Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.»




НазваниеЛ. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.»
страница6/9
Дата публикации09.08.2013
Размер1.5 Mb.
ТипМонография
www.lit-yaz.ru > Культура > Монография
1   2   3   4   5   6   7   8   9
^

2. Эротический аспект детского тела идеал и жизнь



Эта проблема одна из наиболее сложных в культурологическом анализе, и исследователи, отдавшие ей дань, испытывали немало трудностей социального и психологического характера. Их причина кроется в наличии следующего противоречия: с одной стороны тело ребенка рассматривалось столетиями как ангельски- безгрешное, как «отелесненное целомудрие» и воплощенная невинность, а с другой, со времен Фрейда, ребенок- это полиморфно- перверзный эротоман, тело которого — поле, где растут всевозможные цветы сладострастия. От античных поэтов, воспевших красоту тела мальчика, до красочных эпитетов, описывающих прелести Лолиты и Ады у В. Набокова, от девочек на полотнах Ж. О. Фрагонара до мальчиков на картинах А.А. Иванова, во всех видах и жанрах искусства можно проследить напряженный интерес к детскому телу и его эротическому облику. От мифологических персонажей Зевса, Аполлона, Диониса, Гефеста, Гермеса, Геракла, Лая, любивших своих совсем юных избранников до реальных деятелей культуры и истории всех времен и многих народов- таков диапазон этого интереса. Судя по опубликованным материалам, эта тема волновала таких религиозных и политических деятелей как пророк Мухаммед, Тиберий, Цезарь, Калигула, Махатма Ганди, Сталин, Аятолла Хомейни; писателей, помимо всех эллинов, таких как Маркиз де Сад, Ганс Христиан Андерсен, Льюис Кэрролл, Пьер Луис, Джон Раскин, Джеймс Джойс, Чарльз Диккенс, Марсель Пруст, Марк Твен, Андре Жид, Ф. М. Достоевский, Г. Иванов, В.В. Набоков; всех древнегреческих поэтов и таких как Катулл, Вергилий, Гете, Байрон, Ш. Бодлер, П. Элюар, М. Кузмин, К. Бальмонт, Д. Хармс; художников как Б. Челлини, Д. Караваджо, Т. Кутюр, Балтус, Маркиз де Байрос, Ж. О. Фрагонар, Гоген, Л. Бакст, А. Иванов, А. Ф. Пахомов; композиторов как Ф. Лист, Б. Бриттен, П. И. Чайковский. Отдали ей дань путешественники Миклухо- Маклай, Пржевальский, ученый К.С. Мережковский и многие другие менее известные деятели. Видимо, это не случайная девиация жизненного и художественного интереса, а нечто гораздо более глубокое и содержательное, имеющее отношение к самой сущности человека и его сексуальности. Уже хрестоматийным стало упоминание обо всех великих мыслителях Эллады, воспевавших красоты мальчиков (и гораздо реже девочек), что отражало общую духовную установку той эпохи. Среди них все основоположники «греческого чуда» и как отмечал Г. Лихт «любовь древних греков к мальчикам (педофилия)… была наиболее существенной и значимой основой греческой культуры, которая имела решительно гомосексуальную направленность»34. Он же указал и на то, что термин «педофилия» не встречается ни у одного греческого автора, поскольку в ходу было понятие «paidomania» в смысле безумной страсти к мальчикам или «ta paidika» в смысле всего того, что связано с мальчиками (там же стр. 332–333). Р. Крафт- Эбинг в 1912 году в «Psychopathia sexualis» употребил термин «эротическая педофилия» понимая под этим патологическую склонность взрослых мужчин к сексуальным контактам с ребенком любого пола. С тех пор уже около века вокруг этой проблемы скрещиваются диаметрально противоположные мнения: от возможной легализации(в Нидерландах) до суровой кары вплоть до смертной казни даже за ненасильственные, сексуальные действия. Время от времени в западной прессе поднимается волна настоящей паники по поводу этого явления, принимающая иногда анекдотические формы. Так, автор нашумевшего научного бестселлера Джудит Левин «Вред, наносимый детям защитой от секса» вышедшего в 2003 году приводит такие ситуации: кормящая мать испугалась возникшего у нее в процессе кормления грудью полового возбуждения и вызвала полицию; родители и воспитатели боятся обнять своих детей, не говоря уже о поцелуях; полиция арестовывает семейную пару сфотографировавших в ванне свою годовалую дочь, обвиняя их в производстве детской порнографии; соседи видели как 9- летний мальчик играл с 5 —летней девочкой и усмотрев нечто непристойное вызвали полицию, которая надела на ребенка наручники и т. д. С другой стороны в Лос- Анжелесе в 1962 году было основано «Общество Рене Гийона» в честь умершего в1961 году французского психолога, обосновавшего в своих трудах тезис: «Или секс до восьми, или сразу засни». Британский автор Том Кэррол рассматривая основные моменты связанные с детской сексуальностью и влечением взрослых к детям задается кардинальным вопросом: почему господствовавшая когда — то относительная свобода сексуальной жизни в примитивных обществах, в том числе и между детьми и взрослыми перестала быть актуальной?35. В уже цитированной коллективной монографии западных специалистов «Paedophilia: Biosocial Dimensions» вышедшей в 1990 г. под редакцией Дж. Фирмана этот вопрос рассматривается многосторонне и, что важно, за рамками чисто юридического подхода, имеющего дело со случаями насилия.

В самом современном руководстве по сексуальности Р. Крукса и К. Баур суммируются данные на конец 20 и начало 21 века о взглядах на педофилию с точки зрения современной науки и права. В основном внимание уделено жертвам сексуального насилия и домогательств, включая инцест. Напомним, что в международной классификации болезней по версии ВОЗ в 1965 году педофилия считалась «половым извращением» 1973 году «отклонением (девиацией)» и с 1993 года — «нарушением сексуальной ориентации». Эта эволюция терминов конечно интересна, но еще более проблематична сама идея о сексуальном общении взрослого (или старшего) с ребенком (или младшим) и его историко — культурных коррелятах. Для ее понимания необходимо выяснить, во-первых, сущность и феноменологию влечения взрослого к ребенку, включая инцест, во-вторых, природу и механизм ответной реакции ребенка, а также его собственной инициативы в этом процессе, и, в-третьих, суть эволюции этих отношений и общественной реакции на них, в частности ее ужесточение с развитием цивилизации. Наиболее исследована первая сторона проблемы, а именно масштаб и проявления, включая криминальные, сексуального влечения взрослого к ребенку. Авторы уже упомянутых исследований приводят разные данные, основанные, прежде всего на уголовной статистике о сексуальном насилии над детьми и над детской проституцией. Обобщающие характеристики этого явления с позиций социо-культурного анализа можно найти в обзоре И. С. Кона, и ряде публикаций отечественных и зарубежных сексологов и юристов36. Общим знаменателем практически всех работ, посвященных этой теме, является идея о том, что ведущим мотивом поведения выступает агрессия в сексуальной форме, генезис которой остается предметом оживленных дискуссий. Гораздо сложнее уяснить имеет ли место т. н. «скрытая агрессия» в случаях насильственных сексуальных действий взрослого с ребенком, особенно если ребенок достиг уже возраста понимания сути сексуальных отношений и может сам дать т. н. «информированное согласие». Американские авторы приводят данные о том, что каждый третий ребенок приобретает сексуальный опыт с взрослым, хотя вполне возможно, что это только верхушка айсберга. Число мужчин, предпочитающих исключительно секс с детьми колеблется в рамках 1 %, доля женщин с аналогичным поведением еще меньше(порядка 0.1 %).

Если попытаться кратко суммировать, то, что известно современной науке об эротическом влечении взрослого человека к ребенку (собственно педофилии), то можно постулировать несколько тезисов.

Влечение взрослого к ребенку имеет глубокие генетические и эволюционные корни, хотя на первый взгляд оно бесполезно в плане репродукции как одного из основных свойств живого. Спаривание с детьми наблюдается в животном мире у десятков видов, что имеет адаптивную функцию, основанную либо на мутациях в результате миграции, либо на закономерностях отбора взаимной пригодности для выживания стада по типу отношений доминирование — подчинение. У человека это обеспечивается т. н. «рептильным мозгом», дающем эффект агонального поведения с элементами агрессии. Недетородное сексуальное поведение, развивающееся в процессе естественного отбора создает феномен привязанности, обратной стороной которого является ослабление эротического влечения. Деэротизация детей по отношению к родителям (эффекты Вестермарка и Кулиджа, о которых шла речь в главе I) может преодолеваться в феномене инцеста, о чем будет сказано далее. В иных случаях интерес взрослого к ребенку- в сущности единство родительской и эротической любви, или даже специфическая окраска родительского чувства. Феномен доминирования мужчин объясняет уже упомянутое разное соотношение педофилов мужчин и женщин (примерно 10:1). На ряду с уже рассмотренными эффектами неотении и педогенеза, можно упомянуть и развиваемую западными специалистами концепцию «жертвенного альтруизма», как основы для объяснения педофилии с эволюционно генетических позиций. Это своеобразный «побочный продукт» отбора и вариант маскулинизации мозга и его «дефеминации» у обычного мужчины, что имеет определенный эволюционный смысл, значение которого еще далеко от адекватного понимания. В определенном смысле слова, перефразируя С. де- Бовуар, можно сказать, что педофилами становятся, но рождаются уже с предпосылками к такому типу поведения. Об этом говорят все воспоминания и размышления на эту тему реальных персонажей истории и современности. Это страсть практически неодолима без разрушения самой человеческой личности и борьба с ней может превратиться в пожизненную личную трагедию, даже если общество об этом не знает. Автор одной из таких исповедей Дональд С. Сильва начинает свое повествование так: «Я полагаю, что я родился педофилом, так как я всегда ощущал сексуальную тягу к детям и любовь к ним»37. Речь в этих случаях идет, как правило, о монострасти, составляющей суть тайной жизни личности и лишь иногда выходящей на поверхность. Остановимся схематично на типичных чертах таких личностей, с учетом того, что уже сказано о психологии детской сексуальности.

Как правило, это дети из неполных семей, в основном материнских, испытывавшие дефицит в общении с мужчинами и отчасти боявшиеся такого общения. Сильная и амбивалентная психологическая связь с матерью накладывала отпечаток на всю их жизнь. Их детство во многом напоминает характеристики мальчиков с ранней гомосексуальной ориентацией, что имеет и достаточно глубокие сущностные основания. Довольно типично для них тяга к общению с девочками, где они чувствуют себя свободно или с одним задушевным другом. Мальчишеские компании, шумные и озорные игры, грубость и брутальность для них почти неприемлемы. Забота и игры с детьми младшего, чем они возраста очень привлекательны и от «возни» с ними они получают удовольствие. В большинстве случаев они высоко — интеллектуальны, хорошо учатся и примерно ведут себя, тяготеют к художественному творчеству. Весьма типично для них ранее половое развитие, включая интерес к «устройству» своему и других, раннюю и интенсивную мастурбацию с достаточно ранним семяизвержением, разнообразные сексуальные игры со сверстниками и младшими. Они способны к очень раннему романтическому чувству к девочкам, стремлению быть их защитниками и покровителями, идеализируя подчас самые обыденные ситуации. Интерес к изображениям половых органов и соответствующих действий проявляется рано и доходит иногда до подлинной страсти и коллекционирования. Богатство воображения помогает им создать свой грандиозный «тайный мир», где хорошо и спокойно, и, главное, другие девочки и мальчики позволяют им делать с собой все, что хочется. Главным моментом был, разумеется, ответный отклик мальчика или девочки и именно взаимность страсти и смелость в действиях, исключавшая принуждение и насилие, становились ключевыми раздражителями. В этих ситуациях и в жизни и в воображении снималось противоречие между романтическим чувством и страстью, которое, по мнению Дж. Мани является наиболее разрушительным для сексуальности становящейся личности.

Страсть к детям и получаемое при этом удовольствие, как правило, не вызывают тяжелого внутреннего конфликта, хотя необходимость маскировать свой интерес осознается очень рано, особенно при вмешательстве взрослых. В определенном смысле носители таких качеств считают их вполне естественными, а возникающие при этом социально-психологические конфликты относят за счет морально- религиозных запретов, суть которых не вполне понятна ребенку и подростку в препубертате.

Что же именно привлекает взрослого в ребенке, причем не зависимо от пола последнего? Первый фактор уже упоминался и рассматривался — это размер тела, его «малость» по сравнению с телом взрослого, вызывающая гормональный всплеск (прогестерон), побуждающий т. н. «сюсюкающее настроение», как у женщины при виде младенца или плюшевой игрушки. Кстати, игра с куклами в детстве довольно часто упоминается в воспоминаниях мужчин — педофилов. Маленькое и беззащитное тело вызывает у части мужчин (любящих «бэби» по Л. Н. Толстому) аналогичное чувство, эротический компонент которого неявен, но может внезапно проявиться. В сочетании со» взрывом» уровня тестостерона это может отчасти объяснить случаи изнасилования грудных детей под влиянием алкоголя или стрессовой ситуации.

Во-вторых, эротический компонент детского тела связан с его особой границей, соразмерностью, самодостаточностью, гармоничностью не требующих особых украшений и знаков. Оно прекрасно и обнаженное, и одетое, ибо как проницательно заметил П. Флоренский: «Прекрасное тело одеждами не скрывается, но раскрывается, и притом прекраснее, ибо раскрывается в своей целомудренной стыдливости. Напротив, тело бесстыдно обнаженное — закрыто познанию, ибо потеряло игру своей стыдливости, а она- то и есть таинственная глубь жизни и свет из глубины»38. Последнее замечание явно относится к телу взрослого, а у ребенка раннего возраста преобладает половая любознательность, порождающая феномен детских ролевых сексуальных игр.

Этот важнейший этап телесного само- и взаимопознания, манифестирующий главное отличие полов — наличие или отсутствие фаллоса и закрепляющийся в виде комплекса кастрации, который считается еще со времен З. Фрейда ведущим в детерминантах полового поведения. Одежда, скрывающая этот факт, становится социальным символом мужественности и женственности. Как заметил Ж. Бодрийяр, ссылаясь на З. Фрейда, объектом фетиша у мужчины становится последний предмет женского туалета, более всего приближающий к открытию отсутствия пениса у женщин39.

Тем не менее, детская одежда иногда приобретет значение сверхсимвола, становясь фетишем, выполняя роль того предела, который непреодолим без нарушения общественных табу и норм этикета. Такое же значение могут иметь и отдельные части детского тела, чему есть не мало свидетельств, например, в эротических пассажах Г. Иванова: «Сердце перестает биться. Легкие отказываются дышать. Белоснежный чулочек снят с ножки Психеи. Пока медленно, медленно обнажались колено, щиколотки, нежная детская пятка — пролетали годы. Вечность прошла, пока показывались пальчики… И вот — исполнилось все. Больше нечего ждать, не о чем мечтать, не для чего жить. Ничего больше нет. Только голые ножки ангельчика, прижатые к окостеневшим губам, и единственный свидетель — Бог»40

Есть данные, что особые эротизирующее воздействие оказывает феномен своеобразного трансвестицизма, когда мальчик одет как девочка, а девочка как мальчик. Эта символическая андрогиния видимо играет роль ключевого раздражителя, манифистируя бисексуальность, как препубертатного детства, так и соответствующую направленность влечения у взрослых.

Особую озабоченность родителей вызывает не сам факт влечения взрослого к телу ребенка, а то, что ребенок может испытывать не менее интенсивное ответное влечение делающего его не «жертвой» в духе виктимологии, а активным партнером в рамках уже рассмотренной биосоциальной парадигмы. Хотя эротические отношения между взрослыми и ребенком принципиально неодинаковы и неравнозначны для них, но то, что ребенок может быть несознаваемым их инициатором достаточно подтверждено многочисленными «case report» в западной литературе. В этом отношении просматривается существенная разница в реакциях мальчиков и девочек.

Нужно отметить, что современные данные о масштабах распространения Эдипова комплекса достаточно противоречивы и говорят в пользу его неуниверсальности. Напротив, все больше накапливается свидетельств распространенности, начиная с раннего возраста, самоудовлетворения, как своеобразного «открытия» тела у ребенка. Элементарные сексуальные реакции отмечены уже у плода, а у новорожденных девочек зафиксированы физиологические признаки полового возбуждения. Один из теоретиков американского феминизма, Люс Иригарэй, подчеркнула принципиальную разницу в женском и мужском аутоэротизме, берущую начало в детстве. «Чтобы прикоснуться к себе, мужчина нуждается в инструменте- руке, женском теле, языке… Женщина «касается себя» все время, … поскольку ее гениталии- это две губы в постоянном соприкосновении»41. Женская сексуальность множественна и принципиально не замкнута. «Маленькие девочки и их «невоспитанные» тела, закованные в самих себя, не тронутые и хранящиеся под запрещающим оком всевидящего зеркала. Фригидизированные. Но какие страсти кипят под этой оболочкой. Какие усилия- и нет им конца — прилагает полиция сексуального контроля, чтобы воспрепятствовать выплеску этих страстей»42. Один из устойчивых мотивов в женских описаниях эпизодов раннего детства- страх быть пойманной на месте «телесного преступления» и стыд за собственную «слабость» и податливость. «Спрятанность» половых органов девочки, их незаметность (за редкими исключениями) как «дар» природы послужила основой для закрепления в ряде культур (особенно африканских) клитородэктомии. Эта операция призвана не только защищать будущую женщину от избыточной сексуальности и обеспечивать ей плодовитость, но и гарантировать эстетический вид половых органов девочки, гладких как ладонь43. Такая «дискриминация» имеет выражение гендерный аспект, ибо обеспечивает «укрытость» и недоступность для взгляда половых органов девочки, что резко усиливает диапазон возможной визуализации и в определенном смысле слова ведет к их фетишизации. В свое время, как уже упоминалось, П.П. Блонский, анализируя процесс развития детской сексуальности, подчеркивал, что максимальная эротизация девочки происходит, когда она оказывается в активной роли, т. е. предлагающей себя для рассматривания. Преодоление запрета демонстрации тела и табу на внешний вид гениталий, достигаемые в сновидениях, видимо служит способом снятия давления мощных социально- психологических механизмов, исходящих, прежде всего, от матери и ближайшего окружения.

Изложение позволяет сформулировать важный аспект детской сексуальности. Он связан со специфическим функционированием половых органов в актах самоудовлетворения, взаимоисследования и символических демонстрации в снах, фантазиях и воображении… Это «действующее» тело уже несет в себе четкие признаки гендерной определенности и половой символики.

В аспекте нашей темы важно проследить эволюцию образа тела девочки у В.Набокова. Суть эволюции в словесной невыразимости телесных черт девочки и женщины, в постоянной угрозе сбиться на пошлость и банальность. Обратимся к набоковским характеристикам эстетики тела девочки. Образ «нимфетки», составляющий подлинное литературно- художественное открытие писателя, прослеживается уже в ряде его произведений доамериканского периода («Подлинная жизнь Себастьяна Найта»,» Дар», «Камера- обскура», «Волшебник») Высшее достижение его таланта в разработке этой темы: «Лолита», «Ада или радости страсти», «Под знаком незаконнорожденных». Набоковские эпитеты и метафоры, описывающие телесные совершенства девочки, принципиально не завершены, многозначны, трансгрессивны. Как отметил М.Д. Шраер, не удается до конца понять, каков же сексуальный мир Набокова — «райский, адский или адско-райский»44. Если еще учесть и постоянный подтекст потусторонности, взаимодополнительность пространства и времени, знания и воображения, столь характерные для Набокова- то, понятно, что писатель видел то, что хотел увидеть. Тело для В.Набокова-то что можно увидеть только с помощью волшебного фонаря искусства, то, что выходит за рамки повседневности и обыденности. Говоря словами писателя, «прозрачная, чистая, юная, запретная, волшебная красота девочек» — это вечная загадка сочетания детскости и женственности, которая в свою очередь сопряжена с мальчишеством. Слова одного из героев: «мой средний возраст всю жизнь составлял тринадцать лет» многое объясняют в набоковской эстетике тела. В этом возрасте начинается постижение тела, которого следует стыдиться, и высокой, бесплотной души. Гораздо позже приходит осознание того, что воплотилось в строках еще одного гения русской эмиграции Иосифа Бродского: «…прекрасная как девочка, душа, ты так же велика, как хороша…»45.

Теперь обратимся к телесным признакам мальчика, эротический контекст которых несет иную смысловую нагрузку. В исследовании И. Кона, посвященному мужскому телу как эротическому объекту, подчеркивается, что эта иконография родилась только в конце 70-х годов XX века и связана преимущественно с историей однополой любви46. Вместе с тем, телесный канон фигуры мальчика как объекта любви был хорошо известен в античном мире. Ганс Лихт отмечал, что греки, прежде всего, выделяли красоту глаз мальчика, румяность щек, золото волос, как и другие телесные достоинства47. В живописи это отразилось в мифологических сюжетах, принадлежащих кисти Д. Караваджо и А. Иванова, в скульптуре — Донателло. Особое место в телесном облике мальчика занимает фаллос как символ маскулинности. Один из современных юнгианских теоретиков Ю. Моник отмечает, что «физический фаллос становится религиозным и психологическим символом, так как принимает собственное решение, не зависимое от эго своего владельца, когда и с кем он хочет иметь дело»48. Открытие этого явления на определенной стадии развития мальчика, когда часть тела не подчиняется его воле и живет самостоятельной жизнью, являясь подлинным событием. В известном скандальном романе Альберто Моравиа «Я и Он», построенном на постоянном споре мужчины со своим фаллосом, последний говорит: «А я и есть бог единственный действительно существующий в этом и ином мире»49. В этом факте современный феминизм видит корень проблемы взаимодействия мужского и женского пола в гендерной их определенности.

В отечественной эротической прозе можно указать на блестящий пассаж К. Бальмонта, в котором содержится описание такого открытия: ««Поля, — сказал Васенька дрожащим голосом. — Чего у вас, у женщин, там?» И он показал своей ручонкой на то место ее тела, которое обожгло его мысль любопытством… Помирая со смеху, Полина припала головой к его подушке, потом снова приподняла ее и, отдернув его одеяльце, сказала: «А у тебя что там?» И, тронув его детский стебелек, смеющаяся и сияющая, она зажгла в детской душе огонь, который горит в мире с первого мгновения мира и горел в нем, когда мира еще не было.

Любовь лежала на полу, одна, и глядела блестящими глазами.

Одно мгновение нас делает другим, и тот, кто стал другим, часто не подозревает, что он уже навеки стал другой»50.

Страх перед красотой и привлекательностью тела мальчика и юноши буквально пронизывает христианскую и особенно православную догматику. Об этом писали все великие Отцы Церкви и основатели монашества, начиная с Антония и Макария. В уставе преподобного Нила Сорского прямо указанно: «удаляйся так же от сожительства с юными, женовидными и красивыми лицами и от взоров их удерживайся; ибо это есть сеть дьявола на иноков»51. Очевидно, это одно из самых острых противоречий в рамках рассматриваемой темы- с одной стороны прекрасный греческий мальчик — «живой идол аполлонического взгляда» (К. Палья), а с другой юный инок, под рясой которого прячется красота, сводящая с ума святых подвижников.

В уже упомянутых работах западных исследователей проблем детской сексуальности обосновывается понятие «сексуальной свободы ребенка», которая рассматривается в 3-х главных аспектах. Во-первых, это право на доступ к собственному телу в актах самоисследования и мастурбации, вплоть до составления личной «карты эрогенных зон», где ребенок достигает максимальной степени самоудовлетворения. Родители и воспитатели не должны ему препятствовать в этом, а тем более наказывать, ибо это как раз и является одним из факторов, формирующих негативное отношения к телу и сексуальности со всеми вытекающими последствиями, особенно у женщин в форме фригидности. Во- вторых, это право ребенка на сексуальные игры со сверстниками или старшими и младшими по возрасту.

Феноменология детских сексуальных игр обширна и заслуживает отдельно20 исследования, ввиду их особой важности для становления личности в интимных отношениях, что нередко носит характер сексуального импринтинга. Особенно часто это прослеживается, судя по анкетированию, в парных отношениях между друзьями и подругами, включая братьев, сестер и других родственников. Инцест этого рода не всегда становится достоянием гласности, но как полагают исследователи, он не менее распространен, чем родительско-детский вариант. В любом случае, детская сексуальная игра («в доктора», «в больницу» и. т. д.) незаменимый способ обретения навыков в сфере интимного общения и «проигрывания» будущих ситуаций во взрослой жизни. Их ритуализированность, ролевой характер, сложность и иногда вычурность сценарного компонента оставляют, как правило, заметный след в эмоциональной памяти, формируя уже упоминавшийся набор «любовных карт», которыми человек потом играет всю жизнь. Насильственное вторжение взрослых в эти детские забавы, сопровождающееся часто физическим наказанием и нагнетанием ужаса по поводу этого факта не только не дает желаемого эффекта, но, в сущности, стимулирует интерес ребенка по модели «запретного плода». Особенно пагубно, если ребенка начинают считать «больным», «извращенцем» или даже потенциальным маньяком, ищут «лекарств» от этой напасти и т. п. В биографиях реальных маньяков и насильников такие ситуации нередки, на что обращают внимание психиатры и психотерапевты.

Наконец, третий аспект сексуальных прав ребенка вызывающий наиболее яростные дискуссии- право на сексуальные отношения со взрослыми (не родителями). Эта позиция основана на постулате об отсутствии «естественных» ограничителей для реализации сексуального влечения ребенка в том числе и к взрослому. Ребенок в этом случае не «жертва» соблазнителя и потенциального насильника, а активный деятель, выступающий сам в роли очень эффективного соблазнителя. Этот момент нередко отмечают в воспоминаниях мужчины с бисексуальной направленностью. Они в детстве часто хотели быть соблазненными, активно искали «учителя» и охотно шли на контакт, если, разумеется, он не был явно криминального характера. Аналогичные мотивы можно встретить и в женских воспоминаниях, особенно с началом менструации, когда девочка начинает ощущать себя женщиной и активно самоутверждается в новой роли. Хорошо известно, что девочек- подростков чаще привлекают не сверстники с их грубоватой полудетской неуемной сексуальностью, а зрелые мужчины, которые в состоянии провести «мастер- класс». Этот момент, как правило, не вызывает внутреннего конфликта в отличие от инцестуозных отношений с собственным отцом, которые воспринимаются часто как насилие и обман.

Сложность «ткани» отношений в том числе эротических между взрослым и ребенком отмечается всеми исследователями. Особенно это очевидно при обсуждении проблем «правильных» и «неправильных» прикосновений к ребенку. Тактильный контакт, нежное прикосновение, телесные ласки являются абсолютно необходимым и ничем не заменимым элементом воспитания нормального ребенка, что имеет глубокие эволюционно- биологические корни. Без этого невозможно установить человеческие отношения с ребенком, на этом зиждется психология привязанности как элемента любви. В то же время, нежные прикосновения даже внегенитальных областей могут вызвать у ребенка эротическое возбуждение, и он начнет активно воспроизводить ситуацию получения удовольствия. Все это происходит, прежде всего, в семье, где собственно и формируется первичное понимание пределов свободы ребенка в отношении своего тела и его функции, а так же тел и душ родных и близких. Очевидно, что это типичная пограничная ситуация, где «шаг в сторону» может полярно поменять суть отношений. В этой связи следует ещё раз обратиться к проблеме инцеста, которая имеет массу измерений, вызывает жгучий интерес у публики и ожесточенные споры у специалистов. Инцест сопровождает человечество на протяжении всей истории. В библейской версии творения женщины этот вариант в сущности уже заложен, то же самое относится и ко всем известным мифологическим системам. Первый парадокс инцеста состоит в том, что он был запрещен практически во всех культурах и сообществах (К.Леви — Стросс считал запрет на инцест самой культурой), а с другой стороны, он универсален и табу нарушалось повсеместно. Ллойд Демоз выделяет два типа инцеста- явная сексуальная активность между членами семьи помимо супругов и поощрение родителей сексуальным домогательством к их детям со стороны других людей52. В последнем случае имеет место либо обычная торговля телом ребенка, либо удовлетворение собственных тайных инцестуозных желаний. В современном западном обществе примерно 40–45 % женщин и 30 % мужчин вспоминает об инцестуозных эпизодах в детстве, причем в половине случаев у девочек и около четверти случаев у мальчиков- это прямой инцест. Ллойд Демоз полагает, что реальные цифры еще выше- порядка 60 % у девочек 45 % у мальчиков. Среди персонажей инцеста у девочек по убывающей идут- дяди, отцы, братья и отчимы; у мальчиков- матери, отцы, братья, дяди. В других регионах мира- Латинской Америке, Ближнем Востоке, Индии, Японии этот уровень по видимому еще выше, хотя достоверной статистики мало… Весьма популярны мастурбация маленьких детей матерями для их успокоения; далее подключаются отцы и другие родственники в результате чего семейный промискуитет служит основанием для детских браков в Индии, браков сим пуа в Китае, особых отношений сына с матерью в Японии и т. п. В арабском мире сексуальные отношения внутри семьи достаточно типичны, о них вспоминают многие взрослые женщины.

Еще со времен фрейдовского «ужаса инцеста» стало очевидно, что этот феномен один из самых парадоксальных — он неодолимо влечет и в то же время отталкивает. Латинский термин «in- cestus» означает нечистый, хотя в литературе немало описаний восторгов дочери по поводу инцестуозной связи с отцом. Как писала в «Дневниках» Анаис Нин: «Я призывала к себе отца, советчика, вождя, защитника, друга, возлюбленного, но я упустила нечто: это должен быть Бог. Но Бог живой, а не абстракция, воплотившийся Бог, сильный, с жадными крепкими руками и небесполый»53. В других воспоминаниях фигурирует непрерывный многолетний ужас перед насильником- отцом.

В теоретическом осмыслении инцеста на высоком уровне абстракции главенствующую роль играют категории тождества и различия. Как подчеркивает Э. Пара «Различие молодой/ старый представляет столь же непреодолимым и ощутимым, как и различие мужское / женское»54. Инцест стирает различия полов и поколений выражая нарциссическую природу педофильного фантазма. Это относится и к отцовским и к братским инцестам, в то время как материнский инцест по-видимому имеет особую структуру. Это относится прежде всего к отношениям мать- дочь, ибо, как полагает Ж. Курню «инцест мать-дочь есть слово лишенное всякого смысла»55.

Как инцест, так и педофилия в целом вызывали всегда пристрастное отношение общества к этом феноменам, облеченное в рамки законов и моральных суждений. Это было характерно в основном для западной цивилизации в классическую эпоху в то время как многие традиционные общества относились к этим явлениям крайне либерально. Социополитический уклон современной научной литературы по сексуальному поведению взрослых с детьми и подростками, основанным на виктимологической парадигме уже подвергался обоснованной критике. Ж. Бодрийяр вообще не считает феномен педофилии событием, зависящем от социального и политического процессов считая это не — событием, которое усиленно политизируют56. Видимо, это судьба многих феноменов телесного бытия человека, имеющих глубокие биоэволюционные и антропологические корни, которые прорастают в виде «побегов», вызывающих политические страсти.

Основания для этого, конечно, есть и прежде всего в том, что, во-первых, растет уровень сексуального насилия в отношении детей и подростков, что заведомо криминализирует весь феномен, а, во- вторых столь же бурно растет коммерциализация явления. Обеспокоенность общества, прежде всего западного, масштабами детской проституции, порнографии и актами сексуального насилия, в том числе и в семьях, понятна. Отсюда следует весьма радикальные выводы о необходимости искоренения самого явления как такового, о тотальном скрининге всех взрослых, работающих с детьми, а заодно и всех родителей. При выявлении склонности к таким мыслям и действиям, даже при отсутствии реальных поступков, предлагается изоляция таких лиц, лишение родительских прав, принудительная кастрация и т. п. Наказывать предлагается даже фантазирование на эти темы, не говоря уже о создании художественных произведений, визуальных изображений, а тех кто не приемлет такой «охоты на ведьм» объявляют адвокатами сексуальных «дьяволов». В качестве примера можно сослаться на публикации о ситуации в современной Америке: «Сексуальные рабы дядюшки Рони» Р. Стерлинга, «Педофилия и нравственное благочестие» К. Кэмпиона; «Прайм- тайм» П. Сотоса, «Последние великие эстетические табу» Г. Бараката57

Разгул сатанизма в сочетании с эстетикой неофашизма, некрофильными и садомазохистскими тенденциями буквально пронизывает многие материалы о сексуальном использовании детей в жизни и искусстве.

Сверхозабоченность этими проблемами под флагом заботы о нравственном здоровье подрастающего поколения заставляет вспомнить З. Фрейда с его тезисом о том, что отклонения, которые мы громогласно порицаем мы в тайне страстно желаем. К тому же как известно, самые обширное в мире собрание порнографических материалов имеют библиотека Ватикана и ФБР, призванное бороться с этим явлением. В уже упомянутой книге Джудит Левин делается вывод в котором немало смысла, вопреки поднятой в Америке вакханалии по поводу отношения общества к детской сексуальности и роли взрослых в этом феномене: «Секс не опасен для детей. Это средство к самопознанию, любви, излечению, творчеству, приключениям и к сознанию того, что ты жив. Существует много способов, благодаря которым даже маленькие дети могут узнать, что такое секс. Создать мир, в котором все дети будут безопасно узнавать об этом, мир, в котором нужны и желания каждого ребенка — к образованию, взаимодействию, значимости и удовольствию- могли бы быть легко достигнуты- это наше моральное обязательство перед следующим поколением»58.

Сказанное, бесспорно, относится и к российскому обществу, специфику отношения которого к этим проблемам мы пытаемся выявить.


1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconНа момент поступления в школу ребёнок должен иметь определённый запас...
Хорошо, если у него есть элементарные знания о растениях и животных, о свойствах предметов и явлений, знания в области географии...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» icon2000 году было выпущено: марок 99
Художественное оформление: А. Жаров. Бумага мелованная; печать офсет + лакиро

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconТема эроса в прозе серебряного века
Целью данного исследования является попытка проследить зависимость художественного решения проблемы от мировоззрения и творческого...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconДолжна обсуждаться с ребенком в повседневной жизни в разных ситуациях
«Основы безопасности детей дошкольного возраста» Р. Стеркиной, Н. Авдеевой, О. Князевой и включает содержательные разработки по шести...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconМежду двумя и тремя годами становится особенно заметным значительный...
Освоение речи качественно изменяет ориентировку ребенка в окружающем мире и обеспечивает быстрое и легкое приспособление к среде....

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconИ все чаще возникают если не острые споры, то уж точно сомнения:...
Этот вопрос, должен быть положительным, ведь интернет — такая же среда общения, как и школьный двор. Ребенок должен уметь общаться...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconИ все чаще возникают если не острые споры, то уж точно сомнения:...
Этот вопрос, должен быть положительным, ведь интернет — такая же среда общения, как и школьный двор. Ребенок должен уметь общаться...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconИ все чаще возникают если не острые споры, то уж точно сомнения:...
Этот вопрос, должен быть положительным, ведь интернет — такая же среда общения, как и школьный двор. Ребенок должен уметь общаться...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconПри адаптации ребенка к детскому саду встречается три степени тяжести
Ребенок отказывается идти в детский сад, но успокаивается постепенно в группе. На фоне такого эмоционального состояния ребенок начинает...

Л. В. Жаров Ребенок в мире Эроса «Жаров Л. В. Ребенок в мире Эроса.» iconРебенок не любит утренники?
Но бывает и так, что ребенок с удовольствием выучил новогоднее стихотворение и вдруг в самый ответственный момент не смог произнести...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница