Эстетика возрождения введение




НазваниеЭстетика возрождения введение
страница35/57
Дата публикации20.07.2013
Размер9.6 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > Культура > Документы
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   ...   57
Глава четвертая. ПЬЕТРО ПОМПОНАЦЦИ (1462 - 1524)

Вся система Помпонацци опирается на два понятия: природа как единство и

человек как нравственное существо (см. 202, 175). В его философии

"совершается открытие нравственности, и, хотя для его мысли выполнение ее

(нравственности. - А.Л.) заповедей не в че ловеческих силах, все же за ней

остается заслуга этого открытия" (там же, 176).

Признавая бога в виде непознаваемой сущности и в то же время не приводя

никаких других принципов морального поведения человека, Помпонацци тем не

менее все же признавал какую-то нравственность, отличную от природного

нигилизма. Исследователь Помпонацци Э .Вайль даже считает его создателем

науки о человеческой нравственности. Но на чем в конце концов основывается у

Помпонацци эта нравственность, сказать трудно. Вероятно, Помпонацци является

тем переходным этапом в истории человеческого сознания, когда абс олют

традиционной ортодоксии уже был объявлен непознаваемым, а никаких других

принципов человеческого поведения не было еще придумано. Поэтому неясность

системы Помпонацци была исторической необходимостью для своего времени.

Обычно философия Помпонацци и трактуется как учение о так называемой

двойной истине: абсолютная истина - это божество, но оно непознаваемо и

открывается только в вере; то, что нам достоверно известно, - это

чувственный мир и те закономерности, которые мы устанавливаем в нем на

основе его всеобщего единства. В таком виде теория двойной истины, если она

и была некоторым образом свойственна Помпонацци, во всяком случае не

является открытием последнего. Ее можно найти в XIII в. у Сигера

Брабантского и еще р аньше, в XII в., у Аверроэса. Оригинальность Помпонацци

заключается не в этом.

Помпонацци, проповедуя изоляцию абсолютной истины от чувственного мира,

трактует, однако, этот последний при помощи терминов морали и,

следовательно, человеческой личности. Помпонацци хочется вместить личностное

бытие и чувственно-материальное бытие в не что цельное и нераздельное. А это

вполне соответствовало возрожденческим исканиям такой новой эстетической

предметности, которая ничем не была бы связана с абсолютно-личностным

божеством, но в то же время и не была бы только пустой и бессодержательной

чу вственной текучестью. Помпонацци, сам не зная того, укреплял веру

Высокого Ренессанса в эту особую и вполне специфическую эстетическую

предметность, которая не была бы ни мифологией, ни церковной священной

историей, ни "бездушным" материализмом.

Мифология здесь не получалась потому, что та классическая мифология,

которую мы знаем в античности, возникала только в виде обожествления сил

природы. Античные боги, как это прекрасно формулировал уже Гегель,

представляют собою структурные индивидуальнос ти, но лишенные внутренней

психологии, холодные и как бы вечно грустящие о недоступности для них

личностных глубин. Такая мифология была для Ренессанса давно преодоленным

прошлым, имевшим скорее музейное, чем жизненное значение. Однако превращать

материа льный мир в откровение абсолютно-личностного божества возрожденцам

тоже не хотелось. Оставалась одна, и притом весьма замечательная, ступень

человеческого сознания - мыслить все бытие одновременно и личностно и

материально, но без впадения в теизм или в

пантеизм. Теистические и пантеистические концепции встречались в эпоху

Ренессанса нередко. Но они всегда были или непреодоленным остатком

средневекового монотеизма, или началом гибели всей основной возрожденческой

концепции.

На ряде основных деятелей искусства Высокого Ренессанса мы легко

убеждаемся в очередности для тех времен этой личностно-материальной

концепции, которую нетрудно было нам угадывать у всех рассмотренных выше

деятелей Высокого Ренессанса и которую Помпонацц и, сам не понимая того и,

может быть, даже вопреки себе, так глубоко укрепил своей теорией "двойной

истины".

Для понимания философии и эстетики Помпонацци имеет значение работа

современного итальянского автора А.Поппи (см. 187, 121 - 168), которую мы

кратко изложим.

Стремясь воссоединить человеческую synolon (цельность), расколотую

аверроистским учением, Помпонацци приходит к ошибочному, с точки зрения

А.Поппи, мнению, что душа духовна и бессмертна, лишь когда она не форма;

поскольку же она - форма, она необходимо с мертна. Но для историка

философии, а значит, и эстетики здесь важны три обстоятельства.

Во-первых, Помпонацци с огромной силой акцентирует нерушимое единство

разумной души и тела у человека. Это нерушимое единство доходит здесь до

того, что если умирает тело, то, с точки зрения Помпонацци, "умирает и

интеллективная душа". С нашей точки зрен ия, этот монизм души и тела

чрезвычайно характерен как раз для периода Ренессанса.

Но во-вторых, "интеллективная душа", отделившись от тела, согласно

Помпонацци, все-таки не погибает в абсолютном смысле слова, а только

перестает быть принципом оформления человеческого тела. Она превращается в

то, чем она всегда и была по своему существ у, а именно лишь в один из

бесконечных моментов всеобщего и уже надындивидуального разума.

И в-третьих, материалы, приводимые у А.Поппи из трактата Помпонацци "О

бессмертии души", свидетельствуют о неясности и противоречивости философской

концепции Помпонацци. С одной стороны, он, как возрожденец, глубоко

чувствовал невозможность дробления лич ности на душу и тело. А с другой

стороны, обосновать бессмертие единой человеческой личности путем ссылок на

надмировую абсолютную личность он никак не мог ввиду своего глубокого отхода

от средневековой ортодоксии. Здесь едва ли было у Помпонацци учение

о "двойной истине", которое ему часто приписывается. Наоборот, человека

он хочет понять максимально личностно и максимально нераздельно в

субстанциальном смысле слова. Ему только не удается доказать вечность

человеческой личности. Но как это видно на мно гих других мыслителях

Ренессанса, для Ренессанса это было не так уж необычно, а часто даже и

характерно.

Что касается нас, то А.Поппи дает нам ряд весьма ценных соображений о

противоречивости и плохой продуманности у Помпонацци принципа "двойной

истины" Обычно не формулируются платонические и неоплатонические моменты в

учении Помпонацци. А они у него, несом ненно, были, и заслугой А.Поппи

является явное их обнаружение. Что до внутренней противоречивости этого

принципа с платоническими тенденциями, то после всего сказанного у нас выше

такая возрожденческая противоречивость нисколько не может удивлять. Ее мы

находим даже у таких мыслителей Ренессанса, которые по своему

превосходству несравнимы с Помпонацци. Ту же противоречивость мы найдем и у

великих художников Высокого Ренессанса. Противоречивость эта есть прямое

следствие переходного характера всей культу ры Ренессанса в целом.

Глава пятая. ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ

^ НАПРАВЛЕННОСТЬ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Единство противоположностей неоплатонизма и гуманизма

Сейчас мы подошли к тому пределу нашего исследования, когда уже пора

заговорить не только о неоплатонизме, но и о гуманизме. Выше (с. 109) мы

условились понимать под гуманизмом ту практическую направленность

Ренессанса, которая наравне с неоплатонической теорией весьма властно и с

большим темпераментом говорила специально о человеческой морали, о

прогрессирующей общественности и о разного рода научных, художественных и

педагогических тенденциях осознавшей себя человеческой личности, и притом

осознавшей

себя в своей свободе и независимости, а также в своем постоянном

прогрессивном развитии. Эту практическую сторону эстетики и вообще

мировоззрения Ренессанса можно выделять только весьма условно и часто совсем

без надлежащей исторической и логической точн ости. В науке весьма часто

объявляют гуманистами даже таких коренных неоплатоников, как Николай

Кузанский, Марсилио Фичино или Джордано Бруно, что совершенно правильно.

Только при этом нужно понимать и уметь анализировать то обстоятельство, что

сам возро жденческий неоплатонизм, даже без специальных общественно-личных

теорий, не мог не становиться гуманизмом, поскольку был основан все на том

же артистическом антропоцентризме, который мы формулировали выше (с. 54), в

разделе об основных принципах Ренессан са. Между неоплатонизмом и гуманизмом

в эпоху Ренессанса не только существовало единство, но, можно сказать, даже

и тождество. Чтобы быть гуманизмом, возрожденческому неоплатонизму не надо

было иметь специально какие-нибудь подчеркнуто прогрессивные обще

ственно-личные и вообще практические учения. И чтобы быть неоплатонизмом или

по крайней мере быть близким к нему учением, гуманизму не нужно было

специально базироваться на тех или иных античных или средневековых

разновидностях неоплатонизма. Однако уже

в силу необходимости разделения труда в литературе одни мыслители

Ренессанса были больше неоплатониками, чем специально гуманистами, а другие

были больше гуманистами, чем специально неоплатониками.

Эстетика Ренессанса, вообще говоря, самая причудливая смесь неоплатонизма

и гуманизма, определять которую в отдельных случаях требует весьма немалых

усилий. Поэтому не будет ошибкой, если мы в конечном счете сведем всю

эстетику Ренессанса либо на гуманис тический неоплатонизм, либо на

неоплатонический гуманизм. Что же касается отдельных оттенков этой общей

гуманистически-неоплатонической или неоплатонически-гуманистической

эстетики, то оттенков этих в эпоху Ренессанса можно находить бесконечное

количеств о. Остановимся сейчас на обзоре тех возрожденческих мыслителей,

которые в нашей научно-литературной традиции по преимуществу квалифицируются

как гуманисты.

Имена главнейших итальянских гуманистов

Мы ограничимся только их перечислением. Однако следует настаивать на том,

что чисто гуманистическая линия не совпадала с неоплатонической эстетикой,

проникавшей собою весь Ренессанс, а состояла по преимуществу из

общественно-политических, государственных , гражданских, педагогических,

моральных и вообще практических тенденций возрожденческого человека.

Как подлинного начинателя гуманистического движения выставляют обычно

Колюччо Салютати (1331 - 1404), который вырастал все еще на почве

средневекового мировоззрения и, следовательно, какого-то, хотя и в

переносном смысле, платонизма. Но он - передовой об щественный деятель,

демократ, противник тирании, установитель строгой, но вполне светской морали

и предначинатель того самого флорентийского образа мышления, который к концу

XV в. расцветет в виде Платоновской академии во Флоренции.

Вслед за Салютати обычно характеризуются еще другие деятели гуманизма,

которые постепенно углубляли идею о самостоятельности, силе и могуществе

человека, оставаясь, впрочем, далеко за пределами какой-нибудь

антицерковности или антирелигиозности. Назовем

Никколо Николи (1365 - 1437), Леонардо Бруни (1374 - 1444), Поджо

Браччолини (1380 - 1459), Джаноццо Манетти (1396 - 1459). Последний в своем

трактате "О достоинстве и великолепии человека" (1452) дает то, что,

пожалуй, можно назвать настоящей гуманистич еской эстетикой, поскольку здесь

прославляется человеческая личность, и она рассматривается как средоточие

космической красоты, идеальный образец гармонии всего мира. В этом виде

гуманистическая эстетика, несмотря на свою религиозность, уже приобретала х

арактер ереси, которая и была обнаружена тогдашними охранителями

консервативной догматики.

Из гуманистов этого периода итальянской культуры мы уже отметили Лоренцо

Валлу, который прославился своей антипапской деятельностью, проповедью

изящной классической латыни, враждой к школьному аристотелизму и защитой

общественных и народных интересов пер ед лицом тогдашних церковных

злоупотреблений. Однако радикализм Валлы не должен быть преувеличен уже по

одному тому, что его философия и эстетика все-таки оставалась слишком

индивидуалистической и общественно-политические взгляды его выражены не

столь яр ко.

Все указанные у нас сейчас имена и философские направления связаны с тем,

что можно назвать ранним итальянским гуманизмом и что относится, вообще

говоря, к началу XV в. Историки литературы отличают от этого периода так

называемый римский гуманизм, которы й приходится уже на середину XV в. Без

специального исследования трудно в настоящее время сказать, образуют ли

деятели этого римского гуманизма какую-нибудь новую ступень в эстетике

Ренессанса. Однако здесь, несомненно, начальный итальянский гуманизм при

обретал более радикальные формы, отчасти уже выходившие за пределы

Ренессанса в собственном смысле слова. Юлий Помпоний Лег (1428 - 1498) тоже

основал свою гуманистическую Академию в Риме, тоже увлекался утонченной

латынью, тоже считал себя органическим

продолжателем античности, ставил на сцене римские комедии бесцеремонно

светского содержания и, наконец, не гнушался даже языческих культов и

ритуалов. Филиппо Буонаккорси (1437 - 1496), носивший в этой Академии имя

Каллимаха Экпериента, доходил до отрица ния бессмертия души и до преклонения

перед Эпикуром, причем этот материализм он соединял с некоторого рода

своеобразным рационализмом. Бартоломео Сакки (1421 - 1481), или Платина,

опять возвращался на пути неоплатонизма, но соединял этот последний с теор

ией гражданских доблестей, сильной личности и монархической

государственности. Смешанный и не вполне продуманный до конца принцип

римского гуманизма приводил к тому, что одни папы преследовали сторонников

этого гуманизма, другие же, наоборот, вполне допу скали их свободную

гуманистическую деятельность.

Третий тип итальянского гуманизма XV в. - неаполитанский гуманизм,

связанный с именами Джованни Джовиано Понтано (1429 - 1503) и Томмазо

Гвардати (ок. 1420 - 1475), больше известного под именем Мазуччо из Салерно,

и др. Историки литературы говорят о гора здо большей склонности их к

политике и к языческому материализму. Это совмещалось здесь с большой

общественно-политической отсталостью тогдашнего неаполитанского государства.

Соотношение гуманистической и неоплатонической эстетики в итальянском

Ренессансе

Все эти формы итальянского гуманизма XV в. относятся не столько к истории

эстетики Ренессанса, сколько к общественно-политической атмосфере эстетики.

Гуманисты, несомненно, укрепляли веру в земного человека, хотя почти уже не

пользовались аргументами о б ожественном человеке, которые на все лады

использовали чистые итальянские неоплатоники. Если понимать гуманизм как

освободительное гражданское направление и как прогрессивную

общественно-политическую теорию, то такого рода практицизм являлся яркой

против оположностью неоплатонической умозрительной эстетики Ренессанса. Но

если этот гуманизм понимать в широком и неопределенном смысле практического

либерализма, то такой гуманизм в Италии в эпоху Ренессанса был решительно

везде. И не по этому признаку нужно

говорить здесь о значении итальянского гуманизма. Но, выдвигая в

итальянском гуманизме XV в. на первый план методы практически-светского

устроения жизни, мы начинаем замечать, что такой гуманизм быстро начинает

перерастать возрожденческие формы мысли. Та к, Ренессанс не был

материализмом, а гуманисты иной раз пробовали переходить на чисто

материалистические позиции, что характерно стало только для последующих

веков. Ренессанс не был язычеством, но некоторые гуманисты заходили довольно

далеко в заигрывани и с античной религией. Ренессанс не был проповедью

абсолютной монархии. А некоторые гуманисты тоже слишком далеко заходили со

своим культом сильной личности, граничившим с теорией именно абсолютистской

государственности.

Имея в виду такого рода особенности итальянского гуманизма XV в., мы

можем сказать, что этот гуманизм являлся весьма благоприятной культурной

атмосферой для освобождения светского человека и для культа светской земной

красоты. Однако прямое отношение ита льянского гуманизма к истории

возрожденческой эстетики усматривать очень трудно, если не прибегать к

слишком большим историческим натяжкам. Было бы весьма полезно проследить все

формы сближения и расхождения между гуманизмом и неоплатонизмом в период Рен

ессанса. Относительно гуманизма мы уже условились, что это есть умственное

движение, вовсе не философско-теоретическое, но скорее

практически-гуманитарное. Ясно, что эти два типа мысли могли как сближаться

между собою, так и расходиться, поскольку каждый из них имел полное право на

свое существование в пределах стихийного роста тогдашнего индивидуализма и

тогдашнего антропоцентризма. Очень важно отметить сейчас пункты полного

сближения этих двух тигров возрожденческой мысли, хотя оба они в одинаковой

ст епени были проявлением растущего индивидуализма и, несмотря ни на какое

расхождение, в своей культурно-исторической значимости представляли собою

одно и то же.

Именно указанный выше Джаноццо Манетти и еще раньше того рассмотренные у

нас флорентийские неоплатоники конца XV в. уже во всяком случае создавали

теорию, в которой очень трудно было различать гуманистические и

платонические элементы. То был в подлинном

смысле слова гуманистический неоплатонизм, одинаково передовой, одинаково

светский, одинаково ученый и совершенно одинаково свободомыслящий.

Это нужно отметить еще и потому, что итальянский гуманизм, взятый как

таковой, отнюдь не был однородным явлением. Проповедуемое им свободомыслие

было совершенно различным. Одно дело - Петрарка, Боккаччо и Колюччо Салютати

в XIV в., другое дело - гражданс кие и морально-политические деятели

середины XV в., третье - неоплатоническое оформление гуманизма, период уже

упадочный (под влиянием усилившейся контрреформации) - XVI в. в Италии, где

Леонардо да Винчи многие еще продолжают считать безоговорочным гума нистом,

но в котором весьма красочным образом проявились все черты именно

гуманистического упадка.

Таким образом, где сливались и где расходились линии неоплатонической и

гуманистической эстетики, это в настоящее время можно считать достаточно

выясненным, хотя нам и не известно ни одной работы в качестве обобщения

всего по частям достаточно изученного материала.

Наконец, в истории итальянской эстетики XV и частью XVI в. было еще одно

движение, гораздо более могучее и гораздо более яркое, которое имело уже

прямое отношение к эстетике Ренессанса. Представители этого движения были, с

одной стороны, самыми настоящим и неоплатониками порою бессознательно, но

часто и сознательно, а с другой стороны, оказывались до последней глубины

пронизанными идеалами индивидуализма, свободомыслия и гуманизма. Тут-то и

была настоящая итальянская эстетика Ренессанса, правда часто вес ьма трудная

для формулировки, поскольку такую эстетику можно обнаружить только при

помощи анализа совсем не философских и совсем не научных произведений

итальянского искусства в периоды раннего и Высокого Ренессанса.

Северный гуманизм

а) Совсем другую картину представляет собою северный, и в частности

немецкий, гуманизм. Скажем с самого начала, что немецкий гуманизм, тоже

основанный на стихийном индивидуализме, старался меньше всего проявлять свою

стихийность, а, наоборот, искать в са мом человеческом индивидууме пусть

субъективные, но зато категорически необходимые формы жизни личности,

природы и общества. В конце концов это привело к протестантизму, который,

отходя от средневековой церкви, ощутил в человеческом субъекте столь глубок

ие и непререкаемые, столь необходимые и абсолютные категории, которые не

только воспрепятствовали проявлению какого-нибудь анархизма, приключенчества

и вообще светского свободомыслия, но прямо привели к совершенно новой и

небывалой религии, именно к люте ранству или, вообще говоря, к

протестантизму и Реформации.

Отходя от церкви и проклиная католическое духовенство, презирая всякого

рода церковные таинства и обряды, протестанты ни на минуту не отказывались

от христианства и разве только опирались по преимуществу на первые три века

христианской религии, когда еще не было твердо установленных догматов,

твердой церковной администрации, централизации и иерархии. Приходится

поражаться, до какой степени внецерковные протестанты были суровыми

моралистами, строжайшими проповедниками благочестия и противниками всего тог

о, что противоречило их небывало интенсивному субъективистскому

нормативизму. Казалось, что такого рода деятели и мыслители, нашедшие в себе

мужество порвать с тысячелетним католицизмом, должны были играть максимально

передовую роль в тогдашних обществен но-политических движениях. Да,

прогрессивная роль их была огромна, и их гуманизм дал великие плоды. И тем

не менее, когда речь заходила о подлинной революции народных масс, даже

только о более свободном мышлении, не прямо нацеленном на защиту принципиаль

ного христианства, протестанты начинали занимать крайне правые позиции,

вплоть до прямого расхождения с идеалами гуманизма и вплоть до отхода от

всякого свободомыслия.

Немецкий протестантизм в отличие от итальянского либерального

индивидуализма постепенно становился очень строгой и неприступной

абстрактной метафизикой, где не было учения о христианских догматах, но зато

были такие субъективные категории, которые испове довались и проповедовались

часто гораздо более строго, чем это было с догматическим богословием средних

веков. Лютер еще обладал достаточно живыми и яркими

христианско-моралистическими эмоциями и достаточно глубокими

общественно-политическими взглядами.

Мюнцер прямо стал настоящим революционером и погиб как один из вождей

крестьянского антифеодального восстания 1525 г. Кальвин (1509 - 1564)

оказался представителем столь мрачного и моралистически неприступного

христианства, столь аскетического и далекого от живой общественности

пуританства, что даже получил кличку Accusativus - термин, указывающий не

только на определенную грамматическую категорию, но и связанный с понятием

обвинения. Кальвин всех и вся на свете обвинял в недостаточной морали, в

плохом

поведении, в христианском недомыслии. И тут уж не было ни малейшего

намека на какую-нибудь эстетику или искусство. Мрачный пуританизм, исходя из

самых либеральных и даже революционных источников, в конце концов оказался

крайним противником всякого гумани зма и свободомыслия и, можно сказать,

столпом буржуазной реакции. Почти на каждом деятеле Реформации можно

проследить, как первоначальный пламенный взлет духа постепенно переходил в

свою противоположность и завершался какой-то суровой и неподвижной метаф

изикой. Уже сам Лютер не захотел участвовать в восстании 1525 г. Его

ближайший друг и соратник Меланхтон, которому принадлежат первые наброски

протестантской теологии, вначале был большим оптимистом и верил во

всепобеждающую силу своих идей, надеясь даже достигнуть соединения церквей.

Но и ему пришлось разочароваться в своем оптимизме, и он умер в полной

безнадежности осуществить свой универсальный реформаторский план.

Это же можно проследить и на тех художниках Реформации, которые вначале

тоже были пламенными сторонниками новой религии, а кончили полным неверием в

свое дело и некоторого рода оцепенелым пессимизмом. О.Бенеш показывает это

на одном из самых ярких предст авителей немецкого искусства эпохи Реформации

- Л.Кранахе (1472 - 1553). У этого автора мы читаем: "В раннем портрете

молодого человека словно сама модель излучает нежный сияющий свет, сводящий

все контрасты к одному гармоническому живописному целому. В

портрете астронома и математика Иоганнеса Шенера 1529 года суровость,

таящаяся в каждой морщине лица, подчеркнута жестким, ясным, почти

отвлеченным дневным светом. Модели поздних портретов Кранаха не отличаются

ни красотой, ни красочностью, но это люди н епреклонной воли.

Такая суровость иногда оборачивалась известной оцепенелостью, как в

некоторых поздних портретах реформатора. Словно живой дух

раннереформационного движения застыл в новом догматизме. Это соответствовало

историческому процессу, происшедшему в действительн ости. Протестантизм

вступил в свою схоластическую стадию". Прибавим к этому и общее суждение

того же автора: "Протестантизм был неблагоприятен для искусства. Моральные и

этические ценности имели большее значение, чем художественные" (15, 109 -

110). Коне чно, это крайность. В немецком протестантизме было очень много

живого, интересного. красивого, ученого или учено-поэтического и самого

передового гуманизма. Скажем несколько слов о тех сторонах немецкого

гуманизма, которые должен принять во внимание всяк ий историк эстетики.

б) То, что обычно называется ранним немецким гуманизмом, отличалось

некоторыми чертами, которые имеют отношение если не прямо к эстетике, то во

всяком случае к эстетическим и художественным настроениям. Мы не будем здесь

усыпать свое изложение именами, о которых можно читать во всякой истории

немецкой литературы. Но такие, например, черты, как необычайная склонность к

изучению античных поэтов и прозаиков, склонность к риторике и к тогдашней

новой науке - классической филологии, - все это, несомненно, но сило

либеральный характер, часто бывало прямой оппозицией католической церкви,

способствовало светскому вольнодумству и давало достаточно яркие плоды

лирического, сатирического или комедийного творчества, правда, почти

исключительно на латинском языке. У же это последнее обстоятельство

указывало на большую неохоту немецких гуманистов иметь дело с широкими

кругами немецкой общественности, не говоря уже о том, что многие такие

гуманисты, как, например, Рудольф Агрикола (1443 - 1485), глубочайшим

образом со четали любовь к древности и полную преданность католической

церкви и ее догматам. Античный и довольно плоский критик мифологии Лукиан в

ту эпоху в Германии не отсутствовал. В то же самое время гораздо более живым

и народно-непосредственным, гораздо более критическим и пародийным духом

отличалась вся тогдашняя бюргерская литература, о которой много пишут

историки немецкой литературы. Достаточно популярны были еще и остатки

рыцарской поэзии, включая весь арсенал ее куртуазной эстетики.

в) Уже у Лютера (1483 - 1546), первого и главного вождя церковной

оппозиции, видна вся ограниченность немецкого гуманизма. Мы не будем

говорить об огромных заслугах Лютера в области немецкой литературы,

проявившихся в его знаменитом переводе Библии на не мецкий язык и в его

песнях, наполненных живыми человеческими чувствами, близостью народному

языку и повседневным человеческим потребностям и настроениям. С точки зрения

истории эстетики гораздо важнее то, что при всем своем принципиальном отходе

от церкв и он отнюдь не впал в беспринципное свободомыслие, а именно

ограничил человеческий субъект теми абсолютными нормами, которые как раз и

легли в основу всего протестантизма. Это привело к тому, что после

вывешивания своих знаменитых тезисов против католици зма в 1517 г. он тем не

менее оказался противником крестьянского восстания 1525 г. против

феодально-католического господства. Об этом очень хорошо пишет К.Маркс, и

это должно лечь в основу исторической оценки также и всей протестантской

эстетики того вре мени. "...Лютер победил рабство по набожности только тем,

что поставил на его место рабство по убеждению. Он разбил веру в авторитет,

восстановив авторитет веры. Он превратил попов в мирян, превратив мирян в

попов. Он освободил человека от внешней религи озности, сделав религиозность

внутренним миром человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив оковы на

сердце человека" (1, 422 - 423). До Канта оставалось еще больше 200 лет, но

уже у Лютера человеческий субъект и абсолютизирован, и максимально норма

лизирован, и означен чертами непререкаемой необходимости, несмотря на

стремление к максимальному объективизму, а вернее, благодаря отходу от

познаваемой и чувственно данной объективности (иначе пришлось бы вернуться к

церковным обрядам). Вместе с тем до

кантовского дуализма непознаваемых вещей в себе и познаваемых явлений,

которые оформляются априорными формами чувственности и категориями рассудка,

Лютеру было, конечно, еще далеко.

Пылкая, неугомонная и героическая личность Ульриха фон Гуттена (1488 -

1523), к сожалению, почти ничего не дает специально для истории эстетики.

Тем не менее его отважная и бесстрашная политическая деятельность, любовь и

преданность Лютеру, речи, памфлет ы, диалоги и послания в защиту

протестантизма, его непрестанная полемика против папства и феодальных владык

- все это делает фон Гуттена одним из самых значительных явлений XVI в. в

Германии и бесстрашным защитником гуманистических идеалов. Он не дожил д о

крестьянского восстания 1525 г. Но он, конечно, оказался бы одним из стойких

его защитников, если не прямо вождей. Для характеристики общеполитического и

культурно-исторического фона немецкой эстетики XVI в. это, безусловно, одна

из самых значительных

фигур, хотя непосредственно и не связанная с проблемами собственно

эстетики.

г) Гораздо ближе к нашей тематике немецкий гуманист Иоган Рейхлин (1455 -

1522). Он не был протестантом в узком смысле слова, до конца дней признавал

католическую церковь во главе с папой и был противником реформаторов

революционного типа. Это был прежде всего кабинетный ученый, которого,

правда, жизнь заставляла выходить из тиши своего кабинета и вступать в

ожесточенную полемику со своими врагами. Но враги эти были больше врагами в

отношении научных проблем, чем в отношении религии как таковой. Вместе

с тем Рейхлина, безусловно, надо причислять к самым ярким представителям

немецкого гуманизма. Это был прежде всего честный человек, для которого

объективная наука была на первом плане и который, по его словам, был

служителем только одной истины. Он просл авился своими небывалыми знаниями в

области древнегреческого, латинского и особенно древнееврейского языков.

Стремление служить филологической истине заставляло его критически

относиться к существовавшим тогда переводам Библии на разные языки.

Для истории эстетики важнее, однако, другое. Дело в том, что вслед за

своим учителем, известным членом Платоновской академии во Флоренции Пико

делла Мирандола, Рейхлин был энтузиастом не только изучения древнееврейского

языка, но и признания огромной важ ности тех многочисленных еврейских

средневековых трактатов, которые в XII - XIII вв. были кодифицированы в

одном огромном произведении под названием "Каббала". Известны два его

трактата на эти темы: "О чудодейственном слове" (1494) и "О каббалистическом

искусстве" (1517). В Каббале содержалось не что иное, как

неоплатоническое учение, используемое для целей толкования Библии. Рейхлину

казалось недостаточным традиционное христианское учение о боге и о творении

мира. Если же воспользоваться каббалистическ ой теологией, то, конечно, в

связи с традиционной приверженностью неоплатонизма к тончайшим логическим

категориям и к их мистической трактовке в Каббале легко можно было находить

гораздо более развитое учение о божестве и о творении мира, чем в традицион

ной и школьной практике католицизма. Впоследствии вошло в обычай иронически

подсмеиваться над поисками у Рейхлина сокровенного смысла в буквах

еврейского алфавита и в словах, обозначающих имя божие. Эти насмешки далеки

от подлинного понимания того, чем з анимался Рейхлин. Он занимался здесь в

основном не чем иным, как неоплатоническим учением о тождестве идеи и

чувственного познания. А этим, как мы знаем, занимался вообще весь

Ренессанс. Поэтому эстетическую теорию Рейхлина нельзя иначе и представить

себ е, как традиционно возрожденческое соединение неоплатонизма и гуманизма.

Рейхлин - прямой продолжатель учений Платоновской академии во Флоренции. От

итальянцев его отличали, может быть, только немецкая ученость, немецкое

трудолюбие и постоянное стремлени е ученых немцев доходить в изучаемых ими

предметах до мельчайших деталей. Во всяком случае, по крайней мере с

культурно-исторической точки зрения, философию Рейхлина необходимо считать

доподлинно возрожденческой, а его эстетику - доподлинно гуманистическ

и-неоплатонической.

д) Наконец, даже самый краткий обзор северного возрожденческого гуманизма

не может пройти мимо знаменитой и замечательной личности Эразма

Роттердамского (1469 - 1536). Его, как и многих других гуманистов, трудно

связывать с эстетикой в специальном смысле слова. Однако исповедуемые им

гуманистические идеалы не только очень яркие, но имеют даже ближайшее

отношение именно к эстетике. Эразм по преимуществу филолог и отчасти

богослов, создавший много популярнейших в свое время трудов, из которых

известнее вс ех была его "Похвала глупости" (1511). С католической церковью

он не порывал, оставаясь, однако, в течение всей жизни разоблачителем

пороков тогдашнего духовенства, сторонником самого раннего невинного

христианства и врагом средневекового богословия. Чес тность, глубина и

человечность его мысли, враждебность ко всякого рода

общественно-политическим и религиозным крайностям, глубокая образованность и

знание языков, критическое отношение к буквальному пониманию библейских

текстов, аллегоризм в истолковании священной истории - все это сделало его

популярнейшим мыслителем своего времени, так что к нему обращались с разными

вопросами и крупные и малые деятели того времени, и переписка его достигла

огромных размеров. Что касается мировоззрения Эразма Роттерда мского, то

историк эстетики не может не отметить помимо библейского аллегоризма еще и

самого настоящего символизма Эразма в истолковании бесконечной пестроты

человеческой жизни, поскольку при всем своем скептицизме в отдельных оценках

человеческой жизни

он признавал некоторого рода единство общечеловеческих противоречий,

включая также самопротиворечивость всей природы и всего мироздания. Этот

гуманист едва ли был последовательным неоплатоником. Однако широта его

религиозно-философских взглядов, его чело вечески простое отношение к жизни,

которое отличалось в то же время большой глубиной и разнообразием, и,

наконец, его чуждость всякому фанатизму, включая также и борьбу с

ослепляющим преувеличением человеческого разума, - все такого рода

обстоятельства з аставляют признать в нем не только великого гуманиста

своего времени, но и величаво, спокойно настроенного философа, близкого к

умиротворению и созерцательным формам мирового платонизма. Это нисколько не

мешало его безграничной преданности делу гуманизма , и поэтому его роль

заслуживает быть отмеченной также и в истории эстетики.

е) В качестве одной из наиболее типичных фигур Северного Ренессанса можно

указать Агриппу Неттесгеймского (Неттесгейм - селение к северу от Кельна),

жизнь которого (1486 - 1535) полна не только разного рода приключений,

вплоть до настоящего авантюризма,

но и смешения как раз гуманистических и платонических воззрений. При его

жизни, да и долго впоследствии Агриппа вообще признавался только чародеем и

магом. Но это, несомненно, был также и гуманист. Свое первое выступление в

качестве университетского проф ессора (1509) он посвятил разбору трактата

Рейхлина "О чудодейственном слове", основанного как раз на каббалистических

источниках. Агриппе принадлежит также и теоретическое оправдание магии

вместе с практическими советами и даже рецептами в специальной к ниге "О

сокровенной философии" (полностью издана в 1533 г.). С другой стороны,

однако, Агриппа был, несомненно, гуманистом, выступал против вульгарного

понимания магии, защитил одну женщину от обвинения ее в колдовстве,

критически относился к человечески м знаниям и даже написал трактат "О

недостоверности и тщете наук и искусств" (1530). То, что он был

"энциклопедистом", конечно, тоже характеризует его как возрожденца,

поскольку тогдашний антропоцентризм вообще заставлял людей думать о

возможности объеди нять в одной голове все науки о всем существующем.

Агриппа был и профессор, и инженер, и врач, и адвокат, и военный, и

историограф. Стремление к точному знанию объединялось у него с алхимией и

астрологией, а богословие с волшебством. Едва ли из сочинений Агриппы можно

делать прямые эстетические выводы. Но что эстетика была у него некоторого

рода оккультной философией, это бесспорно23.

1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   ...   57

Похожие:

Эстетика возрождения введение iconПлан. Введение. Начало творческого пути. Серийное домостроение
...

Эстетика возрождения введение iconАлексей Лосев Эстетика возрождения
Европе от средних веков к Ренессансу давно уже стало невозможно. Чтобы не заходить очень далеко, укажем на то, что, по мнению многих,...

Эстетика возрождения введение iconЭстетика возрождения
Иная традиционная характеристика Ренессанса – шаблонная и односторонняя, отличающаяся всеми чертами некритических предрассудков,...

Эстетика возрождения введение iconЭстетика отцов церкви введение
Отцов Церкви кому-то это словосочетание может показаться неожиданным, а кому-то даже и модернизаторским

Эстетика возрождения введение iconФилософия Возрождения антропоцентрична, в отличие от космоцентризма...
Гуманисты Возрождения ставят человеческую индивидуальность, личность как творца собственной жизни и судьбы в центр своего мировоззрения....

Эстетика возрождения введение iconЭстетика трансцендентного в творчестве марины цветаевой
Книга предназначена для всех, интересующихся Поэзией М. И. Цветаевой, метафизическими истоками её творчества, своеобразием поэтической...

Эстетика возрождения введение iconКультура эпохи Возрождения
Образовательная: создать условия для изучения и повторения произведений великих мастеров эпохи Возрождения

Эстетика возрождения введение iconКонтрольная работа по философии на тему: «Философия эпохи Возрождения»
Гуманистическая направленность и социально-философское содержание философии возрождения

Эстетика возрождения введение iconКонтрольная работа по дисциплине «Философия» на тему «Философия эпохи Возрождения»
Гуманистическая направленность и социально-философское содержание философии Возрождения

Эстетика возрождения введение iconОт возрождения до канта
Западная философия от истоков до наших дней. От Возрождения до Канта / в переводе и под редакцией С. А. Мальцевой. С-петербург, «Пневма»,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница