Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий




Скачать 369.88 Kb.
НазваниеМассовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий
страница1/3
Дата публикации16.06.2013
Размер369.88 Kb.
ТипМонография
www.lit-yaz.ru > Литература > Монография
  1   2   3
Массовое письменное сознание: Кириллица - латиница – глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т.В. Шмелевой /НовГУ им. Ярослава Мудрого. – Великий Новгород, 2009 (сер.»Монографии», вып.11). – С.283-307 В. Новгород, МИОН 2009.

МАССОВОЕ ПИСЬМЕННОЕ СОЗНАНИЕ: О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ЕГО ИЗУЧЕНИЯ И ВОЗМОЖНЫХ ПУТЯХ ИХ РЕШЕНИЯ
1. Постановочные положения

Три темы, предложенные редколлегией настоящей коллективной монографии: «Массовое орфографическое сознание», «Освоение русского письма: проблемы и трудности», «Перспективы развития русского письма, или если бы мне доверили провести реформу», - были привлекательны для автора настоящего раздела, поскольку по всем этим темам у него уже был определенный «задел» в виде предшествующих работ. Однако было трудно разделить и предпочесть одну из тем, так как в названных работах они шли в неразрывной связке и предполагали друг друга ([ ]). Логический анализ детерминационных связей между эти блоками показал, что ядерную позицию среди них занимает обыденное письменно-языковое сознание, сформированное многовековым опытом владения и овладевания механизмами письменно-речевой деятельности. Это и определило выбор «титульного» раздела, по отношению к которому два других должны выполнять вспомогательную или следовую функцию.

Существенной особенностью русской ментальности в сфере письменноречевой является значительный разрыв между стихийным овладеванием и владением языком, с одной стороны, и практикой обучения языку в школе, с другой стороны. С нашей точки зрения, одной из самых важных стратегических линий улучшения ментально-языковой ситуации с письменной речью в современной России является их сближение, усиление направления детерминации от первого ко второму. В таком же сближении нуждается область языковой политики (в частности, орфографического реформирования), которая нередко осуществляется под эгидой политических, культурных, образовательных «озабоченностей», но никак не потребностей повседневной письменно-речевой коммуникации.

Комплекс идей, связывающих перечисленные выше блоки, можно представить следующим набором тезисов.

  1. Необходимость примата фундаментального (общетеоретического и конкретно-исследовательского) изучения ментально-языковой ситуации (сюда относится первая из перечисленных тем) по отношению к прикладным выходам такого изучения - прежде всего школьной лингводидактике (тема 2) и далее языковому строительству (тема 3). Иными словами, с нашей точки зрения правильным является порядок вещей, при котором обучающие программы и реформистские предписания следовали бы из научных описаний объективных ментально- языковых тенденций. Сказанное означает, что если бы автору доверили проводить реформу и наделили достаточными для того полномочиями, он начал бы ее с организации фундаментальных исследований тех ментально-языковых процессов, идущих в языковой системе, в повседневной речи и языковом сознании носителей русского языка и всего российского языкового сообщества, которые делают востребованными те или иные формы прикладной деятельности. Необходимость таких исследований вытекает хотя бы из того, что все их прикладные выходы неизбежно имеют своим предметом языковую и метаязыковую ментальность, и если реформаторы имеют целью изменять ее, то они, по крайней мере, должны представлять, как она «устроена» и – главное - каковы будут следствия внедряемых новаций. То же самое касается коммуникативно-социальных (культурных) следствий. Это означает в свою очередь необходимость предшествования прикладным выходам исследований прогностического характера.

  2. Говоря о фундаментальных исследованиях, мы имеем в виду прежде всего исследования, во главе угла которых стоит основополагающая функция языка – коммуникативная, которая по логике вещей и должна определять все выходы лингвистики в социальную сферу, чего явно не наблюдается в современной лингвистике, обслуживающей ее лингводидактические, культурно-речевые и «реформистские» выходы. Таковые детерминируются сейчас по большей части внешними по отношению к языку факторами. Главный коммуникативный вопрос – это вопрос о самом предназначении языка в жизни человека. От ответа на него зависит и ответ на вопрос о предназначении прикладных выходов. Вопросы типа «зачем нужны учить русский язык в школе?», «что значит совершенствовать языка», «каковы коммуникативные следствия предлагаемых изменений» и т.п. должны предполагать ответы с коммуникативным наполнением и ставиться в первую очередь. Этого мы пока не наблюдаем. В частности, в нашей лингводидактике по существу - то есть на деле, а не в декларациях! - не предполагается достижения цели сформировать языковую личность, способную решать многообразные коммуникативные задачи, которые ставит перед выпускниками школы современная социальная жизнь. ЕГЭ, заметим, в том виде, в каком мы их сейчас наблюдаем, лишь усиливают отрыв школьного языкового курса от коммуникативной действительности нашего могучего и прекрасного русского языка.

  3. Отдельного тезиса здесь заслуживает русская орфография, которая базируется на правилах, восходящих не к коммуникативным, а к системно-языковым основаниям, применение которых возможно только с опорой на метаязыковые знания. Вследствие этого объект орфографической деятельности вычленяется из общего потока письменно-речевой деятельности как разновидности коммуникативной деятельности и становится предметом решения специальных задач, дистанцированных от главной коммуникативной функции речи. Учитывая тот факт, что освоение орфографических и пунктуационных правил занимает очень большое место в реальном школьном курсе, нетрудно предположить, каким становится на выходе языковое сознание школьника, которое он будет носить в себе всю свою послешкольную жизнь. Его базовой презумпцией становится явление, названное нами орфграфоцентризмом, крайним (но отнюдь не редким) проявлением которого в обыденном метаязыковом сознании является отождествление русского языка с орфографией. Орфографоцентризм становится призмой, через которое ученик видит язык и, как следствие, - источником многочисленных металингвистических мифов, из которых соткано метаязыковое сознание школьника (и отчасти – учителя). Изучение этой мифологии до недавнего времени не входило в задачу теоретической лингвистики, тем самым утрачивалась возможность осуществлять прикладные формы деятельности с учетом тех ментальных реальностей, в которых они должны претворяться.

  4. «Учет реальностей» - главный тезис, который определяет соотношение, с одной стороны, повседневной речевой практики и, с другой стороны, лингводидактической деятельности и языкового строительства. Модели обучения должны быть приспособлены к «реальностям» и вытекать их них. А не наоборот, как это нередко бывает. Та же орфографическая деятельность в идеале должна быть построена таким образом, чтобы органично следовать за общим процессом письменной речи, не выделяясь из нее и тем более не подчиняя себе. Последнее кажется маловероятным, однако многие факты говорят, что такое подчинение уже давно привычно для школьной «письменно-речевой жизни»; достаточно вспомнить совет ученикам, пишущим сочинения: «сомневаешься, как написать правильно, замени на более простое». Скажем, в реальной письменной деятельности доминирует скоропись и беглое чтение. В ходе этих процессов сформировались свои закономерности, отработанные алгоритмы, отработанные в квадрильонах актов письменно-речевой деятельности усилиями глаза, руки и слуха. Они слиты воедино языковым сознанием в специфических формах письменной ментальности. Изучение этих ментально-графических процессов и включение его результатов в прикладные сферы как базовых компонентов овладения и владения языком в его письменной форме. Иными словами этот тезис может быть выражен следующим образом: механизмы естественного владения языком – основание методик обучения ему.

Именно последний аспект проблемы является основным предметом нашего раздела, в котором мы выделим лишь самые общие проявления. В сущности, будет лишь поставлена проблема массовой обыденной письменной ментальности и актуализирован вопрос о необходимости ее исследования, поскольку, по нашему мнению, вне учета особенностей данной фундаментальной категории трудно рассчитывать на серьезные успехи и в научном познании сущности письменной речи и достичности эффективности в ее прикладных выходах в социальную сферу.

^ 2. Современные процессы в письменной речи

Процессы, связывающие письмо и ментальность, подготовлены всей долгой эволюцией взаимодействия языка и мышления. Возможно, первые этапы этой долгой истории осуществлялись в те периоды, когда звуковая речь доказала свое право стать основной формой человеческой коммуникации. Не исключено, что этого права она добилась, вытеснив «молчаливый» жестовый язык. Во всяком случае, предположение о их конкуренции на заре человечества высказывалось неоднократно. «Победа» звуковой речи естественным образом унаследована теми системами письма, в основании которых лежит стремление передать в тех или иных формах звучащую речь. Единицы этих систем – графемы – в содержательном плане прямо или опосредованно восходят к явлениям фонетического уровня. Но даже при приоритете звукового письма, возникло немало систем, в частности, иероглифической, в которых наличествует гораздо меньшая зависимость от звуковой стороны речи, поскольку они стремятся к прямой связи графем и смыслов без опосредования звуко-артикуляционных детерминант. Если это так, то сейчас мы некоторым образом наблюдаем ее продолжение, поскольку конкуренция звуковых и визуальных форм письменности обнаруживается в очень многих современных сферах речи. Любой научный или другой специальный текст (типа шахматной нотации) содержит в себе значительно (нередко подавляющее) число элементов, ориентированных только на визуальную запись и прочтение и не предполагают озвучивания. За ними следует обыденная письменная речь: онлайн-общение в Интернете, СМС-общение представляют собой симбиоз традиционного фонетического письма и символики, оторванной от звучания (типа смайликов). В данный момент автор настоящего текста набирает его на новой клавиатуре, на которой разного рода значков-иероглифов ничуть не меньше, чем букв и, судя по предыдущей клавиатуре, их соотношение увеличивается в пользу значков иероглифического типа. Эффективный полигон для наблюдений за конкуренцией двух форм коммуникации представляют собой лекции-презентации. Нередко они представлены простейшей формой, в которой чтение лекции просто сопровождается показом ее письменного текста. По нашим предварительным опросам, именно он становится для большинства студентов основным каналом информации. Если такая тенденция усилится, то читать лекции будет студент, а преподаватель – их будет показывать, сопровождая показ звуковым комментарием как дополнительным (выразительным) способом передачи информации. Тем самым разорвется многовековая этимологическая связь слова лекция с латинским lectio «чтение». Весьма своеобразным является также такой полигон, как передача иноязычных слов и выражений на родном языке, которая осуществляется в двух формах: транскрипцияи (передачи звучащего слова звукобуквами ) и транслитерации (передачи написанного слова буквами).  Первый способ ориентирован на слух, второй - на зрение. Можно задаться вопросами: правомерно ли говорить о преимуществах одного способа перед другим,  каковы тенденции в их соотношении, какой способ предпочитают рядовые носители языка в обыденных ситуациях, которые встречаются все чаще в связи с потребностью международного СМС-общения, компьютерного общения, для чего создаются специальные программы и клавиатуры и в связи с чем возникает немало прикладных проблем; ср. дискуссию на эту тему, ведущуюся на Лингвофоруме в Интернете. Судя по всему, и здесь мы наблюдаем некоторое усиление транслитерационной тенденции, связанной с преимуществами отвлечения от звукового субстрата письменной речи. Это неоднократно отмечали участники вышеназванного Лингвофорума. Эти преимущества Д.И. Ермолович иллюстрирует таким примером: «Небольшая группа итальянских туристов плыла на теплоходе по Женевскому озеру и, руководствуясь путеводителем на итальянском языке, планировала сойти с него у населённого пункта Pully, название которого они произносили как [пулли]. За несколько минут до под хода к причалу капитан объявил об этом по громкоговорящей связи и предложил пассажирам подготовиться к выходу. Однако

по-французски название этого населённого пункта произносится как [пюи], и итальянцы не отреагировали на объявление. Только когда теплоход пришвартовался и они увидели на причале табличку, на которой это название было написано, они в спешном порядке стали покидать судно» [Ермолович, 2001, с.15-16]. Буквенный знак (особенно универсальных графико-алфавитных систем типа латиницы) стремится к независимости от бесконечно варьируемого звукового субстрата и в этом стремлении обнаруживает более сильные генерализующие возможности, сохраняя при этом способности выделения и узнаваемости. Идея самостоятельности письменной речи по отношению к звуковой хорошо известна лингвистики, однако есть все основания полагать, что она не стала в ней «теориеобразующей». Еще Ф.Де Соссюр заметил, что «язык и письмо суть две различных системы знаков» [Соссюр, 1977, с. 62]. Этот означает, что суть языкового знака не только ассоциация понятия и акустического образа [Соссюр, с.49, 99 и др.], но и в «ассоциации понятия и графического образа» и что они могут сущестсвоать вполне независимо друг от друга (иллюстрации функциональной возможности такой независимости, способной обслуживать естественные языки – в системах иероглифического письма). Пример показывает также, что усиление функциональности графической семиотики сопряжено с усилением целостного (не поэлементного) восприятия, узнавания (идентификации) и интерпретации словесного знака. Об этом аспекте письменной речи речь пойдет ниже.

Здесь уместно возвратиться к высказанной в начале подраздела мысли о том, что исходное противостояние визуальной и звуковой речи продолжается в настоящее время, и подключить к ее развитию несколько аргументов. Не исключено, что «победа» звуковой речи во много связаны с ее субстанциональными (физическими) преимуществами: независимостью от освещения, препятствий типа стены, расстоянием (услышать можно дальше, чем увидеть жесты или рисунки), быстротой и простотой создания речевых произведений и скоростью их передачи адресату, многообразием коммуникативных ситуаций, которые она способна обслуживать. Появление цифровой техники либо существенно нейтрализовало эти преимущества, либо отдало пальму первенства графической речи, не опирающейся на звучание. Для сотового телефона и компьютера не существует препятствий в виде темноты, стен, расстояний, расширяется спектр коммуникативных ситуаций, время передачи неуклонно сокращается, скорость набора существенно увеличивается и т.п. . Нередко можно услышать откровенные признания опытных наборщиков на компьютере о скорости набора, которая такова, что им кажется, что они набирают, быстрее чем думают. Разумеется, они имеют в виду, что быстрее набирают, чем проговаривают набираемый текст. Есть все основания для предположения об обретении графической речью все большей самостоятельности и о ее способности обслуживать напрямую (независимо от озвучивания) мышление; она все менее становится производной от звуковой формой речи. В ситуации ослабления субстанциональных преимуществ звуковой речи в массовой коммуникации, отчетливее проявляются функциональные достоинства графической речи, в частности, ее способности к генерализации передаваемой информации. . Нередко в этом параллелизме графическая речь становится главной, а звуковая подчиняется ей. Так, многие студенты на наш вопрос об основном источнике информации на лекциях презентациях отвечают, что таковым для них является тексты на экране (но особенно схемы, рисунки, таблицы), а устная речь лектора выступает как комментарий к ним. Однако значительная часть студентов отдает предпочтение устной составляющей лекции, преимущества которой заключены не только в привычности этой формы, но и в том, что возможности организовать непосредственное («живое») общение у нее больше, у звуковой речи шире диапазон гибкости, вариативности, креативности, выразительности и суггестивного воздействия на адресата. Энергетика звучащего слова непосредственно «подписывается» субъектной энергетикой. Не исключено, что на наших глазах в глобальном масштабе происходит усиление контрастности функциональной дифференциации двух видов коммуникации: одна из низ них (графическая) дрейфует в сторону языка- знака, другая (звуковая) в сторону языка-внушения.

Пример иллюстрирует тенденцию к иероглифизации русской письменной речи. Письмо напрямую связывается с мыслью, минуя звучание. Это существенным образом нарушает сложившиеся у нас графоцентрические представления о вторичности письменной речи, формулой которых является тезис «письмо фиксирует звучащую речь». А если увязать эту формулу с представлениями о том, что речь выражает, фиксирует мысль, то получается двойное опосредование связи письменной речи с мыслью.

Если теперь отвлечься от теоретических постулатов, а выводить закономерности реального функционирования языка из речевой практики рядовых носителей языка и ее результатов - текстов естественной письменной речи, то легко убедиться, что иероглифизация давно и глобально (фундаментально, сущностно) представлена в стихийной письменноречевой деятельности во многих ее проявлениях, как внешних, так и особенно внутренних. Внешние проявления очевидны: обилие сокращений самого разного рода, начиная от титло в древних рукописях, кончая аббревиатурными сокращениями в современных научных текстах. Некоторые научные тексты с их сложными схемами, графиками в сущности представляют собой сплошной «иероглиф», напрямую и целостно отражающий научную идею. Но и бытовая письменная речь охвачена этой тенденцией, Вот характерный пример общения он-лайн на местном сервере:

[20:13:55] <Тигренок> Kerasin: ну и как тебе первые дни студенчества?

[20:14:04] <WooDoo> rylov: Рэп кал

[20:14:09] <Киоши> alehandro: ну и как?

[20:14:19] <Сыр> Lil'_Max: ну скажиииииииии

[20:14:24] <VITЁK_RUS> можна какнить скорость скачки выше сделать

[20:15:44] <elena555> Всем привет

[20:15:45] <VITЁK_RUS> Peter_Petrelli: у тя какая?

[20:15:57] <Сыр> elena555: привет

[20:16:03] <Kerasin> elena555: Приветки !!

Данный текстовый фрагмент далек от канонов традиционного письма, он представляет собой густой замес фонетической транскрипции, параграфемики, пиктографии, иероглифики на фоне орфографической и пунктуационной свободы. Иероглифы типа смайликов становятся обычными в СМС, бытовой электронной переписке и т.п. Для нас важно подчеркнуть, что в таком общении происходит поиск форм скорописи, способной угнаться за мыслью, чувством (смайлики) - пусть в данном случае и бедными1. Надо, однако, быть близоруким, чтобы не заметить и противоположных по отношению к иероглифизации моментов – приспоблению письменной речи к речи звучащей, в приведенном тексте налицо и элементы стихийной транскрипции (ну скажииииии – попытка передать интонацию; редукция устной речи: какнить, тя)2. На наш взгляд, это тенденция носит вспомогательный характер, она относится не к языку-знаку, а к языку-внушению, она усиливает изобразительные возможности языка, как в звуковой речи – звукоподражание, которое, разумеется, сохраняет свою роль в современной речи, но роль явно периферийную.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconКафедра русской литературы и журналистики
Фольклорная практика: Метод указания /Сост. О. С. Бердяева; Новгу им. Ярослава Мудрого. – Великий Новгород, 2002

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconСовременное российское обыденное метаязыковое сознание между наукой...
Обыденное метаязыковое сознание: онтологический и гносеологический аспекты. Ч. II: Коллективная монография; отв ред. Н. Д. Голев;...

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconМонография / Под общ ред. М. А. Поваляевой. Серия «Учебники, учебные...
П 42 Коррекционная педагогика. Взаимодействие специа­листов. Коллективная монография / Под общ ред. М. А. Поваляевой. Серия «Учебники,...

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconМестоимение
О-50 Имя в Литургии и местоимение в «Службе кабаку». Коллективная монография под науч ред доктора культурологии, проф. Ж. Л. Океанской....

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconКонспект урока «История азбуки»
Раскрыть понятия кириллица, глаголица, рукопись, буквица и сформировать представление о создателях славянского алфавита Кирилле и...

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconУчебника и умк : Пчёлов Е. В. Тема урока: «Киевская Русь при Ярославе Мудром»
Цель: дать представление о личности Ярослава Мудрого, его заслугах перед Отечеством

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий icon-
Массовое сознание и политические партии в общероссийских избирательных кампаниях 1906-1907 годов

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconМассовое сознание в русской революции
На материалах самарской, саратовской и симбирской губерний 1905-1907 и 1917 годов

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconА. М. Бандурка, С. П. Бочарова, Е. В. Землянская юридическая психология
Рецензенты: д-р психол наук Медведев В. С. (Киевский институт права); д-р юрид наук, академик Академии правовых наук Украины проф....

Массовое письменное сознание: Кириллица латиница глаголица: Коллективная монография / Под ред. Т. В. Шмелевой /Новгу им. Ярослава Мудрого. Великий iconС конца XIX века одной из проблем философии стало массовое сознание....
С конца XIX века одной из проблем философии стало массовое сознание. Ницше писал: "Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница