Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники




НазваниеЛожь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники
страница2/9
Дата публикации14.06.2013
Размер1.54 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Часть I. ^ «УПРАЗДНЕНИЕ» ХРИСТИАНСТВА
Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее

(Мф. 16, 18)
«Страшно становится при чтении этого труда. Туча невежества надвигается на нас и горделиво вступает в свои права, и даже празднует некоторую свою победу». Так в 1908 году писал о вышедшей незадолго до того книге Н. А. Морозова «Откровение в грозе и буре» историк и богослов Н. П. Аксаков (Аксаков Н. П. Беспредельность невежества и Апокалипсис. СПб., 1908. С. 24). Эта книга открыла новую страницу в долгой истории богоборчества. Если до того атеисты пытались «научно» доказать, что Бога нет, что религия родилась из животного страха первобытного человека перед силами природы, а Священное Писание полно «противоречиями», то теперь бывший член террористической организации «Народная воля» Н. А. Морозов решил попросту «подорвать» христианство, объявив всю его раннюю историю банальной выдумкой. Бульварная пресса и интеллигентная публика, которая, по словам В. Ф. Эрна, отличалась «величайшим невежеством» в вопросах религии (Эрн В. Ф. «Откровение в грозе и буре» (разбор книги Н. Морозова). Сергиев Посад, 1907. С. 4), с восторгом приняли «открытия» Морозова. И несмотря на дружную критику ученых и богословов, его труды продолжали издаваться и переиздаваться...

Нынешняя ситуация вокруг сочинений А. Т. Фоменко – продолжателя дела «историка-подрывника» Морозова – заставляет вспомнить горькие слова Екклезиаста: «Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас» (Еккл. 1, 10).
Г. А. Елисеев. ^ ОТ МОРОЗОВА К ФОМЕНКО
У современной «новой хронологии» был предтеча, о трудах которого критики академика А. Т. Фоменко и его «сотоварищей» иногда забывают. Это Николай Александрович Морозов. В советскую эпоху о нем было принято уважительно писать «народоволец» и «ученый-энциклопедист». Не знаю, насколько труды Морозова в области естественных наук действительно являются значимыми. Просто не компетентен в этом вопросе. Но вот в сфере «гуманитаристики» его можно назвать только «выдающимся лжеученым».

К тому же Морозов в первую очередь был не деятелем науки, а настоящим террористом, боевиком, вроде тех негодяев, что взрывали дома в Москве в 1999 году. Сын ярославского помещика, он рано примкнул к революционному движению, был членом сначала «Земли и воли», а затем – еще более экстремистской «Народной воли». Морозов принимал участие в подготовке нескольких покушений на императора Александра II и только то, что он был арестован еще до цареубийства 1 марта 1881 года, спасло его от виселицы. Вместо этого террориста приговорили к пожизненному тюремному заключению. При этом жесткий в начале тюремного срока режим был довольно быстро смягчен, и Морозов смог заниматься научной деятельностью.

Но на идею пересмотра хронологии всемирной истории Морозов наткнулся совершенно случайно. В самом начале заключения ему одно время не давали ничего, кроме религиозных книг. Морозов вновь, после долгого перерыва, прочитал Библию и решил заняться ее критикой. Но, чтобы это не вызвало подозрений, он лицемерно изобразил, что будто бы заинтересовался Православием и стал откровенно обманывать добродушного тюремного священника. Сам Морозов позже описывал этот эпизод из своей тюремной биографии так: «Я... через несколько месяцев прошел весь богословский факультет. Это была область еще совершенно неведомая для меня, и я сразу увидел, какой богатый материал дает древняя церковная литература для рациональной разработки человеку, уже знакомому с астрономией, геофизикой, психологией и другими естественными науками, и потому не сопротивлялся и дальнейшим посещениям священника, пока не перечитал все богословие, а потом (уже в Шлиссельбурге) перестал принимать его, как не представляющего по малой интеллигентности уже никакого интереса, и тяготясь необходимостью говорить, что только сомневаюсь в том, что для меня уже было несомненно» (Деятели СССР и революционного движения России: энциклопедический словарь Гранат. М., 1989. С. 172).

Неожиданный «скачок мысли», подтолкнувший Морозова к пересмотру датировки всеобщей истории, произошел под воздействием нескольких причин. Здесь было и привычное интеллигентское антихристианство, и подсознательное стремление хоть как-то «отомстить» окружающему миру. Писатель Ю. К. Олеша, одно время увлекавшийся идеями бывшего «народовольца», так написал о психологических побуждениях Морозова-заключенного: «Ах, вы меня лишили мира? Хорошо же! Вашего мира не было!»

Но, с моей точки зрения, важнее было другое умонастроение Николая Александровича. Морозов с детства был склонен к мистическим переживаниям, и вообще к неоформленной религиозности пантеистического толка. Он вспоминал об этом в мемуарах: «Любовь к природе была у меня прирожденной. Вид звездного неба ночью вызывал во мне какое-то восторженное состояние» (Морозов Н. А. Повести моей жизни. М., 1961. Т. 1. С. 40). Еще ярче такие настроения описаны Морозовым в 1-ой главе его книги «Откровение в грозе и буре»: «Неодушевленных предметов не было совсем: каждое дерево, столб или камень обладали своей собственной жизнью и могли передавать друг другу мысли... Каждое произнесенное слово или звук не были простыми сотрясениями воздуха, а особенными, быстро исчезающими невидимыми воздушными существами, которые зарождались в груди произносившего их человека» (Морозов Н. А. История возникновения Апокалипсиса. Откровение в грозе и буре. М., 1991. С. 6). Этот стихийный пантеизм Морозова был глубоко чужд духовной строгости Православия, осуждающего «мистические восторги» как одно из возможных проявлений «прелести». А вот для Николая Александровича мистические переживания, видимо, были единственно ценным, что он мог бы найти в религии.

При этом бывший «народоволец» недвусмысленно отождествлял свои чувственные переживания с пророческими видениями апостола Иоанна Богослова. Например, рассказывая о видении из 1-ой главы Апокалипсиса, Морозов вспоминает о собственных наблюдениях за солнцем и облаками во время одной из гроз: «Но вдруг я остановился как вкопанный, выведенный из своей задумчивости резкой и неожиданной переменой в освещении окружающего ландшафта и поразительной картиной в облаках. Солнце вдруг выглянуло в узкое отверстие, как бы в пробоину какой-то особенной тучи, состоящей из двух слоев, наложенных один на другой. Контраст окружающей меня местности, освещенной одним этим пучком параллельных лучей, с отдаленными, покрытыми зловещей тенью, частями ландшафта была поразительной:.. Благодаря тому, что пробоина в тучах двигалась мимо солнца, оттенки его блеска быстро изменялись. Солнце казалось совсем живым лицом разгневанного человека, старающегося просунуть свою голову между двумя слоями тучи для того, чтоб посмотреть, что творится на земле... Все это было так внезапно, так полно какой-то своей собственной жизни и движения, что, как мне ни смешно сознаться, но я несомненно испугался и был готов спросить с суеверным страхом:

– Что такое случилось? Что тебе нужно?» (Там же. С. 20-22).

Перед нами реакция настоящего язычника, склонного видеть в окружающем мире таинственных существ, духов, иногда благодетельных, а иногда грозных. Подсознательные ощущения детства у Морозова никуда не ушли, их просто слегка прикрыла «пленка» рационального образования. Но в любой сколь-нибудь «пограничной ситуации» пантеистическое восприятие реальности, враждебное христианству, проявлялось так, будто бы никуда и не исчезало.

В первой своей книге – «Откровение в грозе и буре», задуманной еще в крепости, Морозов подверг пересмотру традиционную дату возникновения Апокалипсиса. Причем он априори утверждал, что в тексте Откровения Иоанна Богослова зашифрованы описания астрономических и метеорологических явлений – движения звезд и облаков. Реальных доказательств истинности своей изначальной посылки Н. А. Морозов никогда не приводил. Ему так «показалось». Факт иррациональный, момент веры – пантеизм против христианства – был положен в основу якобы научной концепции.

Апокалипсис при таком подходе представал целенаправленно зашифрованным текстом, понятным только посвященным. (Ведь Морозов особенно подчеркивает связь между астрономическими событиями и метеорологическими наблюдениями. А такую связь автор

Апокалипсиса мог установить только сознательно и уже после первоначальных видений. Во время грозы звезд просто не видно!)

Главный вывод, который делает Морозов в конце своей книги, – это то, что автором Откровения является святитель Иоанн Златоуст и что на страницах этой библейской книги в зашифрованном виде представлена гроза, разразившаяся на островом Патмос 30 сентября 395 года.

Сразу же встает один вопрос – а зачем нужно было автору Откровения создавать такой зашифрованный текст? Зачем Иоанну Златоусту, «революционеру и демагогу», как характеризует его Н. А. Морозов, необходимо было скрупулезно фиксировать и тайно шифровать астрономические явления? Чтобы таким образом воодушевить своих сторонников? Но что его сторонникам, участвовавшим в земной политической и богословской борьбе, до передвижений созвездий по небу? И в реальности святитель Иоанн Златоуст никогда не стремился столь изощренно шифровать свои взгляды, всегда открыто выступая против своих оппонентов.

Должна была существовать какая-то особенная необходимость, заставившая бы автора Откровения именно в такой аллегорической форме записать свои астрономические расчеты и метеорологические наблюдения. Морозов такой необходимости не может даже вообразить. В концепции зияет огромная прореха, но автор книги ее не замечает. Он зачарован своей теорией, потому что она отвечает его вере.

Несостоятельность морозовской передатировки Апокалипсиса доказывали многие специалисты, сразу же после выхода «Откровения в грозе и буре». Среди этих выступлений особенно выделяется рецензия выдающегося русского философа В. Ф. Эрна. Эрн отметил и бездоказательные высказывания, выдававшиеся за аргументы, и использование фальшивых ссылок, и сокрытие от читателя источников, противоречащих точке зрения автора, и отсутствие логики в рассуждениях.

Морозов не задумывался над нелогичностью своих построений, но при том был настолько в них уверен, что позволял себе заявления вроде таких: «Если б против этой даты были целые горы древних манускриптов, то и тогда бы их все пришлось считать подложными» (С. 20). Процитировавший это высказывание В. Ф. Эрн с удивлением добавляет: «Остановимся на только что приведенных словах Н. Морозова. Они поражают. Поражают высокомерием естественника, презирающего все другие науки, кроме естественных, отрицающего всякое их значение, только потому, что он с ними не знаком» (Эрн В. Ф. «Откровение в грозе и буре» (разбор книги Н. Морозова). Сергиев Посад, 1907. С. 20-21).

Взгляды Морозова опровергали старательно и иногда даже слишком подробно, хотя, в сущности, критикам «Откровения в грозе и буре» достаточно было только одного аргумента – святитель Иоанн Златоуст в указанное Морозовым время на острове Патмос не был! Тогда как о пребывании на этом острове апостола Иоанна Богослова говорят многие церковные авторитеты. Рассуждения Николая Александровича опять-таки вызвали изумление у В. Ф. Эрна: «Он [Морозов] говорит: из биографических данных Иоанна Златоуста неизвестно, где был он в 395-ом г., и отсюда делается заключение: следовательно, он был на Патмосе. Логическая необоснованность подобного утверждения становится очевидной из сопоставления с историческими данными. За пребывание Иоанна Златоуста на острове Патмос не говорит решительно ничего. О пребывании же апостола на Патмосе есть прямые свидетельства, Климента и Оригена» (Там же. С. 29).

Но ни Эрну, ни другим ученым и богословам не удалось переубедить ни Морозова, ни его немногочисленных последователей. И при этом специалистам по библейской истории приходилось на один абзац бездоказательных утверждений создателя «новой хронологии» приводить две страницы доказательств, взятых из источников. Чтобы последовательно опровергнуть все нелепости, имеющиеся в книге Морозова, каждому критику пришлось бы написать несколько томов. А им, право слово, было чем еще заняться.

Николай Александрович же после таких критических выступлений заявлял, что историки и филологи ничего не могут ему возразить. Характерно, что точно так же поступают сейчас А. Т. Фоменко и его сторонники.

В выходивших позднее, уже при Советской власти, томах одной большой книги, названной Морозовым «Христос», уже и евангельские тексты представлялись как зашифрованные описания астрономических явлений. Все события, изложенные в Новом Завете, Николай Александрович истолковывал аллегорически. В качестве «истинного прототипа» Христа он называл святителя Василия Великого. (Причем имя Василий представлялось автором как искажение титула «великий царь». Этот «великий царь», с точки зрения Морозова, был прототипом основателей и других известных религий – Гаутамы Будды, Мухаммеда и др.)

И опять-таки, никакой серьезной аргументации для подобного отождествления не приводилось. Морозов поступал достаточно просто – он находил несколько весьма условных совпадений в датах и выдавал их за точные доказательства. Например, Морозов отмечал, что 1 января отмечается память святителя Василия Великого (это дата его смерти) и одновременно – 1 января – начало христианского года (на самом деле начало церковного года – 1 сентября). Следовательно, Василий Великий и Христос – одно лицо. Но ведь в реальности 1 января вспоминается не день смерти Иисуса, а Его Обрезание.

Следующий аргумент звучит настолько неправдоподобно, что приведу дословную цитату: «Иисусу перед распятием не было 50 лет, а по «Житиям святых» великий царь (то есть святитель Василий Великий – Г. Е.) умер 50 лет от роду 1 января 379 года в Кесарии, в которой и родился. Вы видите, что хронологически четьи-минейский святой великий царь почти совершенно налегает на евангельского «царя иудейского» (Морозов Н. А. Христос. М.-Л., 1927. Кн. 1. С. 125). Вряд ли кто-нибудь еще, кроме самого Морозова, увидел бы в приведенных датах «совершенное наложение» событий.

Откровенно видно, как автор пренебрегает самыми элементарными правилами научного исследования. И теперь перед нами встает один вопрос: почему? Почему автор постоянно выставляет себя на посмешище и не обращает внимание на критику специалистов?

Ответ может быть только один: мы столкнулись с проявлением не научных убеждений, а с проявлением веры, с проявлением убеждений почти религиозных. Как Морозов, так и его современные последователи иррационально уверовали в свою версию истории. А за ними последовали и многие их читатели, также воспринимающие эту теорию на веру.

Что же лежало в основе этой веры?

Морозов не был таким уж «твердокаменным атеистом», каким пытался себя показать. Он испытывал явный интерес к оккультным идеям. Христос, по его представлениям, – это маг и астролог, «великий посвященный». Само имя «Иисус Назорей» Николай Александрович расшифровывал как «магистр оккультных наук». Безотчетная тяга Морозова к оккультизму проявлялась даже в мелочах. Так, он планировал дать такой подзаголовок второму тому книги «Христос» – «Новая хронология классической и христианской древностей в связи с эволюцией оккультных наук и развитием техники».

Среди его друзей также были и оккультисты, и люди, мечтавшие о создании «новых религий». Морозов был хорошо знаком с поэтом и мистиком В. Я. Брюсовым, печатанию его книг способствовали Ф. Э. Дзержинский и А. В. Луначарский. Первый поддерживал секретные экспедиции оккультистов на север России, второй в начале XX века пытался создать «новую религию» для «нового общества». Другом Н. А. Морозова был основоположник космонавтики К. Э. Циолковский, последователь философа Н. Ф. Федорова и мистик, также переживавший настоящие видения. (Он описал их в книге «Воля Вселенной: неизвестные разумные силы».) Очень интересовался трудами Николая Александровича и явно одобрял его исследования В. Д. Бонч-Бруевич, долгое время изучавший и пропагандировавший идеи русских сектантов-хилиастов (в первую очередь хлыстов).

Следуя оккультному взгляду на реальность, Морозов в «Христе» наконец сумел «объяснить» – почему создатели священных писаний зашифровали в их текстах описания астрономических явлений. Согласно его теории, своему возникновению и развитию христианская цивилизация обязана обществу посвященных, хорошо знакомых с астрологией. Посвященные создали священные сочинения мировых религий, воспринимающиеся «профанами» как рассказ о реальных исторических событиях.

При общем взгляде Морозова на историю как на колоссальную фальсификацию священные тексты тогда представали ключом, который одни «посвященные» оставили другим «посвященным». Проинтерпретировав аллегорически и с астрономически-астрологической точки зрения библейские события, можно было понять, что вся мировая «хронология» не верна.- Так и поступил Морозов. Он решил, что Апокалипсис рассказывает об астрономических явлениях. Выяснилось, что в таком случае придется отменить всю мировую филологию. И Морозов ее отменил. А заодно и историю, источниковедение, археологию...

(Характерно, что и на Западе появляются труды, авторы которых сходным образом истолковывают религиозные тексты. Речь идет прежде всего о журналисте Г. Хэнкоке и его последователях, чьи книги переведены и на русский язык. Опираясь на теорию, предложенную историками науки Дж. ди Сантильяной и Г. фон Дехенд Г. Хэнкок интерпретировал мифологические сказания и религиозные сочинения как зашифрованные описания астрономических явлений, прежде всего связанных с прецессией равноденствий. Одновременно в его сочинениях заметен и сильный интерес к оккультным проблемам – исчезнувшим цивилизациям, обладавшим мистическими способностями, «влиянию» на землян инопланетных существ и т. д.)

Одновременно в произведениях Морозова стихийно отразилось умонастроение, разделявшееся многими интеллигентами конца XIX – начала XX века, придерживавшимися «левых взглядов». В это время огромные массы людей были одержимы ощущением принципиальной «неправильности», заключенной в самих основах бытия. Они требовали радикальной переделки мира, причем не только в плане социальном. Во многих случаях речь шла о вполне утопических требованиях «новой земли и нового неба», то есть мистического преобразования всего существующего миропорядка. (И подобный духовный настрой был достаточно массовым явлением, не ограниченным только интеллигенцией, а распространенным и среди значительного числа простых людей. Эту ситуацию замечательно проанализировал А. Эткинд в монографии «Хлыст».)

Взгляды Н. А. Морозова вполне совпадают с этим общественным желанием – уничтожить «старый мир» сокрушить все основания, на которых он существовал. Радикальный атеизм большевиков, в конце концов выродившийся в некую «псевдорелигию», всю сосредоточенную на бесконечных ритуалах, также был попыткой уничтожения духовных основ старого общества. Теория Морозова возникла из еще более глубоких побуждений. Он, видимо, подсознательно считал, что «новому человеку нового мира» понадобится и «новая история», не имеющая ничего общего с историей «старой». (В этом стремлении он не был одинок. Например, Максим Горький в 30-е годы предлагал переписать с «марксистских позиций» всю мировую литературу.)

Стремясь к «освобождению от духовных оков» и «борясь с суевериями», Морозов оказался даже более последователен, чем советские атеисты, просто голословно доказывавшие, что Христа не было. Для этого им даже приходилось скрывать некоторые исторические данные, противоречащие их концепции. (Так было с арабским текстом Иосифа Флавия, рассказывающим о Христе.)

Морозов пошел дальше и в этом плане оказался менее уязвим. Он просто объявил сфабрикованной фальшивкой любые сведения о ранней истории, в том числе и об истории христианства. Его невозможно было бы смутить открытием новых текстов, ибо они точно так же были бы объявлены фальшивкой.

В целом ряде случаев советская версия истории была гибридом, в котором сочетались традиционные представления о прошлом и марксистские идеи. Марксизм, за некоторыми исключениями (в первую очередь как раз касающимися евангельской истории), предлагал историкам скорее особый, директивный способ интерпретации фактов. Факты же, извлекавшиеся из исторических источников, оставались теми же и у «буржуазных ученых», и у самых ортодоксальных марксистов. Оставалась возможность и для спора, и для диалога. Морозов же подверг сомнению саму возможность получения достоверных фактов из исторических источников. Для него главной и первичной была теория, а не факты. Традиционной схеме научного исследования (концепция корректируется, если факты ее опровергают) он предложил альтернативу – отрицаются факты, если они не соответствуют концепции.

Для этого предлагалось два пути – либо объявление фальшивкой источника, откуда был заимствован факт, либо «уничтожение» этого факта при помощи отождествления его с другим, часто совершенно несходным историческим событием. (В последнем случае источник объявляется символическим, оккультным сочинением.)

Неприязнь Морозова к христианству абсолютно иррациональна и речь здесь не может идти о чисто научных взглядах. И это, повторюсь еще раз, была подсознательная неприязнь целого общественного слоя. Большевики и другие радикальные атеисты пытались «убить» Христа формально, просто заявляя, что Его не существовало. И поэтому они были уязвимы – любые археологические находки, древность самих упоминаний о христианстве могли сокрушить их концепцию. (Так, в конечном итоге, и произошло. Археология сделала невозможным радикальное отрицание библейских событий.)

Морозов же был неуязвим, хотя для этого ему пришлось перечеркнуть всю всемирную историю. Христианства не было, потому что не было Рима, Иудеи, Древнего Египта, Греции и т. д., и т. п. В принципе, концепция Морозова могла бы стать идеальной историософией для идеологов тоталитарного общества, потому что радикально отрывала людей «нового мира» от традиций «мирз старого». Она вполне могла бы восторжествовать в советскую эпоху, как торжествовала альтернативная астрономия в нацистской Германии, как господствовала альтернативная биология в сталинском СССР.

Нас спасла историческая случайность. Сыграло свою роль и то, что большевики не слишком сильно обращали внимания на историю, и то, что Морозов не имел учеников и последователей среди вождей победившей партии, и то, что один из видных большевистских лидеров – М. Н. Покровский, долгое время определявший развитие отечественной исторической науки, уже был известным историком, работавшим в рамках традиционной картины мирового развития.

Сыграло свою роль и то, что Морозов «запоздал» со своими идеями. «Откровение в грозе и буре», отрицавшее традиционную датировку библейских событий и отождествлявшее одного исторического персонажа с другим, вышло еще в начале XX века и вызвало неизмеримо больший интерес, чем все тома «Христа». Время ушло. Марксистская концепция истории уже укрепилась и в ней Морозовской «новой хронологии» места не было.

Прошли годы и случилось многое. Рухнул СССР, а с ним и обязательное марксистское мировидение. И в наше время на смену одиночке Морозову пришла целая когорта «исправителей» хронологии во главе с академиком А. Т. Фоменко. Нынешние последователи фантаста-народовольца объединены в организацию. Они действуют в гораздо более подходящих условиях, чем сам Николай Александрович. И они одержимы такой же неприязнью к христианству. Если верить в концепцию А. Т. Фоменко, то в принципе нельзя быть приверженцем любой религии, возникшей до XVII века. Ведь все священные тексты рассказывают, по Фоменко, о никогда не происходивших событиях и нередко просто намеренно сфальсифицированы. (Объективно представления группы Фоменко оказываются близки самым радикальным религиям «New Age», полностью отрицающим предшествующую сакральную традицию. Возможно, что создатели «новой хронологии» даже подсознательно ощущают эту близость.

Ведь не случайно в некоторых популярных изложениях концепции Фоменко встречались явные похвалы Рону Хаббарду, а сам А. Т. Фоменко предлагает считать «Книгу Мормона» источником, равноценным Библии
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconПочему мы обманываем?
Думаю, что нет необходимости давать точные определения; без сомнения, все мы прекрасно знаем, что такое ложь. Все мы не раз прибегали...

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconПлан-конспект классного часа. 3 класс. «Правда и ложь»
Цель: знакомство с понятиями правда и ложь, совершенствовать навыки культуры общения, воспитывать такие нравственные качества личности,...

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconПочему дети лгут?
Ничто так не выводит учителей и родителей из себя, как детская ложь. Взрослые опасаются, что ложь — это признак порочного характера...

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconГ. В. Носовский, А. Т. Фоменко. Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима
Радзивиловская (Кенигсбергская) летопись как основной список "Повести временных лет"

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconСобрание Белгородского объединения. Интернет встреча Белгород Башкортостан
Харченко А. С. рассказал о том, как давали клятву Творцу единомышленники белгородского объединения

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconКак вы понимаете название пьесы Горького?
Как вы поняли фразу: «Ложь – религия – рабов и хозяев, правда – бог свободного человека»

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconПравда и ложь о Викторе Ющенко
Россией и ориентироваться только на запад. Его политика предусматривает гонения на русский язык и повсеместное навязывание

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconЕго Вы должны придерживаться постоянно. Ибо это не диета, а образ...
Это очень важно!! Дело в том, что куча рекламы кричит о похудении на 10-25 и более кг в месяц. Как минимум ложь (если не похудеете,...

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники iconИ. В. Дроздов в плену иллюзий
И тревожит Найдем ли мы общий язык, поймем ли друг друга, отзовутся ли в читательском сердце те тревоги и надежды, которые всецело...

Ложь «новых хронологий» как воюют с христианством а. Т. Фоменко и его единомышленники icon«Эстетическое воспитание детей старшего дошкольного возраста через изобразительную деятельность»
Девизом к этой работе я взяла слова народного поэта Литвы Э. Межелайтиса: «Подлинную красоту воспринимает только чистая, прекрасная...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница