Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й




НазваниеПокоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й
страница2/6
Дата публикации22.08.2013
Размер1 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6

В октябре бухарский поход окончился. Генералы Крыжановский и Романовский выехали в Ташкент. Но от Бухарского эмира не было ни известия, ни посольства, хотя мы овладели его территорией в несколько тысяч квадратных верст.

Наконец, уже весною следующего года эмир Музаффар прислал в Оренбург посла для переговоров о мире. Генерал-адъютант Крыжановский предложил трактат, который в общих чертах был одобрен Императором Александром II. Но так как переговоры затянулись и к тому времени подоспел законопроект об учреждении туркестанского генерал-губернаторства и высочайшие полномочия на право ведения войны и заключения мира были переданы главному начальнику нового края, генералу Кауфману, то мирный договор с Бухарою было предоставлено подписать генералу Крыжановскому вместе с Кауфманом по совместном обсуждении.

На пути в Ташкент Кауфман прибыл в Оренбург и там состоялось подписание мирного трактата обоими генерал-губернаторам{14}. Копия с него была вручена бухарскому послу вместе с письмом Кауфмана эмиру, в котором он уведомлял эмира о своем назначении и желании поддерживать мирные отношения с соседями. Кауфман рассчитывал по прибытии в Ташкент застать ответ на это письмо от эмира. Но прошел весь ноябрь 1867 года, а посла из Бухары с письмом все не было, шайки бухарских разбойников не переставали появляться на нашей границе. Объяснялось это тем обстоятельством, что эмир Музаффар вел в это время переговоры с главами других мусульманских государств, в частности с [XV] турецким султаном, рассчитывая с их помощью дать России реванш за понесенные перед тем поражения. Переговоры эти ни к чему не повели, и посол эмира в Константинополе, некто Мухаммед-Парса, должен был вернуться ни с чем. Музаффару приходилось таким образом выбирать одно из двух: или смириться перед новым могущественным соседом, или рискнуть еще раз попытать счастья в борьбе с ним своими силами.

В пору такого колебания со стороны эмира в декабре 1867 г. от него прибыл, наконец, в Ташкент к новому генерал-губернатору посол, мирахур{15} Муса-Бек. Он привез с собою письмо к Кауфману от Музаффара, в котором последний уведомлял, что получил письмо Кауфмана, а равно и условия, с своей стороны посылает посла, с ним и свои условия. Но условий никаких у Муса-Бека не оказалось. Из объяснений же с послом ничего не выяснилось: Муса-Бек с истинно восточною бесстрастностью ни на что не возражал, но на все соглашался. Приписывая это какому-нибудь недоразумению, Кауфман в декабре же написал эмиру, прося ратификовать отправленные ему мирные условия.

Несмотря однако на незначительное, сравнительно, расстояние от Ташкента до резиденции эмира, последний не торопился с ответом.

Мирахур Муса-Бек все жил в Ташкенте. На глазах бухарца прошли ташкентские святки и новогоднее празднество; немногочисленная русская колония веселилась, как умела; приветливый, обходительный и гостеприимный генерал-губернатор был душою этого занесенного на далекую окраину русского кружка. По видимому, никто не предвидел возможности дальнейших событий, до глубин народных всколыхнувших мусульманский мир Средней Азии и тягостным ударом [XVI] обрушившихся на нашу вечную соперницу в этой стране Англию.

В полном собрании именитых людей города Ташкента, собравшихся поздравить главного начальника края с новым годом, К. П. Кауфман произнес большую речь, которая отличалась программным характером, предусматривая направление той политики, которую будет преследовать облеченный широкими полномочиями новый генерал-губернатор{16}. [XVII]

Прошел январь и февраль, а от эмира не было никаких вестей; наконец, в начале марта на имя генерал-губернатора было прислано письмо от куш-беги{17}, — эмир сам не отвечал, — в котором содержался крайне неопределенный и туманный ответ по поводу поставленных эмиру генерал-губернатором условий. [XVIII]

Миролюбивый, корректный Кауфман, желая во чтобы то ни стало поддерживать добрые отношения к соседям, написал эмиру подробное письмо, в котором разъяснял порядок и значение обмена мирных условий, скрепленных подлежащими подписями и печатями. Мирахур Муса-Бек выехал с этим письмом в [XIX] Бухару. С его отъездом положение на бухарской границе стало еще тревожнее: разбойничьи шайки увеличились, грабежи и убийства наших подданных повторялись едва ли не ежедневно. Генерал-губернатор распорядился выслать на границу отряд в 600 казаков; в[XX] Ухумском ущелье отряд был встречен соединенными войсками катта-курганских и чилекского беков. Бухарцы были разбиты, но не были преследуемы, и отряд таким образом не перешел границу. Несмотря на такого рода явно воинственные замыслы Бухары, Кауфман тем не менее считал вполне возможным так или иначе уладить мирным путем неприязненные к нам отношения бухарцев и предполагал было 9 апреля выехать в Петербург за семейством.

Но вскоре в Ташкенте было получено известие, что эмир Музаффар в Кермине провозгласил «джихад», священную войну, против русских и что военные действия предполагает начать после отъезда генерал-губернатора из края. В виду таких событий о поездке в Петербург нечего было и думать.

В половине апреля Кауфман выступил с действующим отрядом численностью около 8.300 человек при 16 орудиях на Самарканд. 1-го мая Константин Петрович был под Самаркандом, где и принял бой с неприятелем во много раз превышавшим численностью его войска и занявшим выгодные позиции на Зарафшанских высотах. 2-го мая в великолепный солнечный день победитель и его войска торжественно вступили в первопрестольную столицу бухарского ханства и в древнейший город Средней Азии, чтимый во всем мусульманском мире.

Должностные, почетные и влиятельные лица города встретили Кауфмана у древних стен великолепной мечети Шахи-Зинда и поднесли ему хлеб-соль и повторили свою просьбу о принятии города в подданство русского Государя.

«Имею счастье поздравить Ваше Императорское Величество с новым торжеством: древнейший и знаменитейший город Средней Азии, центр мусульманства Самарканд, гордый своею историческою славой, без выстрела пал к стопам Вашего Величества, отворив ворота храбрым и честным войскам Вашим...» [XXI] Доносил Кауфман телеграммой Императору Александру II от 2 мая{18}.

По докладе Государю подробного донесения о деле, бывшем 1 мая под Самаркандом на Зарафшанских высотах, и о занятии без выстрела Самарканда, К. П. Кауфману была выражена высочайшая признательность и был пожалован орден Георгия 3-й степени{19}.

Выждав прибытия небольших подкреплений из Ташкента, Кауфман написал бухарскому эмиру письмо, в котором предлагал ему мир почти на прежних условиях. Но это письмо осталось без ответа и одному из посланных, доставивших это письмо, была отрублена голова, другой был брошен в клоповник. Вскоре пришлось воочию убедиться, что пропаганда против истребления пришельцев не утихает и эмир мечтает о дальнейшей с ними борьбе. Фанатичные муллы, проповедники «священной войны», наводнили густо населенную зарафшанскую долину; вооруженные скопища бухарцев сосредоточились у Катта-Кургана и Кара-Тюбе. Кауфман решил в виду этого двинуться дальше. 16 мая под начальством генерала Головачева, так геройски ведшего себя в битве под Самаркандом, к Катта-Кургану выступил отряд из 13 1/2 рот, 3 сотен и при 12 орудиях. 18-го числа на рассвете Катта-Курган был беспрепятственно занят. Получив известие о занятии города Кауфман отправился туда вместе с провиантом и фуражем. В Катта-Кургане Кауфмана уже ждали бухарские послы, привезшие на этот раз оренбургский мирный договор 1867 г., ратификованный эмиром. Конечно, после тех событий, которые произошли со дня подписания этого трактата Крыжановским и Кауфманом, условия, заключавшиеся в этом договоре, были недостаточны, и генерал-адъютант Кауфман предложил послам следующую дилемму: или [XXII] уплатить России в течение восьми лет 4 1/2 мил. руб. контрибуции с тем, что после этого срока эмир получит обратно все завоеванные у него земли от Катта-Кургана до Яны-Кургана включительно, или же уплатить до 120 тыс. руб. военных издержек и признать за Россией все сделанные ею завоевания.

Послы выбрали последнее, попросили дать им десять дней срока, необходимого на проезд и для сбора контрибуции. Но не успели бухарцы прибыть к эмиру, как перемирие было нарушено неожиданным нападением бухарско-подданных киргиз на наши войска. Вслед затем было получено известие, что со стороны Шахрисябза к Кара-Тюбе подходят многочисленные вооруженные толпы шахрисябзцев. Отдав соответственные распоряжения Головачеву, Кауфман, взяв две сотни казаков, 25 мая вернулся в Самарканд.

Там было также неспокойно. В глубине базаров, с виду казавшихся такими мирными, в недрах полутемных туземных «хона» (жилищ) все подготовлялось к усиленной борьбе с русскими. Низкие поклоны и сладкие речи туземных должностных лиц действовали усыпляющим образом на бдительность победителей, и юркие «яхуди» и «ирани» (евреи и персияне) то и дело в тревоге прибегавшие к русским и передававшие, что самаркандцы готовятся к нападению на них, служили предметом почти всеобщих насмешек уверенных в свой безопасности победителей.

Получая тревожные сведения о сосредоточении бухарцев у Кара-Тюбе, Кауфман послал туда полковника Абрамова разбить неприятеля и возвратиться в Самарканд. В Самарканде, за выступлением отряда Абрамова, осталось лишь 555 человек войска во главе с Константином Петровичем, справедливо полагавшим, что достаточно его личного присутствия для удержания города в повиновении{20}. [XXIII]

И это было среди десятков тысяч фанатически настроенных обитателей Самарканда, где горячая проповедь беспощадного «джихада» неудержимо лилась под сводами темных медресе и мечетей и на залитом солнцем Регистан, где забитые и трусливые евреи опять спешили надеть свои символы рабства, грубые веревочные пояса, и вместе с малочисленной колонией персиян с страхом ожидали за свою преданность к русским поголовного истребления.

Но движение Абрамова к Кара-Тюбе было неудачно и Абрамов должен был возвратиться в Самарканд, при чем под самым городом был встречен вооруженными массами горожан; последние вступили в бой с русскими, но вскоре бежали в город, где почти на каждом шагу были построены баррикады. Обо всем этом, однако, горсть гарнизона с генерал-губернатором и командующим войсками ничего не знала до самого вступления Абрамова в Самарканд. Только тогда поняли, какая опасность угрожала немногочисленным русским войскам, забравшимся в глубь враждебно настроенной страны, отрезанным от Ташкента. Приходилось поэтому заботиться об укреплении должным образом самаркандской цитадели и об ориентировке среди создававашихся почти ежедневно различных затруднений. Но обстоятельства настолько осложнялись с каждым днем, что Кауфман не успел и половины своих планов привести в исполнение. 29-го мая от генерала Головачева было получено известие о скоплении больших бухарских сил на Зерабулакских высотах и что наш незначительный там отряд вот уже четыре дня как сильно стеснен.

Оставив в самаркандской цитадели около 600 человек и два орудия, Кауфман с остальными войсками и артиллерией поспешно двинулся к Катта-Кургану.

Происшедший затем 2-го июня бой, — бой на Зерабулакских высотах, — слишком хорошо известен, чтобы рассказывать его здесь. Достаточно сказать, что 1.700 [XXIV] русских штыков и 320 шашек обратили в дикое и нестройное бегство десятки тысяч неприятеля.

После Зерабулакской победы многие начальники войсковых частей советовали командующему войсками идти дальше в глубь страны, чтобы разом покончить с сопротивлением эмира, но Кауфмана беспокоили необеспеченность тыла и судьба Самарканда. Предчувствие не обмануло победителя под Зерабулаком. Медленно подвигался русский отряд из Катта-Кургана назад к Самарканду, повсюду встречая очень мало жителей и совершенно ничего не зная о том, что ничтожная горсть русских, засевших в цитадели, осаждается скопищами найманов, кара-калпаков, китай-кипчаков и разных других племен. Они собрались к Самарканду в числе нескольких десятков тысяч (до 65-ти) при появлении шахрисябзских войск Джура-Бия; жители же Самарканда побуждаемые страхом, а более всего фанатизмом, отворили ворота полчищам Джура-Бия и вместе с ними штурмовали цитадель Самарканда{21}.

Горсть защитников самаркандской цитадели во главе с доблестными полковником Назаровым и майором Штемпелем тщетно посылали за помощью к Кауфману: посланцы или попадали в руки неприятеля, или просто перебегали к нему. И лишь 7 июня, когда отряд Кауфмана был в 18 верстах от Самарканда, было получено донесение майора Штемпеля о критическом положении самаркандского гарнизона.

На другой день победитель под Зерабулаком с своим отрядом вступил в Самарканд; Джура-Бий с своими войсками поспешно отступил, едва узнал о приближении Кауфмана к Самарканду; лишь горожане да жители окрестных кишлаков продолжали штурмовать цитадель. И под грохот орудий, среди ужасающей [XXV] обстановки, изможденные, измученные 7-мидневною осадою, храбрые защитники Самарканда встречали своего желанного освободителя; встретили далеко не все, ибо одной четверти гарнизона не суждено было увидеться с возвратившимися из-под Катта-Кургана товарищами.

«Страшную, потрясающую картину, — говорит очевидец{22}, — представляла самаркандская цитадель возвратившемуся из Катта-Кургана отряду. Дымящиеся груды рухнувших саклей, которые мы поджигали на вылазках, обгорелые, обезображенные трупы, разбросанные между развалинами и издававшие нестерпимый смрад, заражавший воздух, исхудалые и закоптелые лица защитников, державшихся на ногах только вследствие нравственного напряжения, — вот что представилось отряду 8-го июня. Свежие следы борьбы были красноречивым доказательством ее упорности».

«Ордена храбрых» были наградами доблестным защитникам Самарканда, в том числе и прапорщику запаса, знаменитому впоследствии В. В. Верещагину, беззаветно сражавшемуся на самаркандских стенах наряду с прочими защитниками и совершенно не думавшему о смерти.

«Храбрые войска гарнизона самаркандской цитадели, — гласил отданный Кауфманом 19-го июня приказ по войскам, — по выступлении моем из Самарканда в Катта-Курган для поражения там эмировых войск, собравшихся для враждебных против нас действий, вы были осаждены. Шахрисябзские войска и массы вооруженных городских и окрестных жителей, увлеченных возмутителями, возымели дерзкую мысль уничтожить вас. Они ошиблись и наказаны. Вас руководили долг, присяга и честное русское имя. Больные и раненые, могущие отделять и колоть, все были в строю, на стенах и в вылазках. Распорядительный, храбрый комендант и все господа штаб — и обер [XXVI] офицеры были с вами всегда, руководили вами и разделяли ваши опасности. Их распорядительность, а ваша храбрость и стойкость, сделали ничтожными все попытки неприятеля. Вы не уступали ему ничего. Вы бились семь дней и когда на восьмой я пришел к вам, все были так бодры и веселы, что нельзя было мне не любоваться, не гордиться вами.

«Помяните доброй и вечной памятью павших во время славной семидневной обороны цитадели. А вам, молодцам, спасибо за службу!...»{23}

Ряд горестных неудач, народные волнения и всеобщее неудовольствие правоверного населения смирили гордость эмира Музаффара, и он 12 июня прислал к Кауфману посла с письмом, в котором звучало неподдельное отчаяние. Еще не так давно — гордый духовный глава мусульман Средней Азии, теперь эмир униженно просил принять его капитуляцию со всею армией и оружием и допустить его до личного свидания с Государем, чтобы испросить у него позволения удалиться в Мекку.

Но имея в своем распоряжении всего около 2 1/2 тысяч войска, изнуренного боями и тяжелыми переходами и сообразуясь с возможностью всеобщего восстания враждебно настроенного населения ханства, Кауфман не рискнул занять Бухару, и мир с Музаффаром был заключен на тех условиях, которые диктовались покорителем Самарканда и победителем под Зерабулаком. К России присоединялись округа Самаркандский и Катта-Курганский; владения русского императора и эмира разграничивались; эмир обязывался уплатить в течение года 125 т. тиллей (500 т. рублей золотом) и наблюдать, чтобы его приграничные беки не производили разбойничьих набегов на русско-подданных.

Из отвоеванной у Бухары территории был образован Зарафшанский округ; начальником его был [XXVII] назначен генерал-майор Абрамов, с правами губернатора в отношении подчинения ему военно-народного управления и с правами командира корпуса по отношению к отряду войск, оставленному в его распоряжении.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconМоя служба в туркестанском крае
Туркестанского края, почти с первых дней присоединения Туркестанского края, почти с первых дней присоединения его к империи, внесет...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconРабочая программа по английскому языку к умк кауфман К. И. 8 класс
Кауфман К. И., Кауфман М. Ю. Программа курса английского языка к умк счастливый английский ру/ Happy English ru для 5- 9 кл общеобраз...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconАбхазия и абхазы в российской периодике (xix-нач. XX вв.) Книга I
Рапорт командующему Черноморскою линиею, господину генерал-майору и кавалеру фон-Штейбену командира Геленжикского отряда военных...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconТема: American Holidays. Thanksgiving Day
Повторительно- обобщающий урок в 9 –м классе по учебнику “Happy English ru” К. И. Кауфман, М. Ю. Кауфман

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconHappy English ru
На основе программы курса английского языка к умк счастливый английский ру / Happy English ru для 5-9 классов общеобразовательных...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconПрезентация с методическим сопровождением «Present Simple» («Простое настоящее время»)
Умк: К. И. Кауфман, М. Ю. Кауфман, Английский язык: Счастливый английский ру/Happy English ru: учебник англ яз для 5 класса общеобраз...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconРабочая программа по английскому языку в 5 классе составлена на основе...
Авторская программа курса английского языка для 5-9 классов общеобразовательных учреждений “Happy English ru”, К. И. Кауфман, М....

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconЭкзаменационные вопросы
Особенности немецкого куртуазного романа ( Гартман фон Ауэ, Вольфрам фон Эшенбах)

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconРазработка урока на тему «How to be happy»
Урок может быть проведен в рамках программы курса английского языка к умк счастливый Английский ру. /Happy English ru/ 9кл. – Обнинск:...

Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман i-й iconИ его вид
Федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования, утверждённого приказом Минобразования России...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница