Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4




НазваниеЛев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4
страница7/37
Дата публикации19.02.2015
Размер5.5 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   37
* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

I

Для человеческого ума недоступна совокупность причин явлений. Но

потребность отыскивать причины вложена в душу человека. И человеческий ум,

не вникнувши в бесчисленность и сложность условий явлений, из которых каждое

отдельно может представляться причиною, хватается за первое, самое понятное

сближение и говорит: вот причина. В исторических событиях (где предметом

наблюдения суть действия людей) самым первобытным сближением представляется

воля богов, потом воля тех людей, которые стоят на самом видном историческом

месте, -- исторических героев. Но стоит только вникнуть в сущность каждого

исторического события, то есть в деятельность всей массы людей,

участвовавших в событии, чтобы убедиться, что воля исторического героя не

только не руководит действиями масс, но сама постоянно руководима. Казалось

бы, все равно понимать значение исторического события так или иначе. Но

между человеком, который говорит, что народы Запада пошли на Восток, потому

что Наполеон захотел этого, и человеком, который говорит, что это

совершилось, потому что должно было совершиться, существует то же различие,

которое существовало между людьми, утверждавшими, что земля стоит твердо и

планеты движутся вокруг нее, и теми, которые говорили, что они не знают, на

чем держится земля, но знают, что есть законы, управляющие движением и ее, и

других планет. Причин исторического события -- нет и не может быть, кроме

единственной причины всех причин. Но есть законы, управляющие событиями,

отчасти неизвестные, отчасти нащупываемые нами. Открытие этих законов

возможно только тогда, когда мы вполне отрешимся от отыскиванья причин в

воле одного человека, точно так же, как открытие законов движения планет

стало возможно только тогда, когда люди отрешились от представления

утвержденности земли.
После Бородинского сражения, занятия неприятелем Москвы и сожжения ее,

важнейшим эпизодом войны 1812 года историки признают движение русской армии

с Рязанской на Калужскую дорогу и к Тарутинскому лагерю -- так называемый

фланговый марш за Красной Пахрой. Историки приписывают славу этого

гениального подвига различным лицам и спорят о том, кому, собственно, она

принадлежит. Даже иностранные, даже французские историки признают

гениальность русских полководцев, говоря об этом фланговом марше. Но почему

военные писатели, а за ними и все, полагают, что этот фланговый марш есть

весьма глубокомысленное изобретение какого-нибудь одного лица, спасшее

Россию и погубившее Наполеона, -- весьма трудно понять. Во-первых, трудно

понять, в чем состоит глубокомыслие и гениальность этого движения; ибо для

того, чтобы догадаться, что самое лучшее положение армии (когда ее не

атакуют) находиться там, где больше продовольствия, -- не нужно большого

умственного напряжения. И каждый, даже глупый тринадцатилетний мальчик, без

труда мог догадаться, что в 1812 году самое выгодное положение армии, после

отступления от Москвы, было на Калужской дороге. Итак, нельзя понять,

во-первых, какими умозаключениями доходят историки до того, чтобы видеть

что-то глубокомысленное в этом маневре. Во-вторых, еще труднее понять, в чем

именно историки видят спасительность этого маневра для русских и пагубность

его для французов; ибо фланговый марш этот, при других, предшествующих,

сопутствовавших и последовавших обстоятельствах, мог быть пагубным для

русского и спасительным для французского войска. Если с того времени, как

совершилось это движение, положение русского войска стало улучшаться, то из

этого никак не следует, чтобы это движение было тому причиною.

Этот фланговый марш не только не мог бы принести какие-нибудь выгоды,

но мог бы погубить русскую армию, ежели бы при том не было совпадения других

условий. Что бы было, если бы не сгорела Москва? Если бы Мюрат не потерял из

виду русских? Если бы Наполеон не находился в бездействии? Если бы под

Красной Пахрой русская армия, по совету Бенигсена и Барклая, дала бы

сражение? Что бы было, если бы французы атаковали русских, когда они шли за

Пахрой? Что бы было, если бы впоследствии Наполеон, подойдя к Тарутину,

атаковал бы русских хотя бы с одной десятой долей той энергии, с которой он

атаковал в Смоленске? Что бы было, если бы французы пошли на Петербург?..

При всех этих предположениях спасительность флангового марша могла перейти в

пагубность.

В-третьих, и самое непонятное, состоит в том, что люди, изучающие

историю, умышленно не хотят видеть того, что фланговый марш нельзя

приписывать никакому одному человеку, что никто никогда его не предвидел,

что маневр этот, точно так же как и отступление в Филях, в настоящем никогда

никому не представлялся в его цельности, а шаг за шагом, событие за

событием, мгновение за мгновением вытекал из бесчисленного количества самых

разнообразных условий, и только тогда представился во всей своей цельности,

когда он совершился и стал прошедшим.

На совете в Филях у русского начальства преобладающею мыслью было само

собой разумевшееся отступление по прямому направлению назад, то есть по

Нижегородской дороге. Доказательствами тому служит то, что большинство

голосов на совете было подано в этом смысле, и, главное, известный разговор

после совета главнокомандующего с Ланским, заведовавшим провиантскою частью.

Ланской донес главнокомандующему, что продовольствие для армии собрано

преимущественно по Оке, в Тульской и Калужской губерниях и что в случае

отступления на Нижний запасы провианта будут отделены от армии большою рекою

Окой, через которую перевоз в первозимье бывает невозможен. Это был первый

признак необходимости уклонения от прежде представлявшегося самым

естественным прямого направления на Нижний. Армия подержалась южнее, по

Рязанской дороге, и ближе к запасам. Впоследствии бездействие французов,

потерявших даже из виду русскую армию, заботы о защите Тульского завода и,

главное, выгоды приближения к своим запасам заставили армию отклониться еще

южнее, на Тульскую дорогу. Перейдя отчаянным движением за Пахрой на Тульскую

дорогу, военачальники русской армии думали оставаться у Подольска, и не было

мысли о Тарутинской позиции; но бесчисленное количество обстоятельств и

появление опять французских войск, прежде потерявших из виду русских, и

проекты сражения, и, главное, обилие провианта в Калуге заставили нашу армию

еще более отклониться к югу и перейти в середину путей своего

продовольствия, с Тульской на Калужскую дорогу, к Тарутину. Точно так же,

как нельзя отвечать на тот вопрос, когда оставлена была Москва, нельзя

отвечать и на то, когда именно и кем решено было перейти к Тарутину. Только

тогда, когда войска пришли уже к Тарутину вследствие бесчисленных

дифференциальных сил, тогда только стали люди уверять себя, что они этого

хотели и давно предвидели.
II

Знаменитый фланговый марш состоял только в том, что русское войско,

отступая все прямо назад по обратному направлению наступления, после того

как наступление французов прекратилось, отклонилось от принятого сначала

прямого направления и, не видя за собой преследования, естественно подалось

в ту сторону, куда его влекло обилие продовольствия.

Если бы представить себе не гениальных полководцев во главе русской

армии, но просто одну армию без начальников, то и эта армия не могла бы

сделать ничего другого, кроме обратного движения к Москве, описывая дугу с

той стороны, с которой было больше продовольствия и край был обильнее.

Передвижение это с Нижегородской на Рязанскую, Тульскую и Калужскую

дороги было до такой степени естественно, что в этом самом направлении

отбегали мародеры русской армии и что в этом самом направлении требовалось

из Петербурга, чтобы Кутузов перевел свою армию. В Тарутине Кутузов получил

почти выговор от государя за то, что он отвел армию на Рязанскую дорогу, и

ему указывалось то самое положение против Калуги, в котором он уже находился

в то время, как получил письмо государя.

Откатывавшийся по направлению толчка, данного ему во время всей

кампании и в Бородинском сражении, шар русского войска, при уничтожении силы

толчка и не получая новых толчков, принял то положение, которое было ему

естественно.

Заслуга Кутузова не состояла в каком-нибудь гениальном, как это

называют, стратегическом маневре, а в том, что он один понимал значение

совершавшегося события. Он один понимал уже тогда значение бездействия

французской армии, он один продолжал утверждать, что Бородинское сражение

была победа; он один -- тот, который, казалось бы, по своему положению

главнокомандующего, должен был быть вызываем к наступлению, -- он один все

силы свои употреблял на то, чтобы удержать русскую армию от бесполезных

сражений.

Подбитый зверь под Бородиным лежал там где-то, где его оставил

отбежавший охотник; но жив ли, силен ли он был, или он только притаился,

охотник не знал этого. Вдруг послышался стон этого зверя.

Стон этого раненого зверя, французской армии, обличивший ее погибель,

была присылка Лористона в лагерь Кутузова с просьбой о мире.

Наполеон с своей уверенностью в том, что не то хорошо, что хорошо, а то

хорошо, что ему пришло в голову, написал Кутузову слова, первые пришедшие

ему в голову и не имеющие никакого смысла. Он писал:
"Monsieur le prince Koutouzov, -- писал он, -- j'envoie près de

vous un de mes aides de camps généraux pour vous entretenir de

plusieurs objets intéressants. Je désire que Votre Altesse ajoute

foi à ce qu'il lui dira, surtout lorsqu'il exprimera les sentiments

d'estime et de particulière considération que j'ai depuis

longtemps pour sa personne... Cette lettre n'étant à autre fin, je

prie Dieu, Monsieur le prince Koutouzov, qu'il vous ait en sa sainte et

digne garde,

Moscou, le 3 Octobre, 1812. Signé:

Napoléon". [1]
"Je serais maudit par la postérité si l'on me regardait comme

le premier moteur d'un accommodement quelconque. ^ Tel est l'esprit actuel de

ma nation", [2] -- отвечал Кутузов и продолжал употреблять все свои

силы на то, чтобы удерживать войска от наступления.

В месяц грабежа французского войска в Москве и спокойной стоянки

русского войска под Тарутиным совершилось изменение в отношении силы обоих

войск (духа и численности), вследствие которого преимущество силы оказалось

на стороне русских. Несмотря на то, что положение французского войска и его

численность были неизвестны русским, как скоро изменилось отношение,

необходимость наступления тотчас же выразилась в бесчисленном количестве

признаков. Признаками этими были: и присылка Лористона, и изобилие провианта

в Тарутине, и сведения, приходившие со всех сторон о бездействии и

беспорядке французов, и комплектование наших полков рекрутами, и хорошая

погода, и продолжительный отдых русских солдат, и обыкновенно возникающее в

войсках вследствие отдыха нетерпение исполнять то дело, для которого все

собраны, и любопытство о том, что делалось во французской армии, так давно

потерянной из виду, и смелость, с которою теперь шныряли русские аванпосты

около стоявших в Тарутине французов, и известия о легких победах над

французами мужиков и партизанов, и зависть, возбуждаемая этим, и чувство

мести, лежавшее в душе каждого человека до тех пор, пока французы были в

Москве, и (главное) неясное, но возникшее в душе каждого солдата сознание

того, что отношение силы изменилось теперь и преимущество находится на нашей

стороне. Существенное отношение сил изменилось, и наступление стало

необходимым. И тотчас же, так же верно, как начинают бить и играть в часах

куранты, когда стрелка совершила полный круг, в высших сферах,

соответственно существенному изменению сил, отразилось усиленное движение,

шипение и игра курантов.
III

Русская армия управлялась Кутузовым с его штабом и государем из

Петербурга. В Петербурге, еще до получения известия об оставлении Москвы,

был составлен подробный план всей войны и прислан Кутузову для руководства.

Несмотря на то, что план этот был составлен в предположении того, что Москва

еще в наших руках, план этот был одобрен штабом и принят к исполнению.

Кутузов писал только, что дальние диверсии всегда трудно исполнимы. И для

разрешения встречавшихся трудностей присылались новые наставления и лица,

долженствовавшие следить за его действиями и доносить о них.

Кроме того, теперь в русской армии преобразовался весь штаб. Замещались

места убитого Багратиона и обиженного, удалившегося Барклая. Весьма серьезно

обдумывали, что будет лучше: А. поместить на место Б., а Б. на место Д.,

или, напротив, Д. на место А. и т. д., как будто что-нибудь, кроме

удовольствия А. и Б., могло зависеть от этого.

В штабе армии, по случаю враждебности Кутузова с своим начальником

штаба, Бенигсеном, и присутствия доверенных лиц государя и этих перемещений,

шла более, чем обыкновенно, сложная игра партий: А. подкапывался под Б., Д.

под С. и т. д., во всех возможных перемещениях и сочетаниях. При всех этих

подкапываниях предметом интриг большей частью было то военное дело, которым

думали руководить все эти люди; но это военное дело шло независимо от них,

именно так, как оно должно было идти, то есть никогда не совпадая с тем, что

придумывали люди, а вытекая из сущности отношения масс. Все эти

придумыванья, скрещиваясь, перепутываясь, представляли в высших сферах

только верное отражение того, что должно было совершиться.

"Князь Михаил Иларионович! -- писал государь от 2-го октября в письме,

полученном после Тарутинского сражения. -- С 2-го сентября Москва в руках

неприятельских. Последние ваши рапорты от 20-го; и в течение всего сего

времени не только что ничего не предпринято для действия противу неприятеля

и освобождения первопрестольной столицы, но даже, по последним рапортам

вашим, вы еще отступили назад. Серпухов уже занят отрядом неприятельским, и

Тула, с знаменитым и столь для армии необходимым своим заводом, в опасности.

По рапортам от генерала Винцингероде вижу я, что неприятельский 10000-й

корпус подвигается по Петербургской дороге. Другой, в нескольких тысячах,

также подается к Дмитрову. Третий подвинулся вперед по Владимирской дороге.

Четвертый, довольно значительный, стоит между Рузою и Можайском. Наполеон же

сам по 25-е число находился в Москве. По всем сим сведениям, когда

неприятель сильными отрядами раздробил свои силы, когда Наполеон еще в

Москве сам, с своею гвардией, возможно ли, чтобы силы неприятельские,

находящиеся перед вами, были значительны и не позволяли вам действовать

наступательно? С вероятностию, напротив того, должно полагать, что он вас

преследует отрядами или, по крайней мере, корпусом, гораздо слабее армии,

вам вверенной. Казалось, что, пользуясь сими обстоятельствами, могли бы вы с

выгодою атаковать неприятеля слабее вас и истребить оного или, по меньшей

мере, заставя его отступить, сохранить в наших руках знатную часть губерний,

ныне неприятелем занимаемых, и тем самым отвратить опасность от Тулы и

прочих внутренних наших городов. На вашей ответственности останется, если

неприятель в состоянии будет отрядить значительный корпус на Петербург для

угрожания сей столице, в которой не могло остаться много войска, ибо с

вверенною вам армиею, действуя с решительностию и деятельностию, вы имеете

все средства отвратить сие новое несчастие. Вспомните, что вы еще обязаны

ответом оскорбленному отечеству в потере Москвы. Вы имели опыты моей

готовности вас награждать. Сия готовность не ослабнет во мне, но я и Россия

вправе ожидать с вашей стороны всего усердия, твердости и успехов, которые

ум ваш, воинские таланты ваши и храбрость войск, вами предводительствуемых,

нам предвещают".

Но в то время как письмо это, доказывающее то, что существенное

отношение сил уже отражалось и в Петербурге, было в дороге, Кутузов не мог

уже удержать командуемую им армию от наступления, и сражение уже было дано.

2-го октября казак Шаповалов, находясь в разъезде, убил из ружья одного

и подстрелил другого зайца. Гоняясь за подстреленным зайцем, Шаповалов

забрел далеко в лес и наткнулся на левый фланг армии Мюрата, стоящий без

всяких предосторожностей. Казак, смеясь, рассказал товарищам, как он чуть не

попался французам. Хорунжий, услыхав этот рассказ, сообщил его командиру.

Казака призвали, расспросили; казачьи командиры хотели воспользоваться

этим случаем, чтобы отбить лошадей, но один из начальников, знакомый с

высшими чинами армии, сообщил этот факт штабному генералу. В последнее время

в штабе армии положение было в высшей степени натянутое. Ермолов, за

несколько дней перед этим, придя к Бенигсену, умолял его употребить свое

влияние на главнокомандующего, для того чтобы сделано было наступление.

-- Ежели бы я не знал вас, я подумал бы, что вы не хотите того, о чем

вы просите. Стоит мне посоветовать одно, чтобы светлейший наверное сделал

противоположное, -- отвечал Бенигсен.

Известие казаков, подтвержденное посланными разъездами, доказало

окончательную зрелость события. Натянутая струна соскочила, и зашипели часы,

и заиграли куранты. Несмотря на всю свою мнимую власть, на свой ум,

опытность, знание людей, Кутузов, приняв во внимание записку Бенигсена,

посылавшего лично донесения государю, выражаемое всеми генералами одно и то

же желание, предполагаемое им желание государя и сведение казаков, уже не

мог удержать неизбежного движения и отдал приказание на то, что он считал

бесполезным и вредным, -- благословил совершившийся факт.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   37

Похожие:

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconТолстой Лев Николаевич Война и мир. Первый вариант романа
В сто раз легче читать: весь французский текст заменен русским в переводе самого Толстого

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconЛев Николаевич Толстой — участник переписи
Л. Н. Толстой. Лев Николаевич писал: «Я предлагал воспользоваться переписью для того, чтобы узнать нищету в Москве и помочь ей делом...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconЛев Николаевич Толстой 09 сентября 1828г. 20 ноября 1910г граф великий...
Лев Николаевич Толстой родился 9 сентября 1828 года в Ясной Поляне, ныне Щёкинского района Тульской области, в аристократической...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconЛев Николаевич Толстой Война и мир
Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconЛитература: в моем дипломе три главных литературных источника
Лев Толстой имел свой взгляд на мир. Мне кажется, что каждому человеку, читавшему Толстого, будет интересно понять, в чем же заключается...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconЭлектронные образовательные ресурсы для учащихся
Лев Николаевич Толстой (Война и Мир), Федор Михайлович Достоевский (Преступление и наказание, Идиот). Большое собрание стихотворений...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconЛев Николаевич Толстой, к критике им христианско-церковных догматов...
Шутка. Узнав, что уж знаменитый к тому времени Карл Маркс написал "К критике политэкономии" Лев Николаевич Толстой подумал: "И мне...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconРеферат по литературе на тему: «Мастерство психологического анализа в романе «Война и мир»
Лев Николаевич Толстой – писатель, достигший небывалой в истории литературы славы: ещё при жизни он стал великим русским писателем,...

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 iconУрок по литературе в 10-м классе по Л. Н. Толстому "Лев Николаевич Толстой "
Урок по литературе в 10-м классе по Л. Н. Толстому "Лев Николаевич Толстой "Волна" и "Нерв великого народа"

Лев Николаевич Толстой. Война и мир. Том 4 icon1. Ш6(2Р)5 Т53 Толстой, Лев Николаевич
Детство. Отрочество. Юность[Текст] / Л. Н. Толстой. М. Дет лит., 1989. 335 с. (Школьная библиотека)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница