Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени»




НазваниеЛекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени»
страница1/4
Дата публикации07.03.2014
Размер0.57 Mb.
ТипЛекция
www.lit-yaz.ru > Культура > Лекция
  1   2   3   4


Р. Штейнер
«НАРОДНЫЕ ДУШИ»
Берлин 27 ноября 1914 г.

лекция 4
Из GA 64

«Из судьбоносного времени»

14 открытых лекций


Перевод с немецкого: А.А. Демидов


Содержание тома:
Введение. Из вступления Марии Штейнер, 1940г.
Духовный склад Гёте в нашем судьбоносные дни и немецкая культура, рассмотренные духовнонаучно.

Берлин, 29 октября 1914 г.
Народ Шиллера и Фихте, рассмотренный духовнонаучно.

Берлин, 5 ноября 1914 г.
Человеческая душа в жизни и смерти, рассмотренные духовнонаучно.

^ Берлин, 26 ноября 1914 г.
Народные Души, рассмотренные духовнонаучно

Берлин, 27 ноября 1914 г.
Германская Душа и немецкий Дух с точки зрения духовной науки.

^ Берлин, 14 января 1915 г.
Духопознание в счастливые и серьёзные часы жизни. Рассмотрение времени.

Берлин, 15 января 1915 г.
Несущая сила немецкого Духа

Берлин, 25 февраля 1915 г.
Что в человеческом существе смертно?

Берлин 26 января 1915 г.
Омолаживающая сила немецкой Народной Души.

Берлин, 4 марта 1915 г.
Что в человеческом существе бессмертно?

Нюрнберг, 12 марта 1915 г.
Арена мысли как результат немецкого идеализма по отношению к нашему судьбоносному времени.

^ Мюнхен, 28 ноября 1915 г.
Картина мира с точки зрения немецкого идеализма. Рассмотрение в связи с нашим судьбоносным временем.

Берлин, 22 апреля 1915 г.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Сон и смерть с точки зрения духовной науки.

Берлин 16 апреля 1915 г.
Самопознание и познание мира с точки зрения духовной науки.

Берлин 23 апреля 1915 г.
ПРИМЕЧАНИЯ

Лекция 5. НАРОДНЫЕ ДУШИ Берлин 27.11.1914.

Тема сегодняшнего вечера тоже происходит из импульсов, которые может дать наше время. В нашей современности, когда столь многие народы сражаются друг с другом, было бы благом - потребовать от душевного взора человека заглянуть в то, что живет в силах, в бытии отдельных народов; и поскольку об этих реалиях в народах можно говорить как о Народных Душах, следует поговорить об этом сегодня.
В наше время стало уже трудно в духовнонаучном смысле - как это и должно происходить здесь - говорить об отдельной душе человека, поскольку многократно ширится эпохальное течение материализма, и по отношению к действительной, истинной внутренней сущности отдельной души нелегко сохранить правильную позицию, ведь реальность этой отдельной души подвергается сомнениям и отрицается. Но ещё менее свойственно натуралистическому, материалистическому мышлению, - тому мышлению, которое сегодня полагает, будто бы надо отрицать душевно-духовное начало в его истинном значении, ибо это мышление хочет стоять на твердой почве естествознания, - еще дальше отстоит от него то, что может быть обозначено, как Народная Душа. Должна ли эта Народная Душа быть чем-то иным, - так гласит натуралистический образ мыслей, - как совокупностью всего того, что возвещает о себе из отдельной души, что сплачивает некую общность людей, но что имеет реальное существование лишь в отдельном человеческом индивидууме? Уже в первой лекции, которую мне довелось прочесть этой зимой, я подчеркивал, что великие события нашего времени, жертвенный уход столь многих душ, направляет взор на Народные Души, как на нечто реальное. В большей или меньшей степени осознается это тем, кто по требованию судьбы эпохи жертвует собой; он под своей жертвой понимает нечто, приносимое им Народной Душе, чему-то реальному, чему-то действительному, тому, что живет, что обладает внутренней бытием, внутренней экзистенцией. Философы, включая и наших, предпринимающие духовное рассмотрение столь антипатичного времени, если только они пытаются глубже вникнуть в обстоятельства истории, в обстоятельства внешней жизни людей, все же не могут пройти мимо идеи «души общности», другими словами мимо идеи Народной Души. Так Вундт, лейципгский философ, который сегодня пользуется большим авторитетом, и о котором никак нельзя сказать, что он имеет склонность к духовнонаучному рассмотрению, не может рассматривать дух общности иначе, как нечто реальное, кому он приписывает некий организм и даже личность. Такие вещи обращают внимание на то, что занимающийся философскими предметами по крайней мере близок к тому, что даёт духовная наука; и что, в сущности, лишь вследствие незнакомства с духовной наукой считают, будто бы духовная жизнь и духовная реальность являются лишь придатком, надстройкой по отношению к внешней действительности. Некий организм Вундт видит также и в том, что совместно живёт внутри одного народа благодаря речи, нравам, религиозным воззрениям. Он даже сказал - изживается, проявляется в одной личности. Но всё же, внешние философы ничего не добавили к духовнонаучному рассмотрению. Для этого было бы необходимо исходить из иных основ, тех, внимание на которые обращалось во вчерашней лекции.
Было указано на то, что развитие человеческой души происходит благодаря стимуляции внутренних сил, благодаря преодолению внутренней конфронтации, вследствие чего человеческая душа ширится, чтобы созерцать духовное, духовный мир, посредством чего душа вживается верх, в опыт, который затем может быть выражен, если сказать: внутри духовного мира человек переживает себя в качестве некой мысли высших духовных существ; так как наши мысли живут в нас, так, посредством душевного развития человек переживает себя как мысль высших духовных существ. Было обращено внимание на то, что нечто, содержащееся в человеке как духовно-душевное начало, которое в обычном сне от засыпания до пробуждения живет вне человеческого тела, проясняется, просветляется благодаря душевному развитию. Так что человек осознаёт себя там, где он, в ином случае живёт бессознательно от засыпания до пробуждения; тем самым человек осознаёт себя как живущего в своём собственном духовном бытии, в своём собственном высшем бытии. Это подобно тому, как он - в противном случае - знает о своём здешнем физическом бытии во внешней природе. Но также обращалось внимание и на то, почему человек в смутной, сонной жизни своей души не может просветить себя сознанием духовного бытия. Мы говорили, что его от засыпания до пробуждения наполняет вожделение снова погрузиться в своё физическое тело; и это вожделение полностью затуманивает, помрачает то, что иначе бы проявилось, когда душа во сне становится свободной от тела, чтобы покоиться в лоне духовного мира. Ибо можно сказать: духовная наука понимает, как душа может быть автономной, знающей себя, как свободную от тела; духовная наука знает и о том, что душа не может ничего узнать о том состоянии, в которое она может ежедневно вступать при засыпании, поскольку её сознание замутнено. Но в этом духовный исследователь узнаёт своеобразные свойства существа свободной от тела человеческой души; ещё иным образом узнаёт он и о том, что означает новое погружение в физическое тело при пробуждении. И здесь необходимо высказать одно наиболее значительное духовнонаучное сведение, познавательный результат духовного исследования.
Духовнонаучный исследователь сознательно переживает это погружение в физическое тело. Как приходит он к тому, чтобы сознательно пережить то, что остаётся бессознательным во сне, также приходит он и к переживанию, каким способом живёт душа в этом теле, когда снова погружается в него. Духоиспытатель знает, как помрачено сознание души в состоянии сна; он знает также, что когда душа погружается в тело, она, можно сказать, бодрствует в большей степени, нежели могла бы она бодрствовать благодаря своим собственным силам. Как она, будучи в состоянии сна оглушена, помрачена в том своём сознании, в котором она может находиться благодаря её собственным силам из-за существующего в ней вожделения, так во время дневной жизни она является более бодрствующей, более яркой, более просветлённой, нежели она могла бы быть благодаря собственной силе. Посредством её погружения в тело она может участвовать в том, что она может пережить в теле; но это погружение в тело приводит её в состояние более бодрственное, нежели полученное посредством силы, которую душа приносит с собой.
Тут духовный исследователь обнаруживает истинность тезиса, что всё, что встречается нам во внешнем мире как чисто физическое, проникнуто духовным началом, что во всём физическом, в сущности, живёт духовное начало. И как человек проникает в свой внутренний духовный свет, так погружается он в своё тело и знает, что оно не просто тело, но что оно всецело одухотворено и одушевлено; и в той душевности, которую он воспринимает, погрузившись в своё тело, находится то, что ведёт действительную, не только личную, но и сверхличную духовную жизнь, то, с чем мы не встречаемся, переживая то, что переживается между засыпанием и пробуждением, а встречаемся, лишь погрузившись в тело. Посреди многой прочей духовности мы, погружаясь в своё тело, встречаем то, что может быть названо Народной Душой. Эта Народная Душа одухотворяет, одушевляет наше тело. Не одна только телесная материальность дана нам с нашим телом; с нашим телом, которое мы между рождением и смертью используем как инструмент, нам дано также и то, что одушевляет наше тело, и что не идентично с нашей собственной личной душой. То, что соединяется с нашей собственной личной душой, когда мы погружаемся в тело - это то, что является Народным Духом (Volksgeist) , Народной Душой (Volksseele). Каждый раз при засыпании мы некоторым образом покидаем также и местопребывания Народной Души, к которой мы принадлежим. Духовный исследователь, - я уже часто обращал на это внимание, - не опасается упрёка в дуализме, который, якобы противоречит «монизму», если этот духовный исследователь обращает внимание на то, что человек представляет собой двойственность, что он каждый раз при засыпании из единства раскалывается в двойственность; духовный исследователь столь же мало опасается этого упрёка, как мало опасается химик упрёка в дуализме, если он говорит о воле, что она состоит из водорода и кислорода. В человеке, насколько мы наблюдаем его как внешний физический облик, живёт не только отдельная душа, идущая от жизни к жизни, которая всё снова и снова воплощается в повторных земных жизнях; нет, в том, что странствует в качестве физического облика, физического образования, живёт ещё иное душевное начало, живут действительные, проникнутые сознанием Народные Души. Только эти Народные Души проникнуты сознанием иного рода, нежели отдельные человеческие души мы можем получить представление о том, насколько иного рода являются эти Народные Души, обратив внимание на следующее. Будучи противопоставлен внешней действительности, человек стоит по отношению к ней так, что в соответствие со всеми его задатками характера, в соответствие со всеми нюансами его душевной жизни, он, или как бы отдаётся наблюдению за вещами, за предметностью внешнего мира, или живёт так, что, не будучи склонен направлять взор на горизонты внешнего мира, в большей степени желает жить вместе с тем, что живёт в собственной душе, что волнообразно поднимается и опускается там. Эта противоположность выступает нам навстречу, если мы направим взор на Гёте и Шиллера. Мышление Гёте, которое с правом называют «предметным», покоится на вещах, распространяется над вещами; оно живёт так, что Гёте живёт с вещами, и как бы вдыхает их духовность, подобно духовно вдыхаемому воздуху. Взгляд же Шиллера был таков, что он меньше был направлен на окружающие вещи, но был в большей степени обращён в саму душу, в то, пульсировало, волнообразно поднималось и опускалось там. Тому, что через историю проявляется как Народная Душа, свойственно то, что для этой Народной Души внешний мир не существует, как существует он здесь для отдельной человеческой души. Как для нас вокруг, в природе располагаются вещи, так таковыми вещами являемся для Народной Души мы сами. Наши души, которые при пробуждении всегда втягиваются в тело, являются как бы объектами наблюдения для втянутой, впитанной в нас Народной Души, подобно тому, как предметы природы являются объектами наблюдения для нас самих. Когда мы погружаемся в тело, мы становимся - нельзя сказать созерцаемы, - но в волевом отношении проникнуты пульсом сил и воздействий Народной Души. Народная Душа ободряет, поднимает нас, настраивается на нас.
Но может возникнуть разница: Народная Душа может в большей степени обращаться на то, что впитано в тело, нежели в индивидуальную человеческую душу. Как я уже пояснил на примере индивидуальной души Гёте в связи с её отношением к природе, - волевой импульс Народной Души может больше охватывать отдельную душу, может в большей степени отдаваться отдельной душе; или же Народная Душа может больше жить в себе, – что я подчёркивал на примере Шиллера, - может в большей степени жить в том, что она при помощи человеческой телесности может переживать как свое собственное достояние. Таким образом, мы видим у Народной Души личностное сознание (Persolichkeitsbewustsein), для которого наши души являются словно бы тем, чем является для нас природа. Можно было бы ещё многое сказать о Народных Душах и их своеобразии в связи с особенными свойствами человеческой души. Однако, следует понять: как отдельные человеческие души многообразны и различны, как многообразно и различно их отношение к миру, в зависимости от того, в большей или меньшей степени направляет душа свой взор внутрь, или вовне, так и Народные Души могут по разному относиться к тем человеческим душам, которых они охватывают в народах. Вид и образ действия, в соответствие с которым Народные Души относятся к отдельным человеческим душам, определяют ход истории, задают ход тому, что, собственно, происходит. Так Народные Души выявляются в нюансах, так незримо живут они в том, что мы называем человеческой историей. И мне хотелось бы, - по крайней мере, для некоторых поистине реальных Народных Душ попытаться отобразить то, что духовный исследователь должен сказать о существе Народной Души. Те слушатели, которые слышали лекции, предназначенные для более узкого круга, будут знать, что такого рода изображение вызвано не только величием момента времени, но что я всегда подобным образом излагал эти вещи как результат духовного исследования, излагал на протяжении многих лет, перед тем, как импульс современной эпохи заново побудил души, чтобы точнее рассматривать то, что живёт в народах.
Рассматривая Народные Души, как они изживаются в истории, мы могли бы зайти далеко назад в человеческую эволюцию, поскольку эта человеческая эволюция благодаря духовным исследованиям стала открыта. Мы хотим вернуться только до того пункта мировой эволюции человечества, который некоторым образом способен высветить для современности то, что сегодня интересует нас больше всего. Мы могли бы исследовать особенный вид Народной Души, вернувшись назад, вплоть до древне-египетской жизни, родственной халдео-вавилонско-асирийской жизни, к той жизни, которая в эволюции человечества предшествовала жизни греческой и римской. Духовный исследователь говорит о реальных Народных Душах, которые проявляли себя в том, чем была египетско-халдео-ассирийско-вавилонская жизнь, проявляли так, как проявляет себя в теле индивидуальная душа. Не только в символическом смысле говорят о том, что эти Народные Души имели организм и личность; но насколько верно то, что в отдельном человеческом теле проявляется личностная, самосознающая душа, настолько верно и то, что в исторических событиях, происходящих в лоне народов живёт доступная сверхчувственному восприятию, реальная, самосознающая Народная Душа, в том виде, как об этом сообщалось; так что человек сознательно погружается в эту Народную Душу, если он подготавливает душу к такому сознанию, как это было сообщено вчера.
Отличительным свойством Народных Душ, составляющих основу египетско-вавилонской-ассирийско-халдейской жизни является то, что эти Души в высокой степени, - в наибольшей степени это имело место только в азиатской и африканской народной жизни, - что эти души вели собственную жизнь, так что можно сказать, что эти Народные Души мало отдавали себя в распоряжение отдельных, индивидуальных человеческих душ. Индивидуальные, отдельные души людей, ведя свою телесную жизнь, при некотором растворении индивидуальности идентифицировали себя с тем, чем была Народная Душа. В том, что совершали люди, гораздо больше изживалась Народная Душа, нежели изживался отдельный человек. Этим обусловливалось своеобразие египетской и халдео-вавилоно-ассирийской культуры.
Духовная наука относительно Народных Душ указывает, что они, -поскольку они живут невидимо, незримо, - родственны всей духовности, которая пронизывает всё материальное. Когда человек в новое время в большей степени замкнулся в своей душе, природа стала для него другим полюсом, чем-то обездушенным, тем, что перестало являться ему как повсюду проникнутое духом и душой. Когда древний египтянин, древний халдей смотрели на мир. Он ещё в гораздо большей степени, нежели позднее, вглядывался в ход звезд и планет, в движение небесных тел, а также в те движения, которые происходят в облаках и воде, вглядывался в то, как возникает из водного элемента суша, - и повсюду он видел выражение духовного начала в материальном. Как человек, глядя в лицо другому человеку, в мимике, в изменении лица видит выражение души, так описанным образом соединенный со своей Народной Душой египтянин и халдей видел в том, что сегодня называют «астрологическим» воззрением на мир, результат того, что из всего внешнего, из всего материального говорит о себе духовное начало, физиогномический лик внутреннего мира. Так небо и весь мир были одушевлёнными или даже больше; когда Народная Душа ещё говорила в человеке, он во всех жестах природы, сквозь всю внешнюю физиономию природы видел духовное начало.
Внутренний прогресс человечества состоял в том, что в ходе времени на место действия египетских и халдейских Народных Душ вступили греческие и римские Народные Души. Эти греческие и римские Народные Души отличались от египетских и халдейских тем, что они в меньшей степени были заняты самими собой, что они с любовью отдавали себя в распоряжение человеческой индивидуальности. Так в эллинизме впервые забрезжило то, что можно характеризовать как сохранение, закрепление человеческой индивидуальности, даже если последняя погружалась в лоно Народной Души; результатом этого особенного отношения отдельной души к Народной Душе явилось всё то, что греческая Народная Душа пробудила как величие искусства, величие поэзии и философии. Для того, чтобы эти рассмотрения были вполне понятны, я должен бросить короткий взгляд и на отдельную человеческую душу. Духовная наука никак не может представлять эту человеческую душу столь примитивно, как делает это внешняя наука. Для духовного исследователя человеческая душа представляет собой живое единство, проявляющееся во всей полноте в жизни «я» (Ich-Leben). Но как верно то, что свет, проходя через призму расчленяется на различные цвета - от красного, желтого, через зелёный к синему, фиолетовому, - так и в человеке посредством совместной жизни с внешней действительностью, которая как бы играет роль «призмы» для человеческой души, эта единая душевная жизнь расчленяется в человеке на три, - можно сказать, - на три главнейших проявления. В духовной науке они обозначаются как душа ощущающая, душа рассудочная или душа характера, и как душа сознательная. Было бы легко с инфантильностью насмехаться над таким членением человеческой души, насмехаться, исходя из системы той науки, которая верит, что стоит на надёжной почве истинной научности. Однако, верно то, что нельзя подойти к познанию света, не рассматривая свет в отношении к материи призмы, не увидев его разложенным в шкалу цветов радуги, но столь же мало можно подойти к познанию отдельной души, не видя того, как, вследствие контакта с внешним миром, душевный свет распадается на отдельные лучи душевного света; на луч души ощущающей, луч души рассудочной или характера и на луч души сознательной. Взглянув на душу ощущающую, мы должны сказать: душа развивается как душа ощущающая, если она в большой степени живёт в своём внутреннем мире, если её собственные душевные силы - хотя они и живут в теле - как бы пытаются эмансипироваться, освободиться от внешнего мира. Как в случае света разложенного призмой, наиболее сильный свет живет в желто-красном, так и душа в душе ощущающей проявляет душевную жизнь наиболее сильно. И напротив, душа сознательная проявляет себя так, как проявляет себя свет там, где он больше всего ослаблен, где он становится похож на сумрак – в сине-фиолетовом. Так душа сознательная проявляет себя в тех переживаниях, которые в большей степени высвобождают себя от внутренней душевной жизни, которые больше переживают то, что благодаря своим силам и свойствам может дать им тело. И между обоими, между душой сознательной и душой ощущающей, которая ведёт душевную жизнь в себе, в своих инстинктах, влечениях, страстях и импульсах, не будучи затронута душой сознательной, которая целиком и полностью господствует в её связанности с телом - между обоими живёт душа рассудочная или душа характера, живёт той жизнью, которую можно было бы соотнести с общей жизнью души примерно так, как находящийся между красным и фиолетовым зелёный цвет относится с одной стороны к красно-жёлтому, а с другой - к сине-фиолетовому. Как физик не может проникнуть в природу света, не разложив свет на цвета, так и духовнонаучный исследователь не может подойти к познанию душевной жизни человека, не разложив её на отдельные призматические лучи души ощущающей, души рассудочной или характера и души сознательной. Это разложение душевной жизни в отдельные лучи проявляется не везде, не во всех местах одинаково. И здесь вновь следует обратить внимание на то, что человек не всюду на Земле одинаковым образом идёт от жизни к жизни. Уже часто указывалось на то, что души, которые появляются сегодня, в своих более ранних жизнях проходили через, например, египетско-халдео-вавилонскую эпоху, греко-римскую эпоху, так что у них были возможности переживать различные более ранние культуры. Но в ходе исторического становления человеческая душа не всегда проявляет себя одинаково. Однако, тут надо сказать: то, как протекает жизнь души, зависело от того, какую позицию душа - будучи погружена в тело - могла занять по отношению к тем запросам, которые ей предъявляла, например, Народная Душа. Такая Народная Душа, которая существовала, например, в Древнем Египте, в древней Халдее, особенно благоприятствовала развитию человеческой души ощущающей; так что мы находим наиболее сильное проявление души ощущающей у человеческой индивидуальности в ходе древне-египетской, древне-халдейско-вавилонской эпохи. Особая форма, в которой эти Народные Души замыкались в себе и подготавливали тело, была такова, что они своим существом проникали в тело, так что у тех народов благодаря расовым особенностям конституции тела душа могла проявлять себя в нюансах души ощущающей. Так мы видим; сильнейшее, наиболее интенсивное проявление человеческой индивидуальности в душе ощущающей происходило под влиянием египетской, халдейской Народной Души. Если в историческом развитии мы поднимаемся к греческому, а потом к римскому культурному развитию, которые в известном отношении похожи, хотя, в некотором ином роде противоположны, мы найдём, что оно позволяло отдельной человеческой душе особенным образом формировать то, что называют душой рассудочной или душой характера. Жизнь души рассудочной или характера отображалась в греческом искусстве, поэзии, отображалась в римской правовой жизни как в том, что зависело не от отдельной индивидуальности, но осуществлялось посредством вживания Народной Души в греческой или римское тело. Так мы, в сущности, получаем в историческом времени три эволюционных области в истории, области , резко отделённых друг от друга посредством Народных Душ: мы имеем работу египетской, халдейской Народной Души, которая для человеческой души, вновь появившейся в теле создавала особые условия для формирования её души ощущающей; в греческой и римской жизни Народные Души имели задатки, позволяющие отдельной человеческой душе проявлять свою душа рассудочную или душу характера; а сейчас мы живём в то время, - духовные исследования относят его начало к пятнадцатому, шестнадцатому веку - в которое развитие человечества имеет возможности особенно проявлять душу сознательную. Проявление этой души сознательной благоприятствуют Народные Души современности. Однако эта эпоха, наша эпоха, должна особенно интересовать нас. Ибо в общем задачей нашей эпохи является: сформировать, образовать душу сознательную. Это значит: Народные Души ставят себе задачу так пронизать тело, чтобы душа, живя в теле, имела возможность так связать себя с телом, чтобы она насколько возможно использовала бы это тело как служащий ей инструмент. Поэтому наше время таково, что оно смогло сформировать внешнюю науку, внешнее наблюдение. Ибо в эпоху души сознательной, когда душа в гораздо большей мере, нежели раньше, привязана к телу, возникло в нашу эпоху стремление и склонность наблюдать внешнюю чувственно-воспринимаемую действительность, с которой тело связано посредством органов чувств; возникло стремление основать науки, основать культурные течения, нацеленные преимущественно на совместную жизнь души и тела. Духовный исследователь рассматривает как нечто правомерное для нового времени развития души сознательной, наступление материализма, рассмотрение чувственно-воспринимаемых вещей и чувственно-воспринимаемых фактов посредством тела. Но опять-таки, то, что - как я мог бы сказать - подобно основной окраске, основному цвету изливается над жизнью современных народов, проявляется в нюансах. И эти нюансы будут проявляться благодаря жизни отдельных Народных Душ этого нового времени. Здесь было бы интересно с точки зрения духовной науки поставить перед своим душевным взором, по крайней мере некоторые из этих Народных Душ.
Здесь, если мы захотим остановить свой выбор, например, на Народных Душах южных народов, мы имеем итальянскую, испанскую Народную Душу (Volksseele). Когда духовный исследователь пытается погрузиться в то, чем является существо итальянской, испанской Народной Души(Volksseele) - это реальные живые существа - он принуждён принять к сведению закон мировой эволюции, который мало известен, и мало оценен внешней наукой. Вчера на этот закон уже было указано, хотя и с иной точки зрения. Было сказано: когда человек переходит через врата смерти, то есть, в сущности, когда он вступает в сверхчувственный мир и возрождается в более высоких существах, тогда он - в связи с тем, что он пережил в жизни - стоит по отношению к этим могущественным существам так, как здесь он стоит по отношению к своим воспоминаниям. Он взирает назад на своё телесное воплощение, и это даёт ему «самосознание», подобно тому, как в телесной жизни при утреннем пробуждении погружение в физическое тело даёт ему самосознание. Так мы, поднимаясь в духовный мир, видим, как для хода времени выступают соотношения, похожие на те, которые имелись между душой и телом в пространственном мире. С нашим телом мы связаны пространственно; для нашей души обнаруживаются отношения, который носят временной характер. Мы живём – когда стали духовными после того как прошли через врата смерти - мы живём совместно с нашими воспоминаниями.
Эта совместная с воспоминаниями жизнь в духовном оказывается той же самой, как и совместная жизнь телесного с душевным в физическом мире. Это ведёт нас к закону периодизации (Gesetz der Periodizitaet) в духовном. Что мы испытывали сами, поднимаясь к духовному, является законом для духовных миров. Духовные существа переживают не только ту ритмическую последовательность , которую мы переживаем как последовательность между сном и бодрствованием, нет, о н и в разные периоды времени переживают различные состояния сознания относительно более внутренних переживаний. Человек только тогда правильно поймёт, в чём состоит правление Народных Душ, если сможет действительно правильным образом мысленно анализировать этот закон. Если духовный исследователь изучает, например, итальянскую Народную Душу, - в случае испанской, дело обстоит похожим образом - ему открывается нечто такое, что вместе с его сознанием обращается, оглядывается назад, в древне-египетско-халдейскую эпоху. Как человек поддерживает в пробуждённом состоянии своё сознание, своё самосознание в физическом бытии посредством погружения в физическое тело, как поддерживает он своё самосознание после смерти посредством ретроспективного взгляда на свои земные переживания, так существуют взаимоотношения между тем, что как народная душевность (Volksseeletum) погружено в итальянский народ и египетским Народным Духом (Volksgeist). Итальянский Народный Дух (Volksgeist) взирает назад на свои переживания, в качестве египетско-халдейского Народного Духа (Volksgeist), как мы при пробуждении погружаемся в тело, где мы сохраняем наше самосознание. Как следствие, закон периодизации, будучи ритмически поступенчатым, господствует между тем, что действует как Народный Дух (Volksgeist) в древне-египетско-халдейской жизни, и тем, что проявляется как Народный Дух (Volksgeist) в италийстве, итальянском начале вплоть до нашего времени. Такого рода выводы духовной науки, полученные из чисто духовного исследования вплоть до всех подробностей подтверждаются, если направить взор на ту форму, в которой проявляется Народный Дух (Volksgeist), в котором помещается (eingebettet ist) каждая отдельная человеческая душа. Но время идёт вперёд. Народный Дух (Volksgeist) не сохранил тех отличительных признаков, которые он имел в древней египетско-халдейской жизни. В ходе эволюции – на это уже обращалось внимание - душа ушла в себя, стала более внутренней, прониклась большим осознанием; вот почему природа стала выступать для неё как нечто такое, что не кажется ей столь же одухотворённым, как было в египетско-халдейскую эпоху. То, что душа могла пережить в древнем египетсве, в древнем халдействе под влиянием Народной Души (Volksseele), это она переживает как возрождение, оживление того же самого Народного Духа (Volkgeistes) итальянской Народной Душой (Volksseele), но в более углублённом виде, более внутренне. Можем ли мы уяснить себе это иначе, как обратив взгляд на величайшее творчество, величайшее созидание в итальянской духовной жизни? Разве мы не должны предположить, что созидание, которое в древнем Египте выступало как созерцание небесных тел вовне в мире, снова выступает нам навстречу в итальянской жизни, только в более внутреннем, углублённом виде, в более душевной форме, будучи в большей степени воспринято, вобрано человеческой индивидуальностью? Вот что должны мы предположить в духовной науке: в реальности же это отражено в «Божественной комедии» Данте. То, что египтянин рассматривал как всецелую одухотворённость всего мира, Данте воссоздал, но более внутренним, углублённым образом. Древняя народная душевность (Volksseeletum) возродилась снова, переживая воспоминание о более ранней эпохе. Во взаимодействии душевных существ в египетско-халдейском Народном Духе (Volksgeist) и в итальянском Народном Духе (Volksgeist) мы видим, как разыгрывается внутреннее сверхличностное сознание Народной Души (Volksseele). Новым возрождением, своего рода ритмическим повторением древнего египетского Народного Духа (Volksgeist) является итальянская Народная Душа (Volksseele). И это возрождение опять-таки - хотя и в более внутреннем, углублённом виде - является особо благоприятным для души ощущающей у отдельной человеческой индивидуальности, живущей в лоне этой Народной Души(Volksseele). Как в течение египетско-халдейской эпохи душа ощущающая могла развиваться по милости благорасположенной Народной Души (Volksseele), так душа в итальянской Народной Душе (Volksseele) переживает себя обновлённой в качестве души ощущающей, но теперь в более внутренней, углублённой форме, с новыми цветовыми нюансами. Итак, мы видим, как эта Народная Душа (Volksseele) проявляется в том, что она вызывает все силы души ощущающей у тех человеческих индивидуальностей, на которых она направлена так, как человеческая душа направлена на природу. Всё, что совершалось в Италии как величественное творчество, созидание, которое коренилось в человеческой душе ощущающей, станет понятным, если знают, как действует Народная Душа (Volksseele) в итальянском теле. Вплоть до мельчайших подробностей станут понятны и творения Рафаэля, и творения Микельанджело - насколько эти творения проистекают из творчества Народной Души (Volksseele) - если будут знать, какие нюансы должна приобретать отдельная человеческая душа под влиянием Народной Души (Volksseele).
Итальянская культура под влиянием Народной Души (Volksseele) есть культура души ощущающей. Так каждая культура Народной Души (Volksseele) имеет свою особенную миссию: так ей предназначено, как бы с особой интенсивностью, с особым динамизмом давать возможность проявляться особенным нюансам душевной жизни. Это не имеет отношения к развитию отдельной человеческой индивидуальной души. Но качества народа, в который на определённое время вживается отдельная душа, отображается так, что они с особой интенсивностью придают особую окраску душевной жизни. Точно так же - я прошу то, что я изложил, рассматривать без симпатий и антипатий, как чисто научную интерпретацию - точно так же как в итальянской Народной Душе (Volksseele) древняя египетско-халдейская Народная Душа (Volksseele) возрождает и напечатлевает то, что она уже напечатлела раньше, - а именно, - характер души ощущающей, так во французской Народной Душе (Volksseele) проявляется эллинизм, греческое начало с романскими, римскими нюансами. Только это греческое начало, этот эллинизм проявляет себя такой форме, что душа, которая живёт в лоне французского народа как индивидуальная душа, в меньшей степени пронизывает телесность, она делает себя более свободной от телесности, чем было это в течение греческой эпохи (747 до Р.Х- 1413 по Р.Х - прим. перев). И как греческая Народная Душа (Volksseele) особо благоприятствовала проявлению души рассудочной или души характера, так и при новом возрождении эллинизма во французской Народной Душе (Volksseele) снова особенная забота проявляется по отношению к душе рассудочной или душе характера. Однако, дело обстоит так, что внутреннее состояние сознания этой Народной Души (Volksseele) основывается на том, что в сознании французской Народной Души (Volksseele) разыгрываются воспоминания, которые обращают взор назад, на то, что совершалось в греческой, в римской Народной Душе (Volksseele). Хотя это и трудно, но для правильного хода истории бесконечно важно подобным образом заглядывать во внутреннюю структуру и отличительные свойства того, что разыгрывается в народной душевности (Volksseletum), в сознании Народной Души (Volksseele). Душа рассудочная или душа характера - вот то, что особенно свойственно французской Народной Душе (Volksseele). В эллинизме она в оторванности от тела ещё формировала это последнее как внешнюю красоту, как душевное начало, которое ещё проявляется для нас в телесном. При углублении внутрь во французском элементе эта Народная Душа (Volksseele ) является нам в новой форме. То, что является народностью (Volkstum), не идёт дальше, чем непосредственная форма тела, пространственная форма, - что имело место в скульптуре у греков, - но оно проявляет себя в эфирном теле, которое остаётся лишь телом мысли, которое представлено лишь внутренне. На это, в сущности, опирается весь основной характер французской Народной Души (Volksseele). Она принимает в своё лоно человеческую индивидуальную душу, чтобы последняя чувствовала себя вынужденной так развивать свои внутренние силы, чтобы они мощно манифестировали себя во внешнем мире. Насколько сильно представляет себя человек во внешнем мире? Если Народный Дух (Volksgeist), - как было это случае эллинизма, - не способен пластически, в скульптуре проявить то, что из духа переходит в тело, то он приходит всего лишь к образу того, что человек формирует в своей фантазии из того, что существует в теле как дух. Вот почему французская Народная Душа (Volksseele) может создать себе лишь внутренний образ человека, ей свойственно ставить главным образом на то, что человек как имидж рисует о себе в мире, нежели на то, что он собой представляет, чем он хочет быть в мире; ставить на то, что человек всегда называл своей славой, глорией, на то, что человек несёт о себе самом в своей фантазии.
Таков основной характер французского начала, исходящий из его Народной Души (Volksseele). Поэтому у этого французского начала, у этого галликанства, дело в том, чтобы устремить в мир те представления, которые создавала Народная Душа (Volkssele) в фантазии отдельного мыслителя, отдельного ума. Так душа рассудочная или душа характера работает в образах, которые она создаёт в отдельных индивидуальностях. Поэтому мы смеем предположить, что особое величие, которого может достичь отдельная душа под влиянием Народной Души (Volksseele) обнаруживается в том, в ком эта Народная Душа (Volksseele) может особенно развить душу рассудочную или характера. Она, совершенно особенно проявляет себя в творчестве отдельных человеческих душ, которые являются для неё инструментами, в которых оживлённый рассудком характер, нрав углубляется в мировые явления. Этот оживлённый рассудком характер, нрав, имеет тенденцию, отличительное свойство делать себя свободным, распоряжаться и мыслить свободно. Это особенно обнаруживается в той области, где человек свободно оперирует с рассудком, с характером. Поэтому французская культура поднимается на высоту там, где вышесказанное особенно имеет место: с одной стороны в Мольере, с другой - в Вольтере; в Вольтере это сухой рассудок проникнутый чувством, нравом, в Мольере - это чувство, характер, несомый рассудком. Тут Народная Душа (Volksseele) выявляется для нас в её особенно характерных чертах, тут мы всматриваемся в проявления этой Народной Души (Volksseele) которые мы только что обсуждали, которые дают то, что отдельная индивидуальная душа может развивать как свою окраску. А насколько, при всём том французская культура является чем-то вроде ретроспективного воспоминания об эллинизме, может достаточным образом изучить каждый, кто хоть немного знаком с внутренним ходом французской культуры.
Посмотрим в этом отношении на французских поэтов как на оттенки французской Народной Души (Volksseele) и мы найдём повсюду, что эта Народная Душа (Volksseele), - не отдельный француз, - оглядывается назад к эллинизму, греческому началу. В том, что отдельный француз делает, пишет стихи или мыслит, выражается этот ретроспективный взгляд назад, к эллинизму. Они смотрят назад и всегда задают вопрос: что делали греки, чтобы написать настоящую драму? Что говорил Аристотель о том, как должна создаваться настоящая драма? Тут возникают дискуссии о единстве драмы со временем и местом. Это ретро воздействие оказывается даже на Лессинга. Драму хотят сделать так, чтобы она соответствовала идеалу греческой драмы. Можно было бы сказать: то, что поистине ощущает духовный исследователь, обнаруживается вплоть до отдельных нюансов. Грек говорил о греке - то есть, если он говорил о себе - так, что он вполне осознанно представлял себя в качестве представителя человечества. Все другие были для него «варварами». И для грека это было особенно оправдано, так как он в идеальном смысле овладел проникновением духа во внешнюю форму. Но это возродилось в ретро воспоминании во французской Народной Душе (Volksseele). Оно словно выплыло на поверхность, но поскольку это именно «воспоминание», а не каждое воспоминание правомерно, - ведь всплывают и такие воспоминания, которые больше не вполне правомерны, - оно стало неуместным, неправомерным. Вплоть до расхожего слова «варвары», которое сейчас на устах всего мира, видим мы возрождение эллинизма во французской Народной Душе(Volksseele).
Как французская Народная Душа (Volksseеle) особенно благоприятствует заботе о культуре души рассудочной или характера, так на британскую Народную Душу (Volksseele) возложена особая задача заботиться о душе сознательной, как таковой. Образование души сознательной вступило в человеческую эволюцию как нечто, не являющееся повторением. Итальянский Народный Дух (Volksgeist) повторяет в ином виде переживания египетско-халдейского Народного Духа (Volksgeises), французский Народный Дух(Volksgeist) точно так же повторяет греко-римское. Британский Народный Дух (Volksgeist) в эволюцию нового времени вступает как нечто новое: он самым радикальнейшим образом является выражением нового времени, поскольку последнее показывает, как душа должна когда-либо пройти ту стадию, на которой она должна проникнуться жизнью тела, телесной жизнью. Британский Народный Дух (Volksgeist) имеет задатки к тому, чтобы в высшей степени благоприятствовать совместному с телом бытию; поэтому он благоприятствует также и тому, что сообщается посредством тела и что особым образом может войти в душу через тело. И с этой миссией по заботе о душе сознательной связана миссия материализма, которая должна была когда-либо вступить в эволюцию человечества. Можно сказать, что британскому Народному Духу (Volksgeist) поручено особенным образом выражать материализм. Отдельная человеческая душа остаётся, более или менее независимой от этого, но характер Народной Души (Volksseele) таков. Мы еще вернёмся к отличительным свойствам британской Народной Души (Volksseele); но мы должны, чтобы осветить то, какие задачи относятся к этой Народной Душе (Volksseele) бросить взгляд на ту Народную Душу (Volksseele), которая правит в Средней Европе, которую называют немецкой Народной Душой (Volksseele). Немецкая Народная Душа (Volksseele), немецкий Народный Дух (Volksgeist) призван к тому, чтобы не возвышать ни душу ощущающую, ни душу рассудочную или характера, ни душу сознательную; нет, немецкая Народная Душа (Volksseele) особо предназначена к тому, чтобы осуществить выражение того, что можно назвать единством души, которая живёт во всех трех душевных членах. Я говорю это поистине не ради того, чтобы отпускать похвалы какому-либо народу; нет, я говорю без симпатии и антипатии, со всей объективностью, поскольку это данные духовнонаучного исследования, подобные данным эксперимента с призмой, когда свет раскрывается как красный или зелёный. Это объективный факт; как итальянская Народная Душа (Volksseele) благоприятствует душе ощущающей, французская Народная Душа (Volksselee) благоприятствует душе рассудочной или характера, британская Народная Душа (Volksseele) благоприятствует душе сознательной, так немецкая Народная Душа (Volksseele) благоприятствует «я» человека, то есть тому, что проявляет себя в земной жизни как индивидуальное душевное ядро человека, что соединяется и с любовью погружается в тело при пробуждении и снова высвобождается от телесной жизни при засыпании; что хочет быть другом, попечителем того, что выступает нам навстречу во внешнем мире, но что хочет также быть другом и попечителем того, что поднимается к духу. Поэтому я в первой лекции смог сказать: немецкая Народная Душа (Volksseele) - это то, что по большей части даёт отдельному индивидууму, отдельной душе возможность погрузиться во все глубины «я», где человек может искать то, что движет человеческим сердцем, что несёт человеческому сердцу боль или ведёт к блаженству. С этим связано то, что эта немецкая Народная Душа (Volksseele) легко может оказаться непонятой, понятой неправильно; с этим связано то, что, собственно должно быть понято: что в современности такое непонимание идёт навстречу тому, чем является эта немецкая Народная Душа (Volksseele), которая, - в отличие от британской Народной Души (Volksseele) – не проявляет себя во внешнем теле, не отдаётся миссии материализма, ибо это совершенно не соответствует её природе; но которая, с одной стороны, столь же занята рассмотрением внешнего материального мира, которого она не избегает, с другой стороны она предаётся рассмотрению духовного начала, для того, чтобы черпать из тех глубин, из которых черпали Мейстер Экхарт, Якоб Бёме, Гёте, Фихте - черпать то, что может быть почерпнуто из духовного мира как в диалоге, таком же, как и в том случае, когда человек ушёл из внешнего мира и находится наедине с самим собой. Поэтому можно сказать: даже если индивидуальные души, которые находятся в лоне других Народных Душ (Volksseelen) будучи в отрыве от душевного начала своего народа ещё могут погрузиться в то, что является духом, то немецкий дух (мыслящий ум , мыслитель) уже посредством самого этого душевного народного начала (Volksseeletum) всегда способен подняться в духовные регионы. У других народов индивидуальные души должны вырасти из душевного народного начала (Volksseeletum), перерасти его, выйти за его пределы, если они хотят возвыситься до диалога с духовным миром; тогда как это немецкое душевное народное начало (Volksseeletum) само содержит звучание духа, возвещает о духе, когда оно говорит с индивидуальной отдельной среднеевропейской душой, душой из населения Средней Европы. И поскольку Народные Души (Volksseelen) проявляют себя в характерных феноменах, поскольку они выступают нам навстречу там, где они всецело пронизывают человека, избирают, облюбовывают человека в качестве своего инструмента, чтобы совершить нечто характерное, то мы можем на таких примерах особым образом изучать существо народной душевности (das Wesen des Volksseelentum). Если мы исследуем поступательное продвижение, прогресс народной душевности, душевного народного начала (Volksseeletum), то, как свидетельство, подтверждение явится нам то, в чем выражают себя характерные симптомы и силы Народной Души (Volksseele). Несомненно, если человек рассматривает отдельные, единичные Народные Души (Volksseelen) на их высоте, он должен тогда изучить характерные черты этих Народных Душ(Volksseelen).
Едва ли можно сомневаться в том, что в случае британской Народной Души (Volksseele) в качестве её характерного внешнего выражения, в качестве её величайшего феномена перед нами предстоит своеобразное сочинение Шекспира «Гамлет»; тогда как в случае немецкой Народной Души (Volksseele), как результат интимнейшего диалога немца с немецким Народным Духом (Volksgeist) нам предстаёт «Фауст» Гёте. Насколько характерна разница между шекспировским «Гамлетом» и гётевским «Фаустом»! Конечно, мне нет необходимости говорить о величии Шекспира и шекспировского «Гамлета»; это величие предполагается заранее и никто не поставил бы шекспировского «Гамлета» выше, чем я сам. Но о происхождении Гамлета из британского Народного Духа(Volksgeistе) мне хотелось бы сказать следующее. Каким образом выступает нам навстречу Гамлет?
Мы говорили, что миссией британского Народного Духа (Volksgeistеs) должно было являться введение души сознательной, связанной с внешней телесностью во внешнее историческое развитие. В последнее время появилась опубликованная мной книга «Загадки философии» в качестве второго издания моей книги «Миро- и жизневоззрения в 19 столетии». Эти « Миро-и жизневоззрения» появились уже четырнадцать, пятнадцать лет тому назад: сейчас они существенно расширены и охватывают все философии западных стран. Тогда, при первом их появлении, я попытался описать английскую философию, найти наиболее характерное выражение, слово, которое бы, совершенно особенным образом характеризовало английскую философию; и тогда как наиболее характерное выражение для английской философии мне представилось выражение «философия зрителя». «Зрителем» человек становится благодаря тому - особенно это изложено у Джона Стюарта Милля - вследствие того, что человек со своей душой погружён в тело, и, исходя из тела, предоставляет миру разыгрываться вокруг него. Сравним с этим философию Фихте; это не «философия зрителя», она является «жизненной философией», тем, что не разглядывает жизнь, но составляет единство с жизнью. В этом состоит колоссальное различие немецкой и английской философии: следствия воздействия британской Народной Души (Volksseele), таковы, что она делает человека зрителем, ибо она особенным образом благоприятствует ему в формировании души сознательной. Человек здесь, если он особенным образом вырабатывал душу сознательную, остаётся за пределами явлений; он глядит на них как может человек через тело глядеть на эти явления. Шекспир особенно велик в том, что он издали, как объективный наблюдатель противостоит жизни, противостоит феноменам жизни и описывает эту жизнь так, что мы видим: он описывает её как зритель, он пишет о том, что он переживает с помощью объективного взгляда, направленного вовне. Мировоззрение зрителя, исходящее от Народной Души (Volksseele)! Верно то, что если индивидуальный человеческий дух (ум), дух души сознательной с этими особыми свойствами, полученными от Народной Души (Volksseele) подступает к внутреннему миру человека, то он видит его внешне, видит, что там разыгрывается. Во внутренний мир он не вступает! Особо характерно то, что он не приближается к внутреннему. Он велик в изображении, где разыгрывается внешняя жизнь, Шекспир гигантски велик в этом. Но когда он подходит к тому, через что внешняя физиогномика смотрит на внутренний мир, он исходит из того, что может дать позиция зрителя. Тут мы видим как, будучи отражена в художественном величии, - исходя из британского Народного Духа (Volksgeist) - эта точка зрения зрителя по отношению к внутреннему миру предстаёт так, как предстаёт и сам Шекспир, скептически настроенный по отношению к духу. Поэтому не является умалением достоинств Шекспира, если говорят, что дух у него предстаёт как нечто призрачное. Тут мы видим, как духовное проявляется во внешнем: призрачно. Обратите внимание на то, как является дух отца Гамлета: он, в сущности, является не как дух, а как призрак. Верящий в призраков, есть, по сути, спиритуальный материалист; он хотел бы этот дух видеть как материалист, который требует от духа, что тот должен выступать перед ним в какой-нибудь тонкой материи. Так в «Гамлете» мы видим, что дух отца Гамлета выступает в такой призрачной форме. Это ведёт к заблуждению относительно того, какое выражение имеет выступление духа. Но поскольку материалистический ум (дух) способен переживать лишь до уровня призрака, постольку вообще все учение о духах вводит его в заблуждение. Поэтому мы видим, что, в то время как прежде все видели дух, при разговоре с матерью, например, лишь один Гамлет видит дух. Пусть дух и является объективным феноменом, но является он как чисто субъективный призрак. Вот так этот человек-зритель взирает на то, что должно быть внутренним; у Гамлета должен быть такой характер, который глядит на то, что происходит во внешнем мире, и мы принимаем от Гамлета тот великий, классический монолог, в котором перед духовным миром ставится вопрос: «быть иль не быть?» , что следует после смерти? – «умереть, забыться, заснуть и видеть сны?» «Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят?» Затем снова сомненье: еще ни один странник не возвращался из той страны, в которую идем мы, умерев - всё это изложено полностью в той форме, как это представляется материалистическому уму, когда он хочет проникнуть глубже в духовный мир, но не может. Поэтому все те, кто настроен идеалистически или подобным образом, не расположены к тому уму, который чувствует внутреннее родство с Гамлетом. Герман Гримм однажды сказал об этом - и для многих сказанное правильно - что люди, столь глубоко погружающиеся в вопрос об их собственном духовном состоянии, чувствуют себя как на краю пропасти и ощущают, что они, как Гамлет должны были бы обрушиться в эту пропасть. – Так отвечает тот, кто, подобно Шекспиру, был инспирирован Народной Душой (Volksseele); но со своей душой он настолько вырос из Народной Души (Volksseele), что хотел отобразить одухотворение этой Народной Души (Volksseele); так он, исходя из Народной Души (Volksseele), отвечает, поставив перед нами характер Гамлета таким образом, как будто мост в духовный мир разрушен, и пропасть между Гамлетом и духовным миром наполняется одной неизвестностью за другой. Даже там, где с высоким художественным совершенством, которое, в своём роде не было достигнуто ею самой, британская Народная Душа (Volksseele) говорит нам, указывая на свою миссию - наблюдать внешнее и останавливаться перед пропастью сверхчувственного.
Перейдём теперь, - для того, чтобы на примере отдельных феноменов характеризовать ярко выраженную углублённость немецкой Народной Души (Volksseele), которая особенно благоприятна для жизни «я», для единства души, - перейдём теперь к «Фаусту» Гёте. Чувствует ли здесь себя душа на грани пропасти, в которую должна обрушиться? Нет! Тут нам навстречу выступает Фауст, у которого нет сомнений в духовном мире, но который, страстно устремляясь за пределы всей чувственно-воспринимаемой и исторической реальности, которую он уже испытал, глаза в глаза противостоит Духу; Фауст, которому является Дух, и для которого нет сомнений в том, что человек, погружённый в загадочные вопросы бытия, не может погибнуть, но, пройдя над пропастью должен обрести соединение с Духом. Сравним все колебания, стояние Гамлета над пропастью, что выражено в великом монологе «быть иль не быть» с вопросом о духовных далях – «заснуть и видеть сны» - сравним это с тем, к чему приходит Фауст в первой части поэмы, когда он противостоит Духу:
«Могучий Дух, Ты всё мне, всё доставил
о чём просил я. Не напрасно Ты
Свой лик явил мне в пламенном сиянье…»
и потом;
«затем приводишь Ты меня в пещеру
и там мне самого меня являешь
и тайны, скрытые в груди моей,
как чудо раскрываются в глубинах…»
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconВозрождение россии наш путь «русская стратегия устойчивого развития»
Отечество и не дожившим до нынешнего судьбоносного для России, очередного Смутного времени, посвящается

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция Биржевые опционы Лекция Границы премии (цены) опционов на акции
Лекция 10. Греки: коэффициенты чувствительности премии Лекция 11. Опционные стратегии

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция первая
Нет, сегодня сказать что-то существенное о необходимостях времени могут лишь те, кто в состоянии увидеть, что именно в ходе этого...

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция Историография как научная дисциплина Лекция Исторические знания в Древней Руси
Лекция 10. Историческая наука в России в последней трети XIX – начале XX вв.: общие тенденции развития, методологические поиски

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconФилософский дискурс о модерне содержание предисловие Лекция I. Модерн:...
Экскурс. Ф. Шиллер «Письма об эстетическом воспитании человека»

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция первая
И не без оснований я сам лишь по прошествии долгого времени и пройдя через зрелые размышления смог подойти к возможности заговорить...

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция №5: Евангелист Иоанн Богослов. Особенности Евангелия от Иоанна...

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция Виктора Живова Текст лекции
Как я думаю, многое из этого ядра сохранилось в русском менталитете и по сей день, несмотря на все катастрофы нового времени

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция для студентов III курса специальностей 060400 «Финансы и кредит»
Вашему вниманию предлагается обзорная (установочная) лекция по курсу " Информационные системы в экономике"

Лекция 4 Из ga 64 «Из судьбоносного времени» iconЛекция для преподавателей курса «Основы религиозных культур и светской этики»
В основу текста положена лекция в Томском областном институте повышения квалификации работников образования



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница