М. Л. Големба черкесы и кабарда




НазваниеМ. Л. Големба черкесы и кабарда
страница20/20
Дата публикации14.06.2013
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

^ «ВАССАЛЫ КАБАРДЫ»

Читатели могут спросить – что же еще говорит в своей книге К. Х. Унежев о взаимоотношениях с другими народами Северного Кавказа? Чтобы не оставлять их в неведении, приведем некоторые цитаты:

«^ К югу от Кабарды, в горных ущельях Центрального Кавказа, проживали осетины, которые и находились в вассальной зависимости от нее. В ХУIII веке эта зависимость еще более усилилась». Следовательно, зависимость была на протяжении двух веков. Взамен, как пишет Унежев, кабардинцы позволяли осетинам торговать с Россией и защищали их от врагов: «В течение времени, пока в селе (осетинском. – К., Г.) находился представитель из Кабарды, на это село никто не смел нападать» (с. 182-183).

«^ Жители горной Чечни и Ингушетии с древних пор (насколько древних? – К., г.) пользовались землями кабардинцев в бассейне рек Терека и Сунжи»; они, «соприкасаясь с Кабардой, быстрее развивали производительные силы и феодальные отношения». Далее совсем интересно: «Шла торговля вайнахов не только с Кабардой, но через нее – и с другими народами Северного Кавказа. Тем не менее постепенно многие вайнахские общества попадали в зависимость от Кабарды и становились вассально зависимыми (понять эту фразу невозможно, но так в тексте. – К., Г.). Одних кабардинцы подчиняли силой, других наделяли землей и таким образом ставили в зависимое положение»; «кабардинцы защищали чеченцев и ингушей от внешних врагов (каких? – К., г.)». «Чеченские и ингушские общества попали в вассальную зависимость от Кабарды примерно в ХУII в.». «Кабардинские князья продолжали получать дань от части ингушского населения до начала Х1Х в.» (с. 186-188).

«Широкие связи объединяли балкарцев с грузинами, осетинами и кабардинцами. Правда, Балкарские общества находились в вассальной зависимости от кабардинцев. Тем не менее между кабардинцами, балкарцами, осетинами, ингушами, чеченцами, грузинами, дагестанцами существовали широкие добрососедские связи на протяжении веков. Многие из соседей находились в вассальной зависимости от Кабарды. Несмотря на это, они всегда сотрудничали» (с. 192).

Полное впечатление, что автор буквально упивался воображаемым могуществом средневековых кабардинских князей, ничуть не заботясь о доказательствах, и нисколько не думая о том, что существует масса документов, полностью опровергающих его построения. Когда мифы торжествуют, о науке вести речь незачем, как незачем и опровергать их. Миф – он и есть миф, и требует не доказательств и аргументов, а только веры.

И все же остается вопрос: «Неужели кабардинские историки, утверждая, что Кабарде повиновались все народы Северного Кавказа, ни на какие исторические источники не опирались?». Да, конечно, опирались – и на хвастливые высказывания князей, и на слухи, распускаемые русскими авторами времен Екатерины II. «Поначалу план Екатерины II был прост и «бескровен»: присоединить малочисленные народы к России вместе с Кабардой,объявив их принадлежавшими Кабарде, а еще лучше – едиными и нераздельными с нею» (Кипкеева, с. 19). Усилий для исполнения ее плана не пожалели, всячески распространяя мнение о том, что весь Северный Кавказ принадлежит Кабарде, а так как кабардинские князья издревле подвластны России, то ей же должны принадлежать и сами эти народы с их землями. Читая эти тенденциозные писания, кабардинские историки и пытаются внушить своему народу беспочвенную мысль о существовании в прошлом «Кабардинской империи».

Но так было до поры до времени, пока установление власти царской администрации и побеги крепостных в Моздок и Кизляр не вызвали бурной реакции и сопротивления кабардинских князей и дворян, рисковавших остаться без подвластных. Показательно, что, когда кабардинские князья в очередной раз подняли вопрос о срытии Моздока (куда убегали их крепостные), Екатерина твердо указала, что «оное положение свое имеет не на вашей кабардинской земле, почему оное народ ваш в хозяйстве его и промыслах отнюдь и не стесняет».

«Императрица, - пишет З. Б. Кипкеева, - сама немало сделавшая для того, чтобы поставить кабардинских князей в исключительное положение, упорно напоминала им, что именно благодаря военной помощи России против крымских ханов, с одной стороны, и кумыкских шамхалов – с другой, Кабарда не только заняла, но и укрепилась на Баксане: «Известно быть долженствует вам, общество кабардинское составляющим, коль из древних лет началось покровительство оному от Нашей Всероссийской Империи, и что без того давно рассеяться и погибнуть или в поносное рабство предаться надлежало б их народу» (Кипкеева, с. 41).

О том, что земли, на которых кабардинцы поселились в начале ХУ111 века, не принадлежали им искони, что их рассматривали (в том числе и они сами), как принадлежащие России, свидетельствует письмо кабардинских кязей Хаджигирея Булатова и Аслануки Арсланбекова канцлеру А. П. Бестужеву-Рюмину (1745 г.): «В Кашкатов выгнаны были Салиг-Герей солтаном и года два будучи тамо в осаде, как лошади так и весь скот наш поморили, того ради просим ваше графское сиятельство, в Кашкатове нам жить не приказать, а повелеть нам жить на Чегеме и в Шалушке, в котором месте мы в прошлом году жили; ибо помянутый Кашкатов – место необширное и для того в том месте нам никак жить невозможно, а жительство там имели мы только в те времена, когда неприятели на нас нападении чинили, и то с великою нуждою тамо дни свои препровождали». ( КРО, т. 2, с.130).

Об этом же свидетельствует и другие документы. «В 1761 году астраханский губернатор В. В. Неронов направил в Кабарду войско из двух тысяч калмык, одной тысячи казаков и регулярной команды с пушками для разделения враждующих кабардинских партий. Он приказал М. Атажукину: «жить вам в Баксане, а кашкатавским владельцам – в Кашкатаве, и река Чегем положена между вами за границу». После этого для перемещения в другие места кабардинцы всегда обращались к российским властям и просили «для поселения способное место отвесть» (Кипкеева, с. 14). Но разве, скажем, хоть одно адыгейское племя обращалось к Петербургу за разрешением поселиться в какой-либо местности, находящейся в стране адыгов? Нам такой случай неизвестен, как и в случае с другими народами.

Ни Чечня, ни Ингушетия, ни Осетия, ни Балкария и Карачай никогда не были чьими-либо вассалами, а тем более Кабарды, представлявшей на всем протяжении своей истории разрозненные группы кочевого населения, руководимые князьями, не имевшего централизованного управления. В середине ХVIII века, с утверждением Российской империи в предкавказских степях, кабардинцев лишили права пользоваться местами их прежнего кочевания по Куме и вблизи Моздока, и граница между Балкарией и Карачаем, с одной стороны, и Кабардой подвинулась к подошве «черных гор» - лесистым хребтам, о чем свидетельствует построенная русскими крепостная кавказская линия: территория, расположенная южнее кордонной линии (т. е. Балкария и Карачай) на одной из русских карт начала Х1Х в. обозначена как «Земли, неподвластные российской короне». Балкария и Дигория подали совместное прошение о вступлении в российское подданство в 1827 году, Карачай – в 1828, Осетия еще раньше, в 1774 году, о чем имеются соответствующие документы. Не кажется ли читателю странным, что такового документа о вхождении Кабарды в состав России не имеется (поэтому неясно, что это за 450-летие нахождения Кабарды в составе России праздновали в 2007 году?).

Объясняется это просто. Исконные земли адыгских предков кабардинцев находились на Тамани, под властью Крымского ханства, а земли черкесов-дворян – в Крыму и Приазовье. Покинув их и превратившись в наемников Московского государства (подобно калмыкам), они стали народом без своей территории, кочуя по прикавказским степям и подвергаясь всем превратностям судьбы под ударами более сильных соседей – кумыков, чеченцев, ногайцев, калмыков и крымцев; последние, видя в кабардинцах своих беглых подданных, несколько раз возвращали их в Закубанье. Россия же юридически оформляла вступление в ее состав только народов, живущих на своей территории; кабардинцы таковой не имели и считались властями переселенцами на русскую территорию.

Балкария и Карачай всегда были независимы, а их территория никогда не входила в состав даже Крымского ханства. Сумели они сохранить независимость и от новых соседей, попытавшихся навязать им роль вассалов уже при первом их переселении в район Пятигорья, в начале 17-го века (см. КРО, т. 1). Первый балкарский историограф М. К. Абаев писал в 1911 году: «В этой борьбе с почти кочевым народом – Кабардою – оседло жившим веками в горных ущельях балкарцам помогли: сама природа – недоступность гор, сильная привязанность к родине, единодушие, порядок во внутреннем управлении и возможность доставлять из Закавказья жизненные припасы путем мены на скот и шерстяные изделия».

И далее: «Этим же условиям, надо полагать, обязаны горцы Балкарии тем, что они сохранили свою независимость и самостоятельность и тогда, когда все «адыге» (этим именем называют себя кабардинцы и другие черкесские племена) подчинялись крымскому хану, который посылал к ним своих наместников из членов своего рода». Упоминает М. К. Абаев и о Хуламской надписи, с надписью о разделении территории Пяти Горских обществ и Кабарды, относя надпись к 1700 году и называя имена третейских судей – сванского князя Отара Дадешкелиани и кумыкского Агалар-хана (в книге: К. Г. Азаматов, Х. И. Хутуев. Мисост Абаев. Нальчик, 1980, с. 99).

Расселяя кабардинцев на равнинах Центрального Кавказа и всячески усиливая их влияние, российское правительство решало свои задачи – «привести горские народы в российское подданство под видом подданных кабардинских князей». Но тот же Магомет Атажукин, Адильгирей Гиляксанов и кумыкский владетель Алиш Хамзин сообщали Коллегии иностранных дел о карачаево-балкарцах и осетинах: «… оные горские народы… ни под чьею протекцией не состоят».

И далее (в 1743 году): «Оные горские народы ни у которого государя не в подданстве и никому ими овладеть невозможно, за тем, что живут в крепких и непроходимых местах. И когда Большой Кабарды владельцам случается над ближними им народами чинить поиски, и тогда ходят на них партиями от 50 до 200 человек, и напредь тайным образом осмотря, захватят тесные проходы, и для охранения оставляют несколько человек пеших с ружьем и, таким образом, учиня поиск возвращаются с добычею, напротиву того и с тех горских народов по нескольку человек ночным временем приходят и зажигают их кабардинские деревни, от чего им немалые разорения приключаются» (Кипкеева, с. 14; с. 15-16).

Некоторые кабардинские князья не раз пытались взять ущелья Балкарии под свой контроль, сделать балкарцев своими подвластными; при этом во время крымских набегов они каждый раз находили прибежище именно у них. Один из первых исследователей истории балкарцев Н. А. Караулов писал: «Имея только один выход из каждого ущелья на равнину, причем иногда даже совершенно недоступный в половодье (Чегемское ущелье), народ этот (балкарцы. – Ш. Х.) имел мало общения с населяющей равнину Кабардой, еще не так давно враждовавшей с болкарами… Со стороны равнины у выходов своих ущелий болкары поставили башни и с успехом отражали всякую попытку кабардинцев проникнуть в горы. Болкары заселяют свои ущелья сплошь и других народностей между ними нет. Они часто воевали с кабардинцами, а также часто делали набеги за главный хребет в Сванетию, откуда всегда привозили много добычи» (Караулов, с. 133).

В 1787 г. пристав Кабарды сообщал: «Кабардинцы при случаях тесных всегда находят у них (балкарцев. – Ш. Х.) свое убежище и укрывательство имений» (Кипкеева, с. 127).

Чиновник царской администрации Гаврилов видел причину этих конфликтов в постоянных перемещениях народов на равнине. «Однако частная собственность на земли не сложилась у других народов (в отличие от карачаево-балкарцев. – Ш. Х.), так как они не имели «самостоятельного» права на земли бывшего Крымского ханства, поданными которого они являлись. Ногайцы, кабардинцы, бесленеевцы, абазины-тапанта не имели «определенных прав на владение землей», потому что вели полукочевой образ жизни и не имели исторического «самостоятельного права на землю», так как «суверенная власть» над их территориями перешла к России от Крымского ханства (1783 г.) и Османской империи (Кипкеева, с. 127).

Но позже, когда русское правительство, которому кабардинцы в качестве опоры на Кавказе стали ненужны и их стали теснить к предгорьям, обстоятельства изменились и кабардинские феодалы вновь стали ориентироваться на Турцию.

«Показателен в этом отношении 1787 года, когда часть балкарских таубиев изъявила желание принять Российское подданство. Недовольная этим, группа кабардинских феодалов отогнала у них скот, перекрыла доступ на равнину. Тогда, усыпив их бдительность ложным перемирием, горцы совершили ответный набег, а затем перекрыли все доступы на свою территорию. Результат сказался незамедлительно: «и принуждены были сами кабардинцы просить у балкарцев вторичного миру», ибо – поясняет автор документа – до этого случая кабардинцы «всегда находили у них (балкарцев. - В. Б.) свое убежище и укрывательство имений» (Батчаев, с. 237).
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Похожие:

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconМ. Л. Големба миф о канжальской битве
А было ли сражение?

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconИндивидуальные особенности контингента детей старшей группы
В старшей группе №1 22 ребёнка: 12 девочек, 10 мальчиков. Дети посещают детский сад с первой младшей группы, отличаются многонациональностью:...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница