Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й




НазваниеПокоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й
страница3/6
Дата публикации22.08.2013
Размер1 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6

7 июля форсированным маршем Кауфман вернулся в Ташкент, где ложные слухи о неудачах русских возбудили крайнее брожение умов, и немногочисленная русская колония уже готовилась ко всем кровавым тягостям осады со стороны враждебно настроенных туземцев. Доносились слухи о таком же враждебном настроении и со стороны Коканда, но вступление в Ташкент победоносного русского отряда, известия о полном разгроме могущества бухарского эмира все и всех успокоили, и жизнь быстро пришла в мирную колею{24}.

Неудачная война с русскими и неурядица в собственной семье повели к тому, что в ханстве эмира Музаффара то здесь, то там вспыхивали бунты и волнения. Старший сын эмира, Абдул-Малик, более известный под именем Катта-Тюри{25}, пользуясь громадною популярностью среди населения за свою непримиримую ненависть к русским, поднял знамя восстания против своего отца и, опираясь на помощь непокорных беков Шахрисябза, был во многих местах провозглашен эмиром. Музаффар был объявлен свергнутым с престола. Восточная часть ханства почти целиком ускользала из-под власти Музаффара. Тысячи зажигательных прокламаций распространялись в народе, приглашая свергнуть иго тирана, опозорившего правоверный народ в неудачной войне с неверными «урусами». В это-то тяжелое для эмира Музаффара время его колеблющийся трон был снова поставлен незыблемо тем, кого он так еще недавно считал своим заклятым врагом: по распоряжению Кауфмана [XXVIII] начальник Зарафшанского округа, генерал Абрамов, выступил в октябре 1868 г. с отрядом против Катта-Тюри и разбил его под городом Карши. Непокорный сын Музаффара бежал в Шахрисябз, но тамошние беки его не приняли, боясь мести со стороны русских. Тогда Катта-Тюря обратился к генералу Абрамову с просьбою примирить его с отцом. Эмир Музаффар согласился, но Абдул-Малик, не доверяя искренности отца, испросил позволение прибыть в Самарканд. Но по дороге, не устоял против искушения занять бухарский город Хатырчи, ознаменовав вступление в него казнями своих противников. Разбитый своим отцом, Абдул-Малик некоторое время скитался в Хиве, был в кочевьях закаспийских туркмен, затем в течение полугода проживал в Меймене, оттуда перебрался в Кабул и, наконец, нашел убежище в англо-индийских владениях{26}.

Пока происходили все эти неурядицы, К. П. Кауфман с разрешения государя находился в Петербурге по делам службы (с 8 августа 1868 года по 19 июля 1869 года).

За время его столь продолжительного отсутствия в крае не произошло никаких особенных событий, если не считать работ русско-бухарской пограничной комиссии, установившей границу, да победоносные походы бухарского эмира на восток ханства, когда полунезависимые горные ханства: Гисар, Каратегин, Денау, Куляб и Кабадиан были присоединены к Бухаре. Подавив восстание мятежного сына, взамен утраты взятой русскими территории расширив границы своего ханства приобретением других обширных и богатых областей, эмир Музаффар тем не менее все еще питал надежду на возвращение ему русскими хотя бы Самарканда. Но ни просьбы эмира к генерал-губернатору, ни личное обращение посла Музаффара к[XXIX] Императору Александру II в Петербурге в 1870 году о возврате завоеванных нами бухарских городов вообще и Самарканда в частности остались безрезультатными. Мало того, победители постарались прочнее закрепить за собою захваченные земли путем присоединения к ним обширного района, занятого Зарафшанскими горами, обильного минеральными богатствами, но с суровою и дикою природою и слабо населенного свободолюбивыми и полудикими таджиками, известными у равнинных обитателей под именем «гальчей».

По возвращении своем из Петербурга Кауфман весною 1870 года распорядился двинуть в заравшанские горные области два отряда: один из Самарканда под начальством генерал-майора Абрамова, другой из Ура-Тюбе во главе, с полковником Деннетом. Трудно проходимые горные тропы, головокружительные подъемы и спуски, заоблачные выси потонувших во мгле горных хребтов и мрачные пропасти с глухо шумящими на дне их потоками, — все было преодолено и пройдено славными войсками. Полунезависимые мелкие владетели, как, например, матчинский, кштутский и другие беки, засевшие в своих повисших над стремнинами «курганах»{27}, один за другим сдавались после короткого сопротивления. В какие-нибудь два месяца горный зарафшанский район был завоеван, и его свободолюбивое иранское население, считавшее себя недоступным в своих естественных твердынях, отныне стало считаться русско-подданым. В административном отношении присоединенная страна образовала так называемые «Зарафшанские горные Тюмени», управлявшиеся особым начальником из офицеров{28}. [XXX]

В то время, когда велась эта кампания, на границах Шахрисябза стали появляться разбойничьи шайки, из которых одна даже произвела нападение на казачью команду. Когда у шахрисябзких беков потребовали выдачи разбойников, то Джура-Бий и Баба-Бий отказались исполнить это.

Экспедиция генерал-майора Абрамова и полковника Деннета в Зарафшанские горные тюмени повлекла за собою, до известной степени, занятие враждебно настроенных к нам полунезависимых беков Шаара и Китаба. Их правители Джура-Бий и Баба-Бий давно уже пользовались у Кауфмана дурной репутацией. В 1868 году, как было упомянуто выше, они подступили к Самарканду и, возмутив его жителей, вместе с ними штурмовали цитадель, где засела горсть русских войск.

Когда был заключен мирный договор с Бухарою, Кауфман, не желая продолжения войны вообще и желая так или иначе обезвредить беспокойных шахрисябзцев, признал шахрисябзские владения подвластными бухарскому эмиру, который в свою очередь обещался подчинить себе Джура-Бия и Баба-Бия{29}. Но Музаффар не успел в этом, и беки беспрестанно возмущали подданных эмира против своего повелителя, помогали его непокорному сыну Катта-Тюре и довели Музаффара до того, что в бытность Кауфмана осенью 1869 году в Самарканде эмир прислал к генерал-губернатору доверенное лицо с просьбою помочь наказать ему шахрисябзцев за непокорность и выгнать Джура-Бия и Баба-Бия, ибо эмир справедливо видел в них корень тех интриг и происков, которые порождали среди жителей смуты и беспорядки и всяческое уклонение от повиновения эмиру. Однако по [XXXI] отношению к русским беки в это время держали себя так безукоризненно, что немедленно исполняли все предъявляемые к ним требования по тем или иным недоразумениям в торговых делах, пропускали караваны, выдавали беглых и скрывавшихся у них преступников и вообще выказывали желание находиться с русскими в самых дружественных сношениях. В виду этого Кауфман отклонил просьбу эмира, хотя в душе склонен был думать, «что замена независимых шахрисябзских беков другими, поставляемыми от эмира во всякое время, могла только улучшить наше положение, укрепить мирные отношения к эмиру и возвысить его к нам доверие»{30}.

Так продолжалось до экспедиции генерал-майора Абрамова в Заравшанские горы. В это время на границах Шахрисябза стали появляться мелкие разбойничьи шайки, грабившие и убивавшие наших подданных. Одна из них под начальством беглого преступника из Самарканда, Айдар-Ходжи, напала из засады на казачью команду, посланную к собиравшему на границе подати князю Урусову. Двое казаков были убиты, трое ранены. На требование выдать Айдар-Ходжу беки отвечали, что шайкою руководил не он, а другое лицо, и что Айдар-Ходжи в их владениях нет. На дальнейшие письма и требования Абрамова от имени Кауфмана Джура-Бий и Баба-Бий ничего не отвечали. Дерзость пограничных шаек в то же время увеличивалась. Шахрисябзцы не довольствовались уже сбором податей с наших пограничных кишлаков и угоном их стад, предводители шаек стали требовать возвращения Шахрисябзу пограничных кишлаков; грабежи и убийства все чаще повторялись в среде жителей Зарафшанского округа; волнения среди пограничного сельского населения стали общим явлением. Не видя обеспечения своей безопасности, жители громко [XXXII]указывали на шахрисябзцев, как на виновников их бедствий; взнос податей остановился, пограничные кишлаки опустели{31}. Все это до известной степени наводило на мысль, что шахрисябзцы рассчитывают на поддержку и материальную помощь извне. И главному начальнику края вспоминались слова эмира Музаффара, переданные через посла в Самарканде, что между беками Шахрисябза и афганским эмиром Шир-Али существует особое соглашение, о котором было недавно заявлено эмиру кабульским посланником{. Тогда на это заявление Кауфман не обратил особого внимания.

Ввиду всего этого Кауфман решил наказать шахрисябзцев быстрым и неожиданным движением в глубь их страны, овладеть Шааром и Китабом, изгнать оттуда Джура-Бия и Баба-Бия и пригласить эмира принять страну в свои владения. Для похода было выбрано такое время, когда местные жители занимаются уборкою хлеба и потому бекам невозможно в это время собрать значительные силы для защиты страны. До самого момента выступления в поход приготовления к нему держались в строжайшем секрете. 7-го августа 1870 года по приказанию Кауфмана главный отряд численностью до 1300 человек при 6 орудиях выступил в Шахрисябз из Самарканда под начальством начальника Зарафшанского округа, генерал-майора Абрамова; через три дня выступил туда же второй вспомогательный отряд во главе с полковником Соковниным (до 600 человек){33}. Все произошло так, как предполагалось. Занятое полевыми работами, совершенно неожидавшее прихода русских, население могло только выставить против русских около восьми тысяч солдат. 11 августа наши войска подступили к [XXXIII] Шаару и Китабу, двум укрепленным городам Шахрисябза, смежно расположенным и заключенным в одну общую стену. После упорного боя и штурмов в течение 12, 13 и 14 августа Китаб и Шаар сдались на милость победителей и Абрамов, приняв депутации с изъявлением покорности, объявил шахрисябзские земли принадлежащими бухарскому эмиру. Джура-Бий и Баба-Бий с кучкою родственников и приближенных бежали по направлению в Коканд.

Характерно, что в то время, когда под стенами Шаара и Китаба гремели орудийные выстрелы, лилась кровь нападающих и защитников и решалась судьба свободолюбивого Шахрисябза, генерал Кауфман посылал в Петербург свои донесения военному министру и директору Азиатского департамента о своем намерении предпринять поход в Шахрисябз...

Спустя три недели после занятия нами Шахрисябза, когда результаты экспедиции Абрамова стали известны в Ташкенте во всех деталях, Кауфман закрепил акт передачи Шахрисябза эмиру Музаффару особым письмом от 28 августа.

Занятие бухарцами Шахрисябза обошлось без обычных в таких случаях на Востоке жестоких расправ с населением, вероятно, вследствие упомянутого письма Кауфмана эмиру. И разбежавшиеся жители городов и пригородных кишлаков стали возвращаться на свои места, скоро во всем Шахрисябзе воцарилось спокойствие{34}.

Сдав города бухарским ставленникам, генерал Абрамов, по приказанию Кауфмана, с небольшим отрядом двинулся вторично в Заравшанские горы, где оставались еще независимыми Магианское и Фарабское бекства. Фараб и Магиан были присоединены к [XXXIV] прочим тюменям Зарафшанского округа, а бежавшие было при приближении русских их правители добровольно явились потом с повинною в Самарканд.

Вся экспедиция по занятию Шахрисябза обошлась в 8.913 руб. 24 1/2 коп.; сумма эта была употреблена из доходов Зарафшанского округа, которые Кауфману высочайшею властью было разрешено употреблять в течение нескольких лет, без отчета, на благоустройство края. В число этих денег была зачтена военная добыча в виде 1.408 бухарских батманов{35} риса, принадлежавшего Джура-Бию и проданного за 6.463 рубля{36}.

Джура-Бий и Баба-Бий чрез дикую горную страну, разделяющую верховья Кашка-Дарьи от Ферганской долины, пробирались в Кашгар, но кокандский хан Худояр послал войско, чтобы задержать их. Беки были схвачены около Махрама и Худояр-хан, чтобы доказать свою дружбу к русскому правительству, приказал их отправить пленниками в Ходжент.

...»Действительно, шахрисябзские беки и народ их постоянно волновались и беспокоили ваши владения, посылая людей для грабежа; вы же долгое время терпели все это. Но, наконец, они получили надлежащее наказание за их бесчинства и проступки. Всякий замышляющий дурное получит, наконец, достойное возмездие за свои поступки». Писал по поводу шахрисябзских беков Худояр-хан «высокостепенному другу своему, туркестанскому генерал-губернатору, генерал-адъютанту Константину Петровичу фон-Кауфману»{37}.

Некоторое время Джура-Бий и Баба-Бий проживали в Той-Тюбе, откуда подавали Кауфману чрез дипломатического чиновника разные прошения, подчеркивая, [XXXV] что они находятся «под покровительством генерал-губернатора и в его великой милости. Это для нас великое счастье; до гроба жизни мы не можем отблагодарить его за это»{38}.

Поистине достойные последователи старинной турецкой поговорки: «руку, которую ты не можешь отрезать, целуй!»

Одаренные, особенно Джура-Бий, умом восприимчивым и острым, они быстро впоследствии сблизились с русским обществом Ташкента и возымели желание войти в него равноправными и полезными членами. Когда началась война с Кокандским ханством, беки просили Кауфмана разрешить им принять участие в походе. В отряде Скобелева они успели отличиться и по ходатайству генерал-губернатора в 1876 году Александр II приказал зачислить Джура-Бия подполковником русской военной службы, а Баба-Бия майором{39}.

Беки потом долго жили в Ташкенте, получая пенсию от русского правительства и бухарского эмира. Первое давало им ее за службу в рядах русской армии, второй уплачивал субсидию за то, что принадлежавшая когда-то бекам их родовая Шахрисябзская провинция без пролития капли бухарской крови стала достоянием Бухары. Их своеобразные фигуры долго еще после героического периода края выделялись на общем фоне серой захолустной ташкентской жизни. Атлетическая, массивная фигура Джура-Бия вполне гармонировала с его недюжинным природным умом, изощренным сложными перипетиями жизни и силой характера; его справедливость и необыкновенное самообладание снискали ему общее уважение русских и туземцев. Полный же брюнет, росту выше среднего, Баба-Бий слыл в среде [XXXVI] местных туземцев и русского населения за честнейшего, отзывчивого и безконечно доброго человека. В чине полковника он умер в 1898 году. Джура-Бий пережил его на восемь лет: в начале 1906 года он трагически погиб, убитый у себя в доме при загадочных обстоятельствах{40}.

Смерть этих беков была заключительным актом в старинной вражде знатного шахрисябзского турецкого рода Кинагаз с бухарской династией Мангыт и отныне безмятежный покой бухарских эмиров уже не тревожит призрак мятежных феодалов{41}.

В следующем 1871 году состоялось занятие Кульджи при следующих, предшествующих этому событию, обстоятельствах.

В 50-х годах прошлого столетия, когда внимание китайского правительства было отвлечено восстанием тайпингов, в западных провинциях Китая, предоставленных собственной участи, деспотизм и произвол манчжурских чиновников, поборы и притеснения дошли до крайней степени. Глухой ропот и недовольство сдерживалось до 1863 года, когда, наконец, общее раздражение переполнило чашу терпения угнетенных и разразилось открытым возмущением. В течение двух лет весь край к западу от провинции Гань-су фактически перешел из-под власти китайского правительства под власть инсургентов. При этом мятеж, начавшись в округе Урумци и других землях провинции Гань-су, быстро охватил Илийскую область и Восточный или Китайский Туркестан, получив [XXXVII] в каждой из этих стран свой особый местный характер.

Первыми зачинщиками восстания являлись так наз. дунгане или дунгани, мусульманское население провинции Гань-су; к ним впоследствии присоединился всякий сброд ссыльных, поселенных вдоль военной дороги, ведущей из Гань-су в область Или. В Илийской области дунгане нашли союзников в единоверных им таранчах, когда-то насильственно переселенных из Алтышаара и занимавших до последних событий полурабское положение в крае. Общая ненависть к китайцам и стремление облегчить свою участь соединили дунган и таранчей; но вскоре между ними началась борьба за преобладание, кончившаяся тем, что дунгане принуждены были уступить, и с 1867 г. в Илийской области стали господствовать таранчи.

Как в Джунгарии, так и в Или, революция шла снизу вверх, поднятая забитым, отверженным классом общества; совсем при иных условиях она проявилась и организовалась в Китайском Туркестане.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconМоя служба в туркестанском крае
Туркестанского края, почти с первых дней присоединения Туркестанского края, почти с первых дней присоединения его к империи, внесет...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconРабочая программа по английскому языку к умк кауфман К. И. 8 класс
Кауфман К. И., Кауфман М. Ю. Программа курса английского языка к умк счастливый английский ру/ Happy English ru для 5- 9 кл общеобраз...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconАбхазия и абхазы в российской периодике (xix-нач. XX вв.) Книга I
Рапорт командующему Черноморскою линиею, господину генерал-майору и кавалеру фон-Штейбену командира Геленжикского отряда военных...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconТема: American Holidays. Thanksgiving Day
Повторительно- обобщающий урок в 9 –м классе по учебнику “Happy English ru” К. И. Кауфман, М. Ю. Кауфман

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconHappy English ru
На основе программы курса английского языка к умк счастливый английский ру / Happy English ru для 5-9 классов общеобразовательных...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconПрезентация с методическим сопровождением «Present Simple» («Простое настоящее время»)
Умк: К. И. Кауфман, М. Ю. Кауфман, Английский язык: Счастливый английский ру/Happy English ru: учебник англ яз для 5 класса общеобраз...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconРабочая программа по английскому языку в 5 классе составлена на основе...
Авторская программа курса английского языка для 5-9 классов общеобразовательных учреждений “Happy English ru”, К. И. Кауфман, М....

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconЭкзаменационные вопросы
Особенности немецкого куртуазного романа ( Гартман фон Ауэ, Вольфрам фон Эшенбах)

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconРазработка урока на тему «How to be happy»
Урок может быть проведен в рамках программы курса английского языка к умк счастливый Английский ру. /Happy English ru/ 9кл. – Обнинск:...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconИ его вид
Федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования, утверждённого приказом Минобразования России...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница