В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя




НазваниеВ истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя
страница2/2
Дата публикации14.06.2013
Размер0.49 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2
хороший вкус одинаков везде, где есть люди глубокие, знающие, здравомыслящие. А потому, если книги мсье Гулливера рассчитаны лишь на жителей Британских островов, сей путешественник писателем является весьма посредственным. Одни и те же пороки, одни и те же глупости одинаковы повсюду – во всяком случае, в цивилизованных странах Европы, и автор, что пишет лишь в расчёте на свой город, провинцию, королевство или даже в расчёте на свой век, заслуживает быть переведённым на иностранный язык ничуть не больше, чем быть прочитанным на языке своём собственном.

Поклонники вышеозначенного Гулливера, а их у нас очень много, полагают, что его книгу будут читать до тех пор, пока существует наш язык, ибо её достоинство не в отдельных мыслях и описаниях, а в наблюдениях над человеческими глупостями и пороками» (июль, 1727 г).
«Путешествия Гулливера» можно считать итоговым произведением Свифта, но и после были ещё памфлеты и статьи, где главенствует ирландская тема. Среди них -- «Беглый взгляд на положение Ирландии» и «Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков в Ирландии были в тягость своим родителям или своей родине, и, напротив, сделать их полезными для общества».

Общая мысль обоих памфлетов – горькое осознание того, что страна, имеющая возможности для процветания, наводнена огромным количеством нищих, голодных и больных людей. Особенно мрачна фантасмагория Свифта в «Скромном предложении» /1729/, где за бесстрастным, спокойным тоном повествования скрывается чувство бессилия что-либо изменить. Памфлет написан в порыве отчаяния – по долгу службы Свифт посещал семьи бедняков, осиротевших детей. Факты, которые он излагает, знакомы ему не понаслышке: «…на улицах, на дорогах и у дверей хижин толпы нищих женщин с тремя, четырьмя или шестью детьми в лохмотьях, пристающих к каждому прохожему за милостыней». И поскольку родители не в состоянии содержать своих детей, а государство не может «найти для них применения ни в ремёслах, ни в сельском хозяйстве», автор под маской простодушного радетеля о судьбах страны и общества предлагает дешевый и выгодный способ исправить ситуацию – об этой цели и говорит длинное название «предложения».

«Я скромно предлагаю, -- говорит автор, -- на всеобщее рассмотрение свои мысли по этому поводу, которые, как я надеюсь, не вызовут никаких возражений.

Один очень образованный американец, с которым я познакомился в Лондоне, уверял меня, что маленький здоровый годовалый младенец, за которым был надлежащий уход, представляет собою в высшей степени восхитительное, питательное и полезное для здоровья кушанье, независимо от того, приготовлено оно в тушёном, жареном, печёном или варёном виде. Я не сомневаюсь, что он так же превосходно подойдёт и для фрикасе или рагу». А дальше также благожелательно и рассудительно даётся подсчёт доходов, которые получат родители при продаже младенцев на мясо, и выгод государства. А выгоды эти несомненны: уменьшится число врагов государства, вырастет национальный доход, увеличится число браков, освященных церковью и государством, мужья будут заботиться о беременных жёнах и т.п. Одним словом, людоедство обосновывается и экономически, и политически, и нравственно. Подобной фантасмагории не было ни в одном удивительном приключении Гулливера. Даже омерзительные еху, издевавшиеся над провинившимися соплеменниками (их обдавали с головы до ног испражнениями), не пожирали собственных детёнышей.

В «Скромном предложении» Свифт остро и болезненно ставит проблему, актуальную для Нового времени (которое, как известно, начинается ХУП веком). Главным богатством страны объявляются люди. Этот тезис постепенно уточняется – об уровне цивилизованности государства начинают судить по отношению в нём к наименее защищённым слоям населения: женщинам, детям, старикам, больным. В современной Свифту Ирландии люди становятся бременем – и эта точка зрения не только частная, но и государственная. «Некоторых лиц с мрачным складом характера весьма беспокоит огромное количество старых, больных или искалеченных бедняков, и меня просили подумать о таком средстве, которое могло бы помочь нации освободиться от столь тяжкого бремени. Но меня это совершенно не волнует, так как хорошо известно, что они ежедневно умирают и гниют заживо от холода, голода, грязи и насекомых, и притом с такой быстротой, которая превосходит все возможные ожидания… и таким образом страна и они сами весьма удачно избавляются от дальнейших зол». Дорогой читатель, а тебе эта картина не знакома? Можем ли мы утверждать, даже с поправкой на время и исторический прогресс, что в ХХ1 веке нет никаких оснований для мизантропии в духе Свифта?

В одном из последних своих произведений – «Серьёзный и полезный проект устройства приюта для неизлечимых» /1733/ -- Свифт, окинув скептичным взором соотечественников, выносит им окончательный диагноз: «По имеющимся данным численность обитателей Великобритании составляет немногим менее восьми миллионов. Из них, по очень скромному расчету, мы можем зачислить половину в разряд неизлечимых». Повсюду неизлечимые дураки, неизлечимые мошенники, неизлечимые хлыщи, неизлечимые лгуны, подлецы, завистники – одним словом, неизлечимо человечество.
Последние годы жизни Свифт борется с тяжёлой болезнью. Участились головокружения и головные боли, мучившие его с молодых лет, подступала глухота, он с трудом мог читать и писать и постепенно терял память. Свифт предчувствовал трагический конец своей жизни, страшился пережить свой разум. Однажды, остановившись перед засыхающим вязом, лишившимся верхушки, он сказал своему спутнику: «Так же вот и я начну умирать – с головы». Круг его друзей становился всё меньше – они уходили из жизни. В письмах немногим друзьям и знакомым он всё чаще жалуется на здоровье и потери: «Потеря друзей – это тот налог, которым облагаются долгожители, и, что ещё печальнее, в преклонном возрасте заводить новых друзей, даже если в этом есть надобность, слишком поздно…» Болезнь и потери обострили чувство одиночества, Свифт сделался мрачным, избегал людей. В 1742 году разум окончательно отказал ему. В таком состоянии он прожил ещё три года, находясь под присмотром близких. 19 октября 1745 года Джонатан Свифт умер. Когда весть о его смерти разнеслась по Дублину, к дому декана стали стекаться толпы народа, чтобы проводить в последний путь того, кто был их защитником и героем. Свифт был похоронен в Дублинском соборе. На его надгробной плите высечена написанная им самим эпитафия, где он подводит краткий итог своей жизни. А десятилетием ранее им были созданы «Стихи на смерть доктора Свифта» /1731/, ставшие своеобразной самохарактеристикой, в которой Джонатан Свифт определил главное и в своей личности, и в своём творчестве:

Мечтой о ВОЛЬНОСТИ дыша,

Лишь к ней рвалась его душа,

Её он звал, всегда готовый

Принять погибель иль оковы.

<…> декана ум

Сатиры полон и угрюм;

Но не искал он нежной лиры:

Наш век достоин лишь сатиры.

Всем людям мнил он дать урок,

Казня не имя, а порок,

И одного кого-то высечь

Не думал он, касаясь тысяч.

Хотел, чтоб в исправленье зла

Его сатира помогла.

/перев. Ю.Левина/
Завершая свой жизненный путь, Джонатан Свифт остался верен себе – он завещал свои небольшие сбережения на постройку сумасшедшего дома, не забыв при этом нуждающихся друзей. Человек, которого упрекали в человеконенавистничестве и цинизме, занимался широкой благотворительностью, не отворачиваясь от чужих бед и несчастий. Он оказывал денежную поддержку дублинским беднякам, без всяких процентов и выгоды для себя ссужал деньгами мелких торговцев и ремесленников, помогая им начать собственное дело. Он обращался с просьбами к своим высокопоставленным знакомым, чтобы выхлопотать кому-то место, должность. Он остался верен дружбе с Оксфордом и Болинброком, обвинёнными в государственной измене после падения торийского кабинета министров, предлагал свою помощь и поддержку и Оксфорду, заключённому в тюрьму, и Болинброку, вынужденному бежать из Англии. Да и писал Свифт не ради денег, не ради славы.
Многие поколения читателей и критиков совершенно по-разному воспринимают и оценивают личность этого удивительного человека и его литературную деятельность. Уже в ХУШ веке намечаются две прямо противоположные тенденции. Соотечественник Свифта, писатель С.Ричардсон упрекал сатирика в стремлении «принизить человеческую природу», а другой английский писатель, Генри Филдинг, ценил гражданскую значимость его литературной деятельности: «Ему по праву принадлежит место среди гениев, каких знал мир. Он обладал дарованиями Лукиана, Рабле и Сервантеса и в своих сочинениях превзошёл их всех. Он заставил своё остроумие служить благороднейшим целям, высмеивал как суеверие в религии, так и неверие и различные заблуждения и нарушения нравственности, возникавшие в его эпоху, и, наконец, защищал свою родину от различных зловредных козней дурных политиков. Он был не только гением и патриотом; в частной жизни он был добрым и благодетельным человеком…»*

Конечно, сатира Свифта мрачна, пессимистична и беспощадна, и ему, как любому человеку, были присущи какие-то мелкие чувства -- многие отмечали его высокомерие и честолюбие, но всё это отступает в тень перед величием его негодующей мысли, его неистовой страсти внушить людям ненависть к мерзостям жизни, пробудить их совесть и человечность. В пику бездумному оптимизму Свифт никогда не закрывал глаза на сложности и противоречия жизни, имел мужество сказать о человеке нелицеприятную правду. Злой смех Свифта никогда не был самоцелью, разновидностью литературной игры, его оборотная сторона – боль за человека, любовь к людям. Уместно здесь вспомнить и строки русского поэта, тоже не чуждого сатиры, Н.А.Некрасова: «То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть». И как опровержение свифтовской мизантропии звучат слова его друга Болинброка: «Если бы вы презирали мир так, как Вы изображаете…Вы бы на него так не злобствовали» (цит. в перев. В.Муравьева).

Несмотря на все обвинения и упрёки, у Свифта находились и последователи, и ученики, даже среди самих обвинителей. Викторианский писатель У.Теккерей высоко ценил «гротескный юмор» сатирических поэтов, к которым он относил Свифта и Филдинга. Традиция Свифта обнаруживает себя в произведениях Теккерея 1830-1840 гг., в том числе известном романе «Ярмарка тщеславия». В духе Свифта Теккерей порой оценивает и человеческую природу. «Нельзя изменить природу людей и снобов,-- пишет он в очерках «Книга снобов», -- силой любой сатиры; сколько бы вы ни полосовали осла по спине, он не может превратиться в зебру». Как это напоминает горькую сентенцию самого Свифта из «Сказки бочки» о том, что «срывание масок…всегда считалось неприличным» в обществе. Правда позже, принимая концепцию морализирующего юмора, Теккерей гневно объявляет «мораль» свифтовской сатиры «ужасной», «святотатственной». В «Лекциях об английских юмористах», романе «История Генри Эсмонда» Теккерей говорит о своём предпочтении добродушного юмора злой и едкой сатире. Кстати, исторический роман Теккерея «История Генри Эсмонда» /1852/ посвящён эпохе Свифта, сам Свифт появляется здесь как исторический персонаж. Собственно у реального Свифта и вымышленного Эсмонда много общих знакомых: Аддисон, Стил, Оксфорд, Болинброк. Суждения Эсмонда о его друзьях и знакомых часто перекликаются с замечаниями Свифта из «Дневника для Стеллы». Письма Свифта, его биографии, написанные Т.Шериданом и В.Скоттом, статьи «Зрителя», «Исследователя» стали для Теккерея опорой в воссоздании облика эпохи и исторических деятелей. Теккерей признаёт величие Свифта, но «безобидный, весёлый юмор» становится для него милее «отточенных реплик и надуманных сарказмов». Называя Свифта гением, а его талант блистательным, Теккерей даёт ему отнюдь не лестную характеристику как человеку, ему неприятны его амбиции и надменность. С другой стороны, Свифт напоминает ему «поверженного и одинокого исполина, Прометея, терзаемого коршуном и стонущего от боли». Возможно, Теккерей сумел понять трагизм судьбы этого человека, гения с аналитическим умом, лишённого всяких иллюзий, и вместе с тем болезненно честолюбивого.

Сам Свифт как будто предвидел, что найдутся те, кто его обвинит, и в то же время те, кто оценит его заслуги. «Мир никогда не согласится, -- рассуждает он в одном из писем,-- с той характеристикой, какую мы в откровенной беседе даём себе сами. Ум, образованность, отвага, связи с сильными мира сего, уважение, которым мы пользуемся у хороших людей, обязательно станут известны, пусть бы даже мы пытались эти достоинства скрыть, пусть бы даже они остались неоценёнными; и наоборот, наши собственные рассуждения на этот счёт ничего не дадут…» (апрель,1731 г). Что бы ни говорили, сама история причислила Свифта к великим гуманистам и непримиримым правдолюбцам.

Русскому читателю Свифт стал знаком уже в ХУШ веке – в 70-е годы появился первый перевод «Путешествий Гулливера» Ерофея Каржавина. А в 889 году роман был издан в переводе В.Яковенко и П.Кончаловского. Валентин Иванович Яковенко стал одним из первых русских биографов Свифта. Биографический очерк о Свифте был написан им в 1891 году специально для серии «Жизнь замечательных людей», издававшейся Флорентием Павленковым. В 90-е годы ХХ века серии павленковской библиотеки переиздавались, и небольшое, но увлекательное повествование В.Яковенко, думается, будет интересно и современному читателю. И в том же году, когда появилась первая русская биография Свифта, родился другой его будущий биограф – Михаил Левидов. Он оставил нам блестящую книгу, которая не устарела и по сей день, где эмоционально и интересно утверждается величие Свифта, человека и писателя. Это художественная биография – «Путешествие в некоторые отдалённые страны мысли и чувства Джонатана Свифта, сначала исследователя, а потом воина в нескольких сражениях». Опубликованная в 1939 году, она также переиздавалась. Творчество Свифта привлекало внимание и русских писателей – Сумарокова, Белинского, Дружинина, Тургенева, Горького. Отзвуки свифтовской сатиры русский читатель найдёт и услышит в книгах Гоголя, Салтыкова-Щедрина.

Но сатира Свифта действенна и в наши дни, так как зло и человеческие пороки живучи. Она настолько обобщена, что сохраняет свою остроту и обличительную силу и для современности. Джонатан Свифт продолжает воинствовать: будит нашу совесть, заставляет преодолевать собственное равнодушие. Читая Свифта, невольно убеждаешься: его время походило на наше, его еху и политические прожектёры выступают под новыми личинами, осмеянные им глупость и самонадеянность человека – «дурная повторяемость» истории. А может быть, читатель, это касается и нас с вами.
М.А.Маслова
В данной статье «Сказка бочки» и «Путешествия Гулливера» цитируются в переводе А.А.Франковского; письма Свифта в переводе А.Я.Ливерганта; памфлеты цитируются по изд.: Дж. Свифт. Памфлеты /под ред.М.П.Алексеева и Е.И Клименко. – М.,1955; «Дневник для Стеллы» и переписка Свифта с Ванессой в переводе А.Г.Ингера;


* Просветительское движение в Англии /Под ред. Н.М.Мещеряковой. – М.,1991. – С.82,86.

* Цит. по: Елистратова А.А. Английский роман эпохи Просвещения. – М.,1966. – С.68.

* Так в Англии называют эпоху, включающую годы царствования королевы Виктории (1837-1901) и годы им предшествовавшие, т.е. весь Х!Х век.

1*Муравьёв В. Джонатан Свифт. – М.,1968. – С.83.

*Ингер А.Г. Доктор Джонатан Свифт и его «Дневник для Стеллы» // Дж.Свифт. Дневник для Стеллы /Сост. А.Г.Ингер, В.Б.Микушевич. – М.,1981. –С.518.

*Под Каденусом Свифт подразумевает себя, сокращённо Кэд.

* вы, все прочие (фр.).

*Цит. по: Елистратова А.А. Английский роман эпохи Просвещения. – М.,1966. – С.75.



1   2

Похожие:

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconЦерковь и религия в «сказке бочки» джонатана свифта
Джонатан Свифт (1667—1745): критикуя в памфлете «Сказка бочки» все ветви Западного христианства, Свифт поднимает важный вопрос —...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconНаука и образование в «Сказке бочки» Джонатана Свифта
Спор этот не только и не столько повлиял на определение места и роли античного наследия, сколько заставил внимательно взглянуть на...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconКнига классика романа Джонатана (Свифта)
Данная работа является приложением к программе «Мировая художественная культура» для проведения уроков обобщения. Возможно использование...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя icon38. Движение и статика в поэзии и прозе Г. Бенна
Хх века эта фигура стоит особняком и до сих пор вызывает яростные споры. Автор прозаических произведений «Роман фенотипа» и «Птолемеец»,...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconКраткая биография рабби Акива
Второго Храма. Рабби Акива – это ярчайшая фигура в еврейской истории. О нем достаточно Рабби Акива это нетрадиционный пример мудреца,...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconПрограмма факультатива «История английской литературы»
Курс «История английской литературы» рассчитан на 1 год обучения в 9 класс (1 час в неделю)

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconРоль английской литературы для детей дошкольного возраста
Английский лучше всего начинать учить с 3 лет. Я проводила исследование этого вопроса, когда училась в педагогическом институте,...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconВсероссийский конкурс творческих работ старшеклассников «Идеи Д....
«Центральная фигура в обществе, от которой зависит его будущее, – это учитель, педагог…»

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя icon1. Фамилия писателя, являющегося нашим земляком, Гребенщикова Георгия Дмитриевича
Гребенщикова Георгия Дмитриевича (1884 — 1964) до недавнего времени отечественному читателю была мало знакома, хотя в начале прошлого...

В истории английской литературы фигура Джонатана Свифта (1667-1745гг) стоит особняком. Это объясняется сложностью и противоречивостью мировоззрения писателя iconУрок литературы (экскурсия) в 7 классе. Тема: «Летописец истории и мужества»
Тема: «Летописец истории и мужества». (Жизнь и творческая деятельность башкирского поэта и писателя Ахияра Хакима)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница