М. Л. Големба черкесы и кабарда




НазваниеМ. Л. Големба черкесы и кабарда
страница7/20
Дата публикации14.06.2013
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20

^ СКАЗАНИЕ ОБ АЙДЕМИРКАНЕ

Выше мы говорили о том, что средневековые черкесы были большим племенем, часть которого стала аристократией адыгов, приведя факты, свидетельствующие об этом. Кроме того, в Черкесию часто бежали из Крыма (по разным причинам) мурзы, султаны и сыновья турецких пашей; и, вероятно, не все они возвращались домой, многие оставались среди адыгов, пополняя ряды тюркской (черкесской) аристократии, инородного образования в адыгской среде. Князья брали на воспитание и сыновей ханов. Ксаверио Главани писал в 1724 году об адыгских князьях: «Каждый бей самостоятелен в своем владении, хотя они почти всегда находятся под покровительством хана Татарии. Произошло это вследствие того, что они легкомысленно позволили ханам обмануть себя: один хан прислал к ним своего сына, другой двух, третий трех сыновей и, таким образом, мало-помалу черкесы подпали под управление султанов. В настоящее время в черкесской стране считается 52 султана, способных носить оружие; самый бедный из них имеет при себе 50 конных и хорошо вооруженных слуг. В отношении управления Черкесией и в видах обуздания народа султаны действуют заодно, так что черкесы сделались как бы рабами султанов» (АБКИЕА, с. 161).

Но из этого следует вывод, что некоторые данные о таких людях могли сохраниться и в фольклоре кабардинцев. Большинство современных историков (в том числе и авторы этих строк) признают значимость и высокую ценность фольклора как исторического источника, оговаривая при этом необходимость проявлять осторожность при обращении к нему; имеется в виду, что история преломлялась в фольклоре своеобразно, в обобщенном и часто в сильно искаженном виде. Это, конечно, верно, но то же самое можно сказать и о любых документах; они написаны людьми, а люди имеют свои пристрастия, могут ошибаться, обманываться или обманывать, выдавать непроверенную информацию, пользоваться слухами и пр. Поэтому наше обращение к «Сказанию об Айдемиркане», популярному у всех адыгов, вполне правомерно.

К сожалению, мы не знаем, как интерпретируют этот замечательный текст кабардинские историки и есть ли такие работы вообще; наш скромный опыт подсказывает, что это сказание, возможно, является в кабардинском фольклоре древнейшим в историко-героическом эпосе кабардинцев. Известно множество его вариантов и версий; мы же остановимся на трех дореволюционных публикациях текста – двух прозаических и одной песне, сообщенных Т. П. Кашежевым, К. М. Атажукиным и П. И. Тамбиевым.

По варианту Т. П. Кашежева, отцом Адемиркана был некий кабардинец Кур (южнотюркское кур, кёр «слепой, слепец»), а матерью - Нальмэс-Гошей («алмазная принцесса»). Этот Кур отправился в «столицу султанскую», город Бруссу, посмотреть мир, где услышал о желании султана иметь у себя нескольких богатырских коней из породы атльп, которых разводили в Кабарде (название породы – искаженное тюркское алп ат «богатырский конь»). Кур вызвался доставить этих коней, отправился в Кабарду, и вернулся с двумя жеребятами, породистыми, но на вид невзрачными. Вместе с ним в Бруссу приехали его жена Кура и сын Гулей. Разгневанный султан, поверив клеветникам, утверждавшим, что Кур привез простых жеребят, приказал ослепить его. Несчастный Кур отправился домой, на корабле, где его жена разрешилась от бремени. «Рожать во время плавания считалось дурной приметой, и корабельщики имели обыкновение выбрасывать рожениц в море». Поэтому Нальмас-Гошей положила младенца (будущего витязя Айдемиркана) в ящик, замазала его воском и спустила в море.

Далее сюжет раздваивается и речь идет только о семействе Кура; о младенце, опущенном в море, речь идет только после того, как рассказ о Куре и его сыне исчерпывается. Один из жеребят, серой масти, вырос и стал действительно богатырским конем, второй, гнедой, также отличался замечательными качествами, но уступал первому, по кличке Круглей, на котором ездил сын Кура – Гулей. По приказу султана один ловкий молодец похитил коня и приплыл на нем в Турцию, но Гулей хитростью сумел его вернуть и возвратиться домой, переплыв на коне море. Далее об этом герое говорится: «Однако ему не жилось дома: его тянуло в Турцию (во владения султана, у которого он похитил коня! – К., Г.). Выселился он туда со всем семейством, построил себе недалеко от Бруссы, на отвесной скале, замок и зажил на славу. Похоронил своих стариков Гулей, а пришло время, и он сам состарился». Умирая, герой приказал убить на его могиле обоих коней.

Касаясь элементов этой версии сказания, А. М. Гутов, автор интересного и содержательного исследования, заметил, что все они «представлены в разных вариантах тюркского эпоса «Кёр-оглы», влияние которого, нам кажется, налицо». К сожалению, автор этим и ограничился, не занявшись вопросом о причинах такого влияния и сопоставлением сюжетов. Что касается того, реален или вымышлен образ Андемиркана, А. М. Гутов говорит: «Исходя из характера жанра, мы склонны полагать высокую степень вероятности существования реального прототипа этого героя, что, однако, не исключает иной вероятности» (Гутов, с. 36; с. 35).

Действительно, не надо быть фольклористами, чтобы увидеть в этом сюжете отголоски южнотюркского эпоса о подвигах богатыря ^ Кёр-оглы (Гургули) «сын слепца» (распространенного у турков, азербайджанцев, узбеков), о чем говорят имена героев и кличка коня – Кур, Гулей, Круглей; жертвоприношение коней на могиле героя – обряд, известный у многих тюркских народов, и пр.. Потому герой Гулей и возвращается в Турцию. В кабардинском фольклоре этот скомканный сюжет понадобился для объяснения происхождения Адемиркана, который, таким образом, является младшим братом эпического Кёр-оглы.

Ящик с младенцем, брошенным в воду, увидела кабардинская княжна Адемирова, во время купания в море (что еще разговорит о том, что изначальной территорией расселения кабардинцев было Причерноморье). Рыбаки достали младенца, и княжеская чета усыновила его, отдав кормилице, у которой был и свой ребенок. Однажды подросший Адемиркан охотился на взморье, в зарослях каратэ-генэк (правильная разбивка – кара тегенек, по-тюркски «густой кустарник»), и увидел кобылицу с двумя жеребятами, плывущими к берегу. Подкараулив, он схватился за шею серого жеребенка, но тот вместе с ним бросился в море и, долго плыл по нему и выбрался на берег Крыма, которым тогда правил хан Доулет-Гирей. Кони влетели прямо во дворец, а следом и Адемиркан - оказалось, что кони принадлежали хану. Удалой джигит понравился Доулет-Гирею и он поручил ему уход за своими конями. Через какое-то время и хан, и его жена души не чаяли в смелом юноше. Серый жеребенок за пять лет пребывания Адемиркана в Крыму превратился в богатырского коня, ему дали кличку Жаманшарик. Витязь стал подумывать о возвращении на родину, как бы ему «испытать свою молодецкую силу в борьбе с врагами» (до этого в тексте никаких упоминаний о том, что у него были враги, не имеется). Благодаря заступничеству ханши повелитель согласился отпустить витязя домой, взяв с него клятву вернуться в Крым через два года. Адемиркан сел на своего коня, переплыл море и пристал к родному берегу.

Приемные родители, до его возвращения думавшие, что их сын утонул в море, устроили большой званый пир. Два года прошли в беспрерывных забавах, но возвращаться в Крым богатырю не хотелось, да и родители его не отпускали. Тогда хан, разгневанный отказом Адемиркана, со своим войском приплыл на бесчисленных кораблях к кабардинцам и разгромил их; пришлось народу бежать на восток, в нынешнюю Кабарду, где они поселились по соседству с другой частью кабардинцев, которыми правил тучный князь Беслан. Завидуя, как и многие другие, силе и отваге витязя, его несравненному коню, князь, оскорбленный им на охоте, задумал погубить его. Далее выясняется, что друзей и сторонников в Кабарде у Адемиркана почему-то не было; в тексте постоянно проводится резко выраженное противопоставление кабардинцев и Адемиркана, который никому «не давал прохода, никому не воздавал должного почета», даже князьям: «Адемиркан уехал домой. По его отъезде кабардинцы стали совещаться, как бы избавиться от Адемиркана. С общего согласия они порешили на том, чтобы князь написал письмо к крымскому хану с просьбой предать подателя письма смертной казни; отнести же письмо должен был ненавистный всем Адемиркан. Так-то кабардинцы порешили погубить богатыря, который мог бы стать защитой их на бранном поле!».

Однако хан не казнил молодца, похитившего у него знаменитого скакуна, а наоборот, простил, а кабардинцам написал письмо, в котором укорял их за то, что они не сумели оценить богатыря, «который мог бы своей грудью стать против целого войска и своим советом выручить всех из беды».

Тогда князь Беслан, чтобы погубить Адемиркана, придумал новую хитрость. Он явился к его кормилице, пожаловался на своих врагов и взял с нее и ее мужа клятву, что они помогут князю избавиться от его злейшего врага, и лишь затем сказал им, что этот враг – их питомец Адемиркан. Нарушить клятву они не могли, а потому заставили своего сына, молочного брата богатыря, испортить его оружие (ружье, пистолет, шашку, кинжал) и позвать на охоту; при этом молочный брат уговорил Адемиркана сесть не на своего Жамашарика, а на простого коня. Там на него и напала из засады толпа кабардинцев. Вынужденный защищаться с одним подкинжальным ножом, он убил много врагов, но на их место вставали другие. Так погиб Адемиркан. Чуя, что его господина постигла беда, верный Жаманшарик примчался на поле боя, схватил его тело зубами, отнес на гору Каракашхатау и засыпал его землей.

Но самое интересное сообщается в публикации Т. П. Кашежева далее: «Вихрем понесся конь в Крым, к Доулет-Гирею. Когда хан увидел коня без всадника, то он сейчас догадался, что его верный слуга пал жертвой народной мести. Он воспылал гневом на кабардинцев, что они ослушались его совета, и пошел на них войною. Много народу перебили татары, а остальных они покорили под свою власть. С тех пор Кабарда была под крымским ханом» (ФАЗП, с. 136-147).

Интересно, что противопоставление Айдемиркана кабардинцам отмечается и в песне, сообщенной П. И. Тамбиевым: «Кабардинский князь Камболет был моим ровесником. Да Бог накажет его друга Канболета! Поклявшись Богом, он меня заводит в бесплодную пустыню и там меня отдает в жертву собравшимся отовсюду кабардинцам. Кто меня отдал в их руки, пусть ему при жизни не будет отрады! Знаменитого князя, несравненного в бою, они убили» (ФАЗП, с. 166).

Версия К. М. Атажукина сильно отличается от изложенной выше, сказочных элементов в ней больше; Айдемиркан происходит из рода князей Мударовых, с юности участвует в набегах; в первом из них обменивает худую низкорослую кобылицу с только что появившимся на свет жеребенком (в котором он угадывает богатырского коня) на пару полстяных чулков и чувяки, назвав жеребенка «Жаман-шарык (по-татарски «изношенный чевяк»), в память того, что он был приобретен за чевяки». (Скорее всего, это искажение тюркского «жом ашарыкъ» - «питающийся зерном», в отличие от простых коней, которым давали сено). Вместо крымского хана в роли покровителя Айдемиркана здесь выступает Шамхал Тарковский, а погубить героя пытается не только Беслан Тучный, но и родной отец, возымев желание отнять у сына его коня. Есть в этой версии и описание охотничьих и воинских подвигов Айдемиркана, а погибает он в результате предательства своего друга Канболата. Жену его зовут Ельбике (ФАЗП, с. 163).

Обилие тюркских элементов в этом сказании, как и его связь с эпосом «Кёр-оглы», явно враждебные отношения героя с кабардинскими князьями, покровительство, оказываемое ему крымским ханом (или шамхалом Тарковским), дважды вторгшимся из-за него в Кабарду, - все это требует объяснения. Не претендуя на исчерпывающий ответ и оставляя последнее слово за специалистами, выскажем следующие соображения.

Скорее всего, речь идет о сыне какого-то турецкого военачальника или другого паши, занимавшего в Турции, а затем и в Крыму, высокие посты. Этот паша, вероятно, в подражание татарской знати послал своего сына в Черкесию, к некоему кабардинскому князю. Героя звали Айдемиркъан (от турецкого «акъ демир» - «белое железо», т. е. «сталь, стальной» + къан = «стальная кровь»; ср. другое имя, Темиркъан «железная кровь»). Но в кабардинском языке слово къан имеет значение «воспитанник», поэтому героя стали представлять как приемного сына (воспитанника) князя Айдемира. Окружающие, т.е. представители кабардинской знати понимали, разумеется, что этот мальчик родом из страны за морем, Турции, где сидит великий падишах; в сказании это стало связываться с отголосками эпоса «Кёр-оглы», отдельные эпизоды из которого проникали в адыгскую среду от турецких купцов, моряков и воинов, посещавших Причерноморье (возможно, что в имени прототипа было слово оглы «сын» или оно звучало как Айдемир-оглы).

Удивительно другое – то, что сказание «помнит» о двойственном отношении кабардинской знати к этому герою. С одной стороны, его достоинства бросаются в глаза – мужество, сила, воинская выучка, к тому же он приемный сын князя. Но, с другой стороны, его поведение рассматривается дворянами, как дерзкое до неприличия. Он спасает от верной гибели князя Бесланова (нанесшего ему оскорбление), поразив своей стрелой чудовищного кабана, но тот, вместо благодарности пылает злобой. «Он еще не мог прийти в себя от негодования, как вдруг Адемиркан воскликнул с горделивой усмешкой: «А как, толстяк, тебе нравится охота Адемиркана?». И далее: «Тяжелое оскорбление было нанесено не только князю, но и всему народу. Громкий ропот прошел по рядам воинов: все недоумевали, как мог простой джигит не оказать уважения их любимому князю. И без того у Адемиркана было много врагов: никому он не давал прохода, никому не воздавал должного почета» (ФАЗП, с. 144).

Здесь явное противоречие – сын князя (пусть и приемный) назван «простым джигитом». Наиболее вероятно, что отец Айдемиркана, как и многие сановники в Османской империи, был крестьянского происхождения, о чем кабардинские князья и дворяне знали. Поэтому они не рассматривали его, как равного себе и его поведение казалось им дерзким, неприличным, этим и объясняется их возмущение. Они готовы были простить гордыню сыну хана или высокородного мурзы, но не внуку крестьянина, в их понимании – простолюдину, каким бы высокопоставленным человеком ни был его отец. (Отсюда же и явное сочувствие к Айдемиркану, которое сквозит в народном сказании, и столь же явная антипатия к «кабардинцам», т. е. к «своим» тюркам-аристократам; не исключено, что Айдемиркан, подобно сановникам Порты, брал крестьян-адыгов под свою защиту; напомним, что врагом героя был и его приемный отец, в версии П. Тамбиева).

Если принять такое объяснение, можно понять и другие неясности, встречающиеся в сказании, например, переправу героя верхом на коне в Крым и его пятилетнее пребывание там, а затем и возвращение в Кабарду. Скорее всего, Айдемиркан вернулся в Бахчисарай, когда период его воспитания у какого-то князя закончился, и сумел добиться благосклонности хана, пославшего его в Кабарду в качестве своего наместника. Но коварные кабардинские (точнее, черкесские) аристократы, недовольные этим назначением, возможно, арестовали Айдемиркана (по сказанию, он сам не хотел вернуться в Крым, и «родители не пускали»); хан расценил это как бунт, и послал войско, которое разгромило мятежников, после чего кабардинцы и ушли на восток, в нынешнюю Кабарду. Айдемиркан, вероятно, сохранил свой пост, поэтому князья написали на него жалобу, с просьбой заменить его (или письмо содержало какую-нибудь клевету; в сказании – письмо, в котором просили казнить Айдемиркана, который якобы сам отвез его в Крым). Но хан отказался выполнить их просьбу и обвинил самих князей в неблагодарности. Тогда знатные кабардинцы пошли на крайний шаг – убили Айдемиркана, вслед за чем последовал новый поход крымцев на Причерноморскую Кабарду и ее разгром.



Кабарда в Причерноморье

Где изначально находилась Кабарда? На этот простой вопрос кабардинские историки, разумеется, ответят, что она находилась там же, где и сейчас. Но факты говорят о другом.

Приведем некоторые сведения из фольклора и письменных документов о локализации кабардинцев в разные периоды времени; заметим, что они однозначно свидетельствуют о том, что нынешняя Кабарда не являлась местом их исконного проживания и что сам термин «Кабарда» был кочующим.

Недавнее переселение кабардинцев на нынешнюю территорию не могло не остаться в памяти народа. В. Н. Кудашев, хорошо зная народные предания, писал: «Из всех разнообразных рассказов можно сделать, таким образом, одно только заключение: кабардинцы не были исконными жителями Кабарды, а откуда-то сюда переселились» (Кудашев, 1, ст. 6).

Например, в сказании «Адемиркан», опубликованном в 1888 году Т. П. Кашежевым, говорится о том, что кабардинцы жили на побережье Черного моря. Но, к несчастью, витязь Адемиркан, любимец крымского хана Доулет-Гирея, навлек на себя его гнев тем, что не выполнил свое обещание вернуться к нему и остался у своих приемных родителей в Кабарде. Хан направил к кабардинцам огромное войско на кораблях:

«Высадившись, неприятельская рать бросилась на неповинных ни в чем кабардинцев. Как защищаться немногочисленному народу против несметных полчищ? Сам виновник народного бедствия, Адемиркан, не хотел поднять руки против бывшего своего благодетеля. Произошло кровопролитное сражение, и кабардинцы были разбиты наголову. Пришлось бедному народу покинуть родную землю: взяли кабардинцы своих жен и детей, нагрузили арбы всяческим добром и переселились со всем народом подальше к востоку, в нынешнюю Большую Кабарду, на большую равнину, называемую Зияпэкэ (что созвучно карачаево-балкарскому слову зепака «выселение». – К., Г.). – (ФАЗП, с. 143). Вряд ли все эти сведения можно считать случайностью или ошибкой сказителей; народ помнил свое проживание на побережье моря и уход на восток. Но, разумеется, кабардинцы пришли на Терек не сразу.

Ср. то, что пишет Дюбуа де Монпере: «^ В те времена, когда наши предки, рассказывают кабардинцы, жили на берегах Черного моря, они часто воевали против эммечей, народа женщин» (АБКИЕА, с. 457).

Из всех мест кочевания кабардинцев в документах ХУII-ХУIII вв. наиболее часто упоминается река Кума. То же самое мы видим и в фольклоре. Например, в кабардинской эпической песне о «Нарте Айдемиркане», записанной в 1885 г. С. Стрелецким, есть фрагмент, в котором выражается заветная мечта кабардинцев - освободиться от ига татар: и после этого «возвратятся времена наших предков, когда молодежь наша по-прежнему будет разгуливать свободно по Прикумским степям. Вот какие блестящие времена ожидают нас! Вот тогда черкес может сказать в утешение своему отцу-старику: «Я твой достойный сын!» (ФАЗП, с. 110). Следовательно, в народной памяти кабардинцев земля обетованная (т. е. место, где и сложился сам народ) находилась не в нынешней КБР, а на Куме, где они граничили с калмыками.

Конечно, в фольклорном повествовании, возникшем как отражение реальных событий, многое гиперболизируется - рост и сила героя, численность войск, и пр., но многие второстепенные или косвенные детали событий сохраняются в сказаниях, поскольку объектом гиперболизации не становятся. Сказание «Как Куйжий победил хана» ясно показывает, что калмыки жили рядом с кабардинцами, по соседству: «Посол объявил, будто бы ржание княжеских жеребцов помешало ожеребиться ханским кобылицам. Князь не знал, что делать. Несколько раз он собирал людей и спрашивал, как быть? Князь боялся могущественного хана (калмыцкого. - Ш. Х.), однако честью своей поступиться не хотел» («Сказания и сказки адыгов». М., 1987 г., с. 269).

Калмыки пришли на Кавказ в 30-е годы XVII века. Кабардинцы, по их же преданию, появляются на Малке после калмыков, более того, они в повествовании считают их аборигенами края. Имя хана, который обменял свое владение на жену кабардинского князя, в сказании не сохранилось. Но калмыки часто фигурируют в кабардинском фольклоре.

Интересно, что сюжет об обмене княжеской жены на территорию связывался в преданиях кабардинцев не только с френджами (европейцами), но и с калмыками, и с ногайцами: «…предания, объясняющие происхождение названия «Кабарда», возводят это географическое название к имени первопоселенца Кабарды, обменявшего новые земли на свою жену. Хитрость заключалась в том, что Кабарда попросил у аборигена края (калмыцкого хана) столько земли, сколько охватит бычья шкура. Разрезав ее сначала пополам по всей плоскости, потом обе половины он еще раз разрезал на тонкие нитки. Этими нитками он якобы охватил всю нынешнюю территорию Кабарды» (Ципинов, с.85).

Вероятно, имеется в виду предание, опубликованное в 1881 году. Судя по упоминаниям конкретных людей и местностей, в основе его лежало реальное событие. Приведем некоторые цитаты, с нашими комментариями.

«По преданию, кабардинцы населяли прежде северо-западный Кавказ, занимая всю береговую полосу Черного моря, и назывались косогами. У них были князья Болотоков и Куйцукоков». Кабарда Тамбиев был ближним дворянином Болотокова (может быть, речь идет об Инал-тегине; если его отца звали Болат, то адыги могли именовать князя Болотоко – «сын Болата»).

К несчастью, увидев Жан, красавицу-жену Тамбиева, князь стал домогаться ее. Спасаясь от расправы, он взял с собой пятерых джигитов, и «направился вверх по реке Пшизе (Кубани) в места, занятые другими племенами». Следовательно, этот дворянин, эпоним кабардинцев, жил до той поры в низовьях Кубани. Но и выше по реке он не остановился, и направился на восток. «После продолжительного странствования он достиг кургана Курей, по левую сторону реки Малки, напротив того места, где ныне находится станица Прохладная». И, далее: «Проехав несколько верст, он увидел белые шатры: оказалось, что это было войско тургутов (калмыков), во главе которого был хан, который сидел посредине стана, поджав ноги и куря длинную трубку. В те времена калмыки были рассеяны по всей нынешней Кабарде».

Тамбиев становится приближенным калмыцкого хана, однако, увидев Жан, тот потребовал отдать жену ему. Кабарда оказался в безвыходном положении, но жена сама посоветовала согласиться с требованием хана, а взамен попросить ту землю, которую занимала его орда. Тот согласился, «и перекочевал в степь, за море, откуда и пришли тургуты». Кабарда, считая добытую такой ценой землю несчастливой, перенес свой аул на Баксан. «Для безопасности от набегов соседних племен он обвел свой аул земляными укреплениями, с сторожевой башней, и начал с своими пятью спутниками обрабатывать землю». Из Адыгеи вскоре стали прибывать новые переселенцы, и образовался большой аул.

Однажды, увидев, как некий витязь собирается перебраться на коне через бурную реку, Тамбиев дал слово, что если это ему удастся, то он выдаст за него свою дочь Залихан. Всадник благополучно достиг берега и оказался евреем по имени Куденет. Он стал зятем Кабарды, и тесть выделил ему столько земли, сколько Куденет смог обвести тонкими ремешками из воловьей шкуры. Так образовался второй аул, по реке Чегем, «и весь край стал называться по имени основателя первого аула Кабардой, а жители – кабардинцами».

«У Ногмова, - писал Л. Г. Лопатинский, - нет этого предания; он упоминает только о переселении из Крыма на Кавказ княжеского рода Араб-хана, от которого происходил Инал, родоначальник всех адыгейских князей. В числе этих князей упоминается и темиргоевский князь Болотоко; от него отделился князь Зан и поселился на Кубани, недалеко от устьев р. Белой». («Фольклор адыгов». Нальчик, 1990 г., с. 197-202.). Если князь Болотоков – это Инал, то Зан, возможно, какой-то предводитель бесленеевцев, не пожелавших идти на восток вместе с кабардинцами и оставшихся в Закубанье. Переселение это совершилось, конечно, не при Инале (погибшем в Абхазии), а позже, при Темрюке Идаровиче (но мы имеем дело с фольклорным произведением, в котором события как бы спрессованы).

И, как видим, этот вариант однозначно связывает начало истории кабардинцев с низовьями Кубани. Имя отделившегося князя напоминает имя жены Тамбиева – Зан; возможно, в фольклоре оно стало осмысляться как имя женщины.

Кабардинцы стали известны русской дипломатии в середине XVI века под названием «пятигорские черкесы». Но дело в том, что топонимическое определение «пятигорские» не подразумевает проживание кабардинцев в XVI веке в районе современного г. Пятигорск, Ставропольского края (здесь кабардинцы жили, но гораздо позже). Термин «Пятигорье» применялся и совсем в другом регионе Кавказа – Причерноморье. Этому есть следующие доказательства, основанные на сведениях путешественников, историков, дипломатов того времени. Приведем всего несколько примеров:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20

Похожие:

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconМ. Л. Големба миф о канжальской битве
А было ли сражение?

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconИндивидуальные особенности контингента детей старшей группы
В старшей группе №1 22 ребёнка: 12 девочек, 10 мальчиков. Дети посещают детский сад с первой младшей группы, отличаются многонациональностью:...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница