Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и




НазваниеЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и
страница7/27
Дата публикации20.07.2013
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27
Глава 10

Карлос кастанеда идет на свидание

Мир расширяется, когда приближается смерть, и все, что находится в нас, становится явственным, наше виденье расширяется, и несомненно — это чрезмерно для обычно­го человека.

Патрисия Хайсмит, запись в дневнике, 26 июля 1969 года

Хотя я и была потрясена, но вознамерилась дей­ствовать решительно и подготовиться к приключени­ям. Меня интриговали мотивы Карлоса и, конечно, привлекала возможность получить сверхъестествен­ные способности. Что произойдет во время секса? Изменится мое осознание, войду ли я в неописуемо дивный мир второго внимания? Пропустят ли меня неорганические существа с голосами, отделенными от тела, через туннели, устроенные как пчелиные соты? Войду ли я в одну из книг Карлоса Кастанеды?

За обедом я потягивала мартини, ковырялась вил­кой в тарелке, пытаясь всеми силами сосредото­читься на беседе. Время тянулось медленно — я ук­радкой и нервно посматривала на часы.

Я сказала матери, что встречаюсь с Карлосом, чтобы пойти на коктейль, — он заберет меня на
улице. Ее мягкое «хорошо, дорогая» почему-то зас­тавило меня нервничать еще больше. Карлос прибыл на своем джипе «форд», одетый в элегантную по­вседневную одежду в стиле вестерн: джинсы, гал­стук болеро и красивый ремень с серебряной кру­ченой пряжкой.

Минут десять мы ехали в мотель «Уилшир». За несколько кварталов до мотеля я заметила:

Ты нервничаешь.

Я нервничаю, как кот!

— Да ладно, ты и нервничаешь? Это я нервни­чаю... Ты — Карлос Кастанеда — ты делаешь это каж­дый день

Он обескураженно посмотрел на меня.

Нет.

О, пожалуйста!

— Я соблюдал целибат двадцать лет, ожидая тебя.

Я пристально посмотрела на него и пробормо­тала:

— Non capisco niente! Я ничего не понимаю! Он радостно захихикал

— Non capisco niente... — повторил он и улыб­нулся, но я видела, как напряглись его плечи и шея. Меня удивляло то, что он вел себя не так, как, по моему представлению, ведут себя прожженные со­блазнители. Определенно, никто не мог, за исключе­нием опытного актера — боже упаси, гуру, — при­твориться таким неподдельно нервозным.

Внезапно он повернул и припарковался на улице.

— Ты понимаешь, с чем ты связываешься, chica? Насколько это серьезно?

-Да.

— Это опасно, preciosa. Назад пути нет.

— Я понимаю, сказала я, совершенно решив­шись,

Карлос с сомнением посмотрел на меня. Когда он поворачивал ключ, его рука дрожала.


Хорошо. Но мне нужно твое слово. Твое сло­во означает все для «этого». Карлос, я обещаю. Я даю слово.

Он торжественно кивнул, и мы двинулись впе­ред.

Мотель был дешевым, чистым и совершенно бе­зобидным. Когда мы приблизились к администрато­ру, Карлос улыбнулся мне и после минутного разду­мья заявил:

— Мы миссис и мистер Саймон Парбетюр! От­метьте этот день в вашем календаре, миссис Парбе­тюр! — Он подписался под нашими «супружескими» именами — Сегодня Эйми Уоллес умерла, — про­шептал он мне на ухо. Когда мы, обнявшись, повер­нули к нашей комнате, он сделал торжественное заявление: — Когда ты мертв, ничто не может при­чинить тебе боль. Что можно сделать с трупом? Дон Хуан приказал мне умереть.

Как я узнаю, когда я умерла, дон Хуан? — спросила я.

Когда тебе не нужны друзья, когда тебе никог­да больше не нужен никто, — сказал он. — Пойди и найди дешевый мотель с зелеными портьерами и пятнами на ковре и оставайся там, пока не умрешь. Именно так я и поступил в свое время, пепа. Я по­кажу тебе это место, оно в Голливуде. Я выходил только поесть и посмотреть кино. Я смотрел много фильмов. Так прошло три месяца. Однажды я про­снулся и — мне никто не был нужен. Я говорю тебе: придет что-то еще. Похититель тел реален. Мне нравится такое кино — «Нашествие похитителей тел». У меня есть видео про их жизнь. Тебе надо посмотреть это, chola! А «Бегущий по лезвию брит­вы», ай, этот фильм попал мне прямо сюда, — он прижал руку к сердцу — Каждый раз, когда смотрю его, я так плачу, ты не поверишь. Я повидал многое, как ты знаешь, — он процитировал, — атака кораб­лей в огне восходящего из-за горизонта созвездия Ориона... Воспоминания теряются как слезы во вре­мя дождя... время умирать.

Карлос был так взвинчен, что настоял, чтобы мы оставались в одежде. Казалось, он стремился завер­шить акт быстро и удивительно по-деловому, воз­можно, охваченный возбуждением от исполнения желаний. Когда он неумело искал мои пуговицы, я остановила его и прошептала:

— Давай чуть расслабимся, Карлос. Давай поце­луемся.

Я нежно обняла нагваля, и эта пауза привнесла тепло и сладость в наше безумное слияние. Наконец Карлос преодолел свою неловкость.

Потом моя собственная страсть развернулась в полную силу

— Эй, смотри, а то я забеременею.

Мы не использовали противозачаточных средств, тем более не обсуждали безопасный секс. Почему я так сделала, я не представляю. Я чувствовала, что это ело вина, он как будто загипнотизировал меня.

Карлос отскочил от кровати и встал прямо пе­редо мной, руки в боки.

— Я сделаю тебя беременной? Невозможно! Спер­ма нагваля не человеческая. Она не подходит к твоей сущности! Ты человек!

Он встал на колени и нежно посмотрел между моих ног:

— Ах! Мы совершили это! Я посадил красное пят­нышко энергии в твою poto. Я его вижу! Не позво­ляй ни одной капле спермы нагваля вылиться, пепа. Она сожжет твою человеческую форму Если хотя бы капля прольется, это будет плохим знаком.

Он посмотрел ОПЯТЬ:

А, ничего! Отлично, отлично, — он отправил­ся в ванну и вернулся с гигиенической салфеткой, свернутой в аккуратный квадратик. — Положи это напротив твоей concha. Тогда все будет в сохран­ности.

Карлос, я не знаю, смогу ли я сделать это снова.

Это правильно, chica, абсолютно правильно. Мы сделали это один раз — для Бесконечности. Это зачтется. Но позволь сказать тебе: быть около нагва­ля — все равно что зависеть от наркотика. До тех пор, пока ты не начнешь терять человеческую фор­му, это привязывает, очень сильно привязывает. Тебе нужно отдохнуть после встречи со мной. Но ты за­хочешь еще этот наркотик, клянусь!

Да, между прочим, — проворчал он, — ты и в самом деле можешь высосать их, — последнее отно­силось к моему бывшему мужу и моему приятелю, особенно к последнему, чье ядовитое присутствие, по его словам, почувствовал Карлос. Он возмущен­но покачал головой. На этот раз мне не хотелось возражать.

— Ну, mi amorcita 23 ведь у тебя не было детей? Это оставляет ужасную дыру в женском энергети­ческом теле!

Это было хорошо известно читателям Кастанеды, и я удивилась, почему он не мог сам это увидеть, будучи нагвалем и все такое прочее.

Нет. Я была беременна однажды, когда мне было двадцать, и сделала аборт. Это оставляет дыру? — я вспомнила, что книги Карлоса были пол­ны причудливых рассказов о ведьмах, совершав­ших акты насилия над своими детьми, чтобы вер­нуть свою потерянную энергию.

Аборт? — он задумался. — Ну, это не так пло­хо. Это оставляет только выбоину.

По дороге домой к матери я предложила остано­виться и посетить моего брата и его семью в несколь­ких кварталах от дома родителей. Карлос поддерживал взаимоотношения с Дэвидом и Флорой, хотя он не виделся с ними уже целую вечность. Я хотела хорошо завершить этот вечер. Карлос принял это с радостью, и мы провели несколько приятных часов с ними и их мальчиками, которых Карлос бесконечно любил. Весь вечер он был в центре внимания, рассказывая шумные истории, где он сам был предметом шуток

Моей любимой была история, в которой, будучи на пике своей грандиозной славы, он познакомился с семьей, принявшей его за скульптора Джо Кортеса. Они пригласили его на вечеринку в Малибу. И кем же была та знаменитость, к которой его пригласили? Да, — он был представлен самому Карлосу Кастанеде. Когда они прибыли, им показали стол с высоки­ми стопками книг. Высокий загорелый мужчина в пиджаке в стиле Неру и с хвостиком сидел и надпи­сывал книжки, созданные Карлосом Кастанедой.

«Подпишите для Джо Кортеса, — пробормотал Карлос. — Вы... э... в самом деле он? Я искал всю жизнь... Дон Хуан настоящий?»

Вручая книжку, «Кастанеда» снисходительно улыбнулся: «Вы найдете ответы на все вопросы здесь. Мое благословение тебе, дитя мое. О, иди и заплати хозяину... там». Встав, чтобы поговорить с группой вновь пришедших блондинок, шестифуто­вый «Кастанеда», воодушевившись, начал долгое по­вествование о своих замечательных приключениях с доном Хуаном в «нашей параллельной Вселен­ной».

Когда мы покинули дом моего брата, Карлос ска­зал, что визит прошел очень гладко и что я была изысканно грациозной и расслабленной. Он сиял — это был прекрасный знак для нас.

— Ты была так естественна, — похвалил он меня.— Без нервозности, такая красивая, роскош­ная и могучая. Ты совсем не пресыщена сексом, chica... что-то изменилось в твоей энергии.

Карлос в своих книгах разработал свое соб­ственное понимание «пресыщенных сексом».

— Если у одного из родителей был захватыва­ющий оргазм, можно родиться наполовину «непре­сыщенным» — это лучше, чем ничего. Истинный «непресыщенный» имеет дополнительную энергию и может заниматься сексом без риска потери энер­гии. Остальные должны соблюдать целибат, практи­ковать магические движения и «рекапитуляцию» — я научу тебя этой медитации позже. Я настоящий «пресыщенный». Я был зачат в спешке при откры­той двери — именно поэтому я всегда очень нервозен и должен соблюдать целибат.

Я возразила, что я была поздним ребенком, мои родители оба имели любовные связи в это время. Хотя я и была желанным вторым ребенком, моя мать страдала разрушительными нервными срыва­ми. Теория Карлоса не имела смысла.

— Знаешь, в тебе имеется нечто — я не знаю, что это. Эйми, ты просто не понимаешь! Ты для нас больше, чем Эйфелева башня! Ты — Электрическая воительница, существо, которое мы ждем, — со­ здание, которое должно привести нас в Бесконеч­ное!

Я смотрела на Карлоса с подозрением. Это было уж чересчур — откровенная лесть в стиле «Нью эйдж».

Я уехала в Беркли на следующий день. Он позво­нил мне сразу же и затем связывался по несколько раз в день, непрерывно заботясь обо мне. Он трясся над моим здоровьем и моей диетой, советовал ежедневно есть бифштексы и не злоупотреблять фруктами, принимать антибиотики от ушной ин­фекции и избегать лечения зубов, в чем я ужасно нуждалась,— мой дантист пришел в ужас, когда я сказала ему, что Кастанеда запретил лечение, но в конце концов состояние моих зубов настолько ухудшилось, что мне пришлось лечить сразу не­сколько. Он развлекал меня несмешными шутками, и я платила ему тем же. Я все еще переживала трав­му от того, что ведьмы отвернулись от меня, но я все меньше и меньше обращала на это внимание, по мере того как общение с Карлосом продолжа­лось и, казалось, становилось все более глубоким.

— Ты увидишь, mi amorcita, это чувство между нами не одностороннее, оно взаимное. Ты увидишь. Скоро мы будем выть друг на друга, как два зверя!

Действительно, влюбиться в Карлоса было неве­роятно просто. Он продолжал звонить по десять раз на дню, даже по прошествии многих недель. И объяснял, что мы не можем встретиться снова — энергетически время еще не наступило. Но он при­ветствовал меня утром словами: «Как поживает са­мая прекрасная женщина в мире с начала времен и поныне?» И каждый вечер он мурлыкал: «Как ты, mi mamita, mi corazon? Твой мужчина сходит с ума по тебе!»

Карлос метался, переходя от романтического шепота к душераздирающим рассуждениям о смер­ти, таким же поэтичным, как и в его книгах. Потом он внезапно мог начать одну из своих веселых па-

родий — у него был огромный репертуар пародий на знаменитостей. Он развлекал меня смешным подражанием Энтони Куинну, играющему дона Ху­ана в киноверсии его книги, плачущего и повторя­ющего: «Кто же будет играть меня? Я слишком ма­ленький, слишком невзрачный! Возможно, им нуж­но договориться с Шоном Коннери!» Он весело фантазировал, что произойдет, если он примет приглашение появиться на шоу Дэвида Леттермана. Леттерман: «Вы действительно превращались в ворону?» Кастанеда: «Да, Дэвид. Как я могу описать это? Это похоже на нечто, это включает...» — и пошел поехал с запинками, мучительными увертками. Способность Карлоса слушать была такой же невероятно привлекательной, как и его способ­ность рассказчика. Это опьяняло. Его внимание было всеобъемлющим, его любопытство огром­ным. Все это поразительно контрастировало с не­вниманием во время беседы большинства из нас Его манера располагала к доверию, люди жаждали рассказать ему свои тайны. Этим он напоминал мне моего отца. Он сказал, что дон Хуан давал ему «магическую - задачу» слушать в течение сотен часов пьяный, по­вторяющийся бред, пока Карлос не доведет до со­вершенства способность оставаться заинтересо­ванным, отдавать все свое внимание другому Он советовал мне практиковать эту технику Карлос постоянно играл в прозвища для меня. Одно было «Полин», по имени главной героини из фильма «Риск Полины», — он считал мои наивность и невежественность относительно его опасного мира магов покоряющими своей новизной. В конце концов, соискатели обучения действительно ноче­вали под открытым небом на его пороге, знали его книги наизусть. Я была другой. Второе прозвище было «Жемчуг», от «Белая Жемчужина», — это акт­риса, которая сыграла Полин. Я отказалась от обоих прозвищ, опасаясь, что они могут приклеиться. Я знала, что, когда Кастанеда давал своему ученику магическое имя, это был очень важный момент, и я решила держаться до конца, моля, чтобы у меня не было одного из его имен в стиле «Звездных войн» типа Зуна, или Бело, или Нули. Я рисковала. Когда я сказала ему, что мне нравится имя Эйми, он почувствовал крайнее отвращение. Он считал име­на, данные семьей, «рабскими». Эта дерзость так задела его, что мне пришлось оставаться Эйми много лет.

Карлос клялся в том, что желал встречи, чтобы я «могла дать ему то, в чем он нуждался» — мою энергию, — он сможет сделать то же самое для меня в обмен. Но какое-то таинственное препятствие не позволит этому случиться.

В этот период я попала в затруднительное по­ложение.

Только что умер мой дядя. Сестра моего отца горевала вместе с моими тремя кузенами и их се­мьями. Несмотря на то, что я всегда была ужасно далека от семейных отношений, я хотела пойти на похороны. Я уже знала, что Карлос осуждал похо­роны, свадьбы, и все семейные мероприятия, — нуж­но просто прочитать его книги, чтобы понять это. Я решилась лететь в Лос-Анджелес, взять такси до Форест Лон и на нем сразу же вернуться обратно.

Несколькими неделями позже я упомянула об этом при разговоре с Карлосом, прощупывая почву.

Он был потрясен:

Ты была ТАМ?!

Недолго, — ответила я небрежно.

Я использовала тактику Кастанеды на Кастане-де, и это был один из тех немногих случаев, когда я видела его выведенным из равновесия. Я не про­сила разрешений, я не просила о встречах с ним. Я слегка волновалась, что если промахнусь, то упу­щу свой шанс, но обнаружила, что происходит об­ратное. Я действовала подобно персонажам в его книгах — я была «недоступна» слегка таинственна и независима от его команд. Он был так удивлен, что скомкал свою обвинительную речь и страстно захотел меня увидеть. Я неожиданно приоткрыла

«дверь».

Заглянув в нее, я увидела первый отсвет того, что потом станет моей связью с Карлосом, полной стра-стной любви-ненависти, с моим метанием между

независимостью и преданностью, моими сальто-мортале между обожанием и неповиновением. Я не могла бы придумать более несчастливую, упрямую и
неазлучную пару.

Глава11

^ СЕКС-МАГИЯ ПРИВОДИТ К ОПАСНОСТИ

И вот они идут... потому что достигли предела. Для человека, будь то мужчина или женщина, существует пре­дел, за гранью которого любое стремление или дальней­шее размышление, истощаясь, начинают течь в обратном направлении.

И это так, даже если человек никогда ничего не дости­гает или не способен ничего достичь. Для тех же, кто способен, предел индивидуален и непредсказуем. Но лишь немногие приближаются к нему. И те немногие, кто дей­ствительно приблизился, — это те, как я предполагаю, кто выходит из лесной чащи.

Роберт Айкмон. «Дальше в лес»

Вскоре я вернулась в Лос-Анджелес, намерева­ясь закончить «Книгу списков». Остановившись, как обычно, у матери, я жаждала проверить, позволит ли нам с Карлосом «энергия» заниматься сексом три ночи подряд. Теперь он клялся, что «три» — это магическое число, которое превратит меня в ведьму и скрепит печатью связь между нами. И раз мы начали действовать, то теперь «ни шагу назад», что бы ни случилось.

Когда я позвонила, Карлос был очень взволно­ван:

Chola! Ты должна отдаться мне в доме Ирвин­га, в твоей детской спальне! Вот магический спо­соб вырвать тебя оттуда и освободить!

Что? Да, конечно. Моя мать почти всегда дома, кроме трех дней в неделю, когда она посещает своего врача в Беверли-Хиллз, ее возит секретарь. Если ты спешишь, то сегодня было бы идеально. Она уйдет во второй половине дня и не скоро вер­нется из-за пробок.

Нет, нет! Нам не хватит времени, нужно по­дождать другой возможности.

Я подумала, что он струсил, но тогда я точно не знала, где он жил, просто где-то в Вествуде.

— Ладно, хорошо, — ответила я, — давай в дру­гой раз, послезавтра.

Я нервничала из-за такого поворота событий. В доме родителей моя комната находилась в конце холла, вдалеке от входа, — если мама заметит, улиз­нуть потихоньку не удастся. Но все-таки это было увлекательно, диковинно, магически.

Я вспомнила, как Флоринда рассказывала мне историю про первые дни ученичества Гвидо, дирек­тора театра. Она ехала с ним в Беверли-Хиллз, и Гвидо показал ей дом, где он вырос и где все еще жила его мать. Его отец оставил семейство ради другой женщины и умер несколько лет назад. В тот момент, когда они проезжали мимо него, дом был свободен — матери Гвидо не было в городе. «У тебя есть ключ?» — поинтересовалась Флоринда. «Да, как раз с собой, — ответил Гвидо. — Можно заскочить, посмотреть».

— Эйми, ты не поверишь, что это было за место! Скромненько для Беверли-Хиллз, — вспомни, как Гвидо комплексует по поводу существования, по его словам, «не на той стороне Уилшира». Но это было стильно! С тех пор как отец бросил их, мать про­давала драгоценности в одном из лучших мест, в

салоне Тиффани или что-то в этом роде. Прекрас­ный дом! Все как в театре, и даже в комнате Гвидо — переделанном подвале — просто заповедник! Его трофеи, призы, награды по шахматам, танцам, голь­фу, — бог ты мой! Алтарь культа се милого малыша. К черту сестру и старшего брата! Только ее ненаг­лядный Гвидо!

Но лучше всего было прозвище, данное ему мамоч­кой, — «ягненочек». Представляешь? Дисней какой-то! — Флоринда фыркнула, а затем возбужденно про­должила: — Его детская кровать была завалена игру­шечными ягнятами! Carajo! Я бросилась прямо на нее, — ягнята разлетелись! Только так можно было разорвать заклятье мамочки, чтобы он смог стать одним из нас. Потом мы должны были все убрать, чтобы комната выглядела совершенно нетронутой.

Была ли эта инициация сексом? Возможно. Ведьмы, как я стала понемногу догадываться, про­водили некоторых мужчин или женщин через бы­струю сексуальную инициацию под руководством Карл оса.

В великий день я позвонила нагвалю: «Скорее, Карлос, поторопись!»

Я оделась в легкое платье из газа, уселась на веранде и стала ждать. Через пятнадцать минут к дому подъехал автомобиль моей матери:

— О! Привет, мам! Вот это да! Что-то случилось?

— Не знаю, но я почувствовала, что нужно по­вернуть обратно. Мы так и сделали. Я не знаю по­чему, — она пожала плечами.

Я была совершенно ошеломлена.

— А я тут ждала Карлоса, мы собирались пойти пообедать.

— О? Прекрасно, дорогая, — она вошла в дом. Через три минуты грузовичок Карлоса въехал в

ворота. Он выглядел ошалевшим и ужасно нервни­чал. Я подбежала к нему и выложила все как есть.

Ай, ай, ай! Cono! Carajo! Я — такой pendejo. Ты была права, я должен был прийти в тот день, — откровение было тогда, — но я был слишком медли­тельным.

Карлос, похоже, это моя ошибка.

Нет, не глупи. Она еще не готова к тому, что­бы позволить тебе уйти, вот и все.

Почему бы нам не прокрасться в комнату? Пойдем!

О нет, corazon, никогда ничего не форсируй. Всегда подчиняйся знакам. Пойдем пообедаем.

Пока я забиралась в джип, Карлос продолжал:

— Маг никогда ничего не форсирует на своем пути. Например, если дверь закрыта, то настоящий маг никогда не должен отворять ее, он будет ждать, когда появится другая дверь. Совершать такие ошиб­ки свойственно человекообразным — мы ломимся в единственную дверь всю нашу жизнь, в то время как вокруг нас открыто множество других. Мы упор­ствуем, потому что нечто поглощает нашу энер­гию, — я все объясню тебе позже. Дух проходит мимо нас, и мы теряем Птицу Свободы. Однажды я совершил ужасное падение, chola, — сказал он злове­ще, — и свобода прошла мимо. Именно поэтому у меня осталось так мало времени, поэтому я бегу так быстро. А ты должна бежать за своим мужем. Теперь ты стала моей женой, ты это понимаешь? Ха! Я думаю, что ты даже не начала понимать, что с тобой произошло! Я мог бы умереть за тебя!г Нет ничего, что я не в состоянии сделать, чтобы освобо­дить тебя! Пойдем снова в тот рыбный ресторан?

Мы немедленно это сделали и, не сговариваясь, заняли «наш» столик. И оба улыбнулись этому еди­нодушию, как романтическая парочка.

— Видишь? — сказал он, ободренный таким зна­ком. У нас действительно любоффъ!

Мы заказали, как и в прошлый раз, рыбу гриль и картошку. Мне еще захотелось артишоков. Я спросила:

— Можно ли есть артишоки? Ты говорил, что лук не годится для магов, потому что он напомина­ет слои человеческой формы. А артишоки тоже?

— Сегодня мы можем есть все что угодно, даже

лук.

Наш ранний обед был романтическим и радост­ным приключением — Карлос развлекал меня сво­ими замечательными историями. Мы вышли из рес­торана, целуясь и держась за руки. Я склонила голову

ему на плечо. Были сумерки — магический час.

Мы пошли мимо высокого, тощего черного че­ловека, который валялся на тротуаре, когда мы с Карлосом только входили в ресторан. Теперь он, проснувшись, стоял с протянутой рукой, выпраши­вая мелочь. Он выглядел ужасно изможденным; при взгляде на его изрытое язвами лицо и расширенные зрачки на ум сразу приходил крэк 24.

Карлос сделал нечто странное.

Вместо того чтобы дать ему мелочь или пройти мимо, он встал перед ним и, быстро жестикулируя, сначала чиркнул пальцем по горлу, что я истолко­вала как «А не пошел бы ты на х...й», затем после­довали оскорбительные жесты, которые после ше­сти месяцев, проведенных в Италии, я понимала. Я не могла поверить глазам. У Карлоса Кастанеды не было понятия о «кодексе подворотен»? Он фак­тически провоцировал опасного типа. Было ли это что-то вроде испытания?

Мы двинулись вперед, и, конечно же, за нами последовал хвост. Мы ускорили шаг, шли молча, под руку У джипа человек приблизился к нам. Карлос едва успел пропустить меня на место пассажира и захлоп­нуть дверь, но сам уже не успел сесть в машину.

Сжавшись, я в ужасе наблюдала за ними. Я не слышала ничего, но говорили оба... Человек протя-

нул руку. Он возвышался над Карлосом на добрый фут или больше и все время, пока говорил, не сво­дил с меня глаз. Я никогда до этого не чувствовала себя так близко к смерти. Отвратительные, налитые кровью глаза, взгляд голодного вампира, — он со­бирался ворваться в кабину

Все это время Карлос говорил и говорил. И не­прерывно рылся в карманах, грохоча ключами. В один момент он извлек горсть долларовых бума­жек и мелочь... С удивительной смелостью Карлос положил бумажные деньги обратно в карман и дал человеку несколько монет. Очевидно, удовлетво­рившись, тот повернулся и пошел, потом остано­вился и напоследок жадно посмотрел на меня.

— Карлос! Боже мой! Как ты?..

Он раскрыл ладонь. В ней было полдоллара. Он щелкнул ногтем по ободку монеты, и оттуда выско­чило лезвие.

Карлос, это ужасное предзнаменование! Что это значит?

Nada, amor! Это проклятое сосуществова­ние — ты себе не представляешь, все катится к черту Я помню, как Нед Браун зашел сюда однажды и какой-то парень пытался ограбить его, а потом...

Он пустился рассказывать очередной анекдот с бородой, намеренно забалтывая мой вопрос, И не­нароком обмолвился, небрежно сунув свой нож в передний карман джинсов:

— Как он смотрел на тебя, carajo!

Годы спустя, когда я расспрашивала его об этом эпизоде, мне было сказано, что это был явный знак того, что я «все еще плачу по счетам».

Когда мы припарковались перед домом моих родителей, Карлос прекратил свои подшучивания и стал очень серьезным. Он рассказал в красках жут­кую историю убийства человека гарротой25 во вре­мя государственной службы. Это случилось еще до встречи с доном Хуаном, когда Карлос долгое время брал уроки у пожилого японского генерала, кото­рый учил его искусству выжидания, определения

возможности нанесения смертельного удара за доли секунды.

— Он скончался у меня на руках. Учитель умер безупречно, подобно воину, но у него была карма, поэтому он не мог войти в пространство магов.

Единственный раз я услышала, что Карлос упо­минает карму.

— Позже, когда я встретил дона Хуана, я сказал ему, что у меня есть страшная тайна — ужасная, отвра­тительная, и я никогда никому в ней не признавался. Я был учеником дона Хуана уже в течение многих лет, прежде чем я нашел в себе мужество сказать об этом кошмаре. «Скажи мне, estupido, — спросил дон Хуан, — что может быть плохим вообще? А? Поэтому ты всегда такой тяжелый, такой pesado? Почему я должен встать на голову, чтобы сдвинуть тебя хоть на дюйм? Что это за ужасная вещь, которую ты сде­лал?» — «Я убивал людей, дон Хуан. Много людей». — «Всего-то!? Ты убивал людей? Camjo26, Карлос, ты убивал человекообразных. И это то, чего ты так сты­дишься? Убийство нескольких обезьян? Поверь мне, их всегда так много, что найдется тот, кто займет их место. И ты изнуряешь себя этим „великим секретом»? Que сопо?»

Сначала я ужаснулся этой холодности... Этой чудовищной жестокости! А затем я почувствовал, что тяжелое бремя, моя тяжкая ноша, свалилась с меня. Он заставил меня увидеть свою незначитель­ность. Я был таким важным в собственных глазах, а свою вину я считал такой всеобъемлющей! В дей­ствительности же мои действия ничего не означа­ли. Приматы — это мы все, моя радость, если только мы не совершаем рывок и не становимся волшеб­ными существами, какими мы

и должны быть. Там наверху, — он указал в небо, — там истинные при­ключения. Не здесь, среди приматов. Мы сгораем ярко, в одно мгновение — да, но мы ничто перед лицом Бесконечности. Ты — искра. Искра в дри-минге. Путь воина — это присоединение к Беско­нечности. Знаешь, всякий раз, когда я приезжаю в новый город, я иду выговориться к исповеднику. Это не имеет никакого отношения к религии или Богу — я исповедуюсь, чтобы очистить свой дух, обратиться к самому себе. Я сидела молча и, пряча слезы, закрывала лицо руками.

Ах, у тебя сейчас особое чувство — маги назы­вают его «онтологическая печаль». Только тогда, ког­да ты не связана со своим «Я», ты можешь почувство­вать ее, эта печаль — безлична, она — волна из той Бесконечности, из темного океана сознания. Когда она наносит удар — бум! — тогда тебе нужен я, имен­но тогда тебе нужен нагваль, чтобы заставить тебя улыбнуться. Только я могу помочь освободиться от этого.

Видишь, любовь моя, мы даже превратили не­что ужасное между нами в нечто красивое, — мы лю­бим друг друга, а это так много. Спокойной ночи, моя любимая, я люблю тебя. Иди спать прямо сей­час и сразу же позвони своему мужу утром.

Мы поцеловались, и я сразу пошла в свою ком­нату. Глядя в потолок, я чувствовала смутную тя­жесть. Это было плохое предзнаменование, и я это знала.

На следующий день Карлос приехал, чтобы за­брать меня из дома. Он вошел поприветствовать мать. Карлос развлекал ее очаровательными историями довольно долго, пока мне не надоело и не захоте­лось уехать.

Когда мы остались одни, он спросил:

— Эйми, почему бы тебе не быть подобрей с Сильвией?

Я возразила:У нас всегда были сложные отношения. Ты до жен понимать это — за столько-то лет.

Но ей семьдесят три. Что тебе стоит сказать ей: «Я люблю тебя»?

Это были те слова, которые я использовала весьма экономно в отношении матери Все еще ныли д кие раны, и я страстно возражала Карлосу. Мне б уже за тридцать, но я цеплялась за болезненные вос­поминания о травмах, нанесенных воспитанием ма­тери, которая страдала тяжелыми депрессиями и иногда была очень жестока, хотя, я думаю, неосоз­нанно. Выслушав простой совет Карлоса, я поняла, что я стала наконец достаточно взрослой, чтобы по­смотреть на мать как на яркую, экстравагантную женщину, которая старалась изо всех сил вырастить двух детей, постоянно мучаясь повторяющимися не­рвными срывами.

Она и понятия не имела, что отношение к роли матери было у нее амбивалентным, — поведение ее было и причудливым, и разрушительным. Она до­вольно мягко обращалась со мной, с моими друзь­ями, а потом и с моим мужем; но в то же время ее злило мое поведение на людях Она постоянно жа­ловалась на моего отца и не имела никакого пред­ставления о рамках приличия. Я пыталась объяснить Карлосу, как разрушительна была моя жизнь с ней. Карлос мягко продолжал:

— Только попробуй. Скажи: «Я люблю тебя». Она стара, ну что тебе стоит? Ничего. Кроме того, — шептал он, — если говорить это достаточно долго, ты, быть может, начнешь испытывать любовь, и до­вольно сильную.

При первой возможности я отважилась и, когда мы прощались, тепло обняла мать со словами: «Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя».

Она была поражена: «Я... Я тоже люблю тебя, ма­лыш»;

Я всячески проявляла теплоту и заботу о ней каждый раз, при каждом звонке, при каждом посещении. Я даже сказала ей, что она была замечатель­ной матерью, и благодарила ее за все, что она дала мне. Я никогда не делала этого прежде.

При следующей встрече с Карлосом мы с мате­рью обнялись и поцеловались. Моя мать сияла, я тоже. Карлос был в восторге и сказал: «Вот так-то лучше. Мне нравится это».

Скоро мой брат приехал в город и заметил, что я говорила нашей матери «я люблю тебя» каждый день. Это была явная перемена в наших отноше­ниях.

— Эйми, что ты делаешь? Я ответила:

— Знаешь, она постарела, и я поняла... Какого чер­та!? Зачем жадничать!?

Он был потрясен:

— Хорошо, если ты так хочешь, я буду поступать так же.

Несколько месяцев спустя моя мать сказала: «Все мои друзья стали чужими для своих детей, но вы, ребята, такие изумительные, такие нежные, А раньше вы были такими трудными».

Карлос был абсолютно прав. Я полюбила ее, и все. Возможно, без Карлоса я могла бы упустить свой шанс; мать вполне могла умереть, так и не почувствовав любви со стороны дочери. Магия Кар­лоса было проста: моя мать ответила любовью на любовь.

После нескольких поездок в Лос-Анджелес Кар­лос и я достигли нашей цели — три дня подряд лю­бовных утех. Он теперь постоянно обращался ко мне, называя женой, и твердил, что, когда «энергия будет правильной», мы поженимся официально, так что «мне бы следовало относиться к нашему союзу бо­лее серьезно». Тем не менее, раз мы энергически поженились, то, как считал он, я готова для свадеб­ного путешествия.

— Хотела бы ты поехать в Мексику с твоим

marido, mi amor?

­


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Похожие:

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась...
Эта замечательная книга — доказательство того, что пережить культ Кастанеды Эйми помог здравый смысл, острый ум и ирония, которая...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconКак быть как добиться успеха в жизни и в бизнесе
Жительница деревни пожаловалась ему на сильную головную боль, и он дал ей таблетку аспирина. Женщина с благодарностью взяла таблетку...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconФ. Г. Лорка Драма вез названия ("Власть")
Нет. Поэт в здравом уме и твердой памяти, хотя, возможно, не ко взаимному удовольствию, а к обоюдному огорчению, сегодня предлагает...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconДостоевский Федор Михайлович бесы
Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся, и пришедши к Иисусу,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconМ. Д. Голубовский Дарвин и Уоллес: драма соавторства и несогласия
«Если бы удалось искусственно создать живой организм, это было бы торжество материализма, но в равной мере идеализма, так как доказывало...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЛишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало....
Освещение снова изменилось, и теперь через стекло я мог разглядеть улицу. Уходя, я обернулся и взглянул на витраж еще раз. На этот...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВосприятия человеком природы как живой материи (влияния природы на душу человека)
Ве»: Вся природа в «Слове» наделяется человеческими чувствами, способностью различать добро и зло. Она предупреждает русских о несчастьях,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭссе «Зеркало заднего вида»
Говорят, глаза зеркало души. В них отражается весь человек, вся его сущность. Всё можно прочесть по глазам! Да! Боль, слезы, отчаяние,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВ последнее время все более популярными становятся работы американского...
Работы К. Кастанеды можно было бы отнести к разряду " полевых заметок" ученого-исследователя, т к они представляют собой дневники,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и icon17 декабря ученики 1 класса склассным руководителем Прохоровой А....
Ребята искренне сопереживают своему однокласснику. Они чувствовали особую ответственность и вместе с тем необычность предстоящего...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница