З. Б. Кипкеева




НазваниеЗ. Б. Кипкеева
страница3/13
Дата публикации14.06.2013
Размер2.34 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
§ 2. Мухаджирство 1905-1906 годов
Вторая волна эмиграции из Карачая и Балкарии пришлась на 1905-1907 годы. В народной памяти переселенцы этого перио­да сохранились как «экинчи стампулчула» (вторые стамбульцы).

К этому времени в Карачае и Балкарии особенно резко обо­стрились аграрные отношения, и на этом фоне усилилась агита­ция за переселение в Османскую империю.

В начале XX века переселенческие настроения охватили все мусульманские народы Кавказа. Об этом свидетельствует интен­сивная переписка между чиновниками на местах и царским пра­вительством. В 1902 году Главнокомандующий гражданской час­тью на Кавказе генерал-адъютант князь Голицын писал: «С 1893 года среди мусульманского населения Кавказского края стало усиленно обнаруживаться стремление к оставлению своего оте­чества и переселению в пределы соседней единоверной Турции... Мало-помалу движение это, имевшее вначале почву в чисто эко­номических причинах, соединившись впоследствии с известны­ми политическими и религиозными тенденциями, разрастаясь, как в своих размерах, так и внешнем своём проявлении, охватило почти все губернии Кавказского края»52. Правительственные меры по легализации переселения были приняты, и сельские общины принялись за составление списков желающих пересе­литься в Турцию.

В 1902 году жители карачаевских селений подали прошение о разрешении им переселиться в Турцию, мотивируя свои хода­тайства «неблагоприятными жизненными условиями и малым земельным наделом, не обеспечивающим существования их се­мей»53.

Начальник Кубанской области и наказной атаман Кубанс­кого казачьего войска ген.- лейт. Я. Д. Малама докладывал в сво­ём рапорте Войсковому Наказному Атаману Казачьих войск: «Мною было предложено Атаману Баталпашинского отдела при­нять все меры к успокоению жителей, вознамерившихся пересе­литься в Турцию, и разъяснить им все те невыгодные послед­ствия, с какими сопряжено для них это переселение.

На предложение моё Атаман Баталпашинского отдела, ра­портом от 16 ноября 1902 года, донёс, что все его убеждения не привели к желательным результатам; просители упорно заявили своё желание переселиться в Турцию. Имея в виду, что пересе­ление русскоподданных горцев-мусульман в Турцию приостанов­лено вследствие ходатайства о том турецкого правительства, зат­рудняющегося устройством прибывающих переселенцев на из­бранных ими новых местах жительства, я просил Атамана отдела объявить просителям, что ходатайству их не может быть дано движения, впредь до представления ими Турецкого правитель­ства о том, что он со своей стороны изъявит согласие на приня­тие просителей со всеми их семействами в турецкое подданство. Ныне мною получено от Турецкого Императорского Консуль­ства в Севастополь уведомление, что просителям разрешено пе­реселиться из вверенной мне области в Турцию, где для них от­ведено в Сирии место для постоянного жительства»54.

Ответ Начальник Кубанской области получил в 1903 году от начальника штаба Кавказских казачьих войск, в котором он пе­редает просьбу Командующего генерал-лейтенанта Фрезе объя­вить просителям: «1) что переселение должно быть совершено на их собственный счёт и никаких средств на то от казны им выдано не будет; 2) что точно так же они не могут рассчитывать на получение денежной субсидии от Турецкого правительства; 3) что прежде переселения должны быть уплачены все числящи­еся на них недоимки»55.

Таким образом, правовое обоснование для переселения было получено. Каковы же были причины, заставившие карачаевцев и балкарцев покинуть Родину почти через 80 лет после вхождения в состав России?

По крайней мере, основная причина переселения высвечи­вается при исследовании архивных документов, касающихся под готовки проекта земельной реформы на Северном Кавказе и различных землеустроительных акций. Особенно показательны в этом отношении «Труды Комиссии по исследованию совре­менного положения землепользования и землевладения Кара­чаевского народа Кубанской области» (председатель комиссии юрисконсульт при военно-окружном совете Кавказского воен­ного округа действительный статский советник И.Г.Абрамов), опубликованные в 1910 году в «Кубанском сборнике»56.

Данная Комиссия собрала богатый фактический материал о поземельных отношениях в Карачае, о хозяйственном укладе горцев вплоть до переселения значительной части карачаевцев в Турцию в начале XX века.

После покорения западного Кавказа и переселения большин­ства местного населения (адыгов и абхазов) в Турцию, царское правительство немедленно приступило к поземельному устрой­ству Терской и Кубанской областей и выработало особые для этого правила, но, как отметила Комиссия, «за исключением территории, занимаемой карачаевским народом, населявшим высокогорный Эльбрусский округ, где земельный строй, создав­шийся веками, войною не был разрушен, а характерная особен­ность землевладения и землепользования требовала изучения земельного вопроса на месте; вследствие чего поземельное уст­ройство этого народа оставалось без движения до настоящего времени»57.

Однако, как мы показали в первом параграфе этой главы, «движения» эти были и носили откровенно целенаправленный характер. Для проведения крестьянской реформы и в целях обес­печения земельными наделами освобождаемых зависимых со­словий, Карачаю были отмежеваны дополнительно 40 т. деся­тин взамен отошедших к Терской области Эшкаконских паст­бищ. В новых поселениях, образованных на этих территориях (Новый Карачай), было установлено общинное право землевла­дения.

Это было сделано правительством в расчёте на то, что земля будет распределена между общинниками поровну. Но такой по­рядок не соответствовал земельному устройству феодального Карачая, где владетельные фамилии обладали безусловным пра­вом частной собственности на земли и определяли все формы землепользования.

Поэтому в результате проводимой российским правительством крестьянской реформы значительная часть карачаевцев, остав­шаяся после освобождения от крепостной зависимости без зем­ли, была вынуждена переселиться в 1884-1887 годах в Турцию.

Фактически право частной собственности на земли продол­жало действовать в Карачае и Балкарии, за исключением тех зе­мель, которые были объявлены общинными. Более того, про­изошёл резкий рост землевладельцев, возникновение целого класса мелких собственников в 80-90-е годы XIX века в связи с вклю­чением Карачая и Балкарии, как и всего Северного Кавказа, в общее русло развития экономики и права Российской Империи.

Между тем, исследование поземельного строя карачаевцев и балкарцев продолжалось, так как юридического оформления определение поземельных прав горцев так и не получило. Пери­одически властями поднимались вопросы о необходимости уре­гулирования земельных отношений у горских народов Северно­го Кавказа на плоскостных землях и в Нагорной полосе.

Исследователи и чиновники отмечали прогрессирующее ма­лоземелье в горах и неустроенность беднейших выходцев с гор в новых селениях, где было определено правительством общин­ное землевладение. Но расчёт на то, что все временно прожива­ющие в новых селениях малоземельные и безземельные семьи получат свои паевые участки, не оправдался. Общинные земли оказались в руках более зажиточных слоев населения.

За весь пореформенный период с конца 60-х годов XIX сто­летия царская администрация не предприняла никаких мер по урегулированию земельного вопроса у северокавказских наро­дов. Более того, совершенно без объяснений отбирались в пользу казны карачаевские леса - главное природное богатство народа. «Казённое Управление в лице своих лесничих, постепенно зах­ватывая земли карачаевцев, установило границы... по правому притоку Теберды Гоначхиру и тем завладело 12 000 дес.», -. указано в архивных документах по разбору трудов и проектов комис­сии Абрамова58.

Только в 1909 году, после переселения мухаджиров, Тифлис­ское Совещание признает факт захвата карачаевских земель каз­ною: «Теперь подлинно установлено, что казна владеет чужой землёй, стало быть, её надобно возвратить, не начиная судебно­го процесса... Возвратить находящийся во владении казны чужой земли безотносительно к юридической казуистики является вы­разителем житейской правды. Поэтому узаконение в собствен­ность заведомо чужой земли посредством судебной власти не приличествует Государственному учреждению»59.

В Карачае почти отсутствовали пахотные земли. Карачаев­цы из всех северокавказских народов были самыми обездолен­ными по количеству земельных наделов на душу населения. Первый карачаевский учёный, исследователь истории народов Северного Кавказа Умар Алиев писал: «Карачаю своего хлеба хватало только на месяц - полтора, а остальное время он жил за счёт ввозимого хлеба. Карачаевцы, ведя полукочевое скотовод­ческое хозяйство, могли содержать в национальных границах в незначительной части населения около 1/3 своего хозяйства, а остальным приходилось содержать свой скот на арендуемых зем­лях у казаков, кабардинских князей и казённых»60. Единствен­ным богатством был скот, за счёт продажи которого существо вали карачаевцы.

Такое же положение было и у балкарцев. В Терской области землеустройство населения Нагорной полосы (балкарцев) при­знано было возможным произвести только после подробной инструментальной съёмки всех её земель, проводимой с 1886 года по 1905 год.

В 1905 году в Тифлисе была образована Комиссия для иссле­дования земельного вопроса в этой части Терской области, куда прибыли и уполномоченные от карачаевского народа из Кубан­ской области с просьбой, чтобы на Комиссию было возложено исследование поземельного вопроса и в Карачае. Ходатайство было удовлетворено, и Комиссия начала работать 1 мая 1906 года в г. Владикавказе.

Цели и задачи этой Комиссии, направленные на усиление роли общины и ущемление прав собственности землевладель­цев (в основном, среднего класса «узденей»), шли наперекор вековым традициям в народе и, кроме того, не соответствовали государственным интересам России, с начала XX века усилива­ющей права частных собственников. Поэтому проект Комиссии так и не был принят.

Но в процессе работы, фактически с конца 90-х годов XX века, данная Комиссия отразила тенденцию чиновничества не признавать права собственности на землю в Карачае и Балкарии.

Начнём с того, что она ревизовала прокламацию бывшего Командующего войсками области графа Евдокимова от 19 фев­раля 1862 года, в которой земли Карачая от имени Его Импера­торского Величества предоставлялись карачаевскому народу в неотъемлемую собственность. Комиссия сочла, что, так как кре­постное право отменено, то и вся земля должна принадлежать всему народу, без различия сословий. Член комиссии коллежс­кий советник Иваненков в рапорте председателю комиссии настаивал: «Проект положения о правах признаёт только право обществ на общественное пользование землёю и право пользо­вания семейств «трудовыми участками»; частное владение, в смысле владения на правах полной собственности, проект не допускает»61.

В своих объяснениях на письменные заявления карачаевцев Комиссия даёт радикальный лозунг для «отсталого и тёмного» народа: «Народ мог и имел право, опираясь на точный смысл акта 19-го февраля, предъявить в суде требование об изъятии из неправильного и незаконного владения кышлыков (зимних пас­тбищ) и о передаче их во владение народа; но только духовная его темнота и некультурность были причиною тому, что около 50 лет эти земли остаются в незаконном владении настоящих заявителей»62.

Напуганные предстоящей экспроприацией, землевладельцы и скотопромышленники не видели для себя перспектив в Рос­сии, тем более, что на их памяти, в конце 60-х годов, происходи­ло ущемление прав на частную собственность биев (князей) и насаждалось общинное землевладение.

После отмены крепостного права и переселения части насе­ления в Турцию, в Карачае и Балкарии, согласно новой полити­ке российского правительства, возник средний класс частных владельцев. И вот легитимность их прав тоже ставилась под со­мнение, проект Комиссии заканчивается недвусмысленным, хотя совершенно недоказанным и необоснованным заявлением, что собственники «потеряли свои права на обладание землёй и раз­бор этих прав в настоящее время может быть разрешён в отри­цательном направлении»63.

Не дожидаясь результатов работы Комиссии, многие земле­владельцы стали продавать свои наделы, скот, имущество и по­давать прошение о переселении в Турцию. «Свои участки прода­ют довольно охотно»64, - отмечает исследователь В.Сысоев. «Зем­ли его собственные и продаёт их и покупает, как всякую другую собственность»65, - констатирует бывший член Комиссии стар­ший землемер Терской области Тульчинский. Понятно, что та­кое было бы невозможным при отсутствии прав частной соб­ственности.

Между тем основной своей целью Комиссия ставила показать катастрофическую нужду карачаевцев в земле и предложить про­ект по земельному устройству горцев. С искренним сочувствием описывают чиновники трудовую жизнь карачаевцев: «Летние пас­тбища в Карачае отличаются малодоступностью, но это не пре­пятствует горным жителям, в поисках за кормом для скота, про­бираться со своими стадами в самые возвышенные и труднодос­тупные заоблачные пространства... Обыкновенно пустынные и безлюдные покатости, угрюмые скалистые хребты с конусооб­разными вершинами, летом оживляются постоянно движущими­ся стадами овец, скота и лошадей, звонкой песней пастухов и живописно расположенными летними кошами горцев»66.

Тщательное исследование на протяжении нескольких лет земельного вопроса в Карачае привело Комиссию к заключе­нию, что «площадь пахотных земель незначительная... и по то­пографическим условиям не может быть расширена, а скорее сокращается, под влиянием внешних причин, а выгоны и паст­бища почти наполовину покрыты камнями и эксплуатируются только для пастьбы в течение 3-4 месяцев. Следовательно, зем­леделием горец существовать не может, хотя имеет большое стремление стать хлебопашцем, а главное хозяйство и единствен­ный источник для удовлетворения жизненных потребностей - это ското-овцеводство, как это вызывается условиями горной природы»67.

Так как степень обеспеченности землёй в Карачае для ведения скотоводческого хозяйства Комиссия определила катастро­фически малой, она поставила вопрос о неудовлетворительном жизненным потребностям населения современном земельном устройстве в этой местности. То есть она сделала акцент на то, что в Карачае, наравне с общинным землевладением, процвета­ет частное владение землями, якобы незаконное. Как и после освобождения зависимых сословий в 1868 году, царские чинов­ники видели способ более равномерного распределения земель в насаждении общины и ущемлении прав землевладельцев.

В «Проекте правил о формальном обмежевании всех земель­ных владений в Карачае Кубанской области» Комиссия к сво­бодным землям, которые могут быть предоставлены карачаевс­кому народу, относит: 1. Казённые нагорные пастбища простран­ства в верховьях р. Малый Зеленчук, в урочищах: Архыз, Маруха и Аксауут. 2. Казённый Хумаринский участок. 3. Земельные уча­стки, ныне состоящие в фактическом пользовании отдельных лиц карачаевского общества68.

Таким образом, из изъятых в пользу казны в XIX веке горских земель предлагалось вернуть самые высокогорные участки, не на­шедшие применения у казачества. Хумаринский же участок был облюбован властями для участкового начальства, кроме того, на него претендовали и жители с. Георгиевско-Осетинского, которых переселили в Карачай в 70-х годах по распоряжению Наместника Кавказского, и «на вечные времена 150 семействам из горной Осе­тии» были отведены по 15 десятин из скудных карачаевских земель69. Что же касается земель в долине р. Марухи (Морх), то о них в «Отчёте об осмотре казённых свободных земель Нагорной полосы между реками Тебердой и Лабой» сказано: «Долины же Аксаута и Марухи надобно признать почти негодными, так как небольшие участки, разбросанные в разных местах по берегу рек между лесами и составляющие вместе весьма небольшое пространство, едва ли заслуживают того, чтобы их принимать в расчёт, как места, годные для поселения»70.

Лишённому всех своих кошей и пастбищ вне территории Эльбрусского округа, карачаевскому народу предлагался, по сути, единственный выход: отобрать земли у богатых...

Один из первых карачаевских историков Ислам Тамбиев, пре­красно знавший условия жизни и быта своего народа, показывая спасительную роль Советской власти в Карачае, так описал доре­волюционное состояние аграрного вопроса: «В прошлом здесь пре­обладало частновладельческое землепользование. Вся земля была захвачена помещиками, князьями и мелкими собственниками, последние составляли основную массу владельцев «тау-кышлыков», которые (30 709,6 дес.) принадлежали в 126 местах 53 фамилиям почти исключительно из княжеского и узденского сословия»71.

Стремясь простым перераспределением убогого земельного фонда Карачая обеспечить жизненные потребности в пастби-36 щах горцев-скотоводов, чиновники вольно или невольно второй раз за полвека подвели народ к эмиграции. И это при том, что российское правительство не было заинтересовано в переселе­нии карачаевцев и балкарцев и всячески пыталось удержать гор­цев на их территориях.

Например, начальник Кубанской области писал, что «зани­маемая ими (карачаевцами) ныне горная местность может сде­латься безлюдной ввиду того, что русское население едва ли бу­дет в состоянии водвориться там по невозможности, вследствие неблагоприятных условий местности, обеспечивать себя материальными средствами существования»72.

Об этом свидетельствуют и воспоминания наших информа­торов в Турции, которые помнят из рассказов старших, что вла­сти настойчиво пытались пресечь агитацию за переселение. В 1989 году 98-летняя Аминат Салпагарова рассказывала, как за подводами тебердинских мухаджиров до самого Армавира ехали казаки, уговаривая их вернуться назад73. Другие информаторы, со слов своих отцов и дедов, говорили, что даже после посадки на корабли в Новороссийске к ним обращались присланные от начальника Кубанской области чиновники с предложением ещё раз всё обдумать и остаться74.

Но объективная картина складывалась таким образом, что карачаевское общество было разделено на два лагеря. Обостри­лась классовая борьба между общинниками и землевладельца­ми. Комиссия отмечает, что «споры возникли за право владения пастбищными и другими угодьями между сельскими общества­ми, отдельными лицами или фамилиями и, наконец, с казной»75.

Комиссия предъявила представителям народа все выработан­ные ею проекты после исследования землепользования и земле­владения в Карачае. В поступивших письменных заявлениях от доверенных лиц карачаевцев Комиссии прямо было заявлено по поводу грядущего перераспределения земель, что «меры эти не устраняют земельного бедствия карачаевцев, а, наоборот, ещё больше ухудшат и посеют раздоры между жителями»76.

Что касается балкарцев, то в «Деле по разбору трудов и про­ектов Комиссии Абрамова по земельному устройству жителей Нагорной полосы» в архиве городского головы Баева Г. В. также констатируется, что «такое категорическое отрицание давностного владения за частными владельцами Нагорной полосы по­ложительно противоречит действительному положению вещей»77.

Забегая вперёд, скажем, что проекты Комиссии под предсе­дательством Абрамова не были одобрены правительством. В 1910 году было принято «Положение о поземельном устройстве гор­ского населения Нагорной полосы Терской области и Карачая Кубанской области»78, закрепившее право частной собственно­сти на земли. Но это произошло уже после переселения части карачаевцев и балкарцев в Турцию.

В конце же XIX века чиновники усиленно добивались от­чуждения княжеских земель в казну. Об этом свидетельствует и многолетнее судебное разбирательство по поводу жалобы бал­карского князя Исмаила Урусбиева на захват его частных зе­мель, отразившееся в прессе тех лет. В 1893 году в газете «Новое обозрение» появляется первое упоминание о «тяжбе Урусбиевых с казной относительно строевого соснового леса в Баксанском ущелье»79. 'В 1898 году там же освещается «судебный про­цесс за лесную дачу в верховьях Баксана между Урусбиевыми и казной, бедствия простых балкарцев из-за этого процесса»80. Как видно из статьи в газете «Казбек», «спор между правительством и селением Урусбиева за баксанский лес»81 продолжался и в 1900 году.

В условиях феодального строя отчуждение земель у княжес­кой верхушки вело к обнищанию простых людей, которые были прикреплены к этим землям. Обогащались же средние слои об­щества, которые могли купить землю, скот и эксплуатировать безземельных крестьян. Но уверенности в своих правах на част­ную собственность у них не было, так как аграрный вопрос не был решён. В связи с этим один из первых карачаевских истори­ков Ислам Тамбиев писал: «Засилье помещичьей верхушки (вы­сокие цены на землю), чрезмерное безземелье ещё в 1905г., в первую русскую революцию, вызвали сильное движение против земельных собственников, но окончательно земельный вопрос разрешён только с установлением Советской власти в Карачае»82. В 1904-1906 годах в Карачае обстановка была столь накале­на, что землевладельцы не верили в благополучное для себя ре­шение аграрного вопроса. Беднейшие слои населения, не дожи­даясь справедливого раздела земель, встали на путь захватов чу­жих или общинных участков.

Об этом свидетельствуют архивные материалы о многочис­ленных судебных разбирательствах по земельным тяжбам. По­казательно ходатайство Начальнику Кубанской области от Дахира Боташева из с. Мара о передаче в его пользование участка в 400 десятин, арендованного им у князей Крымшамхаловых.

Свои притязания он объясняет следующим образом: «Тот участок есть не его (Крымшамхалова), а как высочайше даро­ванный принадлежит всему Карачаю. Ввиду самого критическо­го положения в потере части скота за неимением корма, покор­нейше прошу распоряжения вашего превосходительства об ото­брании того участка, находящегося у Крымшамхаловых в местности «Индыш-Башы» в пользу общества, как законного его владельца. Не лишним считаю присовокупить, что карачаев­цы хотя и сильно нуждаются в землях, но в среде его жителей мало найдётся лиц, могущих открыто просить на пользу отобра­ния с незаконных владельцев подобных участков, хотя все не­имеющие отнеслись бы весьма сочувственно и вечно были бы обязанными и благодарны вашему превосходительству за столь великие помощи в этой важной задаче бедных безземельных ка­рачаевцев. У общества хотя имеются общекарачаевские дове­ренные, но и они, имея такие же участки, не могут касаться этого вопроса»83.

Интересно, что уже в 1902 году бедняк из горного карачаев­ского селения оперирует тезисами проекта Абрамовской Комис­сии, который был опубликован только в 1910 году. Очевидно, что народ подталкивали к противозаконным действиям, пыта­ясь убедить его, что прав частной собственности на землю ни у кого нет. Но даже из приведённого заявления видно, что мало было людей в Карачае, готовых оспаривать права землевладель­цев.

В Карачае и Балкарии право на частную собственность выс­шего сословия - биев признавалось бесспорным всеми слоями населения. Отмечали это и дореволюционные исследователи хозяйствования в Карачае. Например, С. В. Ваганов писал: «Вся карачаевская земля была собственностью нескольких княжес­ких и дворянских семейств, а крестьяне - кулы обрабатывали её и пасли на ней скот своих господ. Право собственности на зем­лю ещё и до наших дней продолжает оставаться за некоторыми дворянскими фамилиями»84. М. В. Орлов, защищавший общин­ное право на земли в Карачае, всё же признавал, что « часть членов карачаевского общества имеет частную земельную соб­ственность»85.

В результате вмешательства правительства в традиции зем­левладения и землепользования во второй половине XIX века появился новый класс землевладельцев из среднего сословия - узденей. В отличие от биев, они не несли никакой ответствен­ности за народные массы, а были заинтересованы только в лич­ном обогащении. Обострившаяся классовая борьба и безосно­вательные надежды бедняков на справедливый раздел частных, общинных и казённых земель дестабилизировали обстановку в обществе.

Отношение властей к нуждам местного населения иллюст­рирует и рапорт начальника 1-го участка Баталпашинского от­дела корнета Абаева о волнениях в с. Марухском. Здесь кресть­яне, составив общественный приговор, самовольно захватили казённую поляну и участки земель частных лиц, пытаясь таким образом «обратить внимание начальства на их положение, так как неоднократные их жалобы и просьбы до сего времени оста­ются неудовлетворёнными»86.

Признавая, что поземельное положение крестьян с. Марухского незавидное, «вся местность гористая, почва бесплодная, годных под посев мест почти нет, трава плохого качества, ...на двор приходится несколько саженей земли под картофель»87, начальник участка находит справедливым передать крестьянам хотя бы часть поляны, отобранной у них в пользу казны. Из документа видно, что общество посылало просьбы об отводе дополнительного надела Министру Земледелия, Начальнику Кубанской области, чиновнику особых поручений Медкову. Но вопрос не был решён. Единственное, чем озаботилось началь­ство: не было ли среди крестьян агитаторов-революционеров, призывающих к беспорядкам и неповиновению властям.

Известно, что с 1904 года на Северном Кавказе действовал Кубанский комитет РСДРП, который в годы первой революции имел разветвлённую сеть социал-демократических организаций почти во всех городах Кубанской области. «Большевистская орга­низация Минеральных Вод также посылала своих агитаторов в горские аулы Карачая»88. Под их влиянием в сёлах агитацию про­тив земельного неравенства, за справедливый передел земли раз­вернула группа карачаевской интеллигенции: Иммолат Хубиев, Курман-Али Курджиев, Сайд Халилов и др.

В связи с этим было проведено расследование аграрных беспо­рядков, в том числе иве. Марухском. Начальник участка доложил Атаману Баталпашинского отдела И. Н. Браткову: «Данных предпо­ложить, чтобы среди крестьян с. Марух были агитаторы, возбуждаю­щие их к совершению аграрных беспорядков, не обнаружено. Но так как марушане возят древесный уголь в Пятигорск и как о рево­люционном, так давно и об аграрных движениях в некоторых внут­ренних областях им было известно, надо полагать, под влиянием этого они решили составить приговор с угрозами, но привести в ис­полнение свою угрозу едва ли решатся, ввиду своей малочисленно­сти среди чуждого им туземного и казачьего населения, тем более после данных им разъяснений и сделанных внушений»89.

Классовые противоречия будоражили и балкарское населе­ние. «В 1905 году в Чегеме и Верхней Балкарии крестьяне отка­зались платить налог и взбунтовались против богачей»90, - пишет со слов мухаджиров турецкий историк карачаевского происхож­дения У. Таукул.

Рост аграрных выступлений в Карачае и Балкарии, как и в других районах Северного Кавказа, на фоне сложившейся рево­люционной ситуации в России, серьёзно беспокоил атаманское правление. Оно никак не могло пойти на уступки казённых и казачьих земель горцам, предпочитая принимать экстренные меры по устрашению народных масс.

Так, в декабре 1905 года Совет Министров издал постановле­ние о порядке хранения и продаже огнестрельного оружия, по которому горцы были ограничены даже в ношении кинжалов, неотъемлемой части кавказского костюма. Так пытались пре­дотвратить «возможность борьбы с вооружённым населением при возмущениях»".

В Карачае раздорами воспользовались протурецки настро­енные эфенди (мусульманские священнослужители), которые активизировали агитацию за переселение в Османскую Импе­рию, где султан обещал через своих эмиссаров обеспечить гор­цев не только пастбищами, но плодородной землёй под «саба­ны» (пашни). Эфенди в большинстве случаев получали теоло­гическое образование в Стамбуле, совершали «хадж» (паломничество) в Мекку, входящую в состав Османской Импе­рии. Они были своего рода эмиссарами турецкого султана Абдул-Хамида на Кавказе и неустанно призывали земляков пересе­литься на «мусульманские земли», умело спекулируя религиоз­ными предрассудками и рисуя страшные картины нашествия иноверцев.

Во второй половине XIX века наблюдалась активизация хри­стианских священников на Северном Кавказе, попытки скло­нить в свою веру кавказцев. Учреждённое в 1860 году «Общество восстановления православного христианства на Кавказе» рас­пространило своё влияние на осетин и кабардинцев. В 1898 году была основана противомусульманская миссия, которая «вела свою религиозно-просветительскую работу среди кочевников-туркмен и горцев-карачаевцев, черкесов, адыгейцев»92.

В эти годы начинается настоящее паломничество в горы Карачая, где сохранились с X века уникальные христианские храмы предков карачаевцев - алан. Исторические памятники чиновники и священники пытались реставрировать и использо­вать для возрождения христианской веры у горцев. Например, в конце XIX в. в Карачае у древнего Сентинского храма был от­крыт монастырь и по предложению владыки Агафодора «была в 1899 году открыта церковноприходская школа для обучения де­тей карачаевцев»93.

В 1900 году в своих выступлениях перед паствой преосвя­щенный Владимир говорил: «Вы хотите мира и любви, так знай­те, что для этого прежде всего надо быть христианами»94. По­добные неудачные инициативы только способствовали росту недоверия к российской власти.

Но, надо отметить, деятельность христианских миссионе­ров была скорее декларативной и ограничивалась небольшим влиянием на некоторую часть осетинского и кабардинского на­селения. Что касается горцев Карачая и Балкарии, то перед ними никто и не ставил вопроса о выборе религии. Более того, в рус­ских школах, которые были открыты во многих аулах, для пре­подавания «закона божьего» (ислама) привлекались местные свя­щеннослужители - эфенди. Наши информаторы в Турции под­чёркивали, что их предки не ощущали притеснений по религиозным мотивам.

Мы говорили об этом и с издателем журнала «Бирлешик Кавказья» в Турции Илмазом Неврузом, внуком одного из кара­чаевских эфенди, преподававшего ислам в русской школе с. Учкулан. Говоря о причинах переселения мухаджиров, он убежденно сказал, что Россия со времён Екатерины II не проявляла религиозной нетерпимости к мусульманам.

Разговоры о грядущих гонениях со стороны христиан были выгодны только тем, кто агитировал соотечественников пересе­литься в Турцию, в страну единоверцев.

Неслучайно, предводителями переселенческого движения в Карачае выступили эфенди, которые пользовались доверием и авторитетом в народе. Это были Кипкеев Рамазан-эфенди, Карабашев Туган-хаджи, Голаев Осман-хаджи, Салпагаров Герий-эфенди, Халкёчев Алиюк-хаджи, Турклиев Юсуп-хаджи и другие.

На страже интересов Российского правительства стояли вы­борные старшины, пытавшиеся пресекать агитацию за пересе­ление и удержать народ на своей земле. В первые годы XX столе­тия в Карачае старшинами были: в Карт-джюрте - Гаджаев Тенгиз, в Учкулане - Джанибеков Сосран, в Хурзуке - Тохчуков Зулкарнай, в Дуууте - Кочкаров Локман, в Джазлыке - Батчаев Локман, с 1903 года - Гаджаев Рамазан, в Теберде - Батчаев Юнус, в Сынты - Джаубаев Зекерья, в Каменномосте - Динаев Асий, в Маре - Блимготов Кючюк, в Джегуте - Крымшамхалов Туган95.

Противостояние между сторонниками и противниками пе­реселения нередко оборачивалось личными трагедиями в семь­ях. Участниками одной из них стали молодой эфенди Рамазан Кипкеев и тебердинский старшина Юнус Батчаев. Эта история хорошо сохранилась в народной памяти благодаря популярной исторической песне «Рамазан и Акбийче». Рамазан Кипкеев и Акбийче (Хапизат) Болурова, племянница старшины Юнуса Батчаева (Качхан), любили друг друга с ранней юности. Когда же­них увёз свою невесту, Юнус поехал за ними и забрал племян­ницу силой. Затем спрятал Акбийче в своём доме, но, поняв, что не сможет удержать её, злодейски убил. На смерть девушки, по традиционному песенному жанру как бы от её имени, и была сложена эта песня. По известному ныне в Карачае варианту, конфликт возник из-за социального неравенства парня и девуш­ки. Девушке из сословия узденей нельзя было выходить замуж за кула. Этот вариант песни оставляет много вопросов и неяснос­тей. Во-первых, такая яростная ненависть Юнуса к Рамазану ничем не обусловлена, между фамилиями Кипкеевых, Болуровых и Батчаевых никогда не было сословного неравенства: «Кип-келары-ёзден, Болурлары-ёзден, Батчалары-ёзден»96. Неслучай­но родители девушки не противились браку дочери с Рамазаном. Во-вторых, в начале XX столетия подобное убийство не мбгло остаться безнаказанным. Но ...осталось. Почему?

В Турции известны несколько иные варианты данной песни, одна из них исполняется как бы от имени погибшей девушки, другая - от имени её жениха. Дело в том, что сочинила и испол­нила эти песни - плачи младшая сестра погибшей Акбийче. Её звали Устаджан, после траура она вышла замуж за Рамазана по воле родителей, вместе с ним уехала в Турцию. Их потомки жи­вут в Конийском вилайете. По словам наших информаторов97, Устаджан часто пела свою песню и рассказывала трагическую историю сестры.

Акбийче ждала своего возлюбленного четыре года, пока он учился в Стамбуле. Перед отъездом на Кавказ он встречался с султаном Абдул-Хамидом. Приехал молодой эфенди на родину с твёрдым намерением призывать земляков переселиться на жительство в Османскую Империю. Агитацию он вёл очень ак­тивно, ссылаясь на личные обещания султана обеспечить кара­чаевцев землёй, построить дома и выделить средства на покупку скота. Тебердинцы поддались на его агитацию, стали продавать свои скудные наделы, скот, имущество. Составляли списки, пи­сали прошения на выезд в Турцию, собирали деньги.

Взбудораженное село было на грани массового переселения, ответственность перед властями за это нёс старшина Батчаев Юнус. Очевидно, что он видел в Рамазане своего идейного врага и воспротивился его браку со своей племянницей. Пользуясь доверием и покровительством властей, Юнус Батчаев избежал наказания за своё преступление. Но тебердинцы, возмущённые убийством невинной девушки и безнаказанностью старшины, получили ещё один повод к недоверию российской власти.

О том, что тебердинский старшина урядник Юнус Батчаев пользовался покровительством начальства, свидетельствует и архивный материал. История с убийством девушки описана в отчёте за 1902 год Начальника Баталпашинского отдела, в кото­ром даны характеристики всем сельским старшинам Карачая, в том числе и Батчаеву.

Вот этот документ: «Тебердинский старшина урядник Юнус Батчаев, житель того же селения, был раньше до поступления три трёхлетия общекарачаевским казначеем и вёл своё дело пре­красно. Поступив на место старшины, собрал с жителей все не­доимки и штрафы, запущенные его предшественниками. При­вёл в порядок правление, настоял на открытии ремесленного отделения при училище. Строго руководствуясь изданными рас­поряжениями, неослабно следит за праздношатательством и сво­рами молодёжи. Одним словом, Батчаев старшина на месте и такие старшины желательны.

За бывший беспорядок (драку) на сходе подвергнут его пре­восходительством начальником Кубанской области админист­ративному взысканию. А так как беспорядок этот произошёл из-за увоза родной племянницы старшины, отобранной им, в на­стоящее время, благодаря смерти этой девушки, недовольный её жених Рамазан Кипкеев, подстрекаемый и руководимый ли­шённым по решению Тифлисской судебной палаты, прав состо­яния Наны Токовым, старается ложными жалобами загрязнить доброе имя старшины Батчаева. Они заставили сомневаться начальство в личности старшины, о котором производится дозна­ние, возбудили в тёмной среде нелепые слухи и довольны; им больше ничего и не нужно.

А между тем эти лжедоносы подрывают авторитет старши­ны, надламывают его веру в свои справедливые требования к подчинённым, в своё отношение к делу. Могут ли быть терпимы подобные лица в среде, которая гибка, как стебель молодой тра­вы»98.

Очевидно, что убийство возмутило тебердинцев, был по это­му поводу большой сход, на котором Батчаев был заклеймён как убийца. Вряд ли бы дошли вести о простой «драке» до На­чальника Кубанской области. Но секретный рапорт атамана Баталпашинского отдела сыграл свою роль, убийца был лишь подвергнут административному взысканию.

О Кипкееве же в рапорте было доложено, что он занимается агитацией за переселение в Турцию, нанимает адвокатов по пе­реселенческому делу, собирает деньги с населения на выезд, «за­вербовав таким образом в свои руки около 340 дворов»99. Таким образом, эта трагическая история в Теберде явно свидетельству­ет о преследовании властями организаторов переселения кара­чаевцев.

Об этом свидетельствуют архивные документы из ГАККа. В Фонде 454 «Канцелярия начальника Кубанской области и наказ­ного атамана Кубанского казачьего войска» сохранились рапор­ты атамана Баталпашинского отдела Кубанской области под гри­фом «секретно» о надзоре и попытках пресечения деятельности агитаторов за переселение в Турцию Рамазана Кипкеева, Тугана Карабашева, Османа Голаева. Так, в рапорте от 24 июля 1902 г. о положении в с. Тебердинском и с. Сентинском докладывается, что вызванные в ст. Баталпашинскую к атаману отдела агитаторы не стали ничего опровергать и представили «расписку адвоката В.В. Канатова в получении от них денег в счёт вознаграждения на ходатайство по переселению 355 семейств».

Донося о действиях Кипкеева, Карабашева, Голаева, Ата­ман Баталпашинского отела просит Начальника Кубанской об­ласти привлечь этих лиц к ответственности за возмущение жите­лей Карачая к переселению за границу и незаконные сборы де­нег с жителей.

Но в том же году Кипкеев, Карабашев и Голаев сами обрати­лись к начальнику области с прошением, в котором жаловались на воспрещение им отлучек из своих селений, так как «они взя­ли на себя труд ходатайствовать перед начальством о разреше­нии некоторым из их односельцев переселиться в Турцию»"".

В связи с этим атаман Баталпашинского отдела получил при­каз от Начальника Кубанской области «провести тщательное дознание о том, во-первых, действительно ли просители Т. Ка­рабашев, Р. Кипкеев, О. Голаев являются доверенными от некоторых из своих односельчан, добровольно пожелавших предпри­нять переселение в пределы Турецкой Империи, и не вербуют ли они желающих переселиться среди жителей Карачая, соблаз­няя их разными несбыточными обещаниями, и, во-вторых, не прибегают ли они, собирая деньги на вознаграждение поверен­ного, к каким-либо обманным приёмам»102.

Это дознание среди жителей карачаевских селений прово­дили начальники участков Баталпашинского отдела. Карачаев­цы, желающие переселиться в Турцию, подтвердили полномо­чия своих доверенных лиц и просили не препятствовать их пе­реселению. Главными причинами, побудившими их к этому шагу, они называли: «неопределённое и стеснённое пользова­ние землёй и лесом, фанатизм и боязнь воинской повинности («солдатчины»)»103.

Как видим, простые карачаевцы в своих объяснениях одно­значно называют главной причиной своего решения переселиться в Турцию, в первую очередь, неопределённость прав в земле­пользовании. Разрушение поземельного устройства в Карачае и в Балкарии без позитивной альтернативы ломало судьбы и ли­шало перспективы на родине большей части народа. Власти же упорно видели проблемы горцев только в малоземелье.

Временно исполняющий дела атамана Баталпашинского отдела, войсковой старшина Пивень, описывая в рапорте На­чальнику Кубанской области тяжёлые хозяйственные условия в Карачае, отмечал, что «земля их пригодна исключительно для скотоводства и что главная отрасль их хозяйства в этом и заклю­чается, между тем, земли для означенной отрасли хозяйства в Карачае мало, сена накосить негде, соседние земли: частновла­дельческие, казённые, войсковые и станичные страшно в арен­дном отношении вздорожали. Таким образом, не находя вблизи себя достаточного количества земли, им приходится и лето, и зиму вести кочевую жизнь..., находиться на кошах на чужих зем­лях Баталпашинского, Майкопского и отчасти Лабинского от­делов, а некоторые даже имеют наёмные земли и в Терской об­ласти. Кроме того, так как земли Карачая находятся в общем пользовании, то здесь сплошь и рядом является право сильного. Земельный налог находят очень высоким, так как земля пригод­на только лишь для пастьбы. Лесопользование, в общем, огра­ниченное и стеснённое»104.

Затем, исполняющий дела атамана отдела Пивень высказы­вает предположение, что, удовлетворив земельные нужды кара­чаевцев, «можно будет приостановить начавшееся переселение в Турцию»105.

Разрешить земельный голод в Карачае без серьёзных усту­пок со стороны российского правительства было невозможно. Поэтому переселенческие настроения охватывали всё большее количество горцев, многие из которых были вынуждены соглашаться в силу родственных уз или неизжитой сословной зависи­мости от тех, кто твёрдо решил переселиться в Турцию.

Начальник Кубанской области генерал-лейтенант Я. Д. Малама приказал «предоставить Карабашеву, Кипкееву и Голаеву право беспрепятственного получения видов на отлучки»106. Аги­тация за переселение широко развернулась во всех селениях Карачая и в соседней Балкарии.

В рапорте Войсковому наказному атаману Кавказских казачьих войск от 27 октября 1903 года ген.-лейт. Малама доклады­вал, что получил разрешение Турецкого императорского кон­сульства в Севастополе на переселение горцев Кубанской обла­сти в Сирию и «полагал бы возможным удовлетворить их ходатайство, тем более что на полную преданность горцев-му­сульман Русскому правительству рассчитывать нельзя»107.

В карачаевских и балкарских аулах под предводительством эфенди составлялись посемейные списки желающих переселить­ся, началась распродажа имущества.

Заметим, что в 1905-1906 годах из Теберды переселилась са­мая многочисленная группа мухаджиров, так как произвол чи­новников здесь был самым вопиющим. Кроме того, истори­чески в Теберде, в основном, селились именно представители среднего класса (ёздени), которые и составили во второй поло­вине XIX века ядро землевладельцев, вынужденных под угрозой экспроприации их земель переселиться в Турцию.

Переселенцы спешно продавали свои земли, а некоторые крупные землевладельцы закладывали их в банк. Об этом свиде­тельствует, например, объявление Харьковского земельного бан­ка в газете «Кубанские областные ведомости» за 1906 год «о про­даже с торгов заложенных земель жителей аула Учкулан Кара-башева Адамея (403 дес.), который задолжал банку 7 752 руб., и Байрамкулова Давлет-Гирея (2 554 дес.), задолжавшего 4 922 руб.»108.

Только угроза лишения прав на частную земельную собствен­ность могла толкнуть на переселение таких людей, как Карабашев Адамей - подпоручик, участник русско-турецкой войны, награждённый орденом св. Станислава109.

Совершенно бесправными оказались к концу века князья (бии). Одновременно с комиссией по земельному устройству в Карачае и Балкарии работала правительственная комиссия по определению сословных прав коренного населения Кавказско­го края. Материалы по её работе обобщены в книге делопро­изводителя канцелярии Наместника Императора на Кавказе В. Линдена.

Проект по определению сословных прав горцев готовил быв­ший Главноначальствующий гражданской частью на Кавказе генерал-адъютант кн. Голицын. В 1901 году он сообщил Мини­стру Юстиции, что, по его мнению, «...было бы справедливым предоставить права потомственного дворянства тем лицам (с их потомством), кои службою своею нашему правительству заслу­жили чины или ордена, ... а также имеющим соответственные чины, ордена и образовательный ценз, или принадлежащим к одной из тех профессий, которые по закону дают право на полу­чение почётного гражданства»110.

В 1904 году кн. Голицын посылает свой окончательный от­зыв по вопросу прав туземного (преимущественно мусульманс­кого) населения Кавказа, в котором указывает, что «массовое представление дворянских прав туземцам несправедливо в отно­шении дворянства русского ...и по отношению к остальному русскому народу, вынесшему на своих плечах все тяготы госу­дарственные, способствовавшему своим потом и кровью обра­зованию и устроению государства и в то же время не пользую­щемуся правом на дворянское состояние в той степени, как инородческое население»111.

Предлагая отказать в предоставлении дворянского звания и прав высшим сословиям горского населения, Главноначальству­ющий гражданской частью на Кавказе ген.-адъютант кн. Голицин ссылается на то, что якобы, по его утверждению, «на всём Северном Кавказе существовал общинный порядок владения землёй, частной же поземельной собственности, в строгом зна­чении этого слова, не было. Поэтому владение землями также не может служить одним из признаков дворянского достоинства среди горцев Терской и Кубанской областей»112.

Как видим, игнорирование прав землевладельцев имело ещё одну, вполне очевидную цель: уничтожить само понятие о выс­ших сословиях горского населения. Никаких особенных приви­легий к концу XIX века у биев и узденей уже не было. Но автори­тет и влияние, которыми они по-прежнему пользовались в на­роде, серьёзно беспокоили российскую власть.

В ноябре 1904 года Комиссия по разбору сословных прав горцев представила в Государственный Совет свой проект, по которому высшему горскому сословию, в том числе карачаевс­ким биям и балкарским таубиям, предлагалось предоставить «по­томственное почётное гражданство, а остальным права состоя­ния сельских обывателей»113.

Этот проект, как и проект по земельному устройству Абрамовской Комиссии, не был принят. В феврале 1908 года Высо­чайшего утверждения удостоилось предложение правительства подтвердить права высших сословий и «признания за ними прав частной поземельной собственности»114.

В период же 1905-1906 годов карачаевские и балкарские зем­левладельцы, в основном это были представители сословия узденей, а также основная часть оставшихся на родине после от­мены крепостного права князей, спешно распродав свои фамиль­ные и купленные земли, составили основной контингент мухаджиров второй волны.

Из княжеского сословия остались, в основном, только те, кто поступил на службу российскому престолу и искренне верил в прогресс и просвещение для своего народа в составе России. Многие из них, получив высшее образование в России, активно включались в общественную жизнь, выступали за справедливый раздел земли, участвовали в открытии школ и больниц, строи­тельстве мостов и дорог. Среди них были Исмаил Урусбиев, Науруз Урусбиев, Александр Крымшамхалов, Иналук Крымшамхалов, Бекмырза Крымшамхалов, Ислам Крымшамхалов, Туган Крымшамхалов, Ислам Дудов, Султанбек и Мисост Абаевы, Ахмат и Ильяс Байрамуковы, Исмаил Акбаев, Солтан Байчоров и др.

Наследник правившей фамилии прапорщик Ислам Крым­шамхалов вошёл в историю Карачая как первый профессиональ­ный художник и просветитель. В Теберде он, как общекарачаев­ское доверенное лицо, кроме прочего, пытался создать молоч­ную ферму, соответствующую последним достижениям науки. Но отказавшись от своих потомственных владений, не мог до­биться поддержки в своих благих начинаниях от властей.

В объяснительной записке начальнику Хумаринского участ­ка от 6 октября 1897 года он вынужден просить в долгосрочную аренду 20 десятин земли под ферму для разведения скота молоч­ной породы, с тем, чтобы пропагандировать его среди карачаев­цев. Князь указывает, что «прошедшее и будущее их благососто­яние зависит исключительно от скотоводства и молочного хо­зяйства» 115.

Инициативы Ислама Крымшамхалова по улучшению жизни и быта сельчан, по их просвещению встречали только преграды и отказы. Он безуспешно доказывал начальству необходимость и бескорыстность своих проектов: «Отношение ко всему, что я заявляю, слишком строгое и недоверчивое; жертва, которую я прошу со стороны управления государственных имуществ, на­столько ничтожна, что едва ли мыслимо подозревать здесь ка­кую-либо аферу с моей стороны в ущерб казне, это тем более неуместно, что не даром получу поляну, а за существующую цену (79руб. 50коп.), к тому же поляна отбирается, если я не выполню требуемых условий, кои будут поставлены со стороны казны и на какие я согласен заранее» 116.

Тем не менее Крымшамхалов оставался верен своему выбо­ру до конца жизни и связывал будущее своего народа с Россией, несмотря на потерю своих княжеских прав 117.

Прогрессивные деятели Карачая: Ислам Крымшамхалов, братья Ахмат и Ильяс Байрамуковы и другие пророссийски на­строенные представители высших сословий пытались предотв­ратить переселение своих земляков в Турцию, обещая скорую земельную реформу, которую правительство проведёт в интересах простого народа. Но действия царских чиновников только ухудшали обстановку в горах, нагнетая страх и неуверенность в будущем.
Семья Крымшамхаловых. Справа налево сидят: князь Ислам Крымшамхалов, его мачеха Гошаях Урусбиева и его жена Сафият Дулова. Курорт Теберда. Начало XX в.
Например, власти начали интенсивное освоение живопис­ной Тебердинской долины. В планах превратить её в российский курорт игнорировались нужды местных жителей. Без всяких объяснений для «надобностей государства» был отобран левый берег р.Теберды. Постоянно ущемляемый в своих правах народ тяжело переживал и разного рода идеологические провокации.

Одну из них описал позже известный публицист Ислам Хубиев (Карачайлы): «До войны и революции в Теберде сосредото­чилась группа капиталистов во главе с неким инженером Смир­новым (один из вождей монархистов-черносотенцев на юге). Эта группа задалась целью во что бы то ни стало добиться изъятия всей Теберды из рук карачаевцев... Смирнов проектировал пол­ное выселение карачаевцев из Карачая, с тем, чтобы всю мест­ность обратить в один сплошной курорт... Карачаевцы узнали о планах Смирнова и его друзей и сильно встревожились»118.

Наши информаторы в Турции в один голос указывают одной из главных причин недовольства карачаевцев и балкарцев нарушение властями договорённости о не привлечении их на военную служ­бу119. Известно, что в «добровольно-принудительном» порядке гор­цы были призваны на русско-японскую войну. «Из горцев Кубани должно было быть сформировано две сотни: одна из горцев Карачая и Черкесии, другая - из горцев Адыгеи. Однако при наборе добро­вольцев в полк царские власти встретились с большими затруднени­ями. Целый ряд горских обществ, несмотря на строгие предписания властей, наотрез отказался дать добровольцев на фронт»120.

Тем не менее сотни мужчин, в основном из беднейших се­мей, были отправлены на Дальний Восток. Это дало ещё один повод агитаторам за переселение в Турцию запугивать народ на­сильственной русификацией и уничтожением ислама. Состоя­тельные семьи, спасая от призыва в армию своих сыновей, пода­вали прошение на выезд в Турцию.

Но основной причиной переселения была неопределённость в землеустройстве в условиях катастрофического малоземелья. Исследователи аграрного вопроса в Карачаево-Черкесии В.П. Невская и Ф.П.Тройно дают следующие данные по дореволюци­онному периоду: «Из 1 549 700 десятин земли Баталпашинского отдела (в него входили Карачай и Черкесия) 560 тыс. десятин, или 36,1 % всей территории находилось во владении казачьих станиц, почти столько же - 538 тыс. десятин было отобрано в казну... В особенно тяжёлом положении находились карачаевцы. На душу населения приходилось менее 0,1 десятины (пашни - 3. К.)»121.

Серьёзной причиной, удержавшей карачаевцев от массового переселения, было то обстоятельство, что многие из них имели очень крупные поголовья скота, продать которые в короткий 50 промежуток времени было невозможно. Переселяющиеся гор­цы отдавали скот за бесценок. А вот имеющие земельные наде­лы обогащались за счёт продажи земли. Информаторы в Турции уверенно говорили, что их деды приехали с Кавказа «очень бога­тыми», «в золоте и серебре», что «бедными были переселенцы 80-х годов, а вторые стамбульцы были богатыми»122.

Переселение из Карачая и Балкарии прошло в два этапа: в 1905 и 1906 годах. Это было связано с тем, что горцам тяжело было в короткие сроки продать весь свой скот, который резко упал в цене. Начальник 1-го участка Баталпашинского отдела докладывал в рапорте Атаману Баталпашинского отдела от 25 сентября 1905 года о невозможности собрать всех желающих пе­реселиться в ноябре, так как «жители Карачая, которые изъяви­ли желание на переселение в Турцию, в настоящее время нахо­дятся в отсутствии, многие из них ввиду короткого срока к выхо­ду в путь угнали свой домашний скот для продажи на рынки в города Майкоп и Пятигорск и на ярмарки»123.

В рапорте Начальнику Кубанской области Атаман Баталпа­шинского отдела, представляя списки переселяющихся в 1905 году, пишет, что «сведения относительно отсрочки переселения до весны и о распределении переселенцев на две группы будут доставлены дополнительно»124.

Осенью 1905 года первая группа отправилась в путь по мар­шруту: укрепление Хумаринское - ст. Баталпашинская - стан­ция Невинномысская - станция Кавказская - г. Екатеринодар -г. Новороссийск - г. Стамбул (Турция).

Начальник Кубанской области лично контролировал ход переселения, обязав станичных атаманов и сельских (аульских) старшин оказывать законную помощь переселенцам, которые будут проходить через их поселения, а одному из участковых начальников приказал сопровождать переселяющихся с места их жительства до г. Новороссийска. Кроме того, он командиро­вал ко времени прибытия мухаджиров в Новороссийск старшего помощника правителя своей канцелярии надворного советника Цыбульского для «сдачи их Турецкому консулу»125.

26 ноября 1905 в рапорте Начальнику Кубанской области и наказному атаману Кубанского казачьего войска Цыбульский доложил об отправке в Турцию карачаевцев «в количестве 3 497 душ обоего пола, сданных 24 ноября Турецкому консулу в г. Новороссийске»126. Эти мухаджиры были посажены 23 и 24 но­ября на пароходы Русского общества «Одесса» и «Царь», а 25 ноября отправлены в Турцию.

Весной 1906 года выехала вторая группа, в основном из Тебердинского ущелья. На подводах они доехали до г. Армавира, затем по железной дороге в г. Новороссийск, где сели на парохо­ды до Стамбула.

Теперь обратимся к вопросу об общей численности мухад жиров 1905-1906 гг. из Карачая и Балкарии. Осенью 1903 года ходатайство о разрешении переселиться в Турцию подали 372 семейства карачаевцев127. В июле 1904 года Начальнику Кубанс­кой области была представлена справка с именным списком желающих уехать по каждому селению Карачая. Количество се­мей распределялось следующим образом:
1. Теберда - 130 6. Карт-джюрт - 29

2. Джазлык - 52 7. Учкулан - 29

3. Джегута - 38 8. Хурзук - 16

4. Дууут - 32 9. Ташкёпюр - 10

5. Сынты - 32 10.Мара - 4
Группа мухаджиров 1905 года из Карачая состояла из 368 се­мей. Учитывая, что семьи карачаевцев состояли в среднем из 10 человек, это не менее 3 500 человек. Вслед за ними переселилась большая группа и в 1906 году. Известно, что из новых селений Тебердинского ущелья под предводительством Рамазана-эфенди Кипкеева (Къургакланы) выехало более 300 семей128. Здесь уже не было больших патриархальных семей, поэтому численность тебердинских переселенцев, вероятно, была около 1 500 человек.

Кроме того, несколько сот балкарцев переселились совмес­тно с кабардинцами и дигорцами из Терской области. По под­счётам Т.Х. Кумукова за период с 1900 по 1906 год население Балкарии сократилось с 25 930 до 23 358 человек129. Очевидно, число балкарских мухаджиров второй волны - это более 2 000 человек. Численность карачаевских и балкарских мухаджиров 1905-1906 годов составила примерно 7 000 человек. Итак, пересе­ления карачаевцев и балкарцев в 1884-1887 годов и 1905-1906 го­дов охватили не менее 12 000 человек.

Общее количество эмигрантов из Карачая и Балкарии за последние два века было, очевидно, намного больше, но в дан­ной работе исследованы только два массовых переселения. Имен­но эти мухаджиры основали мононациональные селения в Тур­ции и сохранили свою этничность.

Таким образом, переселение карачаевцев и балкарцев было добровольным, проходило в мирных условиях. Основными при­чинами, вынудившими горцев Карачая и Балкарии покинуть родину, были кардинальные изменения в землеустройстве и внут­ренней структуре обществ после проведения российским прави­тельством крестьянской и земельной реформ. Непоследователь­ность и нерешительность властей привели к обезземеливанию широких слоев населения и неопределённости прав землевла­дельцев.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница