З. Б. Кипкеева




НазваниеЗ. Б. Кипкеева
страница2/13
Дата публикации14.06.2013
Размер2.34 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Глава I. ОСНОВНЫЕ ПРИЧИНЫ ПЕРЕСЕЛЕНИЯ КАРАЧАЕВЦЕВ И БАЛКАРЦЕВ В ТУРЦИЮ
§ 1. Мухаджирство 1884-1887 годов
Переселение значительной части горцев различных народов Северного Кавказа в 1884-1887 годах до сих пор рассматривалось на общем фоне так называемого «мухаджирства», т.е. переселе­ния по религиозным мотивам, охватившего почти все кавказс­кие народы в процессе военной и экономической экспансии России на Кавказе.

Исследования архивных материалов ГАКК, ЦГА РСО-А, РГВИА, трудов историков-кавказоведов Берже А., Потто В. А., Сысоева В.М., Абрамова Я. В., Алиева У. Д., Дзидзария Г.А., Невской В. П., Кокиева Г. А., Шаманова И. М., Текеева К. М. и других, а также данные этнографических экспедиций в Турцию, в места компактного расселения карачаево-балкарской диаспо­ры, позволяют пересмотреть ряд концепций о причинах пересе­ления карачаевцев и балкарцев во второй половине XI - начале XX века.

Необходимо признать, что причины эти были политическо­го и экономического характера, связанные с подготовкой и про­ведением крестьянской и аграрной реформ во второй половине XIX века. Мухаджирство части карачаевцев и балкарцев не было связано непосредственно с военной экспансией со стороны Рос­сии, оно было добровольным и проходило в мирных условиях.

Надо отметить, что Карачай и Балкария вступили в поддан­ство России до начала Кавказской войны. В 1827 году балкарцы приняли присягу на верность императору Николаю I. Под обра­щением от имени народа подписались балкарские князья Мырзакул Урусбиев, Магомет Шакманов, Арслан Аджи Джанхотов, Магомет Макшанов, Касай Кубатиев '. В 1828 году после победы войск генерала Эммануэля над народным ополчением незави­симого Карачая владетель Ислам Крымшамхалов и другие кня­зья подписались под мирным договором с Россией 2. В Кавказской войне карачаевцы и балкарцы участия не принимали. Рос­сийское правительство пыталось мирными реформами интегрировать новые территории в структуру Российской Импе­рии.

Карачаево-балкарское общество разделялось на чёткую со­словную иерархию: высшее сословие - князья (бии, таубии, чанка), затем - дворяне (ёздени), независимые крестьяне (каракиши), зависимые или крепостные крестьяне (чагары, кулы.).

До установления прямого правления в начале 60-х годов XIX века российское правительство управляло через местных кня­зей. Внутренние и внешние отношения народа продолжали рег­ламентироваться и контролироваться княжескими фамилиями, которые являлись собственниками земель. Они регулировали эко­номическую и общественную жизнь в феодальных обществах, стояли во главе народного суда - Тёре, собирали военные дру­жины в случае необходимости и т.д.

Благодаря традиционному укладу, стабильности в обществе и трудолюбию карачаевцы и балкарцы жили богаче и спокойнее других северокавказских народов, хотя у них был самый боль­шой недостаток плодородных земель. Исследователь жизни и быта карачаевцев конца XIX - начала XX в. В. М. Сысоев писал: «Ог­ромные стада этого племени пасутся на землях, находящихся в наших руках; впереди Кисловодской линии они не имеют другой земли для пастьбы этих стад, и богатства их с тех пор, как они нам покорились, более нежели удвоились»3.

Ещё раньше чиновник царской администрации П. Гаврилов, исследовав поземельные отношения на Северном Кавказе в пореформенный период, отмечал, что в Карачае «весьма значи­тельное пространство занято бесплодными скалами, недоступ­ными горными трущобами и частью вечными ледниками»4.

Тем не менее и к земледелию горцы относились очень серь­езно и использовали любой пригодный для этого клочок земли. В отчете по военно-народному управлению Кубанской области с 1863 по 1869 год отмечено: «Только в Карачае, бедном землями для хлебопашества и сенокосов, возделывание земли производит­ся с большим тщанием, знанием дела и огромными трудами на расчистки полян от камней, удобрение и разрыхление скудной почвы, а также на провод и поддержание оросительных канав»5.

Недостаток хлеба в общине восполняли владетели, обеспе­чивая зерном всех нуждающихся. Дело доходило до того, что торговля хлебом была запрещена адатом (обычное право). Этот обычай был серьезным препятствием для развития в Карачае рыночных отношений. В архивах сохранились отчёты чиновни­ков: «С крестьянской реформой высшее сословие, поддержива­ющее обычай, воспрещающий продавать хлеб нуждающимся, уже лишено возможности дарить арбами просо и кукурузу»6.

Скудное земледелие компенсировалось в горах интенсивным скотоводством, которое обеспечивало карачаевцам и балкарцам достойную жизнь и независимость. Исследователи отмечали, что «положение карачаевцев далеко не бедное: прекрасные горные пастбища и обширное скотоводство карачаевцев даже с избыт­ком обеспечивают их потребности»7. На это указывал и первый начальник Баталпашинского отдела Н.Г. Петрусевич: «При та­ком недостатке земель, удобных к пахоте, всё внимание тех, которые жили в этой суровой местности, обратилось на другой род хозяйства - на скотоводство, которое было и есть главным источником богатства и благосостояния карачаевцев»8.

Исследователь жизни народов Кавказа Евг. Марков писал почти то же самое о балкарцах: «Жители почти бесплодных скал Балкарского, Безенгиевского, Хуламского, Чегемского и Урусбиевского ущелий, составляющие так называемые «горские об­щества» Большой Кабарды, живут гораздо зажиточнее и спокой­нее настоящих кабардинцев равнины, хотя суровая почва, суро­вый климат и страшное обилие сусликов не дозволяют им посевов пшеницы и проса и хотя собираемого хлеба достаёт им только на два месяца»9.

Главной проблемой было сохранение пастбищ и кошей -временных хозяйственных стойбищ, где проходила большая часть жизни карачаевцев-скотоводов. Первое вмешательство правитель­ства в сложившиеся земельные отношения карачаевцев касалось их пастбищ, вошедших в состав Терской области, когда два близ­кородственных народа, карачаевцы и балкарцы, были разведены в разные административные единицы. Карачай оказался в соста­ве Кубанской области, а Балкария и часть карачаевцев Баксанского и Чегемского ущелий - Терской области.

Испокон веков карачаевцы пользовались пастбищами между р.р. Эшкакон и Кичи-Малкой (Кичи-Балыком). В 1859 году спе­циальная комиссия, рассматривавшая земельные отношения в Нагорной полосе, своим распоряжением «ограничила карачаев­ские земли с востока Водораздельным хребтом между системой Кубани и Терека, лишив этим самым карачаевцев эшкаконских пастбищ..., как и многие последующие распоряжения, оно на­несло карачаевскому хозяйству значительный урон»10. Кроме того, было явным игнорированием княжеской власти, которая традиционно была гарантом безопасности и неотъемлемости дальних пастбищ и кошей, что было жизненно важно для наро­да, основу хозяйства которого составляло обширное отгонное скотоводство.

Настоящим бедствием для карачаевцев и балкарцев до при­соединения к России были постоянные набеги со стороны со­седних народов, угонявших скот, а иногда и людей. Обязаннос­тью князей было возвращение краденого, отмщение и улажива­ние конфликтов с соседями. Но с установлением российской власти охрану кошей осуществляли и казачьи посты, расположенные вблизи казачьих станиц и абазинских аулов. Примеры подобного рода набегов мы находим во множестве не только в фольклоре, но и в документах.

Вот отрывок из «Истории Хоперского полка казачьего войс­ка», составленной В. Толстовым: «В 1859 году вечером 13 апреля девять конных горцев в глубоких балках р. Дарьи (Айдара) напа­ли на карачаевские коши, отхватили 15 лошадей и пустились с ними к Кубани. Пастухи подняли тревогу. В первый момент из кумско-лоовского аула выскочил прапорщик Лафишев с десят­ком милиционеров, который, узнав о набеге хищников, послал одного всадника уведомить кубанский кордон, а с остальными кинулся преследовать. Рано утром 14 числа к Лафишеву присоединилась команда Хоперских казаков с ближайших постов, под командой поручика князя Клычева, а вслед затем были открыты ниже Усть-Тохтамышевского поста следы переправы через Ку­бань всей партии горцев с лошадьми. Тогда казаки и милиционе­ры наддали ходу и на Большом Зеленчуке настигли хищников. Не давая им опомниться, казаки атаковали горцев и отбили всех выкраденных лошадей, а потом принялись за самих хищников. Хоперцы и милиционеры настойчивым и энергичным преследо­ванием загнали черкесов к урочищу «Белая круча» на Большом Зеленчуке вблизи ст. Исправной. Здесь хищники были окруже­ны и после упорного сопротивления и сильной перестрелки все были перебиты»".

В конце 1862 года Верхне-Кубанский участок кордонной линии имел 12 постов Хоперского казачьего полка.

Административно и политические права карачаевских кня­зей в конце 60-х годов XIX в. были сведены до минимума, самих их стали называть просто старшинами, отождествляя со стар­шинами некоторых других горских народов, не имеющих выс­шего сословия. Но, так как для проведения крестьянской ре­формы правительству нужна была поддержка влиятельных ро­дов, потерю власти им компенсировали при распределении земель, оставив в неприкосновенности частные владения и на­делив дополнительными наделами.

В 1862 году Командующий войсками Кубанской области граф Евдокимов объявил от имени Его Императорского Величества прокламацию, в которой права на земли предоставляются в час­тную собственность, т.е. констатировался существующий поря­док вещей. Это был первый правительственный акт по определе­нию земельных отношений в Карачае: «С 1855 года преданнос­тью нашему правительству и точным исполнением обязанностей верноподданных Государя Императора вы приобрели внимание начальства и заслужили монаршую милость. Исполняя волю Его Величества, который в отеческой заботливости об улучшении быта всех подданных всемилостивейше повелел утвердить за вами на прочных основаниях ту землю, которой доселе пользовались в постоянных распрях и тяжбах с соседями, я приказал Верхне-Кубанскому Приставу указать Вам границу ее, как предназна­ченной в вечное и в потомственное владение. Земля эта отныне будут составлять вашу неотъемлемую собственность. Объявляя об этом и прилагая при сём план упомянутой земли, надеюсь, что вы, Карачаевцы, последующими вашими действиями дока­жите, что умеете ценить милость Государя»12.

Несомненно, этот документ был обращен к представите­лям княжеского сословия, которые являлись землевладельцами и определяли общие правила землепользования внутри общины. Именно их лояльность и поддержка нужны были российской власти для проведения преобразующих реформ в Карачае. Здесь авторитет и влияние князей были очень высоки, и нельзя было игнорировать тот факт, что «порядок пользования землями и сложившееся временем право частной собственности на землю уже настолько установился в Карачае, что у карачаевского об­щества не возникает в этом отношении серьезных недоразуме­ний»13.

В 1864 году была создана временная посредническая комис­сия под председательством полковника Ильинского для иссле­дования поземельных прав и потребностей карачаевцев в пахот­ных и покосных землях. В законах и распоряжениях по аграрно­му вопросу для карачаевцев всегда делалось исключение, так как в их высокогорном крае недостаточность земли была очевидна и делала невозможным успешное проведение крестьянской ре­формы.

Особым на их счет было и распоряжение Наместника На­чальнику Кубанской области от 18 июля 1865 года. «Для раз­решения поземельного вопроса в этой части края еще не собра­но необходимых данных, но, принимая во внимание, что в про­странстве земель, занимаемых карачаевцами ... не заключается достаточного количества земли для обеспечения быта карачаев­цев, я 17 апреля 1865 года сделал распоряжение, чтобы из смеж­ного с Карачаевскими землями участка свободных кордонных земель, заключающих в себе до 50 тысяч десятин, часть этого участка в количестве 40 тысяч десятин, впредь до решения позе­мельного вопроса в Карачаевском обществе, была предоставле­на в постоянное пользование жителей этого общества собствен­но для пастьбы, взамен находящихся в их пользовании пастбищ­ных мест, лежащих в пределах Терской области между р.р. Эшкакон и Кумой»14.

Это распоряжение противопоставлялось прокламации Евдо­кимова от 19 февраля 1862 года, в которой от имени Императора утверждалась частная собственность на землю в Карачае, а объявление этих земель достоянием казны являлось нарушением обещаний владетелям карачаевских земель.

В 1865 году российским правительством было решено прирезать карачаевцам 40 тысяч десятин взамен эшкаконских пастбищ, отобранных в пользу соседней Кабарды. Исследователи поземельных отношений у горцев отмечали: «Карачаевцы и другие горские племена разновременно пользовались ими (Эшкаконскими пастбищами - 3. К.), но каких-либо определенных прав, кроме права сильного, на обладание этими землями, не имели и права на них давно потеряли, в силу последующих правитель­ственных распоряжений. Разбор же этих прав невозможен за отсутствием исторических документальных данных, и, наконец, с установлением междуобластной границы, - все земли по пра­вую сторону р. Кумы были переданы во владение Терской областной администрации»15. «Исторические документальные данные», отсутствие кото­рых у бесписьменных народов было очевидным, требовались царским чиновникам каждый раз, когда они сами «по праву силь­ного» распоряжались землями народов, в исторических, нацио­нальных и земельных отношениях которых они плохо разбира­лись. Так, тюркоязычные жители пяти горских обществ, близ­кородственные карачаевцам, известные под именем «таулу», т.е. горцы, нередко назывались в официальных документах кабар­динцами: «До 60-х годов кабардинцы пяти горских обществ -Урусбиевского, Чегемского, Балкарского и др., ныне Терской области, пользовались горными пастбищами по вершине р.р.Те­река и Кубани (на севере от г. Эльбрус) совместно»16.

В середине 60-х годов была учреждена Комиссия для разгра­ничения областей в этих местностях. Она определила границей между Терской и Кубанской областями водораздел между бас­сейнами этих рек. Горные пастбища Терской оставлены в со­вместном пользовании кабардинцев и балкарцев. Карачаевцам же, взамен участия их в этих пастбищах, предположено было дать 40 тысяч десятин из кордонных земель, отобранных рань­ше для заселения казачьими станицами.

Видный историк-кавказовед П.А. Шацкий писал: «Основную часть земельной площади, которой пользовались карачаевцы, черкесы, абазины и ногайцы, царизм объявил войсковой соб­ственностью и передал казачьим станицам, а земли Нагорной полосы взял в казну»17.

В целях привлечения притока казачьего населения в линей­ные станицы в верховьях Кубани правительство шло на ужесто­чение мер по отношению к горцам. В 70-е годы XIX века им было «запрещено носить огнестрельное оружие, ограничивалась выдача отпускных билетов в пределы казачьих станиц. Согласно распоряжению, конфисковывалось имущество тех, кто отлучал­ся из аулов и не возвращался в семидневный срок»18. Казаки становились полновластными хозяевами в предгорьях Карачая, пользуясь привилегиями и покровительством властей.

Что же касается балкарцев, положение их после включения в Терскую область только усугубилось, так как более многочис­ленные и исторически имевшие тесные связи с Россией кабар­динцы всячески ущемляли их права. «Терские общества Боль­шой Кабарды: Балкарское, Безенгиевское, Хуламское, Чегемское и Урусбиевское, имея единственным источником богатства - скотоводство, находились в крайнем стесненном положении и в хозяйственном отношении по недостатку в районе их земель, удобных для весенних и осенних пастбищ, и хотя они пользова­лись означенными пастбищами на плоскости Большой Кабар­ды, но всегда терпели при этом притеснения со стороны кабар­динцев»19.

Для проведения крестьянской реформы на Северном Кавказе Указом Наместника Кавказа Великого князя Михаила в 1866 году был учрежден «Особый комитет по крестьянским делам». На основании этого указа были образованы сословно-поземельные комиссии в Терской и Кубанской областях, которые изучи­ли правовые нормы всех сословных категорий северокавказских народов, в том числе карачаевцев и балкарцев.

Начиналась работа по освобождению зависимых сословий в горских племенах Кавказа. Самым важным моментом в подго­товке реформы было введение общинного землепользования, которое упрощало вопрос наделения крестьян землей и давало возможность ускорить введение подати. Правительство не брало на себя никаких обязательств по отношению к освобождаемым крестьянам, рассчитывая, что они будут обеспечены землей за счет перераспределения общинных земель.

Но земельные отношения горцев были намного сложнее и не сводились к общинному землепользованию. Особенно это касалось карачаевцев и балкарцев, у которых феодальная зави­симость усиливалась как раз из-за малоземелья, вынуждающего арендовать земельные наделы или наниматься в работники за плату скотом к землевладельцам.

Начальник Кабардинского округа полковник Нурид, состав­лявший перечень повинностей зависимых сословий, отмечал: «Так как зависимость каракишей в горских обществах была чис­то административной, совсем не то, что зависимость других за­висимых сословий, то при освобождении крепостных я отло­жил освобождение каракишей, и когда в горских обществах были освобождены все зависимые, то я освободил их без всяких усло­вий, в чем и выдал тогда же установленные свидетельства»20.

«Крепостных», зависимых лично и не имеющих никаких прав и имущества, здесь было ничтожное количество («казаки» и «карауаши»), в отличие от Кабарды, где «князья приобретали себе рабов, в основном, воровством или покупкой у соседних наро­дов»21. Тем не менее принципы освобождения крепостных у ка­бардинцев, карачаевцев, балкарцев, осетин и кумыков были общие, хотя карачаевцы, в отличие от других названных наро­дов, входили в Кубанскую область.

Но среди горцев Кубанской области карачаевцев выделяли при рассмотрении земельного вопроса, так как они сохранили «установившееся у них временем и обычаем право поземельной собственности; население же остальных округов, собранное из остатков различных туземных племен Закубанского края, не имело определенных прав на владение землею»22.

Важным моментом крестьянской реформы в феодальных обществах кумыков, осетин, кабардинцев, балкарцев и карача­евцев было то, что правительство пошло на явные уступки выс­шим сословиям, разрешив им освобождать крестьян самим, на договорных соглашениях. Это обернулось тем, что «крепостные были обобраны до нитки и отрабатывали выкупные суммы за себя и свои семьи по 8-10 лет. Привилегии, льготы, подкупы и раздача царских чинов горским князьям использовались для того, чтобы заставить их отказаться от прав частной собственности на землю и признать общину.

Начальник Кабардинского округа полковник Нурид отме­чал в своем письме от 3 ноября 1866 года: «Прежде чем было преступлено к решению холопского вопроса, высшее сословие Кабарды, имевшее в среде своей землевладельцев-собственни­ков, сделало огромную услугу и правительству и народу, признав земли общественной собственностью, так что освобождение за­висимых сословий не ставит правительство в необходимость на­делять их землями, а каждый освобожденный холоп будет иметь одинаковые права на землю с бывшим его владельцем»23.

Обманом принудив горских князей отказаться от частной собственности, правительство объявило большую часть родо­вых земель казенными и после отмены крепостного права наде­ляло ими чиновников и офицеров, в том числе и из горцев, по своему усмотрению24.

В целях скорейшей интеграции малочисленных народов в структуру Российской империи правительственные реформы проводились на завоёванных территориях Северного Кавказа. В 1867 году крестьянская реформа была проведена у балкарцев в Терской области. В 1868 году - у карачаевцев в Кубанской обла­сти. Но процесс освобождения от крепостной зависимости затя­нулся на несколько лет. Освобождение крестьян в феодальных обществах Карачая и Балкарии было бы невозможным без ре­шения главного вопроса - земельного, так как, не имея земель­ного надела, они в любом случае оставались бы в полной зави­симости от феодалов-землевладельцев.

В письме начальнику Терской области об обмене опытом в разрешении крестьянского вопроса в горских областях Кавказа начальник Кубанской области объясняет задержку проведения реформы во вверенной ему области. Он пишет, что обещанные земельные участки для горцев еще не выделены и ссылается на «объявление от имени Государя Великого Князя, что к кресть­янскому вопросу будет преступлено лишь по наделе горцев зем­лею и устройству их хозяйства»25.

В 1868 году Карачаю были отмежеваны обещанные земли взамен Эшкаконских пастбищ: 26 тысяч десятин между р. Куба­нью и р. Кумой, 14 тысяч десятин на левой стороне р. Теберды. По ходатайству начальника Баталпашинского уезда Н. Г. Петрусевича на указанных им землях были образованы новые аулы: Теберда (1868г.), Сенты (1870г.), Каменномост (1870г.), Мара (1875г.), Джегута (1883г.). Эти территории должны были быть за­селены безземельными и малоземельными крестьянами, осво­божденными от крепостной зависимости и оказавшимися в совершенно бедственном положении: получив свободу, они не получили земли.

Земля в Старом Карачае, несмотря на все старания комис­сий, все же фактически оставалась в частной фамильной соб­ственности высших сословий, поэтому предполагалось, что ос­вобожденные получат земельные наделы в Новом Карачае, где землепользование было объявлено общинным. Но этого не слу­чилось. Объективно сложилась следующая картина.

Так как условия освобождения были для большинства очень тяжелы, то понадобились годы, чтобы крестьяне смогли, нако­нец, расплатиться и собраться в дальний по тем временам путь на новое место жительства. Проведение и формальное заверше­ние реформы в течение 1868 года совсем не отражало действи­тельного положения вещей. Крестьянам предстояло выплатить огромные выкупные суммы или отработать их, прежде чем они получили действительное освобождение от своих владельцев.

Между тем, более богатые семьи, понимая все преимуще­ства отведенных карачаевцам земель, особенно те, кто издавна имел там коши и родовые земли, поспешили занять место в об­щинах так называемого Нового Карачая. Они первыми вступи­ли во владение земельными наделами, распределив все выделен­ные общине угодья на паи соответственно успевшим переселиться семьям.

Так как в новых аулах землепользование было установлено на общинном праве, право пользования землей имело только ограниченное число членов общины. Таким образом, в Карачае признавалось существование и частного, и общинного земле­пользования.

Такое же положение сложилось и в Балкарии, где также тра­диционно власть таубиев (горских князей) была очень сильна и они, как собственники всех земель, руководили землепользова­нием в общинах. Правительство пыталось разграничить част­ную и общественную собственность, тем самым лишая высшее сословие их влияния на народ.

Из отзыва Великого Князя Наместника Военному Мини­стру от 23 июня 1869 года по поводу разграничения кабардинс­ких и горских (балкарских) территорий в Нальчикском округе и их земельному устройству: «После самого строгого изучения потребностей горских обществ в пастбищных землях, а также после неоднократных обсуждений способов удовлетворения та­ковых потребностей, окончательно предположено: укрепить за горскими обществами все земли, издавна составляющие их соб­ственность и границы, которые ныне с достоверностью извест­ны», и далее: «Все земли в районе горских обществ составляют собственность или целых обществ, или частных лиц. К первой категории земель, т.е. общественной собственности преимуще­ственно относятся обширные пастбища и сенокосные места, а ко второй весьма ограниченное количество пахотных земель и земель, находящихся под усадебными оседлостями»26.

Как бы там ни было, землевладельцы, сохранив за собой фамильные земли в старых селениях, стали полноправными чле­нами новых общин, а беднейшие слои, не успев к разделу паев, даже не могли вернуться назад. Многие бывшие крепостные ока­зались в новых селениях «временно проживающими». Безземель­ные и бесправные, лишенные покровительства своих биев (кня­зей), они не получили помощи и защиты от правительства. «Не получившие земельного надела, в большинстве случаев, пересе­лились в Турцию»27. Они и составили основной контингент ка­рачаевских и балкарских мухаджиров 80-х годов XIX века.

Вмешательство в поземельные отношения горцев, органич­но связанные с общественно-политическим устройством их об­ществ, стало очень серьёзным ударом по традиционному укладу жизнедеятельности, в течение многих веков адекватно приспо­собленному к тяжелейшим условиям высокогорья и малоземе­лья в Карачае и Балкарии. Искусственные изменения во внут­реннем устройстве Карачая и Балкарии с неизбежностью приве­ли к бесперспективности и краху жизни значительного слоя населения. В таких условиях возможность переселения в едино­верную страну, где им были обещаны компактное расселение и достаточные для жизнеобеспечения земельные наделы, представ­лялась единственным спасением.

Несомненно, решение покинуть Родину далось очень тяже­ло. Это было настоящей трагедией и для уезжающих, и для оста­ющихся. Только безысходность могла толкнуть гордых сынов гор оставить могилы предков и искать лучшей доли в чужой стра­не.

Красноречивое описание причин переселения беднейших слоев карачаевцев дал в своих «Очерках Карачая» автор начала XX в. Н.Е.Талицкий: «Когда незнакомый с историей Карачая путешественник посетит аулы Сенты, Теберды и другие карача­евские селения, то ему прежде всего бросятся в глаза много заб­рошенных саклей, печальное состояние которых наводит не­вольно на раздумье: все вокруг позаросло сорною травою; ни в чем не видно и следа, чтобы тут, хотя зимой, когда карачаевцы целыми семьями возвращаются в аулы из своих летних дач - кошей, жил кто-нибудь. В этих саклях действительно никто уже не живет: обитатели переселились в Турцию лет десять тому на­зад»28.

Знакомясь с жизнью простых людей, автор приходит к выво­ду, что главная причина этого переселения кроется в структуре общины: «Главное зло - безземелье некоторых карачаевцев». Талицкий ссылается на рукописную заметку народного учителя из аула Сенты Р. Куатова о причинах переселения: «самая важ­ная - это неравномерное распределение земли между карачаевцами». Учитель Куатов был очевидцем отъезда своих односель­чан и описал его: «Наконец-то разрешили! Наконец-то разре­шили нам переселиться в Стамбул! - так радостно восклицали наши карачаи в день получения известия о Высочайшем разре­шении им переселиться в Турцию и весело, поздравляя, жали друг другу руки. Не долго продолжалось их радостное настрое­ние. Начались хлопоты по продаже имущества, и два - три дня были проведены в приготовлениях в дорогу.

Настал последний день. Утром того дня я проходил мимо соседа. Он стал у ворот своего дома, и, прислонившись к калит­ке, что-то думал, понурив голову. Он стоял совершенно блед­ный, с заплаканными глазами, и сразу произвел на меня удруча­ющее впечатление... Я догадался, почему он плакал, и так как у меня тоже стали подступать слезы, то я скорей отошел от него. Бедный карачаевец! Ему жаль было расставаться с родными го­рами, с родным углом, где он родился и вырос, с соседями, с которыми делил и радость и горе в течение многих лет! - Пройдя дальше, я увидел еще более печальные картины. Всюду по аулу карачаевцы провожали своих соседей или родственников, и как те, так и другие плакали, как дети. У нас редко можно видеть мужчину в слезах, даже при самом безутешном горе, но тут по­головно плакали все. Плакали и молодые и старики, плакали девушки и молодые женщины и с душераздирающими рыдания­ми бросались на шеи своих родственников, остающихся в Рос­сии»29.

Очевидно, что бывшие крепостные, не имевшие своих средств, не могли рассчитывать и на помощь государства в пере­селении на чужбину. В Турцию они поехали с князьями, надеясь на их покровительство. Среди переселенцев было немало лиц высшего сословия, надеющихся сохранить княжеское достоин­ство и власть над своими крестьянами в Турции.

С нарушением прав собственности на землю высшего со­словия российское правительство теряло их поддержку, кроме того, это шло вразрез с прокламацией графа Евдокимова, объяв­ленной от имени царя. Поэтому потерю политической и адми­нистративной власти местным феодалам компенсировали пере­дачей им в частную собственность земельных наделов: «в осо­бых заботах Его Величества Наместника Кавказского об улучшении быта туземцев Северного Кавказа, в том числе и Карачаевцев, было испрошено Высочайшее соизволение на да­рование земель в потомственную собственность некоторым ли­цам из Карачаевцев, оказавших услуги Правительству, как сво­им полезным влиянием на народ, так и особой преданностью русской власти»30.

В «Списке земель, пожалованных и отведенных на льготных условиях представителям русской и горской знати»31 в 1870 году, указаны следующие карачаевские землевладельцы: 1. Старшина штаб-ротмистр Гаджи-Мурза Крымшамхалов с братом Асланбеком - 1 084 десятины в Эльбрусском округе Кубанской облас­ти.
Карачаевские землевладельцы: слева направо (сидят) хаджи Абдурахман Боташев, хаджи Абдурзак Крымшамхалов, хаджи-Даут-Герий Крымшамхалов, хаджи Таусолтан Крымшамхалов, (стоят) Юсуп Боташев, эфенди Алиса Узденов, Асланбек Крымшамхалов. Аул Карт-Джурт. 1867 г.

2.Бывший валий (владетель Карачая) старшина поручик Ма­гомет Крымшамхалов - 322 десятины в Баталпашинском уезде Кубанской области. 3.Старшина аула Хурзук Давлет-Гирей Крым­шамхалов -102 десятины.4. Старшина подпоручик Каншаубий Крымшамхалов- 201 десятина.5.Старшина аула Карт-Джурт по­ручик Абдурзак Крымшамхалов - 201 десятина. 6.Старшина по­ручик Бадра Крымшамхалов - 201 десятина. 7. Старшина аула Учкулан Пшемахо Дудов - 201 десятина. 8. Старшина аула Даут Идрис Карабашев и сын его подпоручик Адемей - 403 десятины. 9. Кадий окружного словесного суда Магомет Байрамуков - 202 десятины. 10.Бывший депутат окружного словесного суда Али Бостанов- 201 десятина. 11. Кадий окружного словесного суда Исмаил Кочкаров - 202 десятины. 12. Депутат окружного сло­весного суда Джашарбек Байрамуков - 201 десятина. 13.Поручик Абдрахман Боташев - 101 десятина. 14. Юнкер Ожай Байчоров -341 десятина. 15. Князь Кучук Карамурзин - 204 десятины. 16. Князь Асланбек Карамурзин - 147 десятин. 17.В 1874 году стар­шина аула Учкулан Токмак Акбаев получил 200 десятин.

Таким образом, права карачаевцев на собственную землю фактически были определены. Пожалованные и родовые участ­ки землевладельцы, основываясь на общероссийском законода­тельстве, могли продавать, сдавать в аренду и т.д. Благодаря это­му в Карачае возник новый слой землевладельцев из разных со­словий, которые могли купить себе землю у местных богачей и у царских чиновников, продающих пожалованные им огромные наделы на Кавказе.

После отмены крепостного права сословное деление кара­чаевцев на биев, узденей и кулов было формально отменено, внутреннее устройство общества разрушено. Управление сельс­кой общиной переходило из рук владетельных князей Крымшамхаловых под контроль царских чиновников.

С 60-х годов XIX века царское правительство активно прово­дит реформы по преобразованию общественной жизни горцев с целью постепенного подчинения их общим законам Империи. Одной из первоочередных мер было «упразднение влияния и власти владетельных родов и введение выборного управления»32. Но кавказская администрация из-за непродуманности и несоот­ветствия местным реалиям многих реформ, в первую очередь земельной, не обеспечивала улучшения или хотя бы стабильно­сти существования горцев в рамках российского законодатель­ства.

Переселение горцев в Турцию после отмены крепостного права не было стихийным, неорганизованным бегством, оно вполне регулировалось и контролировалось царским правитель­ством. Были составлены необходимые правила, по которым должно было производиться переселение, и послано в Константи­нополь «особое доверенное лицо для ведения переговоров с Портою при посредстве посольства»33.

Что касалось мухаджирства воинственных адыгских племён, то заинтересованность свою в переселении коренных жителей Севере - Западного Кавказа даже не пытались завуалировать и открыто делили еще не освободившиеся территории. Так, Ко­мандующий войсками Кавказского военного округа высказывал «предположение о заселении освобождающихся от туземцев зе­мель семействами отставных солдат и другими переселенцами, проживающими в пределах Кубанской области. Общественные постройки переселившихся передать в распоряжение админист­рации для обращения их ими на надобности новых поселений»34.

Из отзыва Начальника Главного Штаба генерал-адъютанта Обручева командующему Войсками Кавказского Военного ок­руга видно, что сам Государь Император «высочайше соизволил одобрить проектируемые общие основания правил выселения», где, между прочим, устанавливалось количество «душ», необхо­димых переселить: «Путем дипломатических переговоров полу­чить согласие Порты на прием к себе в подданство приблизи­тельно 24 000 душ мужского пола переселенцев из Кубанской области с указанием мест для водворения их отнюдь не в погра­ничных с нами провинциях.

Горцы, переселяющиеся в целом составе общества, пользуют­ся общественными суммами на расходы по переселению, не ис­прашивая никаких пособий от администрации. Выселившимся гор­цам не дозволять возвращаться ни в каком случае и ни под каким предлогом. С возвратившимися на Кавказ поступать по всей стро­гости законов, как с абреками»35. Но нельзя сказать, что имело место насильственное принуждение к переселению в Турцию.

Источников, подтверждающих поощрение к переселению карачаевцев и балкарцев со стороны правительства нет. Здесь заинтересованными лицами выступают местные богачи и чинов­ники. Религиозная окраска была придана переселению в их ин­тересах, чтобы завуалировать истинные причины тяжелейшего положения беднейших слоев народа. Пользуясь авторитетом в народе, активную агитацию за переселение вели эфенди (мусуль­манские священнослужители). Карачаевцы и балкарцы, как на родине, так и в Турции, до сих пор помнят их имена.

В Балкарии это был высокообразованный теолог Энеев Алий-эфенди, за которым последовала большая часть крестьян из с. Кёнделен. Эфенди внушал, что только «ислам может быть же­ланной опорой для горских адатов (обычаев) чести»36.

В Карачае безземельных крестьян из Джегуты возглавил Турклиев Юсуп-эфенди. В Турции они основали с. Килиса. Впос­ледствии Юсуп-эфенди был переведён священнослужителем в мечеть другого карачаевского селения - Эртугрул (Якапынар)37. Тюркге кёчмеклик тынч тюлдю. Алай а, Наны-хаджи, бизге къаршчи ишинг къалсын, Къарачайлыланы муслиман джерден тыя эсе, Наны-хаджи орус клисагьа табынсын.

В Турцию переселение не лёгкое дело. Но, Наны-хаджи, нам препятствовать перестань. Карачаевцев от мусульманской земли удерживает если, Наны-хаджи русской церкви поклоняется пусть. (Подстрочный перевод автора.)

Таким образом, двойственная позиция агитаторов выдает социальную подоплеку причин переселения, которому пытались придать религиозную окраску.

Нестабильность и безысходность на Родине, бесконечные бесплодные реформы, алчность и вседозволенность чиновни­ков полностью дестабилизировали обстановку в Карачае. В док­ладе правителю канцелярии Начальника Кубанской области председатель Баталпашинского суда Филимонов писал: «В числе причин, вызывающих обеднение горцев, после малоземелья, пер­вое место занимает, по-моему, постоянное брожение мысли о переселении в Стамбул и неуверенность, вследствие этого, даже у наиболее склонных к труду горцев, в своем будущем и в том, не придется ли рано или поздно бросить все нажитое и идти за своими односельчанами в Турцию»40.

В 80-е годы в России наступила жесткая политическая реак­ция, которая отразилась и на реформах, проводимых на Кавка­зе. «Малейшие волнения в горских аулах вызывали волну реп­рессий и арестов. Усилился колониальный гнет. У карачаевцев, черкесов и других народов Северного Кавказа было отобрано даже то куцее самоуправление и политические права, которые они получили в 60-70 годах. Все управление Кубанской облас­тью было военизировано и подчинено казачьей администрации»41. Острое малоземелье, нерешенный земельный вопрос, клас­совые противоречия между формирующимся классом мелких собственников и освобожденными от крепостной зависимости безземельными крестьянами был отягощен колониальным гне­том. Это вызвало народные волнения, которые духовенство и высшее сословие в своих интересах использовали для агитации за переселение в Турцию. Политика правительственных чинов­ников способствовала этому, «поставив условием переселения согласие всех жителей аула или в крайнем случае двух третей его»42.

Начальник Баталпашинского отдела писал: «Вследствие этого многие горцы, помимо личного своего желания, находились под давлением влиятельных фамилий или большинства и дабы не препятствовать остальным одноаульцам, вносят свои имена в списки изъявивших намерение переселиться в Турцию, тогда как при иных условиях они, вероятно, навсегда остались бы поддан­ными России»43.

Часть балкарского народа из Терской области переселялась совместно со своими соседями - кабардинцами и осетинами. Кабардинские князья активно агитировали горцев за мухаджир-ство, так как отмена крепостного права наиболее ощутимо уда­рила именно по их благополучию. В Турции они надеялись со­хранить власть над крестьянами.

Очевидцем отправки вагона с мухаджирами из Терской обла­сти на железнодорожной станции Минеральные Воды стал изве­стный публицист Я. В. Абрамов (1858-1906 гг.). В 1884 году он опубликовал в журнале «Дело» исторический очерк «Кавказские горцы», в котором дал объективную картину положения горцев в 60-80 годы XIX века, изложил причины переселения части гор­ских народов, опираясь на письменные источники и свои собственные наблюдения.

Я. В. Абрамова возмущала официальная точка зрения на мухаджирство, высказываемая, например, историком Берже, что «изгнание горцев было вызвано их постоянными разбоями, что усмирить их не было никакой возможности иначе как или ис­требить совершенно, или выселить из гор на плоскость или в Турцию»44.

Конечно, эта государственная концепция была актуальна после окончания Кавказской войны, в период мухаджирства ча­сти горских народов в 1858-1865 годах. В 80-х годах ситуация была иная, и переселение охватило, в основном, народы, не воевав­шие с Россией.

Яркий представитель прогрессивной интеллигенции Абрамов беспристрастно показал тяжёлое экономическое положение ко­ренного населения, а также пагубность переселения как для них самих, так и для будущего процветания кавказского края.

Опровергая попытки обвинить горцев в дикости и некуль­турности, Абрамов писал: «...лицам, говорящим о некультурно­сти горцев и недостатке у них трудолюбия, следовало бы обра­тить внимание на факты ...характеризующие степень культурно­сти и трудолюбия кавказских туземцев, каковыми фактами могут служить: ...скотоводство у горцев вообще и карачаевцев в осо­бенности, ухитрившихся развести огромные стада рогатого ско­та на неприступных высотах у подошвы Эльбруса»45.

Причину переселения в Турцию Абрамов видел в катастро­фическом малоземелье горцев и «несравненно менее выгодных экономических условиях, чем условия экономической жизни казаков»46. Выражая точку истинных патриотов своей Родины, мыслящей интеллигенции, Абрамов высказывался за устране­ние всех причин, толкающих горцев на переселение, и писал, что «...такое положение вещей, всего менее желательное для России, создано совершенно искусственно, является продуктом грубого непонимания интересов России на Кавказе, а во многих отношениях и прямых злоупотреблений»47.

Экономическая ситуация, сложившаяся в Карачае и Балкарии после отмены крепостного права, малоземелье и безземелье значительной части крестьянства оказались неразрешимой про­блемой для российского правительства во второй половине XIX столетия. Эмиграция стала выходом из этого положения.

Переселение из Кабарды, Балкарии, Осетии и Карачая в 1884-1887 годах шло, в основном, сухопутным путём через Закавка­зье. Поэтому в Турции эти мухаджиры обосновались в северо-­восточных районах Анатолии вблизи городов Токат, Сивас, Кай­сери.

Что касается количества мухаджиров первой волны из Карачая и Балкарии, то надо отметить, что исчерпывающих данных нет. Историк И. М. Шаманов по отрывочным статистическим данным о численности карачаевцев, приводимым дореволюци­онными русскими историками, составил таблицу о количествен­ном составе карачаевских селений до (3319 дворов) и после (2881 дворов) проведения крестьянской реформы 48.

Как видим, население Карачая за десятилетие заметно умень­шилось. Учитывая, что в 60-80-е годы здесь не было крупных эпидемий, военных столкновений, истребления или изгнания со своей территории карачаевцев, такое уменьшение, очевидно, можно объяснить только переселением части народа в Турцию.

Даже не учитывая естественный прирост населения, мы можем констатировать, что после переселения мухаджиров в 1884-1887 годах в Карачае стало меньше народа на 438 семей, кото­рые состояли чаще из нескольких десятков человек и образовы­вали большую патриархальную семью.

В начале XX столетия исследователь Б. В. Миллер писал, что «в среднем число человек карачаевского двора колеблется между 15-25 человеками»49. Таким образом, мухаджиров первой волны из Карачая было не менее 5 000 человек. Если учесть, что «в год отмены крепостного права в Карачае население состави­ло около 30 тыс. человек»50, а в 80-е годы ещё увеличилось, то можно предположить, что переселение охватило около 1/6 час­ти народа.

Что касается балкарцев, которые административно входили в Кабардинский округ Терской области, то мы можем привести только примерную численность общего количества переселив­шихся кабардинцев и балкарцев. Известно, что в Кабарде насе­ление (кабардинское и балкарское) уменьшилось в 1890 году по сравнению с 1875 годом на 8 624 человека51.

Итак, в 80-е годы XIX столетия численность мухаджиров из Карачая составила не менее 5 000 человек, а из Кабарды и Бал­карии не менее 8 000 человек (из них не менее 2 000 балкарцев). В Турции они основали шесть мононациональных селений: Чифтлик, Килиса, Эйрисоют, Эмирлер, Арпаджи-карачай, Чилехане. Кроме того, часть этих переселенцев осела в Сирии, где ка­рачаевцы и балкарцы основали два селения: Блей и Бойдан.

По данным наших информаторов о численности домов пер­вопоселенцев в этих селениях, количество мухаджиров 1884-1887 годов из Карачая и Балкарии не противоречит нашим подсчё­там.

Воспоминания потомков мухаджиров о рассказах своих де­дов подтверждают, что основной причиной переселения были острое малоземелье и несправедливый раздел общинных земель в новых селениях.

Таким образом, переселение карачаевцев и балкарцев в Тур­цию в 80-е годы XIX века связывать с результатами военных опе­раций в ходе завоевания Россией Северного Кавказа нет основа­ний. Основной причиной переселения стала крестьянская ре­форма, проводимая царским правительством на завоеванных и присоединенных территориях, и преобразования в землевладе­нии.

Мухаджирами в этот период стала небольшая часть высшего сословия (бии, чанка и таубии), лишенная своих владетельных прав, и беднейшие слои крестьянства (кулы), освобожденные от крепостной зависимости, но оставшиеся без земли.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница