М. Л. Големба черкесы и кабарда




НазваниеМ. Л. Големба черкесы и кабарда
страница16/20
Дата публикации14.06.2013
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

^ ХРОНИКА СОБЫТИЙ

«Царизм больше всего боялся объединения горских народов, о чем еще в 1769 году говорилось: «… остерегаться больше всего объединения горцев и разжигать между ними огонь внутреннего несогласия». Дальнейшая аннексия кабардинских земель привела к тому, что в 1778 году кабардинские князья начинают военные действия с целью уничтожения военных укреплений – Марьинского, Павловского, Георгиевского и Ставропольского. На подъем народно-освободительной борьбы царизм отвечает карательными экспедициями и контрибуциями. Контрибуции были огромные, от них в первую очередь страдали трудящиеся массы. Например, генерал Якоби после отмеченных событий заставил кабардинцев выплатить 10 тысяч рублей деньгами и выдать 2 тысячи лошадей, 5 тысяч голов крупного рогатого скота и свыше 4,5 тысячи овец» (Мальбахов, Дзамихов, с. 22-23).

Спору нет, генерал Якоби был ничем не лучше Давлет-Гирея или Шабаз-Гирея, и «царизм» (стыдливое именование Российской империи) – Крымского ханства («лучше» они стали считаться во времена не столь отдаленные). Правители разных веков и стран начинают и заканчивают войны вовсе не из любви к народам. Иное дело, что историкам негоже приписывать современные формы патриотизма людям, которые жили в феодальную эпоху, когда и понятия такого не было. Каждый владетель действовал на свой страх и риск, сам определяя, что ему (но не подвластным крестьянам, народу) выгодно. Вот примеры, иллюстрирующий это положение. В 1786 году Командующий Кавказским корпусом, отвечая на пожелание кабардинских князей идти походом вместе с русскими войсками на усмирение закубанских адыгов, приказал учредить из них и их дворян конную милицию, при этом велел возвращать им беглых крестьян, а также пообещал выплату жалованья и наделение новыми участками земли (Бутков, с. 172).

Генерал и историк Р. А. Фадеев говорит о действиях этого подразделения в землях западных адыгов: «Работы и поиски двух отрядов продолжались весь январь. Тем временем летучий отряд, составленный преимущественно из кабардинской милиции, обыскивал горы в давно занятом районе, между Белой и Пшехой, и даже там нашел много селений, забившихся между недоступными крутизнами… Пока громили абадзехов, два отряда, адагумский и джубский, настойчиво продолжали действия против шапсугов» (Фадеев,с. 184).

Более того, позже, в 1822 году, кабардинцы-бабуковцы участвовали в рейде майора Тарановского, но уже в Кабарду, когда «…в районе Шалушки им удалось захватить 600 голов скота и уничтожить кабардинский пикет, застигнутый врасплох». При уничтожении и разграблении аула Карамурзина на Лабе генералом А. А. Вельяминовым участвовали и кабардинцы, под командованием князя Бековича-Черкасского. По этому поводу А. Х. Карданова пишет: «Черкесский народ предал проклятию род Бековичей-Черкасских (когда и где? – К., Г.), представитель которого пошел против собственного народа» (цит. по: Будаев, с. 150). Но есть немаловажное обстоятельство, незамеченное А.Х. Кардановой: кабардинские князья и дворяне смотрели на крестьян не как на своих соплеменников и соратников, а как на неистощимый источник доходов или просто как на добычу.

Это именно то, о чем мы говорили выше – попытка приписать людям далекого прошлого (князьям и дворянам) современные понятия о нации, любви к народу, защите родины и пр., а потом судить их за несоответствие им. Ситуация была сложнейшей, можно было лишиться не только владений и подвластных, но и головы. Одни князья и дворяне поступали так, как подсказывал им инстинкт самосохранения и понимание своих выгод, т. е. подчинялись силе. Другие мужественно бились с русскими войсками, убегали в горы или к закубанцам, но опять-таки не из любви к крестьянству, народу (таких чувств, судя по всему, они не испытывали отродясь) или верности России или Крыму, но из желания отстоять свои и своего класса привилегии. Во время русско-турецкой войны (1787 г.) Е. Чорин доносил коменданту Кизляра: «Все князья ожидают случая и в чью в воинских делах при главной армии превозможение будет, к той стороне предаться желают» (Скитский, с. 17).

Вот краткая хроника событий, по документам, помещенным в КР0 (т. 2):

В июне 1769 года большинство кабардинских князей присягнуло на верность России, остальных генерал де Медем принудил к этому силой, переведя с Кумы на Баксан.

В начале марта тот же де Медем выносит предупреждение большой группе князей, совершивших набег на ингушей и отогнавших их скот, убив при этом около 40 человек. В свое оправдание кабардинцы заявили, что издревле брали дань с ингушей, а теперь те не только ее не платят, но и совершают набеги и крадут скот у кабардинцев.

В марте 1773 года де Медем приказывает майору Таганову удержать от нападения на ингушей шестерых молодых князей с 400 узденями.

Во время войны русско-турецкой войны в 1774 году кабардинцы вместе с крымцами и турками напали на казачью станицу Наурскую, где потерпели поражение. В том же году шесть тысяч кабардинцев, перейдя реку Малку, напали на крепость св. Павла, где дислоцировался штабной лагерь генерала Якоби. Нападение было отбито с большим уроном для кабардинцев.

В январе 1778 года астраханский губернатор И. В. Якоби сообщает о попытке трех тысяч кабардинских дворян напасть на Павловскую крепость; услышав о приближении конной команды, нападавшие убежали.

В октябре 1778 года И. В. Якоби пишет в рапорте, что закубанские ногайцы обещают кабардинским князьям помощь, но что старшины «черного народа» побывали у подполковника Тоганова и пообещали, что «как скоро князья их взбунтоватся вздумают, то неотменно они со всеми своими семьями, отложась, уйдут под защищение в наши крепости».

В 1778 году князья Ахловы доносят коменданту Моздока о призыве грузинского царя Ираклия к князьям Кайтуке и Келеметю перейти на жительство в Грузию, с чем они согласны и подговаривают на этот шаг и их, но они, Ахловы, с этим не согласны и хотят остаться подданными России.

Весной 1779 года произошло очередное нападение кабардинцев на Моздокскую линию, в результате боя они также были разбиты.

9 декабря 1779 года кабардинцы вновь обязуются признать себя за подданных российского престола и исполнять все требования царской администрации (Кудашев, с. 71), но многие смириться с таким положением не хотели.

В апреле 1780 года И. В. Якоби рапортует о намерении князей Малой Кабарды удалиться в горы и что они, «принуждая подданных своих к тому усильно, делали им разныя притеснения, а напоследок, видя их упорство и несогласие, рубили саблями и выгоняли вон». Но «чернь», «оставя жен и детей в их руках, перебралось к Моздоку более 800 человек и просили защищения». Высланное войско арестовало зачинщиков дворянского бунта, а остальные разбежались.

1780, декабрь. Якоби сообщает, что в Кабарде все спокойно, но происходят столкновения с закубанскими ногайцами; кабардинцы же «хотят темиргойцам и бестленейцам зделать за учиненные ими на Жентемировы кабаки нападение отмщение; почему и просили помощи, однако ж он, г-н ген.-майор, в том отказал».

1782 год, июль. Большая группа кабардинских князей пишет царице Екатерине, выражая недовольство постройкой Моздокской линии крепостей, а также почему-то приносит жалобу на армян, «обитающих в наших местах»: «Мы всепокорнейше и рабски в. и. в. просим от сих вредных людей нас защитить и их для торгов и для других притчин приказать в наши места не допускать ни под каким видом, чтобы тем самым прекратить их происки».

1782 год, октябрь. По какой-то причине намерение некоторых узденей вместе с подвластными переселиться в Грузию вызывало недовольство русских властей, и полковник К. И. Муфель рапортует о том, что принял меры по недопущению этого. П. С. Потемкин даже распорядился выразить по этому поводу предупреждение грузинским царям Ираклию и Соломону, чтобы они не принимали беглецов, а русской администрации, в случае надобности, приказал применить силу.

1782 год, ноябрь. Группа князей и дворян посылает письмо, в котором оправдывается за угон табунов, принадлежавший русскому полку, утверждая что это сделали «кубанские народы», но что пострадали и они, однако полковник Таганов запрещает наказывать этих похитителей; сообщают также, что молодые князья ездили за Кубань и захватили «княгиню их и с ней десять душ».

1782 год, ноябрь. Командующий Кавказским корпусом П. С. Потемкин рапортует о том, что лошадей угнали дети князя Мисоуста Багаматова вместе с закубанцами; он не стал его наказывать, но с остальных «воров» взыскал похищенное; владельцы собрали взысканное с народа, за что тот вознегодовал, и добавляет: «… надеюсь, что с наступлением весны останутся кабардинские князьки, естли не вовся без подданных, по крайней мере, с самым малым их числом». По поводу просьбы владельцев идти походом на бесленейцев, П. С. Потемкин считает, что разрешение такое им нужно дать, но следить, чтобы они не смогли «под видом нападения на бесленейцев» увести туда своих людей.

1783 год, январь. Князь Мисост Баматов просит П. С. Потемкина защитить кабардинцев от закубанского султана и быть судьей в спорах князей.

1783 год, январь. Кабардинские князья и дворяне приносят жалобу П. С. Потемкину на притеснения генерала Фабрициана.

1783 год, январь. Князья и уздени пишут письмо Екатерине II, раскаиваясь в своем требовании срыть крепость Моздок и обращаясь с просьбой дать жалованные грамоты тем из них, кто отличился на русской службе.

1784 год, июнь. Князья обращаются к П. С. Потемкину с просьбой взять их в ожидающийся поход на закубанцев.

1787 год, август. Письмо группы князей к П. С. Потемкину с сообщением о том, что их войско численностью в 600 человек готово для несения службы и вскоре соберется на реке Малке.

1788 год, январь. Рапорт бригадира И. Горича о совместном с 5 000 кабардинцев под началом 40 князей походе за Кубань. Поход оказался успешным, завершившись покорением «злодейских абазинцов», ногайцев и бесленейцев, и «поражением» отряда турок и абазахейцев.

1788 год, февраль. Донесение прибывшего из-за Кубани Атажука Хамурзина о намерениях турок и численности их войск, о присяге адыгейских племен на верность Турции и приезде за Кубань чеченского шейха Ушурмы (Мансура).

1788 год, апрель. Заявление князя Мисоста Баматова и его сыновей генералу П. А. Текелли об их верности России и с просьбой выделить 100 человек конницы для «собирания» своих подвластных и защиты от других кабардинцев. Текелли пришлось выслать три роты егерей, так как некоторые князья хотели убить сыновей Мисоста.

1791 год. Список князей и узденей, представленных к награждению за участие в русско-турецкой войне 1787-1791 года и в боевых действиях против чеченцев.

^ КРЕСТЬЯНСКИЕ ПОБЕГИ

Отношение русских властей к побегам крепостных в Кизляр и Моздок, (иногда принимавших массовый характер; см. в КРО), откуда их долгое время не выдавали, князьям и дворянам понравиться не могло, более того, вызывало резкие протесты и даже вооруженное сопротивление. Царские администраторы нисколько не обманывались насчет верности феодалов российской короне, как и сумело оно использовать классовый антагонизм в кабардинском обществе в своих целях. Показательно, что переход в христианство из ислама наблюдался только у кабардинцев и был вызван, в чем нет сомнения, только желанием избавиться от гнета князей и дворян (потомки этих новокрещенов живут в Моздоке и сейчас).

Князья и дворяне целых два века находились на царской службе, получали от русских властей большую материальную, военную и моральную помощь (как и от властей турецких), жили за счет труда народа и всей душой желали сохранения такого положения. Приведем здесь мнение весьма осведомленного автора: «Можно было бы подумать, что кабардинские князья станут рассматривать Моздок, как дуло, направленное в сердце их политической независимости, их автономии. Ничуть не бывало. Политические вопросы их не волнуют, они не страшатся потери независимости, наоборот, они на каждом шагу подчеркивают свою лояльность к российскому престолу и всячески заверяют свои верноподданические чувства. Их волнует другое: волнует социальный вопрос – обладание рабами» (Скитский, с. 12). Но империи они уже были ненужны, более того, стали ей мешать, выказывая к месту и не к месту свои амбиции.

Но не стоит и выставлять их борцами за народную волю, героями «двухсотлетней освободительной войны». Один из первых исследователей этого вопроса писал (в 1930 году) о периоде после Белградского мира (1739 г.), когда Кабарду объявили буферной зоной между владениями Турции и России и среди ее владетелей началась сумятица: «… за всем этим стоял один грозный для кабардинских князей – холопий вопрос, страх феодальных господ за спокойное обладание своими рабами, страх перед угрозой лишения рабской силы, той силы, без которой, как откровенно говорили князья, «мы пропадем», и даже больше – страх перед угрозой холопьего бунта» (Скитский, с. 5; с. 13; с. 19).

Напомним, что беглых крепостных кабардинским князьям русские власти в Моздоке не выдавали, что и вызывало у них особое возмущение и недовольство, вплоть до прямых угроз предаться на сторону крымцев. В конце концов они добились своего, но русское правительство, на всякий случай, предупредило князей, что за те или иные прегрешения оно может отнять у них крепостных.

Поначалу феодалы стали запугивать русские власти; так, Касай Атажукин писал в 1768 году коменданту Кизляра: «… не можно ль слезам нашим взирать и можно ль за урочища Моздока и за беглых наших холопьев нас яко многочисленного народу оставить. Ваше превосходительство, изволите рассудить сами, что ежели подлинно между двумя империями положено учинить войну и мы будем и под покровительство Оттоманской Порты перейдем, уповаю, что тогда достать нас будет трудно». Но это письмо, как и другие, на имперские власти не подействовало, и часть феодалов (Баксанская) выселилась на реку Куму; впрочем, тот же Касай Атажукин прислал коменданту Кизляра письмо, в котором, оправдываясь, говорил, что они «переселились не с тем намерением, чтоб вам противными быть, холопы наши многие бежат в Моздок, для того мы на Куму переселились» (Скитский, с. 12-13).

Разумеется, правящие круги России, сами состоявшие из крепостников, отнюдь не пылали сочувствием к кабардинским крестьянам. Еще при царице Екатерине они постарались задобрить князей и дворян, не выступивших против русской администрации с оружием в руках, приказав возвращать их беглых холопов и требуя от знати верности и службы. В 1769 году Коллегия иностранных дел выразила кизлярскому комменданту Н. А. Потапову неудовольствие по поводу его обращения с кабардинскими владельцами и недостаточными усилиями по привлечению кабардинского дворянства на сторону России (КРО, т. 2, с. 289); в августе 1771 года Екатерина II послала владельцам грамоту, подтверждающую их право на возвращение беглых крепостных; очевидно, правительство опасалось, что с активизацией действий кабардинцев полоса боевых действий протянется от Черного моря до Каспия, и завоевание Кавказа станет проблематичным.

В ответ на запрос Якоби о том, брать ли под защиту беглых или восставших крестьян, Коллегия иностранных дел выдала «Рассуждение», в котором говорилось, что из-за них ссориться с кабардинским дворянством нет никакого резона, и добавлялось: «Но из отчаяния, как губернатор рассуждает, могут и подвластные кабардинские люди произвесть бунт, владельцов своих перебить и сами врозь разойтись. Пускай все сие и случится, тут ничего не потеряется, но еще будет выигрыш, когда владельцов кабардинских убудет», но все же рекомендуется содержать князей в подданстве, оставляя внутренние дела на их усмотрение (КРО, т.2, с. 331). Яснее не скажешь, и понятно, что русские власти видели своего противника в лице князей, а не всего народа (как в Адыгее).

Но и тогда согласия среди князей и дворян не наступило: установление твердой власти и закона многих владельцев, привыкших чинить произвол, совершенно не устраивало. Другие, питая какие-то надежды, приняли предложенные им условия. «Черный народ» пытался сопротивляться, как мог, направляя жалобы русским властям, и доходя до прямых угроз: «Они мне в бытность мою на линии открылись, что ежели от России к ним благоволения не будет, то всех князей своих истребят и укроются в горы». Это и неудивительно – черкесы-дворяне обращались с закрепощенными людьми, чуждыми им по происхождению, самым зверским образом: «Неутешно они жаловались мне, что князья и узденья их не только разоряют, но, отымая, жен и детей их продают во отдаленныя горския жилища, в Крым и в самую турецкую область, так что навеки принуждены разставатца с ними и сверх того збирают с них совсем неумеренныя подати, кто што захотел только взять. Из них же самых платят ясырей за изобличенные воровства претендателям своим» (КРО, т. 2, с. 323-325).

В свою очередь, князья и дворяне писали жалобы русским властям, прося не принимать беглых крестьян (принявшим крещение давали вольную). Из письма четырех князей кизлярскому коменданту, предписавшему им послать одного из их представителей в Петербург (1767 г.): «Каким образом мы послать можем, рабов у нас не осталось, все бегут, а вы их принимаете, и нам без рабов и рабынь пробыть не можно, жилище наше государево и мы с государыней спорить не в состоянии. Без рабов же и рабынь в Баксане жить не можем» (КРО, т. 2, с. 269).

Уже в середине 60-х годов 18 века кретьяне-чагары, доведенные до отчаяния, пошли на крайние меры; чтение документов дает все основания считать, что кабардинское общество было полностью расколото. В июле 1767 года кизлярский комендант Н. А. Потапов доносил в Коллегию иностранных дел: «… майор Татаров ко мне репортует, что 30-го числа июня прибыл он в урочище Бештамак, против котораго означенные чагара между рек Малка и Терек точно расположились, числом до 10 000 называемые Токошевы, ис коих старшие, а именно Кала-бек Кепов, Муса Пшиготижев, и Мерем Бичеев с протчими, переправясь на здешнюю сторону, объявили единственно, что они креститца, также в Моздок и в Кизляр переходить не хотят. А кто из них пожелают, тем не возбраняют и не удерживают». Крестьяне не только отказались уйти со своими владельцами на Куму, подальше от русских властей, но и «объявили, яко некоторыя их владельцы состоят при реке Чегеме и собирают войска для захвата их к себе силою, отчего они и опасаютца и просят здешнего защищения» (КРО, т. 2, с. 270).

Антагонизм между крестьянством и верхами в Кабарде был выражен настолько резко, что кабардинские крестьяне нисколько не сочувствовали князьям и дворянам, уже ввязавшимся в военные действия против России и героически гибнувшим в боях. В 1779 году кабардинцы произвели несколько нападений на русские укрепления и военные лагеря. Стан их находился на острове, образуемом рекой Малкой. Его и осадили несколько русских частей под командованием Фабрициана и Якоби. «Отступить кабардинцам было некуда, тем не менее на предложение сдаться они отвечали ружейным огнем, и Фабрициан начал атаку. Пять часов длилась упорная битва. Пушка, захваченная кабардинцами, была отбита обратно, лагерь взят приступом, и все, что было на острове, легло под штыками русских солдат» (Потто, т. 1, с. 98).

А что же народ? «Замечательно, - продолжает В. А. Потто, - что в этом бою сражались против русских одни князья и дворяне со своими вассалами – уорками и узденями. Простой народ почти не участвовал в битве, толпы его стояли верстах в шести-семи и при первых выстрелах бежали в горы. Лишенные лучших своих предводителей, кабардинцы явились в лагерь и просили пощады и мира. Им перечислили все учиненные ими до того времени клятвы, столько же измен и столько же монарших прощений.

«^ Какое же обеспечение вы представите в том, что не нарушите и нынешней клятвы, как нарушили прежние?» - спросил их Якоби. Кабардинцы ответили, что они вполне отдаются на великодушие победителей» (Потто, т. 1, с. 98-99).

Показательно, что уже через год после бойни на Малке, князьям Татлостановым пришлось усмирять восстание крестьян. «Особым рапортом от 18 марта 1780 г. В. Фромгольт поставил в известность Ф. И. Фабрициана, что из названных владений вышло до 500 человек и расположились лагерем на правом берегу р. Терека, в десяти верстах от Моздока. Часть крепостных князьям и дворянам удалось удержать «не только наказанием или прещением (запретом), но и совсем изстреблением жизни, то есть рубя саблями и оружием» (Беров, с. 72). Князьям и дворянам Кабарды пришлось, таким образом, сражаться на два фронта – и против русских войск, и против «своего» народа.

Как русские генералы, так и историки (например, Потто), прекрасно понимали, в чем главная причина того, что кабардинское дворянство, несмотря на все свое мужество, постоянно терпело поражения от русских войск. «Справедливость требует сказать, что усмирение кабардинцев произведено было частью по вине и при помощи самих же кабардинцев, у которых в то время внутренний разлад дошел до высшей степени. Последнее восстание, имевшее целью остановить дальнейшее заселение русскими Кавказского края, было делом одного только высшего класса; народ же, недовольный своими князьями и дворянством, всегда его притеснявшими, решительно отказался участвовать в этих походах. Якоби искусно поддержал народ, и в его лице приобрел себе сильнейшего союзника против замыслов гордой кабардинской аристократии. Неравная борьба длилась недолго. Княжеские партии вынуждены были смириться, а простой народ, не желая уже возвращаться к прежнему порядку вещей, тысячами стал переселяться в Моздок и в другие места по линии» (Потто, т. 1, с. 99).

Иными словами, народ отказался от своих господ и от участия в их борьбе с новой властью, которая относилась к ним лучше «своих» дворян и князей. Бежать под защиту русских властей стремились не только христиане, взятые в плен и обращенные в рабство, но и крестьяне, имевшие своих рабов. Несколько таких примеров приводит в своей статье Х. Ж. Беров. Так, шестеро крестьян из Муртазово, жалуясь на узденя Амырхана Тавкешева, писали моздокскому коменданту, что Тавкешев отнял у них их холопов, которых возвратил им после приказа подполковника Фромгольта, «но после того оной же уздень, гневаясь на нас в том, что мы употребили на него прозьбу в отнятии наших холопьев, начал более того нас и притеснять». Крестьяне перешли в Ахлово,где прожили 4 года, но уздень Тавкешев поехал в Моздок к полковнику Таганову, и тот «прислал от себя князя Канчокина с казаками, которой и забрав нас з женами и детьми, отдал означенному узденю обратно, которой, взяв, привез нас в прежнее жительство, и оставя жен наших з детьми в доме, а нас повес продавать на Кубань, но ежели он нас желает продать, тоб продал внутрь Кабарды, а не за Кубанью, а обще с женами и детьми и холопьями нашими, или б с нами помирился, чтоб жить нам у него по-прежнему» (Беров, 1984, с. 224).

Эти несчастные люди согласны на все, лишь бы сохранить хотя бы свое прежнее положение крепостных; но каково тогда было положение их рабов? Впрочем, вероятно, особой разницы и не было, о чем свидетельствует заявление крепостного из Малой Кабарды: «Зовут меня Тинико Кожемухов сын, Мукожева, от роду мне сорок лет, природной черкашенин, холоп владельца Татаруки Таусолтанова узденя Созоруки Инадрукова, который стал меня обижать и убил до смерти брата моего»; о привлечении к суду убийцы его брата нет и речи - крестьянин бежал в Моздок со всей семьей и перешел в христианство (Беров, 1984, с. 219). Напомним, что все это происходит в конце XVIII века. Вряд ли есть основания полагать, что когда-либо прежде положение зависимых сословий было лучше, что князья и дворяне, следуя кодексу рыцарской чести, раньше обращались с ними гуманнее.

Известно, что кабардинские дворяне не позволяли крестьянам иметь оружие или верховых коней, а участвовать в боевых действиях им разрешалось в редчайших случаях (см. об этом в КРО). В записке о кабардинцах из материалов Коллегии иностранных дел (после 1775 года) сказано, что кабардинское войско состоит из одних беков и узденей, и что : «…у них не в обыкновении употреблять своих подданных на войне; естли же когда их и употребляют, то в самой крайности, что бывало весьма редко, да и токмо в пехотные полки, а не в конныя, которыя лично всегда они составляли сами» (КРО, т. 2, с. 318). Изображать сопротивление кабардинского дворянства установлению российских порядков «народно-освободительным движением», как это делают современные кабардинские историки, нет решительно никаких оснований (разумеется, во время ведения военных действий страдал и народ).
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Похожие:

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconМ. Л. Големба миф о канжальской битве
А было ли сражение?

М. Л. Големба черкесы и кабарда iconИндивидуальные особенности контингента детей старшей группы
В старшей группе №1 22 ребёнка: 12 девочек, 10 мальчиков. Дети посещают детский сад с первой младшей группы, отличаются многонациональностью:...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница