, снял халат, ермолку, туфли. Снял полотняные штаны и рубашку. Снял, как парик, голову, снял ключицы, как ремни, снял грудную клетку, как кольчугу. Снял бедра, снял ноги, снял и бросил руки, как рукавицы, в угол. Цинциннат сперва просто наслаждался прохладой; затем, окунувшись совсем в свою тайную среду, он в ней вольно и весело... [...] Цинциннат, тебя освежило преступное твое упражнение.»43, старый мир «по вечерам же упивался старинными книгами...»44 «Искусственно пристрастившись к этому мифическому девятнадцатому веку, Цинциннат уже готов был совсем углубиться в туманы древности и в них найти подложный приют, но другое отвлекло его внимание…» 45«А может быть… я неверно толкую эти картинки. Эпохе придаю свойства ее фотографии. Это богатство теней, и потоки света, ... – все это, быть может, относится только к снимку... и мир на самом деле вовсе не был столь изгибист, влажен и скор...»46. Скучает в придуманном им настоящем о придуманном им же прошлом.
Идею отношений между палачом и смертником как сужеными, друзьями предлагал Жуковский. На это болезненно отреагировал Набоков, нарисовав гротескный мир абсурда.

Отношение к Цинциннату его убийц как к ребенку, концентрированная и отвратительная забота о нем. «Ну, а как нонче наш симпатичный смертник, - пошутил директор... Ничего не болит?...» 47«Публика и все мы, как представители публики, хотим вашего блага, это, кажется, ясно.» 48«Эх, вы... Покажите ладошки..». 49Цинциннат и м-сье Пьер – «коллеги», на «празднике», посвященном грядущей казни, пьют вместе на брудершафт – как новобрачные.
Замолкнувшее кино, глупое и поставленное на паузу – Цинциннат выскакивает из него на воздух, в мир. Мир, созданный Владимиром Набоковым в романе «Приглашение на казнь», соткан из обрывков мыслей, ассоциаций, ощущений Цинцинната, то есть по всем канонам модернизма.

  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconВ. А. Павленко Языковая реальность в романе В. В. Набокова «Приглашение...
В статье язык романа выделяется как одна из доминант «Приглашения на казнь», через которую преломляется смысл романа, исследуется...

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconСценарий третьих районных набоковских чтений «страна стихов владимира набокова»
Так 3 года назад за общим чайным столом мы обсуждали «Другие берега», через год собрались в гостиной у потрескивающего камина и новогодней...

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconИсследовательская работа к Набоковской конференции на тему: «Лепидоптерология...
Профессиональное занятие в. Набокова энтомологией в США

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconЛесков был деятельным участником русского литературного процесса...
Лесковым опыта предшествующих этапов развития литературы, как русской, так и западноевропейской. При всем "уединенном", как он сам...

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconТематическое планирование по литературе 11 класс
Россия рубежа веков. Историко-культурная ситуация. Общие тенденции развития литературы 1 пол. 20 века. Литература начала 20 века

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века icon2 знает ответы на следующие вопросы: каковы основные тенденции эволюции...
Идеальным результатом изучения эволюции русской метрики в первой половине XX в считается такой, что студент

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconЛитературоведение
Крупнейшее собрание классической немецкой литературыпериода с XVIII века до первой четверти XX века, состоящее из 100 тыс страниц...

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века iconИнтерпретация русской литературы XIX века в творчестве в. Набокова
Фгбоу впо «Московский педагогический государственный университет», профессор кафедры

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века icon«История русской литературы xviii-первой половины XIX века» Цели и задачи освоения дисциплины
Дисциплина «История русской литературы XVIII – первой половины XIX века» предполагает изучение литературного процесса 1700–1850-х...

«Приглашение на казнь» Владимира Набокова и тенденции западноевропейской литературы первой четверти XX века icon«История отечественной литературы первой половины ХХ века» Специальность...
История русской литературы ХХ века: Учебное пособие. Под ред. Л. П. Кременцова. – М., 2002



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница