М. Л. Големба черкесы и кабарда




НазваниеМ. Л. Големба черкесы и кабарда
страница19/20
Дата публикации14.06.2013
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

^ О «КАБАРДИНСКОЙ ИМПЕРИИ»

В 1557 году в Москву приезжает от князей Темрюка и Тазрюта мурза Канклыч Кануков «бити челом, чтоб их государь пожаловал, велел им себе служити и в холопстве их учинил, а на Шавкал бы им государь пожаловал, астороханьским воеводам велел помощь учинити» (КРО, т. 1, с. 5). Т. е. эти князья просили взять их на службу и защитить от кумыкского правителя, Тарковского шамхала; посол также передал просьбу одного из грузинских царей (как полагают комментаторы, кахетинского), «пожаловать» и его (кумыки досаждали и Кахетии).

Из этого краткого сообщения хорошо знакомый читателю историк и философ К. Х. Унежев делает такие выводы, которые никак из него не вытекают: «Таким образом, переговоры в Москве завершились в июне 1557 г. заключением взаимовыгодного военно-политического союза между Кабардой и Русским государством, что положило начало процессу сближения не только Кабарды с Россией: этот политический акт явился началом сближения всех горцев Северного Кавказа и Закавказья с Россией» (Унежев, с. 126).

У любого историка (и не только) такая интепретация может вызвать остолбенение. Мурза Кануков, посланец двух князей, оказывается, был послом всех народов Кавказа (поскольку они – вассалы Кабарды), за исключением злокозненных кумыков и их агрессивного шамхала, а просьба об «учинении в холопстве», т. е. о приеме на службу, превращается «в создание военно-политического союза». В довершение всего, Унежев «не заметил», что в той же Никоновской летописи, десятью строками ниже, сказано, что «из Асторохани же пришли послы от крымшевкала и от всей земли Шевкальскые да от тюменского князя» (КРО, т. 1, с. 5).

«Не заметил» историк и другой документ: в 1558 году в Москву приехали сыновья Темрюка Булгерук-мурза и Салнук-мурза, и снова с той же просьбой – «чтобы государь их жаловал, своих холопей, и оборонь учинил от шевкальского государя» (КРО, т. 1, с. 7). Таким образом, следуя логике, мы просто обязаны задать вопрос: «Почему кумыкские историки не говорят о существовании своей империи, имея для этого гораздо больше оснований, чем историки кабардинские: кумыки издавна имели столицу (Тарки), централизованное государство, подчинялись династии Тарковских шамхалов и т. д.? Если кабардинские князья просят «оборонь» (защиты) от Тарковского шамхала, следовательно, самым сильным государством на Северном Кавказе была Кумыкия, а все другие народы должны были являться вассалами ее, а не Кабарды. Разве не так?».

На юге Московия-Россия имела только одного союзника – Большую Ногайскую Орду, в течении долгого времени доминирующую силу в регионе; два других народа – калмыки и кабардинцы – были наемниками. И если усиление за счет поддержки русских войск считать основанием для заявлений о существовании на Кавказе империи, якобы заключившей «военно-политический союз» с Москвой, то с гораздо большим основанием об этом могли бы вещать (буде у них такое желание) и калмыцкие историки. Во-первых, численность калмыков в несколько раз превышала численность кабардинцев; поэтому, в случае необходимости, калмыки выставляли против крымцев и турок войско, во много раз превосходившее кабардинское; в-третьих, кабардинские князья очень часто просили Москву послать им на помощь калмыков (а не наоборот); в-четвертых, территория, которую контролировали калмыки, была гораздо больше тех, которые в разные периоды своей истории занимали кабардинцы. Можно сравнить хотя бы некоторые данные. В поход на крымские улусы калмыцкий хан посылает 10 000 воинов, князь Каспулат Муцалович – 50 своих узденей; в следующем походе участвуют 5 000 калмыков и всего 100 кабардинцев (КРО, т. 1, с. 339). Стоит отметить и то, что калмыки всегда были верны своим обязательствам, и их тайши (князья), и то только некоторые, очень редко соглашались служить Крыму.

Но Унежев К. Х. продолжает нанизывать цепь ничем неподтверждаемых предположений: «Так, по условиям договора (какого? – К., Г.) Кабарда должна была ежегодно выделять для отправки в Москву 1000 породистых кабардинских лошадей-аргамаков, выставлять в военное время 20-тысячную конницу» (Унежев, с. 127). Ни текст этого мифического договора, ни ссылка на какой-либо фонд или книгу, в которой он содержится, в работе автора не приводятся; этот договор автору, видимо, приснился.

Чем же считать прошение мурзы Канукова и что этим было достигнуто – присоединение Кабарды к России или заключение союза? К. Х. Унежев, приводит три аргумента, неизвестно откуда взятых: а) «этот союз не предусматривал включения территории Кабарды (как и других адыгов) во владения Русского государства»; б) «Кабарда сохранила все свои административные и гражданские учреждения и организации»; в) «осталось неизменным местное судопроизводство». И что же в итоге? И вот здесь автор, вольно или невольно, делает правильные выводы о том, что Кабарда «была связана с Русским государством в основном обязательствами военной службы», т. е. стала наемной силой; характерно, что уже под 1564 и 1565 годами в Никоновской летописи отмечена отправка жалованья князю Темрюку. И далее Унежев делает еще один, почти верный, вывод: «Скорее всего, это был союз между русским правительством и правящей кабардинской феодальной знатью, прорусски настроенной ее частью, которая представляла большинство Кабардинского общества» (Унежев, с. 127).

К сожалению, весь труд этого историка оставляет впечатление написанного наспех, руководствуясь только своими пожеланиями и пристрастиями. Откуда, например, ему известно, что прорусски настроенные князья выражали мнение большинства, если Темрюк постоянно жаловался в Москву на «утеснения недругов»? То, что следует далее, никак не свидетельствует о профессионализме автора, поскольку подобное мог написать или очевидец, или ясновидец (или агитатор-пропагандист 50-х годов ХХ века): «Простое адыгское крестьянство одобрило этот союз и видело в нем избавление от многих бед». Ш. Б. Ногмов писал (300 лет спустя! – К., Г.) по этому поводу, что «более всего народ был обрадован союзом и покровительством России» (Унежев, с. 127).

Если простой народ, с которым феодалы якобы советовались в вопросах политики, уже тогда знал о Московии (в глаза не видев ни одного русского), провидя ее будущую прогрессивную роль в своей судьбе, отчего ни один народный певец не сложил песни о таком радостном событии и не воспел князя Темрюка? И из каких таких источников узнали о всенародном ликовании Ногмов и Унежев?

По этим и многим другим причинам не вызывает никакого доверия и вывод двух других историков:

«…авторы данного исследования (как и в других своих публикациях) определяют суть установившихся отношений как своеобразный взаимовыгодный военно-политический союз между Кабардой и Русским государством. С середины ХУ1 века вплоть до 60-70-х годов ХУ111 века отклонения от этой линии в целом не имели места» (Мальбахов, Дзамихов, с. 229).

Основным источником по истории кабардинского народа, несомненно, является замечательное во всех отношениях издание - двухтомник 1957 года (КРО), включающий в себя более 500 документов. Но ни в одном из них вы не обнаружите даже намека на заключение «военно-политического союза Московии (России ) с Кабардой». Такие союзы могут заключать между собой равные; но русские цари всегда рассматривали кабардинцев как своих наемников или подданных («холопей»); точно так же смотрели на себя и кабардинские князья. Как, где и когда был заключен этот союз, каков текст договора, кто из князей его подписал – об этом авторы хранят молчание. К тому же Кабарда никогда, за всю свою историю, не являлась единым целым, поэтому нам совершенно непонятно, как читали эти документы наши уважаемые и очень талантливые историки-беллетристы.

Приведем еще раз цитату из Никоновской летописи, где говорится о самом первом посланце князя Темрюка Кавклыче Канукове, отправленном им в Москву (1557 г.): «… а пришел от братии от кабартынских князей черкаскых от Темрюка да от Тазрюта-князя бити челом, чтоб их государь пожаловал, велел им собе служити и в холопстве их учинил, а на Шавкал (правителя кумыков. – К., Г.) бы им государь пожаловал, астороханьскым воеводам велел помощь учинити» (КРО, т.1, с. 5).

Где здесь хотя бы намек на заключение союза, пусть даже, как дипломатично выразились авторы, «своеобразного»? Но, может быть, его заключили позже? Открываем наугад и читаем на стр. 80 шертную запись от 1614 года нескольких кабардинских князей, как сказано в подзаголовке, «на сохранение ими своего подданства России»: «Служити нам великому государю царю и великому князю Михайлу Федоровичу всея Руси до своего живота и быть под его царскою высокою рукою в прямом холопстве навеки неотступным».

В том же году терский воевода П. П. Головин пишет воеводе астраханскому о необходимости прислать хлеба и денег кабардинскому мурзе Сунчалею Янглычеву и его узденям, которые услужат государю, «а государевым денежным и хлебным жалованьем не пожалованы десятый год»; согласно расходным книгам, одному только Куденеку Канбулатову за шесть лет было выплачено не менее 600 рублей, не считая муки, крупы, овса; список выплат денежного и хлебного жалованья кабардинским князьям и узденям за 1625-1630 гг. занимает более двух страниц (КРО, т. 1, с. 81; с. 104; с. 133-135).

По всякому поводу князья обращаются в Москву – с просьбами оберечь от недругов, позволить поселиться в том или ином месте, наградить за службу, выплатить задержанное жалованье, и т. д. Совсем не говорит о союзнических отношениях и челобитная мурзы Наршова Елбузлукова (1631 год), начало которой стоит процитировать:

«Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии и великому государю святейшему патриарху Филарету Никитичю московскому и всеа Руси бьет челом холоп ваш Нартшавка Елбуздуков сын Черкасской.

Из давных лет в Кобарде и во всей Черкасской земле большими начальными князьями все были родители наши, а окроме нашие родни начальным князем в Кобарде не бывали нихто, а последнея был по вашей государской милости пожалован большим княжством брат мой князь Пшмаха и грамота ваша, государева, ему за золотою печатью была дана. И ныне судом божиим его не стало, а в родне нашей и во всей Кабарде старея меня, холопа вашева, нет и роботаю я, холоп ваш, вам, государем, верою и правдою, иного государя кроме вас, великих государей, никого себе не имею.

Милосердый государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии и великий государь святейший патриарх Филарет Никитич московский и всеа Русии, пожалуйте меня, холопа своего, по своей государской милости и по нашему родству, велите мне быть над всею Кабардинскою и над Черкасскою землею большим начальным князем и велите мне, холопу своему, дать свою жалованную грамоту зо золотою печатью, почему мне быть у них большим начальным князем. Государи, смилуйтеся!». Просьба мурзы была удовлетворена. В жалованной грамоте говорилось, что князь «ни в чем нашего царского величества не ослушатись» (КРО, т. 1, с. 135; с. 137).

Действительно, союз не просто «своеобразный», а просто неслыханный: один союзник обращается к другому, в четырех предложениях пять раз именуя себя «холопом», с мольбой назначить его старшим князем, вместо умершего, которого также назначили на эту «должность» указом из Москвы.

Думать, что Темрюк и другие князья пошли на службу русскому правительству потому, что якобы поняли необходимость этого шага как единственного способа противостоять Крыму – совершенно неисторично и не выдерживает никакой критики при сопоставлении с фактами. Это случилось потому, что потомки Инала дважды проиграли в борьбе с Гиреями (в Крыму и в Прикубанье), но нашли себе сильных покровителей (а не союзников или благодетелей) в лице московских царей.

Но, допустим, Московия действительно заключила военно-политический союз. С кем же? Весьма подробно о былом могуществе Кабарды повествует К. Х. Унежев, в своей монографии «История Кабарды и Балкарии»; Если верить ему, уже в 16 веке «Кабарда с территорией от Кубани до Сунжи занимала господствующее положение на Северном Кавказе», от нее «в вассальной зависимости находились почти все соседние народы» (Унежев, с. 118-119). Не говоря об этом прямо, он фактически постулирует существование никому не ведомой империи.

«^ Кабарда испокон веков (неужели со времен Адама и Евы? – К., Г.) занимала доминирующее положение в крае. Она не только стояла на более высоком уровне социально-экономического, политического и культурного развития, чем многие народы региона, но она обладала самыми плодородными землями и огромной территорией. Все соседние народы: балкарцы, карачаевцы, осетины, ингуши, чеченцы – занимали в основном горные части Северного Кавказа и всегда ощущали острую нехватку земельных угодий. Постоянно им приходилось пользоваться на различных условиях пастбищными и сенокосными угодьями кабардинцев, и постепенное увеличение численности населения непосредственных соседей Кабарды объективно требовало расширения занимаемой ими территории. И только Кабарда могла им отводить эти земли для их поселения. Этот процесс освоения кабардинских земель соседями тоже проходил не без определенных условий и обязательств перед кабардинцами. Таким образом, постепенно эти народы оказались в вассальной зависимости от Кабарды. Более того, кабардинцы даже вытеснили карачаевцев с Баксанского ущелья, и они переселились на нынешнюю территорию Карачаево-Черкесии» (Унежев, с. 182).

Все бывало на свете, и ничего обидного в том, что названные народы находились в какое-то время в вассальной зависимости от кабардинских князей, усматривать нельзя – мало ли кто мог признавать себя вассалом более сильного соседа в эпоху феодализма. Если, конечно, это имело место. Но эту цитату из книги Унежева можно считать замечательной сразу по двум причинам. Во-первых, в ней нет ни слова правды. Во-вторых, в ней сконцентрировано все, что некоторые кабардинские историки хотели бы внушить своему народу (другие все равно не поверят, поскольку документов,свидетельствующих об этом, нет). Поэтому хотелось бы напомнить Унежеву К. Х. и его единомышленникам некоторые факты:

1. Если Кабарда доминировала на Северном Кавказе (вероятно, достаточно долго, по мысли Унежева) и стояла на более высоком уровне во всех отношениях, что обычно выражается в сильном влиянии на языки соседей, то почему, в таком случае, языки ее «вассалов и данников» (осетин, карачаево-балкарцев, чеченцев и ингушей) не наводнены кабардинскими терминами?

2. Если кабардинцы в течение долгого времени (как хочется думать Унежеву) благородно наделяли своей землей горемычных горцев, почему вся карта Северного Кавказа не усыпана адыгскими топонимами, гидронимами и оронимами, и почему сами кабардинцы называют, например, Пятигорье (по мнению Унежева, центр Кабарды) по-тюркски – Бештау, как и самые крупные реки Кавказа – Терч, Кума, Балкъ, Сунжа и пр.? Почему в их языке нет даже своего слова, означающего «море»? Таких вопросов набирается слишком много, чтобы приводить их в такой небольшой работе.

3. Поражает странный способ чтения документов, которым пользуются историки КБР. О каком наделении соседей землей может идти речь, если основной источник по истории кабардинцев (КРО) просто кишмя кишит жалобами кабардинских князей на притеснения со стороны крымцев, кумыков, чеченцев, калмыков, донских казаков, ногайцев и просьбами к русскими властям защитить их? Ни от одного народа Кавказа в Москву и Петербург подобного количества таких просьб отправлено не было.

4. Если карачаево-балкарцы, осетины, чеченцы, ингуши находились в вассальной зависимости от кабардинцев, якобы из-за полученных от них земель, почему нет следов такой зависимости в фольклоре этих народов? И почему российские власти напоминали кабардинским князьям, что они сами получили землю для поселения именно от России (см. ниже)? Только поддержка России обеспечивала на какое-то, достаточно долгое, время благополучие кабардинцев, и именно за аренду земель, выделенных им русскими властями, были вынуждены платить горцы кабардинским князьям; но Унежеву и другим хочется видеть в арендной плате дань «могущественной Кабарде». Следует сказать и другое: ни карачаево-балкарцы, ни осетины, ни вайнахи никогда не были данниками не только Кабарды, но даже и могучей державы – Крыма, в отличие от кабардинцев, долгое время плативших ему дань, в том числе и людьми.

5. И карачаевцев из Баксанского ущелья кабардинцы никогда не вытесняли, хотя столкновения между ними в те времена случались и уход князей Крымшамхаловых в Карачай мог иногда интерпретироваться в фольклоре как переселение под давлением кабардинцев. На самом деле они ушли на запад (и то не все) для защиты своих основных владений от абазинцев, начавших в то время активное продвижение на северо-восток, из Абхазии, где они проживали до той поры. Позже Баксанское ущелье заселилось балкарцами, выходцами из других обществ.

6. Перечисленные народы никак не могли находиться «в вассальной зависимости от Кабарды», как пишет Унежев, хотя бы потому, что такого государства на Кавказе никогда не было, и кабардинские князья в своих действиях не подчинялись одному властителю. Более того, так называлась только Большая Кабарда, а Малая, Джылахъстаней, ей не подчинялась. О какой же тогда «зависимости» соседних народов можно говорить?

7. Упоминания о вассальной зависимости горских народов от кабардинцев, встречающиеся в письменных источниках, основаны на сообщениях самих кабардинских князей, заинтересованных в повышении своего реноме в глазах Москвы (Петербурга), с целью увеличения дотаций за службу. В свою очередь, русские власти были заинтересованы в том же, усиленно внушая европейским властителям, что народы Кавказа подчиняются Кабарде, а та – России, следовательно, и Кавказ принадлежит ей по праву.

Хотелось бы дать Унежеву К. Х. и другим дельный совет: следовало бы стремиться понять, кто такие кабардинцы и каковы их происхождение и подлинная история, а не пытаться усиленно внушать своему народу ни на чем не основанное чувство превосходства над соседями и ложные представления об «имперском величии».
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Похожие:

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconМ. Л. Големба миф о канжальской битве
А было ли сражение?

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconИндивидуальные особенности контингента детей старшей группы
В старшей группе №1 22 ребёнка: 12 девочек, 10 мальчиков. Дети посещают детский сад с первой младшей группы, отличаются многонациональностью:...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница