Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и




НазваниеЯзык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и
страница1/11
Дата публикации16.04.2014
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11






i1H-

ББК 71.0

B06

Вайнштейн Ольга

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994.- 80 с. (Чтения по истории и теории культуры. Вып.6. Историческая поэтика). ISBN5-7281-0069-4

^ Издание осуществлено при финансовом содействии Международного фонда "Культурная инициатива"

Препринтное издание

Ольга Борисовна Вайнштейн

Язык романтической мысли.

О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля

Оригинал-макет подготовлен в Институте высших гуманитарных исследований РГГУ

ЛР J* 020219, вьтд. 25.09.1»

Подписано в печать 30.06.94. Заказ

формат 60x88 1/16- Уел печ.л. 5,0. Тираж 3000 экз.

©
ISBN 5-7281-0069-4
Российский государственный гуманитарный университет, 1994

Серия «Чтения по истории и теории культуры*, выпуска емая Институтом высших гуманитарных исследований РГГУ, публикует материалы проводимого в его стенах семинара по сравнительному изучению культур, а также циклы работ, вы полняемых в рамках более специальных научных направлений и программ Института: ■«Литературно художественные архети пы и универсалии*, «Традиция как синтезирующий механизм культуры*, «Историческая поэтика* и др; принадлежность публи нации к тому или иному циклу специально оговаривается. В более отдаленной перспективе каждый цикл должен завершиться изданием обобщающей коллективной монографии.

Исследования по исторической поэтике, проводимые в Институте, характеризуются сочетанием сравнительно истори ческого и структурно-семиотического аспектов анализа литера турно художественных традиций. Рассматриваются проблемы первобытного синкретизма, истоки изобразительного искусства, происхождение и судьбы отдельных родов устной и книжной словесности, генезис и эволюция поэтического сознания, смена литературных эпох и стилей.

^ К этому тематическому циклу относится и публикуемая здесь книга О.Б. Вайнштейн «Язык романтической мысли. О фи лософском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля*.

Ранее в серии «Чтения по истории и теории культуры* были изданы книги:

Л. At. Боткин «Не мечтайте о ce6t ». О культурно историческом смысле «Я* в «Исповеди* бл. Августина (Вып.!).

B.C. БиЯлер Цивилизация и культура. Философские размышления в канун XXI века (Вып. 2).

Г.С Клабе Воображение знака. Медный всадник Фалъконе и Пушкина (Вып.З).

Б.М. Мелетинский О литературных архетшшх (Вып. 4. Ли тературно художественные архетипы и универсалии).

М.Ю. Реутин Игры об Антихристе в Южной Германии. Сред невековая пародия (Вып.Ъ. Традиция как синтезирую щий механизм культуры).

I

Романтизм и риторическая культура

Осмысление Новалисом категории «деятельность» в философии Фихте Предварительное понятие романтического философского стиля

II

Романтические этимологии

Этимологические фигуры

Потенцирование

Поэзия поэзии

■ III

Отрицание традиционных определений Определение с кругом

Вопросы и задания Романтические категории

«Контактные» понятия

Синтез поэзии и философии

Ассоциативное мышление и внутренняя речь

IV

Бессистемная система

«Рай идей» Маргинальные жанры

Фрагмент и афоризм

Гипотезы и проекты Рецепция фрагментов

Новалис и Плотин

Проект энциклопедии

Проблема заимствований

Софилософия

^ Памяти моего Учителя Альберта Викторовича.Карельского

Я мог бы привести примеры философов, у которых вес кругообразно, и других, которые могут конструировать только по троичной схеме, я хотел бы продемонстрировать также эллипсы и кое-что еще, что показалось бы вам лишь игрой моего ос-гроумия

Фридрих Шлегель

I

«Ты не поверишь, дружище Шлегель, насколько меня обрадовало твое письмо. Хорошо, что в одном отношении ты меня не успел опередить. Мой брат Эразм уже, наверное, был у тебя или, может, не застал тебя дома. Он был моим живым посланием, отправленным до твоего письма. Я заклинал его всеми силами разыскать тебя. Я вовсе не забыл тебя, да и возможно ли так просто это сделать, не забыв самого себя. Ты знаешь, какое участие ты принимал в моем воспитании. Даже обычная благодарность учителю не забывается. Каждая мысль* о моем историческом образовании связана с воспоминаниями о тебе. Известие о твоих греках' необычайно тронуло меня. Вот книга, подумал я, которую он давно замышлял <...> Один драгоценный отрывок я прочитал в „Германии" <...> Ты говоришь новые вещи, ты обогащаешь язык и создаешь новую крита у — у тебя гысячи тончайших сетей, из которых не выскользнуть ни одной рыбешке...»2, — так писал Новалис Фридриху Шлегелю 8 июля 1796 г. Они возобновляли дружбу после полуторагодичного охлаждения, чему

предшествовал период взаимных восторгов, когда Шлегель «открыл» Новалиса и на правах старшего и более образованного покровительствовал ему. Тогдашние отношения в стиле шутливого тита- ■ низма завершились разрывом, чуть ли не дуэлью, но со временем в памяти хорошее взяло верх над плохим. Однако теперь Новалис, хотя и рассыпает комплименты своему другу, держится уже не учеником, а на равных.

Участие в «Атенеуме» стало для них первым — и удачным — опытом творческого содружества. Первую серию фрагментов Новалиса поместили специально в начале, чтобы сделать ему приятное. Фридрих Шлегель бережно отредактировал их, и то был редкий случай, когда автор остался доволен редактором.

Шлегель постоянно побуждал Новалиса к новым работам, придумал проект открытой философской переписки (что, впрочем, так и не осуществилось). В беседах и в обмене письмами утверждался идеал софилософии (Symphilosophie): «...два друга ясно и полно созерцают в душе другого свое святая святых и, радуясь совместно своему сокровищу, ощущают свои границы лишь через дополнение другим»3. С годами Фридрих Шлегель начал ставить Новалиса даже выше себя, предпочитая роль толкователя при пророке. В своих трудах он развивал некоторые мысли Новалиса, детально разрабатывал его намеки. Не раз и не два поразительные совпадения в идеях давали повод говорить о сходстве внутренней эволюции Новалиса и Шлеге-ля, что, конечно, не означает тождества их взглядов — каждый шел своим путем и специализировался на любимых темах, — но позволяет рассматривать их сочинения как дополняющие и комментирующие друг друга.

При изучении текстов Новалиса и Шлегеля сразу обнаруживается характерный парадокс: авторы говорят совсем не то, что можно было бы ожидать от хрестоматийных романтиков. Вначале не верится, что Новалис, обычно изображаемый меланхоличным мечтателем «не от мира сего», мог писать младшему брату: «Не избегай деятельной жизни, мелочей повседневности, это подлинная практика любой философии. Опасно слишком увлекаться мечтаниями, жить лишь внутренними чувствами и размышлениями. Постоянная возня с собственными фантазиями и ощущениями парализует природные силы души <...> искажает истину <...> делает бесполезным и несчастным» [IV, 118]. Сходным образом может удивить, как из-под пера молодого, воинственно настроенного Фридриха Шлегеля выходили столь традиционно-классицистические фразы: «Давно уже и

6

художники, и современная публика ожидают и требуют от теории наставлений и удовлетворительных законов <...> Законы эстетической теории имеют истинный авторитет лишь постольку,, поскольку они признаны и санкционированы большинством общественного мнения <...> Абсолютное законодательство <...> упорядочивает способности <...> разрешает спор отдельных красот <...> предписывает строгую правильность, соразмерность и полноту, оно запрещает смешение изначальных эстетических границ и изгоняет манерное, ка£ и всяческую эстетическую гетерономию...»4

Подобные «неувязки» не только обозначают пределы действенности наших концепций романтизма, но и побуждают к поискам конкретных, исторически сбалансированных толкований отдельных «странных» фактов и далее — к формированию спокойного, непредвзятого видения эстетического процесса. Цитированное высказывание Шлегеля легко интерпретировать, если вспомнить, что статья «Об изучении греческой поэзии», откуда оно взято, писалась под влиянием Винкельмана и Ф. Боутерверка в дрезденский период «грекомании», когда классический канон казался Шлегелю бесспорным идеалом. Жесткость тона во многом объяснима полемическим запалом против современного «интересного» искусства, авторской * позицией культурного пророка — законодателя.

Даже этот простейший пример показывает, что для адекватного понимания эстетических текстов недостаточно довольствоваться чисто смысловой стороной. Полнота высказывания исчезает, если не учитывать, кто говорит, в какой обстановке, как и зачем История эстетики тогда неизбежно превращается в довольно скучную книгу, в которой как будто бы один и тот же автор с немалым упорством повторяет ряд известных истин. Поэтому в данной работе, напротив, акцентируется стилевая и жанровая специфика критического самовыражения романтиков, их «интонация». Наша задача — показать, как то, что со стороны может представляться сугубо формальными и безразличными аспектами изложения — терминология, жанр, язык, тип воображаемого читателя, обращение с источниками, — не только внутренне связано с кардинальными принципами романтической эстетики, но и порой определяет их. Язык романтической мысли — серия ответственных выборов, знак ориентации в прошлой и современной культуре, философская Позиция. Логичность, характер категорий, отношение к слову как к носителю истины, некие излюбленные интеллектуальные ходы, своеобразные умственные привычки — все это важно и не случайно. В дальнейшем мы будем оперировать

7


понятием «философский стиль»4, подразумевая всю эту парадигму признаков для определения языка работающей мысли.

Философский стиль романтиков оформлялся под воздействием целого ряда факторов. Наиболее существенным из них был, пожалуй, отход от риторической культуры, доминировавшей вплоть до второй половины XVIII в. Деятельность романтиков приходится как^ раз на этот слом в историко-культурном развитии, они были первыми в своих принципиально новых манифестах, но в то же время и последними — последними свидетелями уходящей огромной системы, определявшей и мировидение, и стили, и вкусы6. Они еще застали Клогаятока! Им еще было ведомо профессиональное удовольствие от грамотной работы с фигурами речи и узнавания классических приемов доказательства. Ведь школа — основной проводник риторической культуры на протяжении XVIII в. — дала им необходимый минимум, а братья Шлегели к тому же получили образование филологов-классиков, и этот солидный груз учености несомненно повлиял на манеру мышления: даже в самых ранних трудах братьев, при всей их задиристости, нет легковесности, школярских загибов, напротив, чувствуется некоторый педантизм — следствие академической выучки.

Сдавая основные позиции в литературном движении, риторика, однако, продолжала существовать в определенных бытовых жанрах: например, деловые письма Новалиса — типичные ритуальные эпистолы со всеми полагающимися завитушками; риторичны многие назидательные послания младшим братьям и сестрам или гимнические тирады к Шиллеру, не говоря уже о разнообразных стихотворениях «на случай» (благодарность, поздравление, ода), которые получали его знакомые. Или взять, скажем, традицию домашних игр — угадывание латинских цитат, шуточные переводы на древние языки, «мифологические» костюмы (девушка-Психея) — все это было в ходу и среди йенцев.

В области эстетики и философии риторическая культура оставила им в наследство логический рационализм, в XVIII в. распространенный главным образом в заштампованных и усредненных вариантах7. Хотя логическому рационализму в начале XIX в. суждено было пережить последний триумф благодаря Гегелю, в целом традиция завершалась. Литературный неоклассицизм к середине XIX в. уже прочно оттеснен на периферию культурного развития, а в области критики борьба еще шла довольно долго. В романтическую эпоху критику в старом стиле поощрял главный оппонент братьев Шлеге-

8

лей Ф. Николаи, выпускавший известный журнал рецензий «Всеобщая немецкая библиотека».

В логическом рационализме романтиков больше всего отталкивала подневольность мышления, снимающая ответственность с думающего. Ведь если с логикой и риторикой дело имеет не крупный автор, который все преобразует и окрашивает своим видением, то средства нередко выходят из повиновения и превращаются в самоцель, отбрасывая индивида с его творческой волей на второстепенное место: слова автоматически склеиваются в фигуры речи, смыслы складываются в силлогизмы, и та спрессованная веками мудрость, которую мы именуем и используем в этих традиционных сочленениях, даже не актуализируется по-настоящему в сознании. Именно против такого усредненного рационализма, принудительно подключающего к сложившейся традиции, к готовым законам ума и красоты, протестовали романтики. Им хотелось остаться с вещами, смыслами, произведениями искусства «один на один», доверительно, без посредников. Тогда, при чистом горизонте, представлялось им, возможно ответственное и свободное размышление. История науки показывает, что желание остаться «один на один» — философская утопия (последнее авторитетное доказательство этого в наше столетие— феноменологическая редукция Гуссерля), столь же неосуществимая, как стремление мышления избавиться от языка или создать правильный рациональный язык, зеркально отражающий действительность.

При столь радикальном настрое романтики вовсе не собирались (да и не могли) отказываться от маленьких хитростей, выработанных поколениями людей духа, вроде кольцевой композиции, своевременного умолчания, последовательного раскрытия идеи и т. д. В философии память жанра действует не слабее, чем в литературе, формальные приемы выживают при полной смене категориальной парадигмы, подобно синтаксическим структурам в языке на фоне исторически изменчивой лексики. Проблема состоит в корректной оценке роли традиции: то, что сейчас нам кажется революцией в культуре, складывалось из небольших сдвигов. Через руки романтиков проходили тысячелетние идеи-символы типа «мир-книга» или «великая цепь бытия», и они лишь слегка меняли акценты, вводили специфические нюансы — но это и составляет жизнь культуры. Разрыв с риторикой не мог быть тотальным и потому, что риторическая система растянута во времени и неоднородна. Хотя романтики ощущали потребность отмежеваться в острополемической форме от пре-

9



дыдущего поколения средних рационалистов-просветителей, они довольно нежно относились к Лессингу и Лейбницу, не говоря уж о близких им средневековых и ренессансных авторах во главе с Шекспиром.

Если же анализировать трактовку риторики как словесного искусства в зрелых теоретических произведениях романтиков, очевидна негативно-пренебрежительная коннотация, как правило, связанная с самим термином. Истинная сказка для Новалиса нериторична III, 588], с риторикой связана «искусственная» поэзия, но не роман [II, 572]. Романтическая поэзия осмысляется в антитезе риторической [II, 544]. Правда, знаменитый 116-й атенейский фрагмент Шле-геля включал в идеал прогрессивной универсальной поэзии и риторику8, но как преодолеваемый материал, на правах побежденного противника. В специфически переносном (по существу обратном) смысле Фридрих Шлегель писал о «материальной энтузиастической риторике, бесконечно превосходящей софистические злоупотребления философией <...> Ее назначение— практически реализовать философию, диалектически победить и действительно уничтожить антифилософию»9. Примеры подобной «позитивной» риторики — Руссо и Фихте: знаменательное сочетание имен. И тот и другой сводили счеты с «софистическими злоупотреблениями» своей эпохи очень активно, и если Руссо показал романтикам путь к литературе чувства, то Фихте — к новому типу философии.

Взаимодействие с Фихте— один из ярких примеров того, как складывался философский стиль романтиков. Долгое время Новалис и Фридрих Шлегель говорили об авторе «Наукоучения» не иначе, как «наш Фихте» [IV, 482, 486]. Они ходили на его лекции в пору его профессорства в Йене, а после переезда в Берлин Шеллинг, братья Шлегели и Фихте так сдружились, что даже возникла мысль жить коммуной и вести общее хозяйство. Слова «философствовать» и «фихтезировать» были для Новалиса и Шлегеля синонимами, поскольку романтикам была близка основная идея «Наукоучения»: свободное мышление разворачивается в бесконечной серии ограниченных самопониманий и все время преодолевает их, тем самым осуществляя себя. Самосознание, будучи исходной точкой системы, является также непрерывно отодвигающейся целью. От этого центрального положения уже один шаг до романтической иронии.

Особо привлекал романтиков майевтический характер философии Фихте. «Вступить на путь „Наукоучения" не значит принять это положение как уже кем-то данное или согласиться с ним в силу ло-
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconКнига представляет собой курс лекций известного петербургского востоковеда...
Философском факультете спбГУ. В лекциях рассматриваются проблемы происхождения, формирования и развития буддизма, школы и направления...

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconК. Д. Бальмонт и в. Я. Брюсов: состязание в поэтической практике
Работа выполнена на кафедре истории русской классической литературы федерального государственного бюджетного образовательного учреждения...

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconРоссийский государственный гуманитарный университет институт филологии...
Истории русской литературы, который читается по учебному плану подготовки бакалавров. Материал, который на первой ступени, по программе...

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconПараллели
Научный редактор кандидат филологических наук, доцент Д. М. Фельдман (Российский государственный гуманитарный университет)

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconМандельштамовское общество
Москва, Миусская пл. 6, Российский Государственный Гуманитарный Университет (корп. 6, к. 423) тел. 499. 250-6369

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconРоссийский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена санкт-Петербург
Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена на базе факультета русского языка как иностранного Института...

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconРоссийский государственный гуманитарный университет Институт высших...
В. М. Живов. Принуждение дисциплинирования и принуждение просвещения: имперские игры XVIII в

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconШирокий набор учебных программ для всех ступеней образования
Российский государственный гуманитарный университет создан на базе Московского государственного историко-архивного института постановлением...

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconПрограмма IХ школы молодых африканистов России Динамика африканских...
Российский государственный гуманитарный университет, Москва, Миусская площадь, д. 6 или ул. Чаянова, д. 15, главное здание, станция...

Язык романтической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля / Российский государственный гуманитарный ун-т. М., 1994. 80 с. Чтения по истории и iconЛекция Владимира Микушевича «Осип Мандельштам поэт мировой культуры»
Москва, Миусская пл. 6, Российский Государственный Гуманитарный Университет (корп. 6, к. 423) тел. (495)250-6369, факс (495)250-5109,...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница