Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения




НазваниеВладимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения
страница8/14
Дата публикации14.06.2013
Размер2.03 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

^ III.e

е) ЕЩЕ РАЗ "КЛЕВЕТНИКИ", ЕЩЕ РАЗ "МИСТИФИКАТОРЫ".

Эти любезные слова принадлежат, как помнит читатель, "Раб. Делу", которое отвечает таким образом на наше обвинение его в "косвенном подготовлении почвы для превращения рабочего движения в орудие буржуазной демократии". В простоте душевной "Раб. Дело" решило, что это обвинение есть не что иное, как полемическая выходка: порешили, дескать, эти злые догматики наговорить нам всяких неприятностей: ну, а что же может быть более неприятного, как явиться орудием буржуазной демократии? И вот печатается жирным шрифтом "опровержение": "ничем не прикрашенная клевета" ("Два съезда", стр. 30), "мистификация" (31), "маскарад" (33). Подобно Юпитеру, "Р. Дело" (хотя оно и мало похоже на Юпитера) сердится именно потому, что оно не право, доказывая своими торопливыми ругательствами неспособность вдуматься в ход мысли своих противников. А ведь немного надо бы подумать, чтобы понять, почему всякое преклонение пред стихийностью массового движения, всякое принижение социал-демократической политики до тред-юнионистской есть именно подготовление почвы для превращения рабочего движения в орудие буржуазной демократии. Стихийное рабочее движение само по себе способно создать (и неизбежно создает) только тред-юнионизм, а тред-юнионистская политика рабочего класса есть именно буржуазная политика рабочего класса. Участие рабочего класса в политической борьбе и даже в политической революции нисколько еще не делает его политики социал-демократической политикой. Не вздумает ли отрицать это "Р. Дело"? Не вздумает ли оно наконец изложить перед всеми прямо и без уверток свое понимание наболевших вопросов международной и русской социал-демократии? - О нет, оно никогда не вздумает ничего подобного, ибо оно твердо держится того приема, который можно назвать приемом "сказываться в нетях". Я не я, лошадь не моя, я не извозчик. Мы не "экономисты", "Раб. Мысль" не "экономизм", в России нет вообще "экономизма". Это - замечательно ловкий и "политичный" прием, имеющий только то маленькое неудобство, что органы, его практикующие, принято называть кличкой: "чего изволите?".

"Раб. Делу" кажется, что вообще буржуазная демократия в России есть "фантом" ("Два съезда", с. 32) Счастливые люди! Подобно страусу, прячут они голову под крыло и воображают, что от этого исчезает все окружающее. Ряд либеральных публицистов, ежемесячно оповещающих всех о своем торжестве по поводу распадения и даже исчезновения марксизма; ряд либеральных газет ("СПБ. Ведомости", "Русские Ведомости" и мн. др.), поощряющих тех либералов, которые несут рабочим брентановское понимание классовой борьбы и тред-юнионистское понимание политики; - плеяда критиков марксизма, истинные тенденции которых так хорошо раскрыло "Credo" и литературные товары которых одни только безданно-беспошлинно гуляют по России; - оживление революционных не социал-демократических направлений, особенно после февральских и мартовских событий; - все это, должно быть, фантом! Все это не имеет ровно никакого отношения к буржуазной демократии!

"Раб. Делу", как и авторам "экономического" письма в № 12 "Искры", следовало бы "пораздумать над тем, почему это весенние события вызвали такое оживление революционных не социал-демократических направлений, вместо того, чтобы вызвать усиление авторитета и престижа социал-демократии"? - Потому, что мы оказались не на высоте задачи, активность рабочих масс оказалась выше нашей активности, у нас не нашлось налицо достаточно подготовленных революционных руководителей и организаторов, которые бы прекрасно знали настроение во всех оппозиционных слоях и умели встать во главе движения, превратить стихийную демонстрацию в политическую, расширить ее политический характер и т. д. При таких условиях нашей отсталостью неизбежно будут пользоваться более подвижные, более энергичные революционеры не социал-демократы, и рабочие, как бы они самоотверженно и энергично ни дрались с полицией и войском, как бы они революционно ни выступали, окажутся только силой, поддерживающей этих революционеров, окажутся арьергардом буржуазной демократии, а не социал-демократическим авангардом. Возьмите германскую социал-демократию, у которой наши "экономисты" хотят перенять только ее слабые стороны. Отчего ни одно политическое событие в Германии не проходит без того, чтобы не повлиять на большее и большее усиление авторитета и престижа социал-демократии? Оттого, что социал-демократия всегда оказывается впереди всех в наиболее революционной оценке этого события, в защите всякого протеста против произвола. Она не убаюкивает себя рассуждениями, что экономическая борьба натолкнет рабочих на вопрос об их бесправии и что конкретные условия фатально толкают рабочее движение на революционный путь. Она вмешивается во все области и все вопросы общественной и политической жизни, и в вопрос о не утверждении Вильгельмом городского головы из буржуазных прогрессистов (немцев еще не успели просветить наши "экономисты", что это есть, в сущности, компромисс с либерализмом!), и в вопрос об издании закона против "безнравственных" сочинений и изображений, и в вопрос о правительственном влиянии на выбор профессоров и проч. и т. п. Везде они оказываются впереди всех, возбуждая политическое недовольство во всех классах, расталкивая сонных, подтягивая отсталых, давая всесторонний материал для развития политического сознания и политической активности пролетариата. И в результате получается то, что к передовому политическому борцу проникаются уважением даже сознательные враги социализма, и нередко важный документ не только из буржуазных, но даже и бюрократических и придворных сфер каким-то чудом попадает в редакционный кабинет "Vorwarts'a".

Вот где лежит разгадка того кажущегося "противоречия", которое до такой степени превосходит меру понимания "Раб. Дела", что оно только воздевает руки горе и кричит: "маскарад"! Представьте себе в самом деле: мы, "Раб. Дело", ставим во главу угла массовое рабочее движение (и печатаем это жирным шрифтом!), мы предостерегаем всех и каждого от преуменьшения значения стихийного элемента, мы хотим придать самой, самой, самой экономической борьбе политический характер, мы хотим остаться в тесной и органической связи с пролетарской борьбой! А нам говорят, что мы подготовляем почву для превращения рабочего движения в орудие буржуазной демократии. И кто говорит это? Люди, которые вступают в "компромисс" с либерализмом, вмешиваясь в каждый "либеральный" вопрос (какое непонимание "органической связи с пролетарской борьбой"!), обращая так много внимания и на студентов и даже (о ужас!) на земцев! Люди, которые вообще хотят уделять больший (по сравнению с "экономистами") процент своих сил на деятельность среди непролетарских классов населения! Это ли не "маскарад"??

Бедное "Раб. Дело"! Додумается ли оно когда-нибудь до разгадки этой хитрой механики?

IV.

^ КУСТАРНИЧЕСТВО ЭКОНОМИСТОВ И ОРГАНИЗАЦИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ.

Разобранные нами выше утверждения "Раб. Дела", что экономическая борьба есть наиболее широко применимое средство политической агитации, что наша задача теперь - придать самой экономической борьбе политический характер и т. п., выражают собою узкое понимание не только наших политических, но и наших организационных задач. Для "экономической борьбы с хозяевами и с правительством" совершенно не нужна, - а потому на такой борьбе не может и выработаться, - общерусская централизованная организация, объединяющая в один общий натиск все и всяческие проявления политической оппозиции, протеста и возмущения, организация, состоящая из революционеров по профессии и руководимая настоящими политическими вождями всего народа. Да это и понятно. Характер организации всякого учреждения естественно и неизбежно определяется содержанием деятельности этого учреждения. Поэтому "Раб. Дело" своими выше разобранными утверждениями освящает и узаконяет не только узость политической деятельности, но и узость организационной работы. И в этом случае, как и всегда, оно является органом, сознательность которого пасует пред стихийностью. А между тем преклонение пред стихийно складывающимися формами организации, отсутствие сознания того, насколько узка и примитивна наша организационная работа, какие еще мы "кустари" в этой важной области, отсутствие этого сознания, говорю я, представляет собою настоящую болезнь нашего движения. Это не болезнь упадка, а болезнь роста, само собою разумеется. Но именно теперь, когда волна стихийного возмущения захлестывает, можно сказать, нас, как руководителей и организаторов движения, особенно необходима самая непримиримая борьба против всякой защиты отсталости, против всякого узаконения узости в этом деле, особенно необходимо пробудить в каждом, кто участвует в практической работе или только собирается взяться за нее, недовольство господствующим у нас кустарничеством и непреклонную решимость избавиться от него.

^ IV.a

а) ЧТО ТАКОЕ КУСТАРНИЧЕСТВО?

Попробуем ответить на этот вопрос маленькой картинкой деятельности типичного социал-демократического кружка 1894-1901 годов. Мы уже указывали на повальное увлечение марксизмом учащейся молодежи этого периода. Это увлечение относилось, разумеется, не только и даже не столько к марксизму, как к теории, а как к ответу на вопрос: "что делать?", как к призыву идти в поход на врага. И новые ратники шли в поход с удивительно первобытным снаряжением и подготовкой. В массе случаев не было даже почти никакого снаряжения и ровно никакой подготовки. Шли на войну, как мужики от сохи, захватив одну только дубину. Кружок студентов, без всякой связи с старыми деятелями движения, без всякой связи с кружками в других местностях или даже в других частях города (или в иных учебных заведениях), без всякой организации отдельных частей революционной работы, без всякого систематического плана деятельности на сколько-нибудь значительный период, заводит связи с рабочими и берется за дело. Кружок развертывает постепенно более и более широкую пропаганду и агитацию, привлекает фактом своего выступления сочувствие довольно широких слоев рабочих, сочувствие некоторой части образованного общества, доставляющего деньги и отдающего в распоряжение "Комитету" новые и новые группы молодежи. Растет обаяние комитета (или союза борьбы), растет размах его деятельности, и он расширяет эту деятельность совершенно стихийно: те же люди, которые год или несколько месяцев тому назад выступали в студенческих кружках и решали вопрос: "куда идти?", которые заводили и поддерживали сношения с рабочими, изготовляли и выпускали листки, заводят связи с другими группами революционеров, раздобывают литературу, берутся за издание местной газеты, начинают говорить об устройстве демонстрации, переходят, наконец, к открытым военным действиям (причем этим открытым военным действием может явиться, смотря по обстоятельствам, и первый же агитационный листок, и первый номер газеты, и первая демонстрация). И обыкновенно первое же начало этих действий ведет за собою немедленно полный провал. Немедленно и полный именно потому, что эти военные действия явились не результатом систематического, заранее обдуманного и исподволь подготовленного плана длинной и упорной борьбы, а просто стихийным ростом традиционно ведущейся кружковой работы; потому что полиция, естественно, почти всегда знала всех главных деятелей местного движения, "зарекомендовавших" себя еще со студенческой скамьи, и только выжидала самого удобного для нее момента облавы, нарочно давая кружку достаточно разрастись и развернуться, чтобы иметь осязательный corpus delicti, и нарочно оставляя всегда нескольких известных ей лиц "на разводку" (как гласит техническое выражение, употребляемое, насколько мне известно, и нашим братом, и жандармами). Такую войну нельзя не сравнить с походом вооруженных дубинами шаек крестьян против современного войска. И надо только удивляться жизненности движения, которое ширилось, росло и одерживало победы, несмотря на это полное отсутствие подготовки у сражавшихся. Правда, с исторической точки зрения, примитивность снаряжения была не только неизбежна вначале, но даже законна, как одно из условий широкого привлечения ратников. Но как только начались серьезные военные действия (а они начались уже, в сущности, с летних стачек 1896 года), - недостатки нашей военной организации стали все сильнее и сильнее давать себя чувствовать. Опешив на первых порах и наделав ряд ошибок (вроде обращения к обществу с описанием злодейств социалистов или ссылки рабочих из столиц в промышленные центры провинции), правительство вскоре приспособилось к новым условиям борьбы и сумело поставить на надлежащие места свои, вооруженные всеми усовершенствованиями, отряды провокаторов, шпионов и жандармов. Погромы стали так часто повторяться, захватывать такую массу лиц, выметать до такой степени начисто местные кружки, что рабочая масса теряла буквально всех руководителей, движение приобретало невероятно скачкообразный характер, и абсолютно никакой преемственности и связности работы не могло установиться. Поразительная раздробленность местных деятелей, случайность состава кружков, неподготовленность и узкий кругозор в области теоретических, политических и организационных вопросов были неизбежным результатом описанных условий. Дело дошло до того, что в некоторых местах рабочие в силу недостатка у нас выдержки и конспиративности проникаются недоверием к интеллигенции и сторонятся от нее: интеллигенты, говорят они, слишком необдуманно приводят к провалам!

Что это кустарничество стало, наконец, ощущаться всеми мыслящими социал-демократами, как болезнь, - это знает каждый, сколько-нибудь знакомый с движением. А чтобы читатель, незнакомый с ним, не подумал, что мы "конструируем" искусственно особую стадию или особую болезнь движения, - мы сошлемся на упомянутого уже раз свидетеля. Пусть не посетуют на нас за длинную выписку.

"Если постепенный переход к более широкой практической деятельности, - пишет Б-в в № 6 "Раб. Дела", - переход,

находящийся в прямой зависимости от общего переходного времени, переживаемого русским рабочим движением, является характерной чертой... то есть еще другая не менее интересная черта в общем механизме русской рабочей революции. Мы говорим о том общем недостатке годных к действию революционных сил, который ощущается не только в Петербурге, но и во всей России. С общим оживлением рабочего движения, с общим развитием рабочей массы, с все учащающимися случаями стачек, с все более открытой массовой борьбой рабочих, усиливающей правительственные преследования, аресты, ссылку и высылку, этот недостаток в качественно высоких революционных силах становится все заметнее и, несомненно, остается не без влияния на глубину и общий характер движения. Многие стачки проходят без сильного и непосредственного воздействия революционных организаций... чувствуется недостаток в агитационных листках и нелегальной литературе... рабочие кружки остаются без агитаторов... Рядом с этим замечается постоянная нужда в денежных средствах. Словом, рост рабочего движения опережает рост и развитие революционных организаций. Наличный состав действующих революционеров оказывается слишком незначительным, чтобы сосредоточить в своих руках влияние на всю волнующуюся рабочую массу, чтобы придать всем волнениям хотя бы оттенок стройности и организованности... Отдельные кружки, отдельные революционеры не собраны, не объединены, не составляют единой, сильной и дисциплинированной организации с планомерно развитыми частями".. И, оговорившись, что немедленное появление новых кружков, на место разбитых, "доказывает только жизненность движения... но не показывает еще наличность достаточного количества вполне пригодных революционных деятелей", автор заключает: "Практическая неподготовленность петербургских революционеров сказывается и в результатах их работы. Последние процессы, особенно групп "Самоосвобождение" и "Борьба труда с капиталом", ясно показали, что молодой агитатор, незнакомый детально с условиями труда, а следовательно, и агитации на данном заводе, не знающий принципов конспирации и усвоивший" (усвоивший ли?) "только общие взгляды социал-демократии, может проработать каких-нибудь 4, 5, 6 месяцев. Затем наступает арест, часто влекущий за собой разгром всей организации или по крайней мере части ее. Спрашивается, возможна ли успешная и плодотворная деятельность группы, если время существования этой группы определяется месяцами? Очевидно, недостатки существующих организаций нельзя целиком относить на счет переходного времени... очевидно, количественный и, главное, качественный состав действующих организаций играет здесь немаловажную роль, и первой задачей наших социал-демократов... должно быть реальное объединение организаций при строгом выборе членов".

IV.b
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

Похожие:

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconИ. А. Бунин «Господин из Сан-Франциско» или «Деревня»; лирика; «Окаянные...
В. В. Маяковский. «Облако в штанах», «Владимир Ильич Ленин» или «Хорошо!»; лирика

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconВладимир Ленин детская болезнь "левизны" в коммунизме
В борьбе с какими врагами внутри рабочего движения вырос, окреп и закалился большевизм?

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconРаботник сантехнических дебрей с ожирением по женскому типу, 21 год
Вова-Гера – Владимир Ильич Великий – Герман Ильич Разумный, двуглавый человек, баллотирующийся в мэры, 52 года. По ходу действия...

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconОтдел образования, спорта и туризма Кричевского райисполкома Государственное...
Тема: Слова которые обозначают действия предметов и отвечают на вопросы что делать? что сделать? что делает? что сделает? что делал?...

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения icon«Кто виноват?» Декабрь 2011 г. Проклятые вопросы Бакшаева Алёна (1 место) Педогог: Бакшаева И. В
Кто виноват? Что делать? Проклятые вопросы, так назвал их Ф. М. Достоевский. Вопросы, на которые невозможно найти ответ, вопросы,...

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconМетодическая разработка по русскому языку Употребление глаголов в разных временных формах
Давайте зададим к глаголам в каждом отрывке вопросы: что делал? что делает? что будет, будем делать?

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconПроказы ведьмочки на новогоднем балу
Что же нам делать? Пора начинать веселье, а мы не можем… а знаете что? Не будем дожидаться нашего милого Деда Мороза, давайте начнем...

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconТема: «Глагол в русском языке»
Дать определения понятия глагол (часть речи, отвечающая на вопросы что делать? Что сделать? Что делал-а (и, о) )

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения iconВизитка «Безопасное колесо – 2012»
Что делать? Что делать? Сегодня выступать. А у нас ни названия, ни девиза, ни даже команды!

Владимир ильич ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения icon«чего хочет поколение онлайн?»1 Обобщённые итоги открытой молодёжной дискуссии
Общественно-государственная молодёжная политика: «Что делать?» и «Что не делать?»



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница