Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и




НазваниеЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и
страница6/27
Дата публикации20.07.2013
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Глава 9

«МЫ В ДЕЛЕ!»

Так скоро, что и дня не минет, Я завтрашнее приключение начну.

Уильям Шекспир «Король Иоанн»

Потерпев фиаско, я проплакала несколько часов и в конце концов примирилась с мыслью о возвраще­нии в Беркли Я позвонила своей подруге Салли, чтобы рассказать ей новости. Среди нарастающего хаоса она была моим доверенным лицом, посвященным «прак­тиком*, той, кого ведьмы встретили в Беркли, презри­тельно скривившись в ее адрес за то, что она не была молодой, утонченной и одетой так, чтобы удовлет­ворить их голливудские магические стандарты.

У Салли были странные прозрения раз или два в году, когда она работала в саду или, например, чистила зубы. Она слышала сверхъестественный голос, который посылал ей необъяснимые, неиз­менно аккуратные послания, предлагающие страте­гические советы.

— Эйми, у меня опять было, как там его... наитие. Это случилось прошлым вечером, когда я была в душе! Это предназначалось тебе. Очень коротко и прямо он сказал: «Если она не произнесет ни слова

и не станет сопротивляться, все будет хорошо — она их не потеряет». Эйми, голос сказал, что все, что тебе надо сделать, — это позвонить Карлосу чуть позже, чтобы сказать «до свидания», затем позволить ему говорить все, что угодно, — напыщенные слова, не­истовый бред, — все, что захочет. Никакого протес­та! — смейся, если нужно. Все изменится просто само по себе, вот так! — она щелкнула пальцами.

Я позвонила Карлосу до того, как он успел по­менять номер телефона. Как я вскоре узнала, это практиковалось постоянно, когда кого-то вышвы­ривали из группы. Прежде чем я начала говорить, он взревел:

— Оскорбление? Теперь ты оскорблена? Ведьмы сказали мне! Ты профессиональная плакальщица! Такое чувство собственной важности, такая рани­мость! Ты что, думаешь, будешь жить вечно и все будут заботиться о бедной девочке? Cono! Carajo! Уродина! Ты — шлюха!

Он подождал, когда все это осядет. Помня совет Салли, я засмеялась:

— Кажется, разговор не получился! Последовало молчание. Стрела Карлоса не до­стигла цели, и он попробовал другой ход;

— Так когда же ты собираешься прекратить по­купать своих мужчин? Не слишком ли ты молода для этого? Когда же ты собираешься найти мужчину, кто сможет сам платить за свою выпивку? Ты перепугала Муни, ты вывела ее из равновесия, ты такая челове­ческая, ты такая красная! Мы — не красные. Это са­мый человеческий цвет, самый плохой! Мы — го­лубые. Ты не наша, не голубая! Это была ошибка, безнадежная! Обнаженные мужчины! — он гремел, повторяя одно и то же.

Я продолжала молчать, удивляясь, как наг-валь, самое мудрое существо, мог совершить такую ошибку.

Ты здесь?

Да, я слушаю.

— Отлично. Ты шлюха, — продолжал он,— торгующая отцовской смертью, чтобы привлечь к себ внимание! «Ох я бедная, несчастная, я так тоскую по

Ирвингу!» Чушь собачья! Если ты никогда не любила себя, то как ты могла любить Ирвинга? И ты испугал Муни, мою бедную Муни, своей красной истерией Она потрясена, она не может встать с постели. Ты ранила ее! Ты избалованная тварь, родившаяся с се­ребряной ложкой в culo20! Ты слушаешь?

Основа магии — это оставление «Я». У нас нет времени на проблемы! Кто может позволить себе иметь проблемы? Смерть ждет меня. В моем мире осталось десять минут до полуночи21! У меня нет вре­мени. Во времена дона Хуана тебя бы украли — оч­нувшись, ты бы обнаружила себя в мешке, в ловушке! Но я нагваль свободы.. Нет, ты была отдана мне Ирвин­гом в уплату долга — ты мой долг и ты моя красави­ца, — но я не стану настаивать. Мир воинов не принимает добровольцев, Эйми, Если «эта» привело тебя ко мне,если Ирвинг просил меня об «этом» — я не могу сказать ««нет»! Поэтому я не принимаю людей, преследующих меня в Мексике, no jodas! Кто я на самом деле? Твой гуру? Нет! Я только хочу сво­боды! Но выбрать можешь только ты.

Да, я поняла. Я собираюсь в Беркли, у меня есть для тебя подарок. Есть ли место, куда я могу послать его?

No, по, по! Подожди! Что ты сейчас делаешь?

Я работаю над своей книгой.

— Могу ли я заехать за тобой, поужинать вмес­те? Прямо сейчас?

— Мне бы очень хотелось. Спасибо, Карлос.

— Wowie Zimbowie, chica! Я буду через час. Вот теперь мы в деле!

Карлос привез меня в рыбный ресторан в Санта-Монике, в тот же самый, где мы когда-то были с Флориндой около десяти лет назад, в день, когда была рассказана история про «горящий в ванне большой палец ноги». Карлос был дружелюбен, а я оставалась молчаливой и внимательно слушала, чтобы, следуя совету Салли, не показывать обиды или гнева.

Карлос заказал апельсин, печеный картофель и яблочный пирог на десерт. Я захотела лук колечка­ми, но Карлос посоветовал:

— Никогда не ешь лук, маги не дотрагиваются до него, потому что он напоминает человеческие формы — слой за слоем. Лук в пище будет поддер­живать твою человечность.

— А чеснок?

Он с ума сходил по чесноку. Я заказала лосося и артишоки, слегка побаиваясь, что они тоже много­слойны, но Карлос одобрил мой выбор. Потом я вручила завернутую книгу. Карлос выглядел счастли­вым, как ребенок, получивший подарок на день рож­дения.

Разве ты не откроешь его?

Я открою его позже — это мой подарок.

Он прижал сверток к сердцу, потом бережно спрятал его в карман пиджака. Этот жест был таким трогательным, что я отвела глаза, чтобы спрятать улыбку.

Когда мы ели, я слушала очень внимательно.

— Идея самости — mierda! Дон Хуан, бывало, го­ворил: «Я не присутствовал при составлении кон­тракта, я его не подписывал. И я не должен жить по его законам». Ты знаешь, Эйми, ты уже не такая красная, ты уже рассталась с какой-то частью чув­ства собственной важности.

— Какого же я цвета?

— Персикового. У тебя мягкое персиковое сия­ние. Очень красиво. Ты очень быстро продвигаешь­ся. Ты знаешь, ты прямо как Тайша Абеляр, ты —

Карлос привез меня в рыбный ресторан в Санта-Монике, в тот же самый, где мы когда-то были с Флориндой около десяти лет назад, в день, когда была рассказана история про «горящий в ванне большой палец ноги». Карлос был дружелюбен, а я оставалась молчаливой и внимательно слушала, чтобы, следуя совету Салли, не показывать обиды или гнева

Карлос заказал апельсин, печеный картофель и яблочный пирог на десерт. Я захотела лук колечка­ми, но Карлос посоветовал:

— Никогда не ешь лук, маги не дотрагиваются до него, потому что он напоминает человеческие формы — слой за слоем. Лук в пище будет поддер­живать твою человечность.

— А чеснок?

Он с ума сходил по чесноку. Я заказала лосося и артишоки, слегка побаиваясь, что они тоже много­слойны, но Карлос одобрил мой выбор. Потом я вручила завернутую книгу. Карлос выглядел счастли­вым, как ребенок, получивший подарок на день рож­дения.

— Разве ты не откроешь его?

— Я открою его позже — это мой подарок. Он прижал сверток к сердцу, потом бережно

спрятал его в карман пиджака. Этот жест был таким трогательным, что я отвела глаза, чтобы спрятать лыбку.

Когда мы ели, я слушала очень внимательно.

— Идея самости — mierda! Дон Хуан, бывало, го­ворил: «Я не присутствовал при составлении кон­тракта, я его не подписывал. И я не должен жить по его законам». Ты знаешь, Эйми, ты уже не такая красная, ты уже рассталась с какой-то частью чув­ства собственной важности,

— Какого же я цвета?

— Персикового. У тебя мягкое персиковое сия­ние. Очень красиво. Ты очень быстро продвигаешь­ся. Ты знаешь, ты прямо как Тайша Абеляр, ты — сталкер. — Карлос наклонился вперед, его глаза си-

яли восхищением. — Есть другие bona fide слова, chica. Вот что интересует мага! Прошлой ночью я был в ином измерении, чьи обитатели обладают панорамным видением, Я мог видеть в любом на­правлении! Но ты определенно не дример.

Что!? — я взорвалась от возмущения. — Фло­ринда говорила мне, что я как она, — она сказала, что я дример, что все писатели — дримеры!

Фу! Это потому, что она любит тебя. No, nо, nо. Тайша Абеляр точно знает, когда нужно безогово­рочно соглашаться! И также ты, preciosa, знаешь. Но все-таки, ты не можешь отыскать даже свои туфли во время дриминга!

Мне пришлось подтвердить, что это правда. У меня не было представления, как это делать. Кар­лос давал большинству читателей первое упражне­ние по дримингу— найти свои руки во сне («На самом деле дон Хуан велел найти мне мой пенис,— объяснял он. — Но мой издатель не позволил мне напечатать это»). Я ни разу не находила свои руки, тем более туфли, но, смеясь и улыбаясь, соглашалась.

Это было так захватывающе — вживаться в магическую «мифологию», как он называл ее, слы­шать слова, которые Карлос сделал значимыми для целого поколения. Я знала, что он открывал только для ограниченного числа людей то, являются ли они сталкерами или дримерами. Но в действительности я никогда не встречала ни одного человека, кому бы это было сообщено. Все умирали от любопытства, чтобы узнать, к какой категории они принадлежат, но спросить значило обнаружить чувство собствен­ной важности. Быть награжденным так, как я, было великой честью. Он редко заводил разговор о содер­жании своих книг. Несмотря на романтический ореол беседы, я забеспокоилась. Я хотела быть как Флоринда.

— Понимаешь? Ты знаешь, где нужно безогово­рочно согласиться. Это мощь, chola, поверь мне. Ты это имеешь. — Потом он сказал:

— Хочешь прогуляться вдоль обрыва?

Под «обрывом» Карлос подразумевал полоску пе­шеходной дорожки около пляжа в Санта-Монике. Я кивнула. Он заулыбался от удовольствия.

— Ну, вот мы и в деле! Pucha! А что это за дело! В этом деле каждый шаг может стать последним, каждое действие — это вопрос жизни и смерти. Маги не берут выходных. Что бы я мог сделать? Пойти на рыбалку? Я существо, которое может уме­реть прямо сейчас, в каждую минуту моей жиз­ни, — и я не ожидаю ни похода на рыбалку, ни вознесения на небеса с пребыванием на них в хла­миде святоши!

Позже я спросила Флоринду, почему нам так хо­рошо вместе, если ты дример, а я сталкер. «Про­тивоположности сходятся, — ответила она. — Я — та, которая приведет тебя прямо к Бесконечному. Я твоя настоящая мать, та, которая любит тебя».

Ожидая, пока принесут счет, мы завели разговор о писателях. Я рассказала Карлосу о странных обстоятельствах встречи с Гором Видалом и каким милым он мне показался. Мой отец только что умер, и мы с братом, онемев от горя, организовы­вали похороны и встречались с репортерами. Ос­толбеневшие, мы увидели лицо нашего отца в ве­черних новостях. Похороны должны были состо­яться через два дня. А на следующий вечер была запланирована вечеринка в честь годовщины жур­нала «Нэйшен». Я предложила свой дом для банкета после торжественной речи Видала в университете. В истинно уоллесовских традициях мать и брат советовали мне посетить банкет и нанести визиты моим друзьям. Я должна была вернуться на похоро­ны утренним рейсом.

В аэропорту я стояла, застыв на месте, уставив­шись на первые полосы газет, глядя на улыбающе­еся лицо отца, попыхивающего трубкой. А слезы катились по щекам…

Когда прибыл мистер Видал, он сочувственно пожал мою руку и сказал:

— Мне очень жаль вашего отца.

— Спасибо... Насколько я помню, у вас с отцом произошла ссора?

Некогда случилась небольшая литературная потасовка: Видал раскритиковал одну из папиных книг, а мой отец миролюбиво ответил ему в приват­ной беседе.

— Нет, — вежливо ответил Видал, — просто стыч­ка.

Карлос слушал молча, когда я говорила об Ирвин­ге, но он нахмурился, когда я тепло заговорила о Видале.

— А, я встречался с ним! Carajo! No Jodas! Гор Видал сказал: «Единственная вещь, которая может подарить мне подлинное наслаждение в жизни, это если меня будут приветствовать овациями, как рим­ского императора, вставая каждый раз при встрече со мной, Я хочу, чтобы меня приветствовала галер­ка!» Вот что оно делает с нами, amorsita! Какое эго мы имеем!

Карлос говорил о многих знаменитостях, кото­рых он встречал. Ему особенно нравился бывший калифорнийский губернатор Джери Браун, нынеш­ний мэр Окленда. Оказалось, что Карлос с уважени­ем относился к его духовному поиску. Из великих латиноамериканских писателей он тепло отзывал­ся о Габриэле Гарсиа Маркесе и Карлосе Фуэнтесе. Вообще, он был резок в отношении многих знаме­нитых людей, которых встречал. Он с отвращением упоминал Дженис Джоплин — сначала она ему нра­вилась, затем стала удручать. Он утверждал, что весь ее шарм заключался в кокаине.

В конце концов Карлос нежно взял мою руку, и мы шли, общаясь и наслаждаясь морским бризом и мерцанием океана внизу. Он стал рассказывать веселые байки и проделывать смешные штуки: он любил имитировать индийских гуру и лжешаманов. И вскоре я просто хохотала над его самой смешной шуткой: «Когда прана встречает раму, они объединяются! — и тогда получается ПРАНО-

РАМА».

Ты не можешь позволить себе и клочка чело­веческой формы, если надеешься проскользнуть в щель между мирами (я помнила эту фразу из его книжек). Нужно быть худым, тощим, с изможден­ным телом и полностью свободным от чувства соб­ственной важности. Или... дверь с треском захлоп­нется перед твоим носом. «Это» не позволит тебе войти в мир магии, — он вознес свои ухоженные руки к небу. — Нечто где-то там знает, что ты все еще сохраняешь человеческие формы, что ты еще не изменился. Мы называем это нечто «Похитите­лем тел». «Похищение тел» — это когда что-то но­вое заменяет в тебе то, к чему ты уже привык Друзья больше не узнают тебя. Ты оставил их, и они чув­ствуют это. Но если ты цепляешься за свою чело­веческую форму, «это» выплюнет тебя. Может быть, сядем на эту скамейку?

Карлос, у меня дежа вю! — Я закрыла глаза, прижала ладони к бровям.

Тс-с-с! No! Не называй это никак — не давай этому имя!

Мы сидели, он взял мою руку, сплел пальцы и начал непостижимый, гипнотический, затейливый рассказ об отцовской фабрике по производству джема в Бразилии. Он нежно придвинул меня бли­же, наши тела почти соприкасались. Карлос трогал губами мои волосы.

— Эйми, — прошептал он. Внезапно он стал та­ким торжественным, каким я его никогда не виде­ла. — Эйми, ты должна отдать свой poto нагвалю. В магических целях нам нужно иметь близкие отно­шения. Это единственный способ, который у нас остался. Щель между женских ног — магическая, и когда нагваль впрыскивает свой сок внутрь, тот идет прямо в мозг... Это самый быстрый путь. У нас

нет времени вообще. На наших часах без пяти минут полночь22, я не могу жить без тебя. Я улыбнулась:

— О неужели, старый грязный гуру? Карлос обиделся:

Это очень серьезное предложение, chola. Муни приготовила приглашение в «это» для тебя там на­верху, это то, что шаманы называют «чистой провер­кой любви». Это хорошо всегда и в любом количе­стве... Мы должны исполнить ее обет Духу. Почему бы тебе не поехать домой, в Беркли, и не подумать об этом? Позвони мне, когда ты примешь решение.

Нет, — ответила я. За спиной была целая жизнь фальшивой бравады. Я представляла, каким экстраор­динарным приключением это могло бы быть, не­смотря на то что ни один нерв у меня не дрогнул. Я взглянула на часы — четыре часа.

У тебя есть время?

Карлос выглядел обескураженным. Я понимала, что сейчас впервые я по-настоящему сильно удиви­ла и испугала его.

— No, по, по! Не сейчас! Пусть будет ночь — это магическое время, ночь принадлежит магам. Сейчас сумерки — это хороший знак.

Он беспокойно посмотрел на меня.

Сегодня я обедаю со своей мамой и хорошим другом нашей семьи, Бобом, — сказала я, нарушив молчание. — Я буду дома в десять тридцать.

Хорошо, пепа , отлично! Я... я заберу тебя из дома Сильвии, когда стемнеет.

У дверей дома матери он целомудренно поцело­вал меня в губы.

— До встречи в половине одиннадцатого. Жди на улице. В следующий раз я зайду и поприветствую Сильвию как полагается. Besos, mi amor!

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Похожие:

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась...
Эта замечательная книга — доказательство того, что пережить культ Кастанеды Эйми помог здравый смысл, острый ум и ирония, которая...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconКак быть как добиться успеха в жизни и в бизнесе
Жительница деревни пожаловалась ему на сильную головную боль, и он дал ей таблетку аспирина. Женщина с благодарностью взяла таблетку...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconФ. Г. Лорка Драма вез названия ("Власть")
Нет. Поэт в здравом уме и твердой памяти, хотя, возможно, не ко взаимному удовольствию, а к обоюдному огорчению, сегодня предлагает...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconДостоевский Федор Михайлович бесы
Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся, и пришедши к Иисусу,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconМ. Д. Голубовский Дарвин и Уоллес: драма соавторства и несогласия
«Если бы удалось искусственно создать живой организм, это было бы торжество материализма, но в равной мере идеализма, так как доказывало...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЛишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало....
Освещение снова изменилось, и теперь через стекло я мог разглядеть улицу. Уходя, я обернулся и взглянул на витраж еще раз. На этот...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВосприятия человеком природы как живой материи (влияния природы на душу человека)
Ве»: Вся природа в «Слове» наделяется человеческими чувствами, способностью различать добро и зло. Она предупреждает русских о несчастьях,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭссе «Зеркало заднего вида»
Говорят, глаза зеркало души. В них отражается весь человек, вся его сущность. Всё можно прочесть по глазам! Да! Боль, слезы, отчаяние,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВ последнее время все более популярными становятся работы американского...
Работы К. Кастанеды можно было бы отнести к разряду " полевых заметок" ученого-исследователя, т к они представляют собой дневники,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и icon17 декабря ученики 1 класса склассным руководителем Прохоровой А....
Ребята искренне сопереживают своему однокласснику. Они чувствовали особую ответственность и вместе с тем необычность предстоящего...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница