Интеллектуальная история психологии




НазваниеИнтеллектуальная история психологии
страница1/41
Дата публикации28.06.2013
Размер7.38 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41


BIBLIOTHECA IGNATIANA

богословие, духовность, наука
дэниел H. робинсон

интеллектуальная история ПСИХОЛОГИИ

Институт философии,

теологии и истории св. фомы
Москва

2005

Научный совет издания:

о. Михаил Арранц (S.J.) — председатель

Анатолий Ахутин

Владимир Бибихин

о. Октавио Вильчес-Ландин (SJ.)

Андрей Коваль — ученый секретарь

Николай Мусхелишвили

о. Станислав Опеля (S.J.)

Дэниел Н. Робинсон

Интеллектуальная история психологии — М. : Институт философии,

теологии и истории св. Фомы, 2005. — 568 с.

^ Daniel N. Robinson

An Intellectual History of Psychology

Научная редакция: д. психол. н. В.П. Зинченко к. психол. н. А.И. Назаров д. филос. н. К.Ф. Самохвалов

© Институт философии, теологии и истории св. Фомы © М.К. Тимофеева — перевод

ISBN 5-94242-012-2

Содержание

Предисловие переводчика.............................................................. 7

Предисловие автора...................................................................... 27

часть 1. Философская психология

Глава 1. Определение предмета................................................... 29

Идея истории............................................................................ 32

^ Глава 2. Психология эллинской эпохи:

от досократиков до Диалогов.......................................... 44

Условия зарождения................................................................. 46

Философия — ионийское изобретение....................................... 50

Досократовская психология...................................................... 51

Космоцентризм и антропоцентризм........................................... 52

Психология Платона................................................................. 56

Проблема познания и познаваемого.......................................... 58

Проблема поведения................................................................. 71

Проблема власти...................................................................... 74

Гиппократ................................................................................. 80

Резюме..................................................................................... 83

^ Глава 3. Эллинистический век:

Аристотель, эпикурейцы, стоики...................................... 83

Аристотель (385—322 гг. до н. э.): его философская эволюция. 83

Аристотель о душе.................................................................... 88

Аристотель об обучении и памяти............................................ 93

Аристотель о проблеме познания.............................................. 95

Аристотель об универсалиях..................................................... 98

Аристотель и платонизм.......................................................... 100

Проблема поведения............................................................... 101

Наследие Аристотеля............................................................. 106

Психология стоиков и эпикурейцев.......................................... 108

Интеллектуальная история психологии

Глава 4. Патристическая психология: авторитет веры.............. 118

Темные века?......................................................................... 118

От эллинистики к патристике.................................................. 119

Проблема познания................................................................. 126

Проблема поведения.............................................................. 133

Патристическое наследие...................................................... 136

Гален (ок. 130-200 н.э.) и научная альтернатива..................... 142^

Глава 5. Схоластическая психология:авторитет Аристотеля..... 145

Задача историка..................................................................... 145

Страх и магия......................................................................... 150

Карл Великий и прелюдия к обновлению................................ 155

Возрождение (аристотелевского) рационализма..................... 156

Схоластическая психология.................................................... 159

Экспериментальная наука....................................................... 170

Психологический синтез Оккама............................................ 174

Рыцарство, честь и идеальная жизнь...................................... 176

Схоластическая психология и ее следствия........................... 180

Глава 6. Природа и Дух в эпоху Возрождения.......................... 183

Было ли Возрождение?........................................................... 183

Гуманизм, индивидуализм и город Возрождения.................... 186

Петрарка (1304-1374).............................................................. 188

Марсилио Фичино (1433-1499) и герметизм........................... 192

Джованни Пико делла Мирандола (1463—1494)................................ 196

Природа и Дух............................................................................ 197

Благочестие вновь утверждено: Лютер и Савонарола............ 201

Психология и процессы над ведьмами.................................... 205

Разум в ожидании................................................................... 210

Леонардо да Винчи (1452-1519).............................................. 213

Было ли Возрождение?........................................................... 217

Город (еще раз)...................................................................... 219

часть 2. ^ От философии к психологии

Глава 7. Эмпиризм: авторитет опыта......................................... 223

О терминах............................................................................. 223

Фрэнсис Бэкон (1561-1626)...................................................... 228

Джон Локк (1632-1704)............................................................ 237

Джордж Беркли (1685-1783).................................................... 249

Содержание

Дэвид Юм (1711-1776)............................................................. 256

Томас Рид ( 1770— 1796) и движение «здравого смысла»......... 266

Утилитаризм и эмпиризм........................................................... 276

Глава 8. Рационализм: геометрия ума............................................ 284

Врожденные идеи...................................................................... 285

Методологический рационализм................................................ 288

Рене Декарт.............................................................................. 289

Декарт и животные.................................................................... 299

Бенедикт Спиноза (1632-1677)................................................... 299

Готфрид Вильгельм фон Лейбниц (1646-1716)............................ 309

Иммануил Кант (1724-1804)...................................................... 316

Наследие рационалистов............................................................ 327

Глава 9. Материализм: просвещенная машина................................ 330

Досаждающая альтернатива....................................................... 330

Метафора машины.................................................................. 331

От дуализма к монизму........................................................... 339

Томас Гоббс (1588—1679) и социальная машина....................... 343

Рефлекс.................................................................................... 351

«Человек-машина».................................................................... 357

Научный контекст..................................................................... 362

часть 3. ^ Научная психология

Глава 10. Девятнадцатое столетие: авторитет науки......................... 365

Замечания о долге девятнадцатому столетию.............................. 365

Наследие философов................................................................ 366

Наследие Канта......................................................................... 371

Эмпиризм девятнадцатого столетия............................................ 371

Дарвин и идея прогресса........................................................... 381

Материализм девятнадцатого столетия........................................ 386

Еще раз обращаясь к рефлексу.................................................. 398

«Идеалистическая» альтернатива................................................ 399

Карл Маркс (1818-1883)........................................................... 405

Ницше и иррационализм............................................................ 409

Резюме..................................................................................... 412

^ Глава 11. От систем к специальностям:

критические полстолетия (1870—1920)....... 413

6 Интеллектуальная история психологии

Сравнительная психология - от антропоморфизма

к бихевиоризму.................................................................. 416

Определение психологии: естественная наука,

наука о сознании, социальная наука?................................. 424

Клиническая психология и бессознательное........................... 435

Изобретение девятнадцатого столетия................................... 455

Глава 12. Современные формулировки....................................... 456

Метод как метафизика........................................................... 456

Бихевиоризм........................................................................... 468

Современный бихевиоризм: Б.Ф. Скиннер.............................. 479

Гештальт-психология (ответ континента)............................... 488

Физиологическая психология.................................................. 495

Определяя психологию........................................................... 500

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Форум психологических поколений............................................. 509

Литература.................................................................................. 523

Примечания................................................................................ 524

Предметный указатель............................................................... 557

Именной указатель..................................................................... 560

^ Предисловие переводчика
Содержательность предлагаемой читателю книги можно оценить уже по ее оглавлению. Интеллектуальная история психологии — исследование основных эпох развития психологических идей от периода досократиков до современности. Реконструируются, насколько это возможно, взгляды на проблемы знания, памяти, разума, поведения, управления. Особенности психологических концепций соотносятся с политическими, экономическими, научными, религиозными, культурными обстоятельствами соответствующего времени. Фактически выявляется тот круг идей, который смог бы составить основание психологии, случись ей выделиться в отдельную дисциплину раньше — во времена Платона, Аристотеля, схоластов, в эпоху патристики или Возрождения, — и тот круг идей, который в действительности составил основание современной психологии. Исследуя исторические противостояния различных тенденций, Робинсон оценивает убедительность позиции каждой из сторон.

Данная книга — итог длительных размышлений автора о взглядах на природу человека. Дэниел Н. Робинсон — профессор психологии Джорджтаунского университета. В число его многочисленных трудов входят: Systems of Modern Psychology: A Critical Sketch (Columbia University Press, New York, 1979); Toward a Science of Human Nature: Essays on the Psychologies of Hegel, Mill, Wundt and James (Columbia University Press, New York, 1982); Philosophy of Psychology (Columbia University Press, New York, 1985). Под редакцией Д.Н. Робинсона вышло 28-томное издание Significant Contributions to the History of Psychology (University Publications of America, Washington, D.C., 1978). Предисловие к этим томам, занимающее более 500 страниц, напечатано отдельно под названием The Mind Unfolded: Essays on Psychology's Historic Texts (University Publications of America, Washington, D. C, 1978). Д.Н. Робинсон был главным консультантом телевизионных серий The Brain (Мозг) и The Mind (Ум).

Интеллектуальная история психологии — книга, уже ставшая популярной в своей области, она трижды переиздавалась в США и

Интеллектуальная история психологии

используется в стандартных программах ведущих образовательных учреждений США, в частности, в Джорджтаунском университете. О благоприятной реакции на эту книгу свидетельствуют многочисленные положительные отзывы, полученные автором от ведущих специалистов в данной области. Вот некоторые из отзывов, приведенных в предыдущем издании1.

Эта амбициозная попытка выводит автора за пределы истории науки и философии в область истории религии, политики, искусства и литературы. ...рассматривая вопросы, не ставящиеся другими историками психологии, Робинсон предлагает нам оригинальный и в высшей степени стимулирующий взгляд на прошлое психологии (Journal of the History of the Behavioral Sciences).

Данная книга уникальна: это единственное исследование «истории идей» в психологии, прослеживающее основные пути влияний, связывающих «современную» психологию с ее истоками в классической философии... Она кратка, разумно избирательна и логична в своих философских и психологических рассуждениях (Зигмунд Кох, профессор психологии и философии, Бостонский университет).

Книга не следует принятому обычаю прославления великих людей одного за другим в хронологическом порядке, а вместо этого прослеживает развитие идей, порождающих альтернативные взгляды на природу ума. Читатель, таким образом, вовлекается в настоящее интеллектуальное приключение (Эрнст Р. Хилгард, профессор психологии, Стенфордский университет).

Психология — непростая дисциплина. Область значимых для нее вопросов очень широка, она призвана раскрыть основы всех проявлений человеческих способностей — науки, искусства, религии, воспитания, образования. Ей одной удается найти отклик в душе любого человека. Как говорил Освальд Кюльпе, психолог может сказать каждому res tua agitur («тебя это касается»)".

Однако общего согласия относительно того, что же составляет собственный предмет психологии и является ли она наукой, так до сих пор и нет. Это обусловлено не только сложностью предмета, но и спецификой истории психологии.

' Robinson Daniel N. ^ An Intellectual History of Psychology. — The University of Wisconsin Press, 1986.

" Кюльпе О. Современная психология мышления. — Новые идеи в философии. (Под ред. Н.О. Лосского, Э.Л. Радлова.) Сборник № 16. Психология мышления. СПб, Образование, 1914. С.43-83.

Предисловие переводчика

Психологию принято считать молодой дисциплиной. Не так давно, в 1979г., праздновалось столетие ее образования, отсчитывающееся со времени создания Вильгельмом Вундтом первой в мире лаборатории экспериментальной психологии в Лейпциге. Зигмунд Кох, первый в англоязычном мире взявшийся за изучение философской истории психологии, в своем обращении к членам Американской Психологической Ассоциации по поводу векового юбилея психологии, не смог порадоваться ее превращению в оформившуюся дисциплину. В значительной степени это обусловлено самим способом ее возникновения. Кох отметил, что до XIX в. история идей не имела прецедентов создания новых областей знания посредством эдикта. Дисциплины оформлялись и приобретали независимость постепенно, накапливая знания, достаточные для своего превращения в отдельную науку с узнаваемыми границами. Но это — в точности то, что не произошло с психологией1.

Как прослеживается в последних двух главах Интеллектуальной истории психологии, ее появление не было обусловлено никаким открытием, расширившим имеющиеся у нас знания и продемонстрировавшим специфику и независимость нового направления. Беспрецедентное создание дисциплины посредством эдикта опередило образование у нее четких границ, методов и задач. Не успев создать собственные внутренние основания для самостоятельного развития, психология была вынуждена искать убежище в логике развития какой-либо из уже существующих дисциплин. Наиболее удобными в этом отношении оказались естественные науки, в особенности биология. Но такое убежище могло быть предоставлено психологии только ценой принятия последней определенных обязательств, в частности — ценой отмежевания от своих истоков в философии и ценой жесткого ограничения множества допустимых методов и задач.

В чем суть произведенного изменения проблематики психологических исследований? О противоречивости пути развития психологии свидетельствует уже само ее название. Древнегреческое слово psyche, от которого произошел термин «психология», переводится как душа, сознание; Психея в греческой мифологии — олицетво-

' Koch Z. «The Nature and Limits of Psychological Knowledge: Lessons of a Century qua Science». —American Psychologist, 36 (Mar. 1981).

Ш_________________________ Интеллектуальная история психологии

рение души, дыхания. То есть, буквально, «психология» — «наука о душе» или «наука о сознании». Проблематика психологических по своей сути исследований, предшествовавших выделению психологии в самостоятельную дисциплину, можно сказать, отвечала такому названию. Об этом свидетельствует и следующий перечень вопросов, обсуждавшихся авторами конца XIX - начала XX вв. в связи с определением альтернативных путей развития новой дисциплины. Допустимы ли в рамках психологии метафизические утверждения или же ей следует ограничиваться только опытным наблюдением? Должна ли психология включать в свой состав нормативные науки (логику, этику, эстетику, теорию познания) или ей надлежит быть по существу ненормативной дисциплиной? Как с позиции науки следует рассматривать соотношение между физическим и психическим? Что для нас является непосредственно наблюдаемыми данными: состояния или процессы сознания? Целостно ли сознание или же его можно представить в виде структуры, составленной из «элементов», подобных атомам? Можно ли считать интроспекцию (самонаблюдение) допустимым методом психологического познания? Оправдывают ли психологические данные рассмотрение бессознательного как уровня, принципиально недоступного для обычного сознания индивидуума? И, наконец: следует ли считать сознание приемлемым предметом психологического исследования, если психология претендует на статус науки? Варианты ответов на те или иные из перечисленных вопросов обсуждаются в работах Т. Лип-пса, В. Штумпфа, В. Шуппе, У. Джемса, Э. Маха, Ф. Брентано, О. Кюльпе, Э. Торндайка, Дж. Б. Уотсона и других1. Можно было бы дополнить этот список темами, обсуждение которых в рамках философии и теологии началось задолго до выделения психологии в отдельную дисциплину. «Разделен ли мир на дух и материю, а если да, то что такое дух и что такое материя? Подчинен ли дух материи или он обладает независимыми способностями?...»" Оба

I Интересные размышления на эту тему можно найти в серии непериодических сборников с общим названием «Новые идеи в философии» (под ред. Н.О. Лосского, Э.Л. Радлова). СПб, Образование. Например, сборник № 4. Что такое психология? (1913), сборник № 15. Бессознательное (1914), уже упоминавшийся выше сборник №16. Психология мышления (1914) и др.

II Рассел Б. История западной философии. М., «МИФ», 1993. Введение. С.7—8.

Предисловие переводчика 11

эти перечня вопросов к современной психологии, можно сказать, имеют мало отношения. Не потому, что они были как-то решены, а потому, что они были объявлены неподходящими для научного исследования. Теоретические проблемы из исторического наследия психологии не вписались в выбранную ею стратегию развития. Интеллекуальный багаж, накопленный психологией за много веков ее существования в рамках других сфер интересов, таким образом, оказался практически невостребованным. Еще раз подчеркнем, что это решение было продиктовано не логикой развития самой психологии, не возрастанием знаний о человеке, а требованиями выбранного пути ее развития как естественной науки. Последствия такой теоретической небрежности пока в достаточной степени не проанализированы.

К сожалению, несмотря на резкое ограничение проблематики, психологии не удалось ни стать ^единой дисциплиной, ни приобрести отчетливо научный статус. В уже упоминавшемся докладе по случаю векового юбилея психологии 3. Кох был резок в отношении ее будущего. Он предположил, что ей не следует претендовать ни на независимость, ни на научность. Она может остаться независимой лишь институционально: иметь независимые факультеты, журналы, профессиональные организации и т. д. По своему же содержанию ее интересы слишком разбросаны, чтобы их можно было когда-либо объединить под единой дисциплинарной рубрикой.

Отсутствие собственных теоретических оснований на «старте» привело к сосредоточенности психологии в большей степени на прикладных, а не на теоретических проблемах. Эта дисциплина все в большей степени ориентируется на рынок, на более простой способ ухода от тяжелых вопросов о человеческой природе. Эти вопросы так и остаются законсервированными. Основная часть проблем современной психологии, как отмечает Д. Робинсон, заимствована ею из предыдущего столетия, к которому она является во многом лишь «примечанием» (см. главу 11 настоящего издания).

Однако ни построение теории, ни выбор метода теоретического или практического исследования в психологии невозможны без принятия философских предположений относительно человеческой природы. Поэтому отмежевание психологии от философии может быть лишь кажущимся. Тем более что философские корни

12______________________ Интеллектуальная история психологии

психологии неизбежно присутствуют уже в самой ее терминологии. Даже номенклатура направлений психологии («ощущения», «восприятия», «мотивация», «эмоции», «память» и т. д.) происходит из философии. При таких обстоятельствах пренебрегать накопленным за 26 веков багажом, как минимум, неразумно. Тем более что существуют очевидные причины полезности изучения истории психологии. На ряд таких причин указывает автор этой книги.

В предисловии к данному изданию он, сравнивая историю фактов и историю идей, отмечает, что первая сильно привязана к конкретным историческим обстоятельствам, каковые в неизменном виде никогда не повторяются. Поэтому историю фактов если и можно назвать пророческой, то лишь с серьезными оговорками. Историю же идей можно назвать пророческой с гораздо большим основанием, поскольку логически приемлемые направления мышления не столь изменчивы. Логические проблемы и тупики, встреченные при некотором способе рассуждения, скажем, десять веков тому назад, возникнут снова, при воспроизведении этой же логики рассуждения в наше время. Очень настоятельно отстаивая свою молодость и независимость, отказываясь заняться адаптацией многовекового опыта к современным обстоятельствам, психология получает тем самым постоянную индульгенцию на переоткрытие уже известного. Имеющиеся сейчас направления психологии на самом деле не так уж и новы. Например, во всех главах данной книги, в учениях предыдущих веков можно найти переформулировки так называемого «закона эффекта» — основного закона бихевиоризма, одного из доминирующих направлений современной психологии. Полезность применения бихевиористского принципа поощрений и наказаний отмечалась еще Аристотелем.

В главе 1 приводится еще один аргумент в пользу полезности изучения истории психологии. Построение общей концепции человека начинается с наблюдения. Наблюдение в своей основе избирательно и ограничено. Поэтому анализ разных концепций зачастую позволяет извлечь многое о самой человеческой природе. Можно сказать, что каждая система психологии отражает «одну из постоянных возможностей ума». В этом смысле история психологии представляет собой лабораторию, богаче которой трудно себе вообразить. Работа в этой своеобразной «лаборатории» — уникаль-

Предисловие переводчика 13

ная возможность тренировки своей наблюдательности и проницательности. Более того, такая работа необходима, поскольку понимание любых исторических событий социального, политического, нравственного, интеллектуального или культурного значения требует установления связи между разумом (знаниями, верованиями, мотивами поведения, настроениями) и действиями участников этих событий.

Еще одна, менее очевидная, причина приводится в предыдущем, втором, издании ^ Интеллектуальной истории (в главе 13, не включенной автором в данное, третье, издание). Она— такова. Каждой эпохе присущ своего рода Zeitgeist — «дух времени», определяющий способ чувствования людьми того мира, в котором им довелось жить. Зависимость этого «духа времени» от появляющихся новых идей и масштабность его влияния на людей определяют степень ответственности за выдвижение новых научных концепций. Суть дела — в том, что в наше время таковая ответственность многократно возрастает, поэтому было бы неразумно пренебрегать каким бы то ни было опытом, в частности опытом психологического исследования, без достаточных к тому оснований. Поясним это утверждение, воспользовавшись некоторыми рассуждениями из Интеллектуальной истории психологии.

На протяжении истории человек по-разному рисовал свой собственный психологический портрет. В эпоху античности эталонами человеческой жизни были олимпийские боги, во многом подобные людям: они так же должны были рисковать и подчиняться судьбе. Отвага греческого героя, сражающегося с неравными силами или восстающего против судьбы, сочеталась с известным ему фактом, согласно которому в конечном счете случай и судьба победят. В течение периода, начавшегося с патристики и продолжавшегося до XVIIIв., совершенный образец для человека— Бог. Произошло кардинальное преобразование взглядов людей на самих себя. Если смелость греческого героя была демонстрацией его мужественности, то странствующий рыцарь проявлял таким образом свою набожность. Героические элементы средневековой рыцарской жизни были вторичны по отношению к идее долга. Рыцарь мог проиграть сколько угодно битв, но заключительная победа Бога была гарантирована. Согласно Платону и Аристотелю люди изначально могут

14 Интеллектуальная история психологии

быть разными: есть рабы по природе, они должны подчиняться, другие же должны править. Согласно христианскому взгляду все люди одинаково наделены Божественной благодатью, то есть некоторым внесенсорным знанием истины. Все люди, таким образом, равны между собой, причем равны по трансцендентным основаниям, в силу божественного вмешательства. Бог не только наделяет людей своей благодатью, ему доступно также и все, происходящее в человеческой душе. Тем самым вводится в рассмотрение проблема мотивации. Простой анализ поведения уже не считается достаточным для понимания человеческой психики.

Спустя несколько веков после появления христианства ученые и философы, решающую роль среди которых сыграл Юм, усомнились в том, что для науки приемлемо такое видение природы человека. Но способ чувствования этой природы жившими в то время людьми сохранился прежним. Дарвиновская же биология изменила и это. Она превратила гордость и открытое неповиновение, отвагу и милосердие в простые выражения неизменных законов природы. Она отвергла «внутренний свет», управляющий человеческим поведением; осмысленность совершения рыцарского поступка, способного приостановить справедливость джунглей. «Если Платон находил наши особые свойства в характере правильного государства, а схоласты — в сущности самого Бога, то современные психологи с этого момента будут находить их в природе. Душа превратится в просвещенную машину, где «просвещение» будет пониматься просто как синоним возможности адаптации. Впредь рыцарство будет... нелепо»1.

Изменение взглядов людей на самих себя происходило на всем протяжении истории, но современность внесла в этот процесс черты, ранее не виданные. Двадцатое столетие — столетие совершенно беспрецедентных перемен, никак не отражаемых современными психологами. Идеи более не являются достоянием только лишь ограниченного узкого круга ученых, достаточно компетентных для определения значимости этих идей в рамках общей системы мыслей. Чем смелее идея, тем более вероятно то, что она станет мгновенно доступна многим. Создана быстрая система распростране-

' Robinson Daniel N. ^ An Intellectual History of Psychology. — The University of Wisconsin Press, 1986. P. 428 .

Предисловие переводчика 15

ния информации, осуществляемая средствами глобальной и мгновенной коммуникации. Возможности политических вмешательств в этот процесс ограничены. Сам «механизм» века позволяет отдельным людям изменять свои собственные жизни и жизни многих других с вызывающей тревогу скоростью и необратимостью. Следствия этого — возможность гомогенизировать имеющиеся взгляды; возникновение общих потребностей, способных провоцировать огромные по масштабу и доступные всем реакции; создание технологических средств, проявления эффектов которых могут значительно опередить возможность их пересмотра заново. В этих обстоятельствах то, во что человек верит как в истину о самом себе, то, что человеческий род принимает за свою базовую сущность, — уже не только академические вопросы. Это — вопросы исторического масштаба. Они определяют, что люди будут делать, что они будут испытывать, что они будут требовать и чему подчиняться. Значительные идеи всегда имели следствия, но в условиях современной жизни эти следствия укрупнены до неопределенной степени.

Какие же идеи людей о своей собственной природе доминируют в наше время? Прежде чем обратиться к мнению Робинсона по этому поводу, посмотрим, какие альтернативы предлагает современное видение психики человека.

Если обобщить мнения многих современных авторов, то можно составить такой перечень доминирующих тенденций: натурализм, материализм, редукционизм, детерминизм, эволюционизм, эмпиризм, релятивизм.

На протяжении всей истории люди отмечали двойственность своего опыта. С одной стороны, имеются свойства обычных физических объектов: масса, размер, цвет и т. д. С другой стороны — психические свойства, присущие существам, обладающим сознанием. Проблема соотношения ума и мозга (mind-brain problem, более традиционные названия — «психофизическая проблема», mind-body problem) по существу сводится к вопросу о соотношении физического и психического. Ответ на этот вопрос может предлагаться монистический (есть только одна реальность — физическая или психическая) или дуалистический (есть две несводимые друг к другу реальности).

Существует и третья позиция (претендующая на нейтральность

16 Интеллектуальная история психологии

по отношению к двум первым) — функционализм. Защитники этого направления утверждают, что нельзя отождествлять состояния ума с определенными, фиксированными, физическими состояниями. Значим способ функционирования, а не сама по себе физическая субстанция. Такой взгляд восходит еще к Аристотелю, рассматривавшему предметы как сочетания формы и материи, и полагавшему, что во многих случаях форма значима, а материя — нет. Одна и та же форма может реализовываться в разных субстанциях, ей свойственна так называемая множественная реализуемость (multiple instantiation). Предполагается, что, в принципе, можно устранить все психологические термины, но не единственным, а, вообще говоря, неограниченным числом способов. Одни и те же функциональные характеристики могут проявляться организмами, устроенными совершенно по-разному, например имеющими разные нервные системы или вообще таковых не имеющими.

Для современной психологии наиболее характерно монистическое материалистическое решение. Основоположник бихевиоризма Уотсон полагал, что сознание вообще не может служить предметом исследования научной психологии. Высказанные им в начале нашего века аргументы были очень влиятельны среди психологов, особенно американских. В течение многих лет сознание ими просто игнорировалось, а психофизическая проблема объявлялась выходящей за пределы науки. Человек согласно такому взгляду — всего лишь физическая сущность, развитое животное, детерминируемое предшествующим обучением, внутренним физическим состоянием и средой. Все его переживания в конечном итоге объясняются процессами, происходящими в мозге; ум не воздействует на мозг. Современные бихевиористы, оставляющие психофизическую проблему вне сферы своих интересов, тоже, как правило, придерживаются позиции монистического материализма.

Редукция психического к физическому — редуктивный материализм — остается доминирующим взглядом на человеческую природу. Утверждение о том, что сознание в конечном итоге можно описать в материалистических терминах, — одно из самых устойчивых.

Редуктивный материализм как научная теория фигурирует не только в психологии. В общем случае это есть утверждение о том,

Предисловие переводчика 17

что явления некоторого уровня можно объяснить путем его сведения к более низкому или более элементарному уровню. Например, согласно научному редукционизму предполагается, что химические реакции можно объяснить, апеллируя к свойствам молекул и атомов. В психологии это есть допущение о том, что поведенческие и психические явления можно объяснить в терминах физического мира. Языку физиологии, таким образом, приписывается привилегированное положение в психологическом объяснении.

Можно различать методологический и метафизический редукционизм. Первый состоит в ограничении языка психологии выражениями, в принципе сводимыми к науке вроде физиологической психологии. Второй равносилен утверждению о том, что теоретические вопросы психологии следует решать посредством физиологических объяснений и такое объяснение предполагается существующим, в принципе, для любого аспекта сознания. Как заметил еще Дж.С.Милль в своей Системе Логики, метафизический редукционизм как онтологическая гипотеза не требует однозначного принятия методологического редукционизма, так как мозг настолько сложен и настолько в малой степени нами понят, что не следует пренебрегать умственными регулярностями, их надо изучать независимо от исследований мозга*. Один из самых строгих пропонентов метафизического редукционизма современности — представитель необихевиористской традиции Б.Ф. Скиннер.

Одна из основных проблем редукционизма — выбор подходящего уровня описания, то есть того уровня, к которому сводятся психические процессы. Почему для этого следует использовать уровень организации нейронов, а не биохимические процессы или процессы, действующие на субатомном уровне? Даже если принять функционалистскую точку зрения и считать, что каждое психическое явление сводимо не к определенному, фиксированному, а к какому-нибудь физическому явлению, все равно неясно, как провести границу между функциями и структурами мозга. Неизвестно, на каком уровне изменение физического воплощения не влечет за собой изменение психических способностей. Мы не знаем, на ка-

1 Милль Дж.С. ^ Система логики силлогистической и индуктивной. — М.: 1914. Кн.У1, глава IV, параграф 1.

2 - 1006

18 Интеллектуальная история психологии
ком уровне биология перестает иметь значение. В принципе любое биологическое различие может проявляться функционально.

Редуктивистский взгляд, хотя и является преобладающим, не исчерпывает весь спектр решений психофизической проблемы, допускаемый нашим временем. Противники игнорирования умственных событий есть и сейчас. Вопрос о том, являются ли состояния ума состояниями мозга (теория идентичности, identity theory); функциональными состояниями (функционализм) ; полностью разделенными, но взаимодействующими сущностями (интеракционизм, interactionism), все еще обсуждается. Причем ирредукционистская позиция не требует обязательного принятия дуалистических взглядов.

Дуалистический взгляд на психофизическую проблему восходит, как минимум, к Платону. Классическая его формулировка принадлежит Декарту, который предположил, что ум и мозг — две взаимодействующие реальности, ни одна из которых не сводится к другой. Основная трудность, возникающая на таком пути рассуждения, — определить, как взаимодействуют ум и мозг. Один ряд аргументов в защиту такой позиции — наличие фактов, трудно поддающихся чисто материалистическому объяснению. Ряд таких фактов привлек интерес Джона Экклза, лауреата Нобелевской премии по физиологии и медицине 1963 г. Концепция, выдвинутая Экклзом и Поппером1 — по существу дуалистическая, но, в отличие от Декарта, они предположили, что взаимодействие ума и тела происходит не в одном определенном месте, а, скорее, во множестве точек по всей нервной системе.

Еще один взгляд, не сводящий психические сущности к физическим — эпифеноменализм; классическую формулировку этого взгляда дал в прошлом веке Томас Гексли. Здесь предполагается, что психические события, будучи реальными, не обладают каузальной силой: то есть физические события могут обусловливать психические, но наше впечатление о якобы имеющих место воздействиях психических событий на физические — всего лишь иллюзия. Сознание — эпифеномен состояний мозга, оно подобно тени, сопровождающей предмет, но не способной каким-то образом на

[ Sir John Eccles and Sir Karl Popper. The Self and Its Brain. — New York: Springer International, 1977.

Предисловие переводчика 19

него воздействовать. В число современных приверженцев подобной точки зрения входит, например, Френк Джексон*.

Следующая теория такого рода— эмерджентизм (emergentism) — предполагает, что физическое и психическое действительно различны, но психическое в своей основе зависит (или произ-водно) от физического. Аналогичное соотношение имеется между магнитом и магнитным полем, землей и гравитационным полем. В обоих случаях поля реальны и возникающие явления не существуют отдельно от породившей их физической сущности. Некоторые эмерджентисты, например, Р.В. Сперри (еще один Нобелевский лауреат), полагают, что психические события могут обусловливать физические события. То есть ум, возникновение которого обусловлено функционированием мозга, становится отдельным и причинно действенным фактором". Другие, например, Д.М. Мак-Кей, придерживаясь сходной позиции относительно ума и мозга, не считают, что умственные события могут воздействовать на физические, полагая, что для умственного и физического уровней требуются разные типы анализа, а детерминизм на физическом уровне не противоречит ответственности на психическом уровне.

Таким образом, современный взгляд на соотношение физического и психического, вообще говоря, предоставляет пространство для разных решений. Материализм обычно обосновывает свои претензии на приоритетность некоторого рода пророчеством, утверждая, что развитие нейронауки разрешит психофизическую проблему, продемонстрировав, что не существует таких самостоятельных сущностей, как наши психологические переживания.

Вернувшись к позиции Робинсона, посмотрим, что он говорит по поводу такой предрекаемой идентификации конкретных мозговых процессов с конкретными умственными процессами. Он полагает, что таким образом вряд ли вообще можно оправдать материалистический монизм, так как дуализм и не требует, чтобы мозг не существовал. Дуализм утверждает, что есть две не сводимые друг к другу реальности, он даже не обязательно требует, чтобы умственные события не были следствиями физиологических процессов.

'Jackson, Frank. «Epiphenomenal Qualia», Philosophical Quarterly, № 32, 1982. P. 127-136. " Sperry, Roger. Mind and Moral Priority: Merging Mind, Brain and Human Values, New York, Columbia University Press, 1983.

20 Интеллектуальная история психологии

Успехи нейробиологии не могут служить основанием предпочтения монизма дуализму и логически не поддерживают первый.

В главе 13 из предыдущего издания ^ Интеллектуальной истории психологии обсуждались доминирующие идеи современной психологии, к каковым Робинсон отнес две: тезис идентичности и бихевиористский тезис. Кратко он их сформулировал так: «ум есть мозг» и «всякое поведение, отличное от случайного, является обусловленным».

Как показывает ^ Интеллектуальная история психологии, оба эти тезиса неоднократно появлялись в разных вариантах, более или менее радикальных; оба отрицают значимость всех предыдущих философских альтернатив и апеллируют к авторитету науки. Каким видится статус подобных утверждений? Признание их истинности (так же, как и истинности утверждений типа «наука — единственная дорога к позитивному знанию», «человек рожден свободным» и т. д.) основывается не на экспериментальной проверке, а на тех же рассуждениях, которые ведут к вере в этические, моральные, религиозные утверждения. Соответственно, выбор, который здесь производится, — в большей степени этический и управляется некоторой, неявно выраженной, метафизикой. (Здесь можно заметить, что существует позиция, согласно которой все варианты решения психофизической проблемы рассматриваются как эмпирические гипотезы, подлежащие, соответственно, эмпирической проверке'.)

Современные психологи редко проявляют согласие. Отношение к возможности сведения психического к физическому — редкое тому исключение. Удивляясь этому, Робинсон, кроме уже упоминавшихся упований психологов на будущее развитие нейронаук, указывает еще на два положения, служащие типичными основаниями для сторонников «тезиса идентичности».

Часто они апеллируют к так называемому единству наук, провозглашенному Гельмгольцем. Аргументация здесь по существу опирается на предписания Уильяма Оккама против чрезмерного усложнения причин событий, обычно этот довод объявляет универсальным принцип экономии. Однако использование такой ар-

1 Foss, Jeffrey. «Is The Mind-Body Problem Empirical?» ^ Canadian Journal of Philosophy. Vol. 17, № 3, 1987. P. 505-532.

Предисловие переводчика 21

гументации для защиты монистической позиции — пример ошибки вида petitio principii (предвосхищение основания). Согласно дуалистической гипотезе, в реальном мире имеется сущность, не являющаяся физической. Следовательно, опровержение этой гипотезы должно апеллировать к какому-либо утверждению, отличному от утверждения о том, что все сущности — физические. Именно явление сознания — наиболее непреодолимый довод против тезиса о единстве наук, поэтому последний нельзя использовать в качестве аргумента против того, что служит его отрицанием.

Еще одно основание предлагают некоторые аналитические философы, считающие дуализм не столько метафизическим утверждением, сколько набором семантических и логических ошибок. Они полагают, что различия между умом и мозгом — лишь терминологические. Это есть разные способы обсуждения одного и того же. Существуют только физические события, но для некоторых из них используются менталистичесеие термины. Таким образом, дуализм можно устранить посредством лингвистического анализа. Для этого надо устранить категориальные ошибки, то есть неправильные предположения о том, что всякой лингвистической категории соответствует некоторая сущность (например, что названию «Оксфордский университет» соответствует некоторая отдельная сущность, отличная от ссвокупности учебных зданий, библиотек, общежитий, лекций и т. д.). Дуалисты говорят не только о мозге, но и о мыслях, переживаниях, чувствах, откуда возникает предположение, что и существует тоже два ряда категорий. Один из защитников этой позиции, Г.Райл, полагает, что вместо этого надо говорить о действиях и предрасположениях к действиям. Позиция Райла бихевиористская в том смысле, что он требует использовать бихевиористский критерий при определении психологических терминов. В использовании же небихевиористских терминов он видит источник появления категориальных ошибок.

Называя Райла одним из самых ярких ученых современности, Робинсон не находит его решение данного вопроса успешным. Добавляя категорию предрасположения, Райл также допускает категориальную ошибку. Мы никак не можем узнать, что собирается предпринять некоторый человек до тех пор, пока он не проявит это посредством действия. Сознанию приписывается свойство, не яв-

22 Интеллектуальная история психологии

ляющееся наблюдаемым. Курящий человек может, например, и не быть предрасположен курить: он может зажечь сигарету под воздействием гипнотического внушения, полагая, что сигареты — это трубочки, а спички — раствор для мыльных пузырей.

Какой вообще тип идентичности имеется в виду в утверждении «ум есть мозг»? Это — не аналитическое утверждение типа «все холостяки не женаты», то есть не предполагается, что само понятие «ум» включено в понятие «мозг». Здесь утверждается «окказиональное» или «случайное» тождество, то есть тождество такого же типа, как, например, в предложении «тот человек, который сейчас говорит по телефону, оказался доктором Смитом». (Если обозначить через А «тот человек, который сейчас говорит по телефону», а через В «доктор Смит», то все предложение в целом утверждает, что А=В.)

Робинсон указывает (вынося соответствующее обсуждение за рамки тематики данной книги) на две трудности, с которыми сталкивается тезис идентичности. Первая из них — метафизическая: к чему отнести «случайность»? Например, в приведенном примере ее можно отнести к использованию телефонов (по каждому из которых могут разговаривать многие) или к идентификации данного пользователя телефоном (довольно неясный смысл этого понимания случайности можно выразить примерно так: «из данного человека могло бы получиться много разных людей, просто так случилось, что он стал доктором Смитом»).

Вторая трудность относится к предположению об универсальной замещаемости тождественных утверждений А и В: если замена А на В в любом истинном высказывании об А не меняет истинности этого высказывания и наоборот (замена В на А в любом истинном высказывании о В не меняет истинности этого высказывания), то А и В тождественны. В рассматриваемом случае все правильные высказывания об уме следует преобразовывать в правильные высказывания о мозге, заменяя в них слово «ум» на слово «мозг». Однако нашим личным ощущениям присущ особый статус: для того чтобы быть уверенными в их наличии, нам не нужно никаких подтверждений извне. Если мы что-то ощущаем, то никто не сможет опровергнуть наше утверждение об этом ощущении как доказуемо ложное. Утверждения о том, что каждый из нас чувствует и думает, не похожи ни на какие другие утверждения о фактах. Иначе гово-

Предисловие переводчика 23

ря, сообщения об ощущениях, в отличие от сообщений о мозговых процессах, уникальным образом неопровержимы, и мы можем правильным образом отстаивать такое свойство утверждений об ощущениях (свойство неопровержимости), которое нельзя приписать утверждениям о мозговых процессах.

Материалистический тезис, как заключает автор Интеллектуальной истории психологии, не подтверждается никакими открытиями и не занимает никакой привилегированной позиции в иерархии логически правдоподобного. Тем не менее современная психология вложила очень большую часть своих средств и своей репутации в исследование соотношения между мозговыми процессами и поведением. Возможно, это произошло из-за того, что мозг интересен и гарантирует внимание науки, но тогда следовало бы задуматься над тем, чем психология должна отличаться от нейрофизиологии. Иначе психология будет ассимилирована биологией. Как уже говорилось, психология старается достичь желаемого научного статуса путем ухода от своих исторических проблем.

Вторая из выделяемых Робинсоном доминирующих идей современной психологии — «бихевиористский тезис» — обсуждается в последней главе настоящего издания достаточно подробно, и вряд ли есть смысл добавлять что-то к этому обсуждению. Обратимся вместо этого к другому вопросу: как описывать историю психологии?

Если психология — наука, то и истоки ее следует искать в истории науки. Если же психологию называют наукой по ошибке, то надо найти подлинные корни этой дисциплины и раскрыть причины данной ошибочной иллюзии. Что мы должны ожидать от исторических исследований природы науки? Что мы должны ожидать от изучения истории психологии? Что мы должны извлечь из истории психологии? Если она научна, то что ее роднит с другими направлениями науки? Если не научна, то что в ее предмете и истории разумного? Что в ее истории убедило многих в том, что она должна быть научной? Коротко говоря, какие идеи оживляли и направляли ее развитие? Вот перечень вопросов, которыми задается Д.Робинсон.

Вопрос о том, как описывать историю психологии, обсуждается в главе 1. В предыдущем издании эта глава обширнее, основные высказанные в ней соображения стоит привести.

24 Интеллектуальная история психологии

Из разных принципов отделения науки от прочих видов деятельности человека здесь выбирается критерий объяснения, то есть наукой считается то, что обладает объяснительной силой. История — тоже разновидность объяснения. Но что такое «объяснение»? Если психология — наука, то ее объяснения должны удовлетворять тем же критериям, которые управляют другими науками.

Согласно одному из мнений, наиболее активным защитником которого является Томас Кун, научные достижения — всего лишь следствия социальных перемен. Наука есть, по существу, создание культуры, трактовать которое надлежит в психологических и моти-вационных терминах. Научное предприятие — в большей степени консервативное, чем революционное, и о его исполнителях судят, скорее, по их способности соответствовать, чем по их способности выделяться.

Работа Куна ^ Структура научных революций — один из полюсов устойчивых противоречий, известных как дебаты между Куном и Поппером. Если Кун настаивал на интерпретации науки в психологических терминах, то сэр Карл Поппер настаивал на том, что ее можно понимать только логически. То, что Кун считает «нормальной» наукой, Поппер не считает наукой вообще. Если ученый занимается работой, которую можно понять только в пределах данного культурного и социального контекста; если он пытается просто согласовать свое исследование с тем, что является общепринятым в научном сообществе; если исследование лишено революционного потенциала, то здесь нет места для попперовской науки.

В целях примирения этих позиций можно было бы предположить, что расхождение между концепциями Куна и Поппера исчезнет, если считать, что Кун описывает науку исторически, а Поппер — такой, какой ей надлежит быть. Но напряжение между этими подходами так просто не ослабляется. Куновское утверждение сильнее: оно говорит о том, что, поскольку науку осуществляют ученые, являющиеся психологическими, а не только логическими сущностями, она должна быть в своей основе психологическим предприятием. Успешная научная революция, соответственно, может произойти только после того, как теория, которая должна быть замещена, оказалась неспособной удовлетворять потребностям внелогической природы — экономическим, политическим,

Предисловие переводчика 25

духовным. Огромное большинство ученых составляют «практики», выполняющие социально значимую работу по построению новых доказательств, утверждений и прочих способов почитания великих научных достижений прошлого, определяющих для них науку. Эти достижения, называемые Куном парадигмами, составляют интеллектуальные границы, внутри которых развивается научное исследование. Без парадигм нет места для работы практиков.

По мнению Куна, наука формирует свой собственный культ, своих священнослужителей, свои заповеди. Она не избавляет человечество от препятствий, предрассудков и неразумной власти, а становится лишь другой формой власти. Научные предрассудки разрушаются не посредством вторжений логики, а изнутри — только тогда, когда они оказываются неспособными формировать науку, отвечающую ожиданиям общества.

Взгляд Поппера приемлет малую часть этого. Поппер считает, что обоснованность научных« утверждений надо оценивать в терминах совершенно чуждых «социологическому» анализу. Он вводит принцип фальсификации — тест для оценки научности утверждения. Таковая имеет место, если формулировка утверждения позволяет определить процедуры, однозначно демонстрирующие его ложность в том случае, когда оно действительно ложно. К «процедурам» Поппер относит механические и методологические действия, а также логические, синтаксические процедуры, использующиеся для формулировки этого утверждения и для связывания его с той областью наблюдения, к которой оно относится. Правила силлогизма не зависят от желания общества, логика развития науки не базируется на вкусе. Научная теория либо объясняет то, что можно наблюдать, причем объясняет точно и достоверно, либо не делает этого. Она либо проверяема, либо нет. Поппер тоже допускает существование догм, но это — не догмы условной власти, а догмы, имеющиеся в виду в предложениях типа «Для удобства разговора, предположим, что...». В противоположность куновским парадигмам, такие догмы вводятся для облегчения обсуждения и размышления. Если они окажутся в этом отношении неудобными, их можно отбросить в любой момент. Исследование всегда производится в определенных пределах, но эти пределы истинная наука тоже может подвергнуть сомнению и проверке.

26 Интеллектуальная история психологии

«На поверхностном уровне рассмотрения наука является куновской и понимание ее характера требует социологической техники. Ученый должен балансировать между двумя во всех отношениях противоположными обязанностями: обязанностью придерживаться истины, когда она обнаружена, и обязанностью обнаруживать ошибку... Должным образом понимаемый эксперимент всегда потенциально «революционен»... Не следует ждать от каждого входящего в лабораторию, что он окажется Галилеем, но это ни в коем случае не сводит науку к игре с принятыми обществом задачами... В конечном итоге природа научного открытия такова: когда оно происходит, мы знаем, что мы знаем»1.

Вернемся теперь к психологии. Как будет показано в книге, она более чувствительна к социальным и политическим процессам, чем любая из установившихся наук. Можно рассматривать это как слабость данной дисциплины, можно — как знак того, что это — вообще не наука. Одно очевидно: сам процесс развития психологии, сам способ ее возникновения как «самопровозглашенной» самостоятельной дисциплины демонстрируют сильное преобладание в ней «куновских» черт. Поэтому Д.Робинсон, будучи приверженцем «попперовской науки», тем не менее, при обсуждении истории психологии, вынужден отдавать должное «куновской» линии рассуждения.

Завершая это предисловие, мне хочется выразить надежду на то, что богатое по содержанию, тщательно продуманное и взвешенное исследование Истории интеллектуальной психологии будет полезно не только интересующимся историей психологии (что с моей точки зрения очевидно), но и тем, кого, как и автора этого исследования, тревожит теперешнее состояние психологии, кто способен и готов принять участие в компетентном его обсуждении. Данная книга вполне может послужить толчком для продуктивной работы в этом направлении. Научный потенциал психологии богаче проявляемых ею возможностей. Период расцвета этой дисциплины как действительно самостоятельной и очень значительной науки еще впереди.

Я благодарю автора ^ Интеллектуальной истории психологии, профессора Д. Робинсона, за то, что, разрешив осуществить издание своей книги, он дал возможность сделать ее доступной для русского читателя.

' Robinson Daniel N. ^ An Intellectual History of Psychology. — The University of Wisconsin Press, 1986. P. 26-27.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   41

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Интеллектуальная история психологии iconКнига посвящена истории современной психологии с конца XIX столетия...
История современной психологии / Пер с англ. А. В. Говорунов, В. И. Кузин, Л. Л. Царук / Под ред. А. Д. Наследова. – Спб.: Изд-во...

Интеллектуальная история психологии iconИстория психологии
Предмет и задачи истории психологии. Научные исторические источники и методы исследования

Интеллектуальная история психологии iconРуководство по аутопсихотерапии (история, теория, практика)
Современной психотерапии. Монография рассчитана на врачей, психологов и педагогов, работающих психотерапевтами, консультантами по...

Интеллектуальная история психологии iconРекомендуемая литература для самостоятельного изучения по истории психологии
Ждан А. Н. История психологии: от античности к современности: Учебник для студентов психологических факультетов университетов. Изд...

Интеллектуальная история психологии iconКурсовая работа по «Общей психологии» на тему: «История развития проблемы памяти в психологии»
Целью данной курсовой работы является отображение и анализ различных теорий памяти с точки зрения представителей различных психологический...

Интеллектуальная история психологии iconОсновы теоретической психологии уч
Ярошевский М. Г. История психологии, 3-е изд., 1985; Ярошевский М. Г. Психология XX столе- тия, 2-е изд., 1974; Петровский А. В....

Интеллектуальная история психологии iconПитер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону...
Л65 История современной психологии / Т. Лихи. — 3-е изд. — Спб.: Питер, 2003. — 448 с: ил. — (Серия «Мастера психологии»)

Интеллектуальная история психологии iconИстория детской психологии: Учебник для студ пед вузов. М.: Гуманит изд центр
История детской психологии: Учебник для студ пед вузов. – М.: Гуманит изд центр владос, 1998. – 272 с

Интеллектуальная история психологии iconЕникеев марат исхакович структура и система категорий юридической психологии москва 1996
Методологические основы юридической психологии: предмет, принципы, структура и задачи юридической психологии. Историческое развитие...

Интеллектуальная история психологии icon1. Предмет, объект психологии. Представление о предмете в истории...
Психология – область знаний о внутреннем психическом мире. Наука о закономерностях возникновения, развития и проявления психики



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница