Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и




НазваниеЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и
страница16/27
Дата публикации20.07.2013
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27
Глава12

^ ЮВЕЛИРНЫЕ БИТВЫ

Она пыталась вспомнить, что же она ожидала. Надея­лась ли она, что что-то, пусть очень немногое, могло измениться? И не вернуться назад, а измениться к лучшему.

А Л. Баркер «Вовремя»

Ни страдания, ни муки, ни магическое разруше­ние эго — ничто не могло сравниться с «ювелирны­ми войнами». Карлос использовал побрякушки: от граненого циркона до бриллиантов от Тиффани — от дешевых до очень дорогих, для подстрекатель­ства, провокаций и раздувания эго. Это была тактика мастера, выносившая на поверхность все самое худшее в каждом человеке, — «эго-токсины» как буд­то вскипали. И, по обыкновению, я не видела ниче­го хорошего в том, что Карлос безрезультатно ата­ковал чье-то «самомнение». Но, как заметила Муни, он умел наслаждаться настоящим шоу.

Ко времени возобновления знакомства с Карло-сом (это произошло после смерти моего отца), у меня собралась небольшая коллекция драгоценно­стей: некоторые я купила сама, несколько прекрас­ных вещей подарили родители. Я заботливо храни­ла кольцо с темно-красным рубином и алмазами по краям, доставшееся мне от бывшего мужа. В первую нашу встречу Клод заметила рубин и разволнова­лась:

Кто это тебе подарил?

Наверное, счастливый камень, — предполо­жила Муни, пытаясь скрыть интерес.

— Мой бывший муж, — ответила я, улыбаясь. Рот у Клод перекосило так, как будто она съела

что-то гнилое:

— Муж?! Отвратительно! Избавься от этого!

Я спросила Флоринду и Карлоса, как поступить. Украшения, особенно драгоценные камни, пода­ренные мужчиной в знак так называемой «любви» (люди, считал Карлос, не были способны к насто­ящим чувствам), воспрещались. И поскольку «не существовало никаких законов в мире магов», мне ежедневно напоминали об этом, так сказать, на­стойчиво рекомендовали. Карлос велел мне про­дать кольцо. Предметы, которые я купила сама, надо было пожертвовать ему для очищения и передачи другим женщинам без всяких историй об их про­исхождении. Флоринда настоятельно советовала: «Если ты когда-либо увидишь одну из своих вещей на ком-то, никогда не говори ни слова. НИКОГДА!» Я обещала и потихоньку стала отдавать свои сокро­вища, а вредоносное кольцо продала немедленно.

Жемчуг был моим любимым украшением, а сю­жет моей первой книги был основан на романтиче­ских представлениях о нем. Мать подарила мне прекрасное жемчужное ожерелье, а когда я продала роман, то купила бусы из жемчуга на Таити. Каждый раз, когда я отдавала Карлосу что-то из любимых вещей (по его просьбе передавала драгоценности Флоринде), я надеялась, что ставлю
точку. Наконец я показала Флоринде жемчуг, она взглянула на него, затем покачала головой: «Нет. Не надо, Эллис, спрячь. Он слишком красив. Убери его подальше».

Для учениц, которые выросли в достатке, цени­ли женственность, отказ от украшений считался краям, доставшееся мне от бывшего мужа. В первую нашу встречу Клод заметила рубин и разволнова­лась:

— Кто это тебе подарил?

— Наверное, счастливый камень, — предполо­жила Муни, пытаясь скрыть интерес.

— Мой бывший муж, — ответила я, улыбаясь. Рот у Клод перекосило так, как будто она съела

что-то гнилое:

— Муж?! Отвратительно! Избавься от этого!

Я спросила Флоринду и Карлоса, как поступить. Украшения, особенно драгоценные камни, пода­ренные мужчиной в знак так называемой «любви» (люди, считал Карлос, не были способны к насто­ящим чувствам), воспрещались. И поскольку «не существовало никаких законов в мире магов», мне ежедневно напоминали об этом, так сказать, на­стойчиво рекомендовали. Карлос велел мне про­дать кольцо. Предметы, которые я купила сама, надо было пожертвовать ему для очищения и передачи другим женщинам без всяких историй об их про­исхождении. Флоринда настоятельно советовала: «Если ты когда-либо увидишь одну из своих вещей на ком-то, никогда не говори ни слова. НИКОГДА!» Я обещала и потихоньку стала отдавать свои сокро­вища, а вредоносное кольцо продала немедленно.

Жемчуг был моим любимым украшением, а сю­жет моей первой книги был основан на романтиче­ских представлениях о нем. Мать подарила мне прекрасное жемчужное ожерелье, а когда я продала роман, то купила бусы из жемчуга на Таити. Каждый раз, когда я отдавала Карлосу что-то из любимых вещей (по его просьбе передавала драгоценности Флоринде), я надеялась, что ставлю точку. Наконец я показала Флоринде жемчуг, она взглянула на него, затем покачала головой: «Нет. Не надо, Эллис, спрячь. Он слишком красив. Убери его подальше».

Для учениц, которые выросли в достатке, цени­ли женственность, отказ от украшений считался

мощной «магией бездействия». Однако такой аскетический подход продолжался не более трех лет, — когда дырки для сережек в моих ушах зарос­ли, всем новичкам стали дарить изумруды, брилли­анты, жемчуг и рубины — целые состояния из ста­ринных драгоценностей и изделий от Тиффани. Иногда Карлос раздавал украшения типа ожерелий из янтаря en masse одновременно пятнадцати жен­щинам, многозначительно исключая меня. Для неко­торых девочек подарками из драгоценностей был отмечен день их прибытия. Карлос предложил од­ной новой ученице пустую, оплаченную квартиру без телефона, в которой была только шкатулка с драгоценностями. Она сбежала, когда он попытался соблазнить ее.


Был создан особый клуб «зеленых существ» — они носили только зеленый янтарь. По поводу зеле­ных существ Карлос рассказывал, что за сотню с лишним лет своей жизни дон Хуан только однажды видел человека с «зеленой энергией», и это была Тайша. Ее существо магнетически привлекло к себе подобных ей, и теперь у нас было много «зеленых»: Гвидо, Рамон, Нэнси, Соня и еще несколько человек, которые были на грани «позеленения». Никто тол­ком не знал, что означало быть зеленым. Иногда Карлос намекал, что зеленые более чувствительны или более асоциальны, чем янтарные, — его опреде­ления «зелености» были туманным и изменчивым. Зеленые мужчины получали запонки или булавки для галстуков с зеленым янтарем.

Подарками для мужчин были также часы и ножи, преподнесенные к Рождеству или по поводу особых случаев. Мужчина, имеющий статус пониже, получал обычно рубашку или свитер из кашемира. Однажды Гвидо задумчиво обернул канцелярскую резинку вокруг пальца и, щелкнув ею, сказал: «Вот настоящее мужское кольцо».

В придуманном мире Карлоса все это были не просто драгоценности. Это была магия. Большин- ство вещей появлялось со своей легендой — ожере­лья или кольца принадлежали ведьмам из книг

Карлоса или какой-нибудь ведьме, о которой никог­да прежде не слышали. Муни сказала мне, что она ненавидела «игры с именами», но была очарована легендами украшений и поведала мне историю, как нагваль Хулиан выковал и украсил кольцо для нее. Она изменила историю на следующей неделе: этим кольцом до нее владела легендарная ведьма, которая любила делать покупки. Я вспомнила, как жалова­лась и сокрушалась Флоринда: «Так много лжи, что я запуталась!»

Считалось, что часть драгоценностей принадле­жала дону Хуану или была телепортирована из ВТО­РОГО внимания. Карлос хранил сигарную коробку, набитую драгоценными камнями, за унитазным бачком в ванной комнате с магической ванной. Чаще всего он утверждал, что зарыл огромный тай­ник с драгоценными камнями на заднем дворе. Когда он хотел подарить мне что-то особое, он, не глядя, ковырял палкой в земле. Все, что подцепля­лось, энергетически было моим.

Однажды, как вознаграждение за то, что я была гостеприимной хозяйкой для падшего ученика, он одарил меня особенным кольцом. Флоринда наблю­дала, как я примеряла его, и сказала предостерегаю­ще: «Оно должно подойти!» Если бы оно не подошло, то это было бы тревожным знаком, означающим, что кольцо будет отнято. Оно выглядело безнадежно большим, но совершенно идеально сидело на сло­манном пальце. Карлос ликовал: «Я пошел на задний двор вчера вечером с шестом, чтобы выудить что-нибудь в темноте. Когда я увидел то, что было на конце палки, я сказал себе: „Это кольцо может быть опасным, ведь оно принадлежало ведьме, у которой была огромная сила ци. Нужна огромная энергия, чтобы носить это кольцо!» Но тогда я решил: „К черту! Эллис сможет обращаться с ним! Эллис —

персик!»».

Во время семинара для женщин у нас с Карло-сом были особенно романтические вечера. Он подарил мне превосходное кольцо в викторианс­ком стиле — черный оникс, украшенный в центре бриллиантом. Флоринда назвала его «кольцо внут­ренней тишины». Счастливая, я носила его до пос­леднего дня семинара.

Когда Була увидела его, она с улыбкой потяну­лась к моей руке. «Наконец, — подумала я, — она со­бирается прекратить это бесконечное соревнова­ние». Я была удивительно наивной.

— Оно устрашающее, — пробормотала она.

— Оно роскошно, мне оно нравится. Магиче­ская коллекция вообще превосходна, — пошутила я.

Була внезапно превратилась в старую каргу, схватила меня руками за шею, притворяясь, будто душит, и яростно затрясла мою голову.

— У-у-и-и! Я убью тебя, — визжала она.

— Була! — воскликнула я, потрясенная, и потро­гала шею, стараясь восстановить дыхание. — Это шутка. Если ты утратишь чувство юмора, у тебя не будет ничего, абсолютно ничего. Почему ты так рас­строилась?

Она нахмурилась и зашагала прочь, отвращение исказило черты ее лица. Это было чем-то большим, чем презрение, и хуже, чем плохие манеры, — это была ненависть. Мне всегда было непонятно, чем я могла ее вызвать? Кем я была для этой несчастной женщины? В мире, где открытость во взаимоотноше­ниях почти наверняка заканчивалась изгнанием, я могла только догадываться об этом. Возможно, я за­няла ее место? Или Карлос, похвалив меня, возбудил ее ревность и сделал моей соперницей. Кольцо «внутренней тишины» наделало так много шуму, — гораздо больше, чем произвел бы кот, воющий от боли. Я подарила ведьмам свои лучшие драгоценнос­ти. Флоринде я отдала свое любимое жемчужное ожерелье. Она сказала, что спала, не снимая его, — так она меня любит. И, несмотря на всю мелочность ведьм, именно Муни переломила традицию и купи­ла мне изящное ожерелье и серьги из лунного кам­ня, когда у меня не было никаких драгоценностей вообще. Она сделала редкий и смелый жест. Я с благодарностью носила эти украшения в течение многих лет.



Глава 28

^ КЛОД И ЕЕ ДРУЗЬЯ ИГРАЮТ В КУКЛЫ

Если вы живете с калекой, вы научитесь хромать.

Плутарх

Помимо собственных, мне пришлось стать сви­детелем терзаний Клод, которой надо было разли­чать тонкую грань отличия между отцом, гуру и воз­любленным в их самых болезненных проявлениях Одной из самых тревожных склонностей Клод, с моей точки зрения, была ее страсть играть в куклы с очарованными последователями, хотя этой «девочке» исполнилось сорок и у нее были седые волосы. Я бы­ла таким неподходящим партнером для подобных игр, что долгое время даже не знала об их существо­вании. Кроме того, Клод всегда меня недолюбливала. Ее единственным великодушным поступком было то, что однажды на праздничном обеде она посадила меня около Карлоса. Перед каждой вечеринкой Кар­лос убеждал меня добиться ее сочувствия и располо­жения.

Когда отношения с Зуной возобновились, Клод стала играть с ней, как с живой куклой. Мне с не­большими вариациями рассказывали такую исто­рию. Незадолго до моего представления группе в Вествуде всего в десяти минутах езды от дома Ка­

станеды было арендовано три квартиры по сосед­ству друг с другом. Две квартиры были великолеп­ны, с окнами в сад, а третья — темная и обшарпан­ная. Клод и Зуна должны были стать соседями в хороших квартирах с общим садом: они могли вместе готовить, распивать чаи в саду, в то время как новичку оставался захудалый угол. Попытка соста­вить пару для Зуны закончилась осуществлением ее заветной мечты, —жить бок о бок с легендарным Скаутом. Зуна взлетела к вершине магической иерархии.

История о том, как Зуна попала в группу была сама по себе волшебной сказкой. Рассказывали, что она жила в Лос-Анджелесе в одном из ужасных домов для среднего класса. Карлос называл ее отца, Махони, «жирным недотепой». Несмотря на то, что в ее семье занятия искусством не поощрялись, Карлос утвер­ждал, что родители хорошо промыли Зуне мозги, и она поверила в свою «гениальность». Он сказал, что у нее была грандиозная вера в свои творческие спо­собности: Зуна мечтала стать знаменитой поэтессой.

На одной из лекций, где она встретилась с какой-то ведьмой (я так и не узнала, с кем), был дан знак подготовить ее похищение из семейного дома. Ви­димо, Тайша и Астрид приехали тогда, когда матери не было дома, а отец смотрел телевизор. Ведьмы це­ленаправленно прошлись по дому и забрали все фотографии мисс Махони со стен, из семейных аль­бомов и настольных рамок, даже вырезали ее изоб­ражение из групповых снимков. Они перетащили все необходимые для нее вещи в фургон, и хотя возникла небольшая заминка по поводу переноски фортепьяно, мистер Махони, дремавший перед теле­визором, так и не проснулся. Согласно мифу, ее родители никогда не тосковали по ней, даже не заметили се отсутствия и не пробовали ее искать.

На самом деле, как признались мне Зуна и Ас­трид, все было совершенно иначе. Родители отча­янно пытались вернуть свою дочь, пока она не от- казалась от них. Я представляю, как она написала

это письмо: «До свидания, и посылаю вас к черту — я больше не ваш ребенок». Подобные письма Кар­лос надиктовывал огромному числу учеников. По­сле этих событий Зуна все оставила и оказалась под опекой Карлоса и компании. Ее история в корне отличалась от моей.

Когда Зуна отреклась от своих родителей, Кар­лос взял на себя все ее расходы и поиски жилья. Тем временем в отношениях Скаута и Зуны наступил период наподобие медового месяца — Скаут про­никлась к Зуне симпатией — поэтому были пред­приняты усилия по поиску жилья на двоих.

Ведьмы рассказали мне, что потом Зуну без вся­ких разговоров и объяснений заменили на дерзкую конкурентку Буду Много лет Була таскалась за Клод, охотно принимая крохи внимания с ее стороны и заверения в дружбе со «знаменитостью». В черные дни Карлос открыто разглагольствовал о высокоме­рии и снобизме Булы, но все же большинству из нас было далеко до ее выкрутасов. Например, Клод, на­чиная занятия, хлопала в ладоши и объявляла: «Сегод­ня Була хочет нам кое-что показать!» И Була под аплодисменты лаяла, как чихуахуа. Или демонстри­ровала свою способность стоять на кончиках паль­цев, не падая, и снова под аплодисменты, которые начинала Клод, а Карлос поддерживал. Мы хлопали, как зрители в цирке. Это было настолько дико, что я попросила Муни объяснить, что происходит. Муни захохотала:

— Була отвлекает Клод на себя! Это ее един­ственная миссия, но это грандиозно! Карлос на­столько ей благодарен, что устроил ее в аспиранту­ру, платит за нее аренду, выплачивает стипендию и дарит драгоценности. Поверь мне, это обходится в копеечку И это еще не все! Клод постоянно ноет и мешается, но по крайней мере теперь у нее есть приятельница. Лично я благодарна ей, даже если Була — последняя сука.

А что она имеет против меня? — спросила я.— Я не перестаю получать удары исподтишка, начиная с того дня, как она взяла меня на заметку.

Просто ревность, — объяснила Муни. Фло кив­нула, соглашаясь. — Она пытается получить степень магистра по немецкому языку, и у нее получается, но она презирает тебя за то, что ты успешный и изда­ваемый писатель. Не обращай внимания, мы все должны нянчиться с нею и надеяться на то, что она не надоест Клод слишком быстро. Ведь рано или поздно это случится, и Булу заменят кем-то еще.

Я пробовала дарить Буле маленькие подарки в знак дружбы. Она благодарила меня, но ничего не менялось. Я задала эту загадку Муни — действитель­но ли она была непробиваема?

— Абсолютно непробиваема. Но она считает, по­чему бы не поживиться? Принцесса Клод получает все. Это хороший жест, продолжай в том же духе. Для тебя это хорошо, но не жди что-то взамен. Это само по себе изменит и тебя.

Все это напомнило мне любимое изречение Карлоса, отсутствующее в его книгах, которое я прикрепила на стену: «Когда того, что вы имеете, больше чем достаточно, вы близки к безупречно­сти». Все стены в наших комнатах, кроме стен у Клод, должны были оставаться пустыми. Карлос объяснил, что это нужно для «неделания соци­альных обычаев», — ничто не должно напоминать нам привычную домашнюю обстановку. Я наслаж­далась эстетикой минимализма, так отличающейся от хаоса в моем доме, но мне было любопытно, почему для Клод действовали особые правила. «У нее никогда ничего этого не было, понимаешь, — объясняла Флоринда.— Если ты когда-нибудь зай­дешь в ее квартиру, то увидишь, что она выглядит как все квартиры в мире. Потому что она была всего лишена». Я так и не увидела квартиру Клод — мы слишком быстро невзлюбили друг друга, и, кроме того, по словам ведьм, я была для нее источником

угрозы и причиной ревности Булы к Скауту Карлос описывал мне ее квартиру как крысиную нору с современными компьютерами последней модели и

бесполезным, ужасным барахлом. Один из гостей был потрясен, увидев у нее на кровати синтетичес­кие покрывала в клеточку и с оборками, так контрастировавшие с изящной простотой интерьеров у

Карлоса и ведьм.

История прежней жизни Клод менялась непре­рывно, но обычно считалось, что до семи лет она жила в приютах, пока не была спасена доном Хуа­ном или, как вариант, Карлосом. Одному ученику рассказывали, что Клод удочерили и воспитывали в строгих католических традициях. Любимая исто­рия Карлоса о ее детстве, которую он неоднократно рассказывал мне в будуаре, — это история о том, как Клод соблазнила его, будучи еще ребенком:

Ей было семь лет, когда она впервые забра­лась в мою кровать! Она забралась на меня и... Бум! Бум! Бум! Она хотела этого уже в семь лет, и мы делали это! Что я мог поделать? Я не мог сопротив­ляться — она напала на меня во сне! — Он посмотрел на меня, ожидая увидеть шок, но я только смеялась. Я не верила этой истории. Он продолжал:

Она заползала в мою кровать каждую ночь н~ бум-бум-бум! Это продолжается до сих пор! Ты зна­ешь, amor, я занимаюсь любовью только с вами дву­мя, больше ни с кем. Твоя poto в точности, как у нее! И не могу понять, с кем я! Она любит Дэвида Боуи. Она залезала на учительский стол и пела песню Дэвида Боуи «Я люблю трахаться, я люблю наркоти­ки», — сымпровизировал Карлос. — Мне позвонили из администрации приюта, и я должен был забрать ее. Так что ее вырастил дон Хуан и компания. Что только они с ней ни делали... Wowie Zimbowie! Они делали с ней странные вещи. Она — не человек, amor. Эмоционально она застряла в семилетнем возрасте, но ее дух перемещается быстрее, чем мол-ния.

Проявления детских пристрастий Клод счита­лись магическими. Она брала с собой членов пре­данного ей клана в Диснейленд, покупала билеты на самые скоростные аттракционы, — они, по словам Карлоса, могут стать причиной магических преоб­ражений. Несколько лет я завидовала этим поезд­кам, пока, наконец, не получила благословение. Но я ненавидела катание на роликах, большинство те­левизионных комедий и большие толпы. Меня по­щадили. А Муни и Тайша согласились. «Тьфу, — го­ворила потом Тайша в редкие минуты открове­ния. — Из-за Клод нам недавно пришлось пойти в один из этих ужасных Луна-парков и кружиться на каруселях до тошноты».

Однако вернемся к истории с новыми кварти­рами: приблизительно 1991 год, Вествуд, Лос-Анд­желес. Итак Зуне позвонили, продиктовали адрес и назначили время, чтобы посмотреть новое жилье. Она и Скаут должны были стать соседями и жить рядом в сказочных аппартаментах. Наверное в мыслях Зуна уже видела себя хозяйкой чайных вечеров, когда, ликуя, она шла к своему новому дому Как вдруг к ней подскочила Клод и нараспев произнесла: «Дублер женщины-нагваля будет жить рядом со мной! Выбрали дублера женщины-нагва­ля!» «Эта сука, — рассказывала мне потом Муни, вспоминая эту историю, — так мучила бедную Зуну!» Именно Буле отдали хорошую квартиру, а Зуне при­шлось занять сырой подвал золушки. Зуна была по­давлена и только ее доброта помогла ей скрыть свою боль Она описывала мне, как сидела в своей темной комнате и видела пикники двух избранных существ на солнечной лужайке, — голос ее при этом почти срывался. Она ежедневно наблюдала из своего окна, как они резвились, но ее никогда не приглашали.

Вскоре прибыли две новые девочки, и на детской площадке произошла реорганизация. Скаут приняла и назвала их — Патси и Нэнси. Була и Зуна должны были делить Скаута с новыми соперницами. Карлос

и Клод решили, что Муни должна стать «матерью» всем девочкам, играть роль, которую она презирала. С отвращением она показала мне Блаки, плюшевого

медведя, одетого в жакет, связанный одной из женщин, и целый зоопарк игрушечных зверюшек, с которым Муни, как ожидалось, будет обращаться как с живы­ми существами. Куклы говорили как младенцы, пили чай, носили свитера и ботиночки и даже имели свои собственные игрушки.

Покидая свой дом в Беркли, я рассталась с изящ­ным сервизом муранского стекла, купленным в Ита­лии, так как магам запрещалось собирать коллек­ции (Клод не считалась). У Карлоса была своя кол­лекция тростей (возможно, принадлежащих дону Хуану) и ножей. Я подарила Клод сервиз, палочки для перемешивания напитков и другие венецианс­кие штучки, чтобы на первых порах заслужить ее покровительство. Но однажды я увидела, как Патси принесла в класс разнаряженную игрушку в короне, накидке и с волшебной палочкой из муранского стекла. «Какая симпатичная куколка!» — воскликну­ла я, восхищаясь изобретательностью, с которой использовался стеклянный прибор. У Патси случи­лась истерика. «Это не КУКЛА!!!» — заорала она с обидой в голосе и затопала ногами.

Девочки (которым было под тридцать-сорок) держали зверюшек в ежовых рукавицах, такая жесто­кость, как я позже узнала, была вполне обыденным явлением в сообществах, подобных нашему. Но Муни сохранила частичку здравого смысла. Когда у моей матери случился удар, Муни вполне разумно рекомендовала принести ей мягкую игрушку, боль­шую, симпатичную, умиротворяющую, — чтобы держать рядом с собой и обнимать. Матери игрушка понравилась, и я была благодарна Муни: она напом­нила мне о том, что матери необходимо было кого-то обнимать, чувствовать кого-то рядом.

Все женщины Карлоса (кроме меня) разорвали свои семейные связи, отношения с друзьями и сво- им прошлым. В некоторых случаях они отказались

от своей страны и культуры, и им, конечно, запре­щалось заниматься сексом с кем-либо, за исключе­нием Карлоса. А у него часто менялось настроение:

иногда ему хотелось часами обниматься и лениво дремать весь день напролет, иногда он касался тела только во время секса. Всяческое проявление люб­ви и симпатии подавлялось, пока мы оставались в группе, и куклы компенсировали потребности жен­щин, как это обычно бывает у маленьких детей. У всех нас был свой собственный способ не сойти с ума. Да, они застряли в семилетнем возрасте, а мы с Гвидо? Держась украдкой за руки в кинотеатрах, мы вели себя как школьники, насколько я помню школу.

Кроме этого, существовал запрет на прикосно­вение, введенный Флориндой и Карлосом. Я уже упоминала внезапные перемены настроения Кар­лоса — от страстных объятий до ледяного холода. А Флоринде нравилось, если объятие было недо­лгим, она ненавидела, когда ее обнимали дольше чем секунду, и презирала тех, кто хотел чего-нибудь больше. Она не любила спать с кем-либо и призна­валась мне, что больше всего ей не нравились любовные игры до секса, во время которых прика­сались к ее соскам, — она называла все это «пога­ной привычкой американских мужиков». Самым невыносимым для нее было все, что напоминало долгое объятие или томительную нежность. Муни была полной ее противоположностью, она «любила нежиться с любовником часами и, засыпая в тесных объятиях, обнимать и ласкать друг друга». Карлос регулярно высмеивал «жалкие потребности людей, которые нуждались в прикосновениях». Мне понра­вилось, как однажды Клод возразила ему перед всем классом и привела всем известный пример с детены­шами обезьяны: разлученные со своими матерями, они успокаивались, приспосабливались, когда им давали замену матери в виде мягкой одежды, и выживали, но когда им давали обмотанную палку, они умирали. Контакт, настаивала она, был необхо­дим для выживания. И Карлос, всегда почтительный к «своей дочери», уступил и подчинился, переменив обсуждаемую тему.

Карлос часто напоминал мне, что я была уже «в зрелом возрасте». Но я устала исполнять его проти­воречивые распоряжения: в постели я должна была быть маленькой девочкой, на людях вести себя как настоящая леди и стоически переносить выговоры, как зрелая женщина. Он часто делал мне замечания: «Прекрати вести себя как девочка, ты слишком ста­ра для этого!» По этой же причине мне были зап­рещено носить шляпы. Я часто мерзла, возможно из-за того, что во мне течет кровь уроженки Кали­форнии. Зимой, когда шел дождь, я надевала берет. Карлос всегда срывал его с головы и швырял на землю: «Не играй при мне в маленькую девочку!» — вопил он. Но в постели я всегда была его «дочур­кой». Наблюдения, изложенные в «Записках гуру», в конце концов помогли мне понять, что значило быть «дочерью» Карлоса.

«Вознаграждение женщин за их сексуальность образует и укрепляет большое количество услов­ных связей. Традиционно женская сила связана с сексом. Поэтому у женщин, которых гуру выделяет как кандидаток на сожительство, образуется устой­чивая модель поведения, — в ней сексуальность, ощущение силы и самоуважение связываются вое­дино. Гypy, подобно отцу, находится в положении, наделяющем его огромной властью над учениками из-за веры, их потребностей и зависимости от него. Лишение доверия — одна из причин инцеста, — зак­лючается в том, что необходимое чувство самоува­жения, получаемое дочерью от отца, не связано специфическим образом с ее сексуальностью. Секс с гуру подобен кровосмешению, потому что гуру функционирует как некий духовный отец, от кото- рого зависит духовный рост. Секс с „родителем» стимулирует использование такого рода отноше­ний для приобретения силы. Это не то что нужно молодым женщинам (или мужчинам) для их разви­тия. Когда гуру их бросает, что в конце концов он всегда и делает, это заканчивается появлением чув­ства стыда и ощущением предательства, оставляю­щих весьма глубокие раны».

Вряд ли я тогда понимала, что однажды эти не­сколько слов изменят мою жизнь.

В группе было еще несколько учеников, кото­рых как и Клод постоянно поощряли за детское поведение, поддерживали их игру в «детство». На­пример, Карлос дал Патси прозвище «малышка Гер-бер». Когда Клод устала от игрушек, она выбросила их прочь, и люди стали для нее игрушками: она сменила Буду на новую подругу Сьюзен, назвав ее Фифи. Эти две девушки обращались с людьми как с куклами. Как-то раз они нарядили одного мужчину из группы в колготки и балетную пачку. Карлос со смехом рассказывал нам, что, пока его одевали, у него за кулисами началась эрекция и семяизвер­жение.

Флоринда любила вспоминать о своем прекрас­ном детстве в Каракасе: «У меня была игрушечная ферма, Эллис, и я любила играть, заставляя не толь­ко коров и свиней спариваться, но и всех кукол. Я ими владела и управляла, и мне нравилось это! Это было моей мечтой, моим наслаждением! Я все­гда знала, что вырасту и буду управлять собствен­ной фермой с живыми людьми, жизнями которых я буду играть и соединять их точно так же, как кукол на игрушечной ферме!»

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27

Похожие:

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась...
Эта замечательная книга — доказательство того, что пережить культ Кастанеды Эйми помог здравый смысл, острый ум и ирония, которая...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconКак быть как добиться успеха в жизни и в бизнесе
Жительница деревни пожаловалась ему на сильную головную боль, и он дал ей таблетку аспирина. Женщина с благодарностью взяла таблетку...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconФ. Г. Лорка Драма вез названия ("Власть")
Нет. Поэт в здравом уме и твердой памяти, хотя, возможно, не ко взаимному удовольствию, а к обоюдному огорчению, сегодня предлагает...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconДостоевский Федор Михайлович бесы
Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся, и пришедши к Иисусу,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconМ. Д. Голубовский Дарвин и Уоллес: драма соавторства и несогласия
«Если бы удалось искусственно создать живой организм, это было бы торжество материализма, но в равной мере идеализма, так как доказывало...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЛишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало....
Освещение снова изменилось, и теперь через стекло я мог разглядеть улицу. Уходя, я обернулся и взглянул на витраж еще раз. На этот...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВосприятия человеком природы как живой материи (влияния природы на душу человека)
Ве»: Вся природа в «Слове» наделяется человеческими чувствами, способностью различать добро и зло. Она предупреждает русских о несчастьях,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭссе «Зеркало заднего вида»
Говорят, глаза зеркало души. В них отражается весь человек, вся его сущность. Всё можно прочесть по глазам! Да! Боль, слезы, отчаяние,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВ последнее время все более популярными становятся работы американского...
Работы К. Кастанеды можно было бы отнести к разряду " полевых заметок" ученого-исследователя, т к они представляют собой дневники,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и icon17 декабря ученики 1 класса склассным руководителем Прохоровой А....
Ребята искренне сопереживают своему однокласснику. Они чувствовали особую ответственность и вместе с тем необычность предстоящего...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница