Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и




НазваниеЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и
страница12/27
Дата публикации20.07.2013
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27
Глава 19

^ ПОСЕЩЕНИЕ СЕМИНАРОВ ПРИВОДИТ К ПРЕОБРАЗОВАНИЯМ

Собственное имя не принесло никакого проку нико­му, кто бы он ни был. Что хорошего оно дало нам — весь этот вздор насчет маски и кинжала? И какой вред оно нанесло нам — вся эта бесконечная скрытность и прята­нье собственной идентичности?

Джон ле Карре «Наша игра»

Несмотря на свой позор, я продолжала посе­щать семинары вместе с моей подругой Салли. Мы потратили маленькое состояние на поездки в Коло­радо, на Гавайи, да и повсюду. Я была похожа на Марлен Дитрих, преследующую Гарри Купера в пу­стыне Марокко. Со мной обходились всегда пре­небрежительно, теперь считалось, что я одеваюсь слишком нарядно. Я не сдавалась. «Карлос потеплел настолько, чтобы попросить меня звонить ему пос­ле каждого семинара в качестве «глаз и ушей».

На Гавайях случилась катастрофа: он сказал, что я не увидела колоколообразных неорганических существ, которые окружили Флоринду. Однако в то же время Карлос признал: я одержала такую победу, в которую ни он, ни дон Хуан не поверили бы, и что, возможно, интенсивный «перепросмотр восстановил мое светящееся яйцо». Оно больше не было плоским, стало овальным, ведь я очень дисциплинированно

устранила все последствия употребления наркотиков в юном возрасте (некоторые из которых прославля­лись в книгах Кастанеды), — Карлос с гордостью рассказывал группе о моих феноменальных дости­жениях.

Если бы я знала о них больше, я бы поняла, что

в юности многие члены группы использовали нар­котики, а меня загадочным образом выделили для насмешек и обструкции. Возможно, мне нужно было лгать, так как становилось все более и более понятным, что Карлос не умеет читать мысли и просматривать наши жизни. Но я пообещала Кар-лосу никогда не лгать. Давным-давно, еще в самом начале моего «обучения», он обвинил меня в том, что я не верю ему на все сто. Я отвечала с некоторой горячностью, возражая, что он хочет слишком многого сразу. Он разразился шумной проповедью, обращаясь к классу: «Эйми не доверяет нагвалю на все сто! Она безумна!»

Я посещала все семинары, но меня не принима­ли во внутренний круг. На семинаре в Центре «Нью эйдж» в штате Нью-Йорк я, наконец, проломила стену недоверия. Подражая поведению учеников, я подрезала свои и без того короткие волосы, оделась во все черное, прекратила обращаться к членам группы и, когда они шли за кулисы, почтительно избегала смотреть им в глаза. Наконец Флоринда сказала мне: «Привет».

Я позвонила Карлосу в конце семинара, он ликовал: «Ты наконец сделала это! Ты победила рев­ность!» Было совершенно ясно, что он получил хорошую информацию от ведьм. Я ликовала. Вско­ре он позвонил, чтобы пригласить меня в Буэнос-Айрес с Астрид, где он будет читать лекции и препо­давать тенсегрити. Поскольку Карлос все время сте­нал по поводу моей «духовной неподвижности», я усиленно занялась перепросмотром. Увы, «дверь» загадочно закрылась

Что бы ты сделал, — спросила я печально, — если бы дверь для тебя закрылась?

Carajo! Какая гребаная дверь? Я бы пнул ее ногой.

Я не знала, как это сделать, но это мне очень понравилось.

В 1994 году он исчез, и я переехала в Лос-Анд­желес Я полагала, что это было навсегда, а Карлос думал, что это было временно. Я спросила Карлоса, что такого ужасного в Беркли.

— Твои соседи знают тебя? — спросил он. — Они говорят «привет»?

— Да, мы живем сообща, по-соседски...

— То-то и оно! Ты поймана в ловушку из-за от­сутствия анонимности! В Лос-Анджелесе никто ни­кого не знает, и мне это нравится, и, кроме того, этот город — один из энергетических центров Земли, та­кой же как Мехико.

Муни говорила, что мне повезло жить отстранен­ие, читая книги и занимаясь практикой. Флоринда же предупреждала: «Эйми, не имеет значения, как далеко ты углубилась, не имеет значения, как высоко ты продвинулась, еще больше осталось тебе. Соревно­вание, борьба за положение никогда не прекра-тяжждцддддтся, пока ты не разрушишь личность, ко­торую создали твои родители. Тебе нет смысла стра­дать по этому поводу».

Интенсивный трехнедельный семинар в 1995 го­ду был проведен в аудитории городской средней школы в Галвере. Впервые Карлос появлялся ежед­невно перед двумястами пятьюдесятью слушателям со всего мира. Для большинства это был единствен­ный в жизни шанс. Карлос был очень взволнован и читал лекции без остановки, на ходу внося поправ­ки в учение о тенсегрити. Я стояла в зале позади всех и повторяла движения в дальнем углу около ответ, если что-то встречало ее одобрение. Вскоре Карлос и я снова стали заниматься любовью в его собственной кровати — сложная задача покупки магического стилета и кинжала для коллекции Кар­лоса «открыла дверь», — и он все время повторял, что я была его единственной возлюбленной.

По мере прогресса на семинарах мои акции рос­ли. Я узнала от Клод новое магическое имя Доро­ти — Була Пуккет. С ними была Кандиса, застенчи­вая, неуклюжая девятилетняя девочка из Мексики. «Это моя дочь!» — воскликнула Була, хитро подми­гивая Клод, которая добавила: «Давно потерянный ребенок Булы». Они разразились хохотом, а ма­ленькая Кандиса смотрела в это время на свои ботинки.

Однажды Карлос довел аудиторию почти до слез. Он объявил: «Маленькая девочка Кандиса долж­на была выбрать между нами и своими бабушкой и дедушкой в Мексике, которые не любят ее и хотят, чтобы она стала толстой. Мы — ее единственный шанс, но она не выбрала Свободу. Сегодня вечером она садится в самолет, чтобы возвратиться к ним». Толпа взволнованно замерла. Ей представили Кан-дису в качестве образца особых «циклических» су­ществ. Була выглядела подавленной. Кто-то из ауди­тории спросил, могла бы Кандиса изменить свое решение и быть принятой назад. «Теперь, — считал Карлос, — слишком поздно. У нее был только один шанс. Все наши решения окончательны».

На следующее утро Кандиса вышла на сцену. Карлос объявил: «Маленькая девочка хочет вам кое-что сообщить. Она сама решила заговорить и сама решила, что сказать».

Тоненьким голоском Кандиса сказала нам, что она выбрала Свободу и приносит извинения за то, что подала плохой пример группе. Я подозревала, что ее речь была написана взрослыми. Зал стоя приветствовал ее аплодисментами. Кандиса по­краснела и куда-то унеслась.

На семинаре был Тони Карам вместе с некото­рыми помощниками нагваля, которых я встречала в Мексике, и все они по-прежнему тепло относи­лись ко мне. В конце семинара они попросили меня проводить их на праздничный банкет, где участни­ки получали именные дипломы, — одна из непости­жимых злых шуток Карлоса.

Я вошла в ресторан, ведя на буксире мексикан­цев. Там было три круглых стола для испаноговорящих: за одним хозяйничала Флоринда, за другим сидел Карлос, за третьим — Муни и Клод. Я искала табличку со своим именем и не могла найти ее. Озадаченная, я опять обошла столы. Каждое место имело карточку с именем, написанную каллигра­фическим почерком нагваля. Только я собралась спросить, как рядом со мной появился Карлос. Сияя, он подвел меня к столу Клод и выдвинул стул. Там лежала карточка, на которой было написано «Эллис». Улыбка Карлоса стала еще шире, когда наши глаза встретились, он усадил меня и ушел, по-прежнему сияя. Все за столом смотрели на меня: Клод, Муни, Гвидо, Зуна, Була и маленькая Кандиса. Я была потрясена. Гвидо первый нарушил тишину и сказал:

— Элли... Эллис, хочешь немного сладкой свини- ны?

Клод взволнованно наклонилась ко мне. Оче­видно, она выбрала имя с помощью Карлоса.

Тебе оно нравится? Если нет, то ты, конечно, можешь сказать, и он выберет другое. Мне жаль, что я еще не придумала фамилию. Ты — Ирландский эльф, и мы знаем только твое имя...

О нет, все отлично! Я не хочу другое имя.

Я не могла говорить, у меня в горле стояли слезы. Була спросила:

— Правда, замечательно не быть собой? Когда она это сказала, я содрогнулась. Несмотря

на то что я так сражалась за этот момент, я бы ни за что не хотела, чтобы мое новое имя означало

уничтожение моей личности. В этом чувствовалось что-то очень неправильное. Я постоянно слышала, как о Буле говорили за глаза, что она так и не стала лучше. Что касается моего имени, то какое оно имело значение, кроме членства в сестринской об­щине? Я попробовала отбросить эти сомнения по­дальше, в конце концов, это был праздник.

В конце вечера меня обняла даже хладнокров­ная Тарина — объект презрения на нашей первой встрече в Беркли. Теперь у меня была семья, и я никогда не буду одна в Бесконечном.

Карлос отвел меня в сторону и сказал:

— Сегодня вечером со мной сурово поговори­ла Тайша! Она сказала: «Она просто должна иметь имя! Она — больше не Эйми!» — Карлос передраз­нил сам себя, поднеся палец к губам: «Ш-ш-ш!» — Тайша приблизилась ко мне и прошептала: «Ну что, это точно? Элли? Алиса?» — «Эллис» — «Ах!» — Она удовлетворенно улыбнулась и тепло меня обняла.

Той же ночью Карлос стал ломать голову над моей фамилией. Мне было не до этого: я все еще была занята мыслью о благодарности за то, что не получила одного из тех ужасных «звездных имен». И слава богу, что я отказалась, когда он пробовал называть меня Полин, потом Жемчужиной!

— Что-то ирландское, — голос Карлоса прервал мои размышления, — потому что ты — эльф. Максуинни, Мерфи, О'Коннор... Ладно, придумаем...

После посвящения Карлос дал мне магические задания. Первое — работа волонтером в недавно организованном «Центре расширения сознания чакмул», где я отвечала на телефонные звонки. Од­нажды потребовалось назвать свою фамилию для заказа поставок в офис

— Финнеган, — ответила я.

Я спросила Карлоса, что он думает об этом. Он был невероятно доволен мной за самостоятельный выбор фамилии. Карлос со всеми своими противо­

речиями — это был мой любимый образ среди его многочисленных масок.

— Ты выбрала, — ликовал он. — Только Клод смог­ла сделать это! Финнеган! Замечательно! — Карлос сказал классу, что я стала duende — эльфом, по-ис­пански.

Я подошла к Клод:

Если мое второе имя будет начинаться с «эль», то инициалы будут произноситься как „эльф», — можешь что-нибудь подсказать?

Лаура! — сказала она. Потом нервно пробор­мотала: — Если тебе не нравится, можешь спросить у него.

Нет, мне очень нравится. — Отныне я стала Эльфом.

На мне теперь лежала организация семинаров в книжных магазинах — работа, полученная мною благодаря стечению обстоятельств. Мои организа­торские способности были замечены — все-таки я долго управляла небольшим штатом сотрудников, когда писалась «Книга списков». Количество семи­наров увеличилось, они стали протяженнее и доро­же, впервые за все врелйя мне была дана привилегия стать «энергетической охраной» Флоринды на се­минаре в Аризоне.

Последний семинар года поколебал нашу уверен­ность в безопасности — все стало неопределенно. Карлос рассердился на Астрид за то, что она что-то сказала, он заключил, что она стала слишком самодо­статочна и строптива. В конце семинара он объя­вил большой массе людей: «Вы сейчас увидите реаль­ную магию в действии!» — и начал оскорблять трех чакмул одну за другой, выставляя их по очереди в отвратительном виде, чтобы публично унизить так, как я себе и представить не могла. Он обзывал их, передразнивал, обвинял в самых невероятных грехах. Группа плакала, в то время как ошеломленная ауди­тория хихикала, не способная понять весь смысл это­го действа. Кульминационной точкой стало обвине-

ние Астрид, его самой честной и преданной последо­вательницы, в воровстве. Своим богатым баритоном он нараспев выговаривал. «Астрид, Астрид! Что ты

НАДЕЛАЛА?»

Для Астрид все это, должно быть, не стало не­ожиданностью, потому что она произнесла в ответ на обвинения энергичную импровизированную речь. Всегда страстная, полная жизни, любимица

аудиторий, она объявила о своем намерении совер­шить самоубийство, раз она потерпела неудачу как воин. Я слышала это воодушевленное, полное про­тиворечий заявление. Некоторые расплакались от такого проявления преданности, в то время как дру­гие чувствовали примерно то же, что и моя подруга Джинни, когда говорила своему мужу: «Если тебе предлагают „Напиток забвения», не пей его». Астрид рассказала свою с Карлосом любимую историю: «Я дала нагвалю баночку пилюль и сказала: „Если я не достойна Свободы, верни мне это назад — я знаю, что делать»».

Преобразования затронули и чакмул — в их группу вошли еще четыре человека, и они были пе­реименованы в «энергетических триггеров». Астрид говорила мне: «Эллис, я чувствую, что скоро умру. Не метафорически, а в самом деле. Я настолько связана с Ним, что просто убиваю его, — но если он умрет, то и я умру. Тебе не понять — моя жизнь висит на волоске». Я никогда не забуду ее изможденное, блед­ное лицо и глаза, в которых застыло выражение мучительной боли. Ее прежнее положение было ут­рачено навсегда.

Семинары проводились в Мексике, Барселоне, Аргентине, Италии и Германии. Ведьмы и триггеры поехали в Европу без Карлоса. После выступления в Окленде в 1996 году Карлос тяжело заболел. Он больше не мог путешествовать на север» — это было бы смертельно — и организовал «Верде Кла-ро», дочерний офис мексиканского отделения

Вторым заданием для меня стала книга. Карлос полагал, что, несмотря на агностическое воспитание,

я ощущала себя еврейкой. Он постоянно дразнил меня, говоря: «Кто мы? Черножопый мекс и жидовка! Ты должна разорвать любую привязанность к чему-либо — ты просто существо, которое должно умереть. Люди говорят о революциях... Чушь! Сначала измени­те себя. Пока вы не совершили внутреннюю револю­цию, усилия по спасению мира — бессмысленны».

Карлос рассказал о какой-то забытой дипломной работе, которую он читал еще в аспирантуре, в ней доказывалось, что не было никакого «избранного на­рода», что евреи — это помесь христианства с беспо­родностью. Он полагал, что подобные доказательства уничтожат несчастную Эйми Уоллес.

Вскоре я отыскала блестящего знатока истории еврейства, Рафаэла Патаи, который много писал об этом предмете. В свои девяносто лет он все еще работал и числился в телефонной книге Нью-Йор­ка. Он оказал мне огромную поддержку в дальней­ших исследованиях в этой области, но считал, что это будет трудоемкая, практически невыполнимая задача, потому что многие первоисточники были уничтожены нацистами. Я приступила к исследова­ниям вместе с моим другом и соавтором Доном, знатоком истории христианства. В то же время я писала рассказы и вела еженедельную колонку для «Салон Мэгэзин». Ведьмы поддерживали проект, и Флоринда активно поощряла меня заниматься бел­летристкой. Видя такой громадный объем писа­тельской работы, она весело объявила: «Года на два, пожалуй!» Мы были счастливы и даже не могли предположить, что произойдет за эти годы!




Глава 20

^ ВОСКРЕСНАЯ ШКОЛА

Боги рассудят по-своему.

Овидий «Метаморфозы»

После того неудачного семинара Карлос решил отобрать из списка всех посещающих семинары только некоторых и составить группу в двадцать человек для проведения цикла особых занятий. Раньше он уже пробовал организовать частные лек­ции, и его новая энергичная попытка свидетель­ствовала о том, как важно это было для него. Меня выбрали, и воскресная школа просуществовала два года.

Во время второго занятия, когда чакмулы пока­зывали движения, Карлос оттащил меня в сторону и стал страстно обнимать. Спустя десять минут мы вернулись, растрепанные и раскрасневшиеся. Кар­лос обычно составлял из своих женщин пары, но не мог найти партнершу для меня, утверждая, что «эльф только один, одна duende». В качестве симво­ла партнерства женщины часто получали одинако­вые значки: ювелирные побрякушки в виде бабочек, стрекоз, или пчел. Однажды Карлос проверил мое эго, подарив всем женщинам по бусинке янтаря.

Мне мою бусинку подарили конфиденциально. Ян­тарь был символическим камнем для магов, он имел уникальный энергетический оттенок, такой же как у нас, выше белого отблеска ауры обычных людей. Интересно, что же было в те далекие дни, когда оттенок был синий?

Карлос нежно надел мне на шею мерцающую цепь, на которой висела крошечная звезда, искрящаяся алмазами, и сказал:

— Это ожерелье уникально, так же как и ты. Сна­чала ученик летит на крыльях нагваля. Ты была падшей феей, пока я не вытащил тебя. Ты упорно сопротивлялась, Дух не смог противостоять. Кроме того, ведьмы строили козни друг другу из-за тебя! Тайша никогда никого так не любила, она и Флорин­да бьются за обладание тобой, но ты — под моей опекой! Другим недостает твоего интеллекта, твоей изысканности. Amorcita, как они завидуют тебе!

Карлос назначил меня организатором воскрес­ной школы, и я старалась исполнять его постоянно меняющиеся распоряжения. Мне было поручено обзвонить всех членов группы и раскрыть тайны моей интимной жизни с нагвалем, описав мой «магический» оргазм, и уверить всех в их фригид­ности. Я из опасения пренебрегла этим распоряже­нием, и оно было забыто. Нередко Карлос приказы­вал мне собрать сорок членов группы и внезапно все отменял. Через час он менял решение. Люди в ужасе срочно вызывали нянь, лихорадочно меняли планы, пытаясь исполнить указание нагваля, они лгали семьям, как того требовали правила, изложен­ные в его учении.

В течение долгого временил поддерживала теп­лые и дружеские отношения с членами группы. Во время завтрака с одним из любимых студентов Кар­лоса, Ричардом Дженнингсом, меня заметила Алиса — она становилась все более ревнивой — и поспешила сообщить об этом Карлосу. Я нарушила правило, о котором никогда прежде не слышала, — существовал

запрет на тесное общение высших и низших структур, Но я была единственным связующим звеном между членами группы и Карлосом, они звонили

мне, чтобы передать сообщения и попросить о по­мощи. Например, подросток Джой попросил через меня совета у Карлоса. Он не мог решить, порвать ли со своими родителями на всю жизнь, как реко­мендовали книги Карлоса, или принять их предло­жение о финансовой поддержке. Карлос велел ему «брать деньги и получать образование».

Как и все связанное с Кастанедой, воскресная школа имела свои особенности. Наиболее порази­тельным для меня стало событие, когда группа со­брала деньги, чтобы преподнести Кастанеде не­обычный подарок Что, в конце концов, можно по­дарить последнему нагвалю на земле? Карлос настаивал на том, чтобы у каждого нас были «шари­ки из стали», дабы воспламениться вместе с ним и внутренним кругом, а затем «отправиться в Бес­конечность навечно». После невероятных усилий и трат Ричард Дженнингс от имени класса преподнес Кастанеде пару монолитных полуторадюймовых золотых шариков, изготовленных на заказ, — точно таких же, как пластмассовые шарики, данные нам для стимуляции магических точек на теле. Карлос открыл бархатную коробку и заплакал. Мы заплака­ли тоже. Он хранил их на прикроватном столике. Я слышала по телефону постукивание шаров друг о друга, когда он перекатывал их в руках.

Каждое воскресенье Карлос читал двухчасовые лекции, наэлектризовывая группу и обещая ей проде­монстрировать необъяснимые опыты. Он хотел по­казать нам «полукролика-полукота, который жил в доме ведьм». Затем он обещал показать нам «сто­фунтового безногого голубя, которого принесла Тайша из второго внимания». Карлос хотел втиснуть голубя в кузов автомобиля Саймона, но потом якобы «испугался, что воскресная школа не выдержит та­кого зрелища — потрясение будет слишком вели
ко». Кроме того, он уже говорил нам, что объекты из других миров не подлежат транспортировке.

Он рассказывал нам о магических правилах, не вошедших ни в одно издание.

«Никогда не обнимайте своих родителей лицом к лицу, — настаивал он. — Дон Хуан учил меня, что в наших животах имеется „ключ», а наши родители имеют энергетический „замок». При объятии ли­цом к лицу они крадут нашу энергию. Всегда под­ходите к ним с левой стороны, обнимая их только одной рукой.

Сорняк, растущий в Лос-Анджелесе в трещи­нах тротуаров, — родственник ромашки, называе­мый еще ананасовым сорняком, растолките в ступ­ке с маслом и втирайте в грудь — это стимулирует рост тонкого чувства повышенного осознания.

Ешьте муравьев! Маги рекомендуют есть муравьев в состоянии угнетения или возбуждения».

Подобное я вычитала, когда работала над «Кни­гой списков», — некоторые африканские племена муравьев, чтобы успокоить нервы, западные ученые обнаружили, что некий вид муравьев выра­батывает химическое вещество, по свойствам нал

минающее литий, а он, в свою очередь, входит состав препаратов для лечения маниакально-депрессивного психоза.

Местоположение кровати в спальне было не обыкновенно важным. Флоринда всегда требовала меня, чтобы я переставила свою кровать, пока я наконец не узнала на воскресной лекции о том, что изголовье ни в коем случае не должно быть ориен­тировано на запад. Еще хуже был север, который Карлос называл «направлением смерти».

Существовало важное правило относительно зеркал — их нужно было закрывать, так как они «по­ощряют сосредоточенность на самом себе». Боль­шинство учеников подчинялось требованиям, хотя я, например, нет, а у Карлоса и ведьм были малень­кие зеркала. Флоринда очень любила покрутиться перед моим зеркалом в полный рост, «потому что я суетна и никогда не изменюсь!»

Карлос глумился над традиционной астрологией, а мне говорил, что «маги имеют свою собственную». Смысл астрологии дона Хуана, объяснял Карлос, заключается в том, чтобы определить «точный час принятия важного решения». «Некоторые из ва могут действовать немедленно, в то время как другие, такие как я, должны выжидать по двенадцать часов или больше». Он дал своему любимчику Ричар­ду сложные инструкции для вычисления времени об­ращения к некоторым созвездиям, по часу и месту рождения, без учета года. Тот создал компьютерную программу для вычислений, которая подробно опи­сана на его веб-сайте www. sustainedaction.org. Ри­чард был адвокатом, посредником и видным активистом в области защиты прав геев, кроме того, его привлекли в группу не книги Карлоса, а скорее книги ведьм. Мы быстро стали близкими друзьями и остаемся таковыми до сего дня.

Когда женщины перестали принимать ванны из розмарина — им не хватало времени для столь слож­ной процедуры, — Карлос сказал мне: «Хорошо для сохранения энергии мыть свою conchita в ванне с теплой водой, но принимать душ нельзя ни в коем случае! Он разрушает естественный баланс тела». Флоринда на семинаре для женщин советовала: «Не носите трусиков, иногда выходите на улицу при лунном свете и раскидывайте ноги, позволяя ветру трахнуть вас! Дон Хуан утверждал, что это освобож­дает мощные силы». Флоринда признавалась мне, что может управлять погодой, хотя я никогда не видела у нее проявлений таких способностей. Она также говорила, что занятия тенсегрити предотвра­щают менопаузу, хотя как-то раз она сняла при мне свои трусики и показала эстрогеновую прокладку.

Карлос убеждал нас не употреблять оборотов типа «мои родители» или «мой ребенок» и т. д. «Мой» заменялся на «этот», в результате получались неуклю­жие конструкции — «я сказал этому отцу, что я боль­ше не ваш сын» или «я сказал „прощай навсегда» этому ребёнку». Преданная этой семантике Зуна хму­рилась, если мы называли себя «людьми». «Суще­ства! — поправляла она. — Мы — существа!»

Карлос советовал некоторым супружеским па­рам в классе спать отдельно друг от друга, «подго­тавливаясь к разлуке». «Энергетические тела слива­ются, когда вы спите вместе! Очень опасно!» Он рекомендовал спать на некотором расстоянии от земли, в гамаке или в «домике на дереве», чтобы облегчить дриминг, хотя все мы, как и он сам, спали нa пружинных матрацах.

Зуна провозглашала следующее правило: «В мире магов мы должны закрывать колени, — и добавля­ла: — Никогда не позволяйте волосам расти на коле­нях, потому что голые колени лучше чувствуют энергию».

Карлос призывал нас медитировать в одиноче­стве в новогоднюю ночь, использовать силу полу- ночи, «чтобы придать движение новому году и в безмолвии слиться с намерением».

Карлос заметно слабел, он рассказал классу, что у него диабет. У него были постоянные проблемы со зрением, вызванные давними глаукомой и ката­рактой, но он говорил нам, что это последствия его космических путешествий. Окулист смеялся, он считал, что виной тому «слишком большое количе­ство оргазмов». Класс постоянно предупреждали о вреде мастурбации и призывали придерживаться целибата, пока Карлос не решит, что ученик «сво­боден от эго».


«Я бы хотел, — глубоко переживал он, — чтобы у меня была мощь дона Хуана, но ее нет у меня. Если бы я мог, я бы вытянул каждое из ваших эго как гвоздь, таким же способом, как дон Хуан проделал это со мной. Когда вы освободитесь, — обещал он, — вы сможете делать то, что хотите! Заниматься сексом? Фиеста! Но пока время еще не пришло — я сообщу вам, что вы будете готовы, когда достигнете внутренней тишины».

Кроме того, только нагваль и ведьмы могли за­ниматься сексом, только им разрешалось злиться, «потому что мы злимся безгрешно, а это не одно и то же». Карлос столько раз бросал трубку при раз­говоре со мной, что однажды в гневе я тоже пове­сила трубку, оборвав разговор. Он был так оскорб­лен — только Флоринде и Клод позволялось это, — что пересадил меня на последние ряды в классе и несколько недель рассуждал о моем отвратитель­ном поведении. «Эллис бросила трубку...» — беско­нечно потрясенный, без конца повторял он группе.

Я была озадачена тем, что Карлос, казалось, был не в состоянии вышвырнуть меня, хотя считал меня невыносимой, почти неисправимой, как и я его. Я узнала, что каждая элитная группа имела своего козла отпущения, это постепенно становилось моей ролью, — но это мало что объясняло, было бы слишком просто вместить наши причудливые и ме-лодраматические отношения в такие рамки. Но на протяжении всего sturm und drang1 (или благодаря этому), наша страсть только росла. Позже я узнала, что он был истощен занятиями сексом со многими женщинами, и те были понижены до статуса препо­давателей тенсегрити, помощников, сводниц или, более деликатно, до служителей целибата, выполня­ющих магическую задачу победить в себе ревность, оставляя Карлоса для других — других, которых они вербовали, чтобы угодить ему.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27

Похожие:

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась...
Эта замечательная книга — доказательство того, что пережить культ Кастанеды Эйми помог здравый смысл, острый ум и ирония, которая...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconКак быть как добиться успеха в жизни и в бизнесе
Жительница деревни пожаловалась ему на сильную головную боль, и он дал ей таблетку аспирина. Женщина с благодарностью взяла таблетку...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconФ. Г. Лорка Драма вез названия ("Власть")
Нет. Поэт в здравом уме и твердой памяти, хотя, возможно, не ко взаимному удовольствию, а к обоюдному огорчению, сегодня предлагает...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconДостоевский Федор Михайлович бесы
Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся, и пришедши к Иисусу,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconМ. Д. Голубовский Дарвин и Уоллес: драма соавторства и несогласия
«Если бы удалось искусственно создать живой организм, это было бы торжество материализма, но в равной мере идеализма, так как доказывало...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЛишь свое отражение это небо потемнело, и окно превратилось в зеркало....
Освещение снова изменилось, и теперь через стекло я мог разглядеть улицу. Уходя, я обернулся и взглянул на витраж еще раз. На этот...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВосприятия человеком природы как живой материи (влияния природы на душу человека)
Ве»: Вся природа в «Слове» наделяется человеческими чувствами, способностью различать добро и зло. Она предупреждает русских о несчастьях,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconЭссе «Зеркало заднего вида»
Говорят, глаза зеркало души. В них отражается весь человек, вся его сущность. Всё можно прочесть по глазам! Да! Боль, слезы, отчаяние,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и iconВ последнее время все более популярными становятся работы американского...
Работы К. Кастанеды можно было бы отнести к разряду " полевых заметок" ученого-исследователя, т к они представляют собой дневники,...

Эйми Уоллес прошла через «зеркало самоотражения» Кастанеды и вернулась оттуда в здравом уме, живой и невре­димой, запомнив как писатель все увиденное и icon17 декабря ученики 1 класса склассным руководителем Прохоровой А....
Ребята искренне сопереживают своему однокласснику. Они чувствовали особую ответственность и вместе с тем необычность предстоящего...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница