Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2




Скачать 470.43 Kb.
НазваниеШмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2
страница4/4
Дата публикации04.10.2013
Размер470.43 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4




XII

И вот утро. Заскрежетал будильник - 6. Среднев вспомнил - "завтра отыду рано", и осторожно постучал в кабинет профессора... - ? Молчание. Оля сказала громко: "Войди - увидишь: он ушел". Но он не мог уйти! Оля сказала, уверенно:

- Как ты не понимаешь, папа... это же было явление Святого!..

Среднев не понимал. Он вошел в комнату - постель нетронута, лампадка догорала под нагаром. Оля взяла отца за руку и показала на образ Преподобного:

- Ты ви-дишь?!. И - не веришь?!.

Среднев ничего не видел, не мог поверить: для него это был - абсурд.

Меня этот странный случай затронул двойственно: как следователя - загадочностью, которую надо разъяснить расследованием, и как человека - явлением, близким к чуду, против чего восставало здравое чувство привычной реальности. Оля, видимо, это понимала: она пытливо-тревожно. вглядывалась в меня, спрашивая как будто: "И вы, как папа?.." Не вера моя в чудо была нужна ей, не укрепление этим ее веры: сама она крепко верила. Ей была нужна нравственная моя поддержка: рассеять сомнения отца. Мне стало жаль ее, и эта жалость заставила меня отнестись к странному случаю особенно чутко и осмотрительно.

И я приступил к расследованию.

Только один был выход из кабинета профессора - через их комнату. Они не спали и - не видели ухода. Так и подтверждали оба. Дверь из передней в сени Оля не запирала, это облегчало уход бесшумный; но парадная дверь была на щеколде, падавшей в пробой, - это; могло, на первый взгляд, поразить: ушел, а дверь оказалась на: щеколде! Среднев объяснял: они оба могли на миг забыться, и он тихо прошел в парадное; а то, что за ним дверь оказалась снова запертой, легко объяснить. Случай со щеколдой - не их изобретение, это делают все, когда надо уйти и замкнуть дверь, если дома кто-нибудь остается, а его не хотят будить.

- Мы всегда это делаем. Когда Оля уходит, а я еще сплю, она ставит щеколду стойком, и...

Он повел меня в сени и показал:

- Смотрите... поднятая щеколда держится довольно туго... ставлю ее чуть наклонно, выхожу, захлопываю сильно дверь... - и щеколда падает в пробой! - сказал он уже за дверью. - Какое же объяснение иначе?!.

Я на это ничего не сказал, но подумал, что тут явная натяжка: "гость", выходит, уж слишком предупредителен: - не хочет беспокоить спящих, оберегает их от воров и... догадывается повторить как раз их уловку со щеколдой, которая туговато держится!..

Оля упорно повторяла:

- Это было явление!.. Он ушел, для него нет преград.

Из дальнейшего рассказа о том утре...

Среднев открыл парадное. В ночь навалило снегу, но никаких следов не было. И это было объяснимо: следы завалило снегом. Оля показала на крыльцо:

- Завалило снегом?.. Но раз отворялась дверь, она бы загребла снег, а снег лежит совершенно ровно, нетронуто!..

Среднев и тут объяснял логично: значит, ушел до снега. Полной вероятности, конечно, не было, но, конечно, мог уйти и до снега...мог пройти мимо них неслышно... можно было и заставить упасть щеколду. Кол подпирал калитку, как было с вечера, но и тут... можно было пролезть в малинник - забор развален.

Доводы Среднева были скользки, но нельзя было возразить неопровержимо, что это невозможно: тут не страдала логика. Для Среднева - чудо было гораздо невозможней. Оля смотрела на отца с грустной, жалеющей улыбкой, почти болезненной, но могла защищать свое, единственно, только верой. Среднев веры ее не разбивал, признавал, что сообщенное мной о встрече на Куликовом Поле, "еще больше усиливает впечатление от старца: это, несомненно, достойнейший человек... может быть, болеющий страданиями народа, инок высокой жизни..." Пробовал объяснить и мотив "явления":

- Несомненно, это человек тончайшей душевной организации, большой психолог. Эта находка Васи!.. Только вообразите: крест, с Куликова Поля!.. Какой же си-мвол!.. Этим крестом можно укрепить падающих духом, влить надежду, что... "ад отверзется"!.. Эффект, психологически, совершенно исключительный; Заметьте тожественность его слов Васе и нам: "Господь посылает благовестие"! Пять веков назад, с благословения Преподобного Сергия" русский великий князь разгромил Мамая, потряс татарщину, тьму... и вот, голос от Куликова Поля: уповайте! - И чудо повторится, падет иго наистрашнейшее. Крест победит его!.. И он принимает на себя миссию, идет к нам, в вотчину Преподобно-го, откуда вторично и воссияет свет!..

- Не вы-думал же о н Куликово Поле!.. - воскликнула Олечка - Это же бы-ло... и Вася думал о нас, о Троице!.. Как все надумано у тебя!..

Среднее чуть смутился, но продолжал свою мысль:

- Согласен, неясности есть... но!.. - он развел ручками, ища решения. - Я искренно растроган, я преклоняюсь... за идею!.. готов руку поцеловать у этого светлого пришельца... И этот уход таинственный!.. Какое тончайшее воздействие!.. Обвеять тайной... это же почти граничит с чудом! Если такое... "явление..." бросить в массы!.. Но кто поверит нам, интеллигентам?.. Вы знаете, как народ к нам... Оля поведала лишь очень немногим, самым верным... нашего же поля, но этого недостаточно. Надо на площадях кричать, надо объявить Крест!.. И она хотела принять этот Крест, бесстрашно!.. Я умолил ее не делать этого: это повело бы лишь к великим бедствиям..."

Эти последние слова, о "принятии Креста", Средней мне высказал наедине: "следствие" мое продолжалось не один день.

На доводы отца об "идее пришельца" Оля воскликнула:

- Но это ты сам выдумал "идею" и приписываешь ее... кому?!. И принимаешь это за доказательство! Где же твоя излюбленная "логика"?!.. Эта "идея" - обычный революционный прием!.. Как это ме-лко... в связи со всем!.. Ты путаешься в противоречиях, бедный папа!..

Нет, чуда Среднев принять не мог. Я... почти верил. Я помню смуту во мне... и необъяснимую мне самому уверенность, что я - близ чуда. Но я хотел - ощупать. Опытом следователя я чувствовал - по тону голоса, по глазам чистой девушки, по растерянности и шатким доводам Среднева, по всему материалу "дела", - что тут необъяснимое.

- И вы не верите... - с жалеющей улыбкой, болезненной, говорила Оля.

Я сказал, что искренно хочу верить, что "не могу не верить, смотря на вас", что никогда за всю мою службу следователем я не испытывал такого явного участия в жизни "благой силы", что все слова и действия "старца" так поражают неземной красотой и-простотой, таким благоговением, что я испытываю чувство священного - испытываю впервые в моей жизни. Говоря так, не утешить хотел я эту чистую девушку, а искренно слышал в себе голос: "Да, тут - чудо". Но не высказывал этого категорично: мне - это я тоже чувствовал - чего-то не хватало. Теперь я вспоминаю ясно, что моей почти-вере помогла эта девушка: своим порывом веры, светом в ее глазах, святой чистотою в них она заставляла верить. Помню, думал тогда, любуясь ею: "Какая она несовремен-ная: извечное что-то в ней, за-земное... такие были христианские мученицы-девы".

Наши обмены мнений продолжались дня три-четыре, нами овладевало, помню, и раздражение, и томление неразрешимости. Среднев заметно волновался. Я был во власти как бы навязчивой идеи, в таком нервном подъеме-возбуждении, что потерял сон. С утра тянуло меня в голубой домик, казавшийся мне теперь таинственным. Не раз я молитвенно взывал о... чуде. Да, я страстно хотел чуда, я ждал его. В моем подсознании уже само творилось оно, чудо! Тогда я не сознавал этого: творилось оно неощутимо.

- Ну, хорошо... допустим: было явление, оттуда. До-пустим, гипотети-чески... - будто сдавался Среднев. - Но!.. Не могу я понять, почему - у нас?!. Я, конечно, не голый атеист, не нигилист... этот путь ныне уже пройден интеллигенцией, особенно после книги Джемса "Многообразие рели-гиозного опыта", меня чуть ли не оглушившей. Я уважаю людей веры... я лишь скептик, я... ну, я не знаю, кто я!.. Но, почему я - я! - удосто-ен такого... "высокого внимания"?!.

- Но почему непременно вы упираете, что это вы, вы удостоены... "высокого внимания"?!. - невольно вырвалось у меня, и я посмотрел на Олю. - Почему не допустить, что вы тут... только посредник?.. для чего-то... более важного?..

Среднев заметил мой взгляд и совсем смутился.

- Вы правы... - сказал он упавшим голосом, - я неудачно выразился. Я не обольщаюсь, что я... нет, говорю совершенно откровенно, смиренно: я недостоин, я... - он не мог найти слова и развел руками.

- Па-па, не укрывайся же за слова!.. - болью и нежностью вырвалось у Оли. - Ищет твоя душа, Бо-га ищет!.. Но ты боишься, что вдруг все твое и рухнет, чем ты жил!.. Ну, а все, чем ты жил... разве уже не рухнуло?!. Что у тебя осталось?.. Все твои "идеалы" рухнули!.. Чем же жить-то теперь тебе?!. Не может рушиться только вечное! А ты не бойся, ты не... - она не могла больше, заплакала.

Этот беспомощный ее плач переплеснул мне сердце. Оно уже не могло таить, не могло удержать того, что в нем копилось, - и это выплеснулось: что-то блеснуло мне, как вдохновенье, откровенье. По мне пробежало дрожью... и страх, и радость. Я уже знал. Знал, что таившееся во мне, неясное... сейчас вот станет ясным, раскроется. В мыслях... - или в душе?.. - светилось и просилось определиться и стать реальностью, было в каком-то взвешивании, в некоей неустойчивости - "Да?.. Нет?.." Светилось одно слово, как живое, - точнее не могу выразить. Это слово было - суббота. Взвешивалось оно, качалось во мне: "Да?.. Нет?.." И я уже знал, что - "да". Как бы по вдохновению, слушаясь голоса инстинкта, не рассуждая... а также и по привычке к протоколу, я поставил вопрос о "сроке": "когда это произошло?" Стараясь подавить волненье, я тут же восстановил, для них: встреча Васи Сухова со старцем на Куликовом Поле произошла около 3 ч. пополудни, в канун памяти великомученика Димитрия Солунского, в субботу, 25 октября, - в родительскую субботу, Димитриевскую. Это бесспорно-точно: Сухов возвращался от дочери, со ст. Птань, где его угостили пирогом с кашей, и он вез кусок пирога внукам, потому что в тех местах этот день доселе очень чтут и пекут поминовенные пироги... пекли и в это время всеобщего оскудения. Я восстановил для них с точностью, когда произошло явление - там. И знал, с неменьшей же точностью, когда произошло явление - здесь.

Оля, смертельно бледная, вскрикнула:

- Да?!. Вы точно помните?.. В родительскую?!. Я... я в церкви поминала... Папа... слушай... па-па!.. - задыхаясь, едва выговорила она, держась за сердце, и показала к письменному столу, - там... в продуктовой... записано... и в дневнике у меня... и в твоей!..

И выбежала из комнаты.

Среднев глядел на меня растерянно, почти в испуге, и, вдруг, что-то поняв, судорожно рванул ящик стола... но это был стол профессора. Бросился к своему столу, выхватил сальную тетрадку, быстро перелистал, ткнул пальцем... Тут вбежала Оля с клеенчатой тетрадью. Среднев - руки его тряслись - прочел прерывисто, задыхаясь: "...200 граммов подсолнечного масла...300 граммов пшена...", штемпель- 7 ноября..."

- Но это... 7 ноября!.. - крикнул он в раздражении не то в досаде и растерянно посмотрел вокруг.

- Да!.. 25 октября, по-церковному!.. В родительскую субботу!.. В церкви были тогда, 7 ноября... поминала... ты ходил по Посаду!.. - выкрикивала, задыхаясь, Оля. - В ту же субботу, как там, на Куликовом Поле!.. В тот же вечер:больше четырехсот верст отсюда!.. В тот же вечер!.. Па-па!..

Она упала бы, если бы я не поддержал ее, почти потерявшую сознание. Среднев смотрел, бледный, оглушенный, губы его сводило, лицо перекосилось, будто он вот заплачет. Он едва выговорил:

-В тот же... вечер...

Он опустился на подставленный мною стул и закрыл руками лицо.

Оля стояла над ним, схватившись за грудь, и смотрела молча, понимая, что с ним сейчас совершается важнейшее в его жизни. Среднева сотрясало спазмами. Подобное "разряжение" я не раз видал в моей практике следователя, когда душа преступника не в силах уже держать давившее ее бремя и - разряжалась, ломая страх. Но тут было сложней неизмеримо: тут рушилось все привычное, рвалась основа и замещалась - чем?.. На это ответить невозможно: это вне наших измерений.

Оля смотрела напряженно и выжидательно, и это было такое нежное, почти материнское душевное движение -взгляд сердца. Я... не был потрясен: я был светло-спокоен, светло-доволен... - дивное чувство полноты. Видимо, был уже подготовлен, нес в "подсознательном" бесспорность чуда. Мелькавшие в мыслях две субботы - слились теперь в одну, так поразительно совпали, такие разные! Два празднования: там - и здесь, Неба - и земли. Света - и тьмы. И как наглядно показано. В ту минуту я не высказывался: я светло держал в сердце. Уверовал ли я?.. Кто скажет о сокровеннейшем? Кто дерзнет сказать о себе, как и когда уверовал?! Это держит потайно сердце.

Я тогда испытал впервые, что такое, когда ликует сердце. Несказанное чувство переполнения, небывалой и вдохновенной радостности, до сладостной боли в сердце, почти физической. Знаю определенно одно только: чувство освобождения. Все томившее вдруг пропало, во мне засияла радостность, я чувствовал радостную силу и светлую-светлую свободу - именно, ликованье, упованье: ну, ничего не страшно, все ясно, все чудесно, все предусмотрено, все - ведется:и все - так надо. И со всем этим - страстная, радостная воля к жизни - полное обновление.

Было и еще чувство, но не столь высокого порядка: чувство профессионального торжества: раскрыл! Будто и неожиданно? Нет, я внутренне уже ждал "самого важного". И оно раскрылось: из Сергиева Посада я уехал совсем другим, с возникшей во мне основой, на которой я должен строить "самое важное". Это - бесспорный факт.

Чувство профессионального торжества: Но я знал, что это не я одержал победу, а Бог помог мне в моей победе: я одержал ее над собой, над пустотой" в себе. Эту победу определить нельзя: это необъяснимо в человеке, как недоступны сознанию величайшие миги жизни - рождение и смерть. Тут было - возрождение. Это - невидимая победа-тайна.

А видимая победа была до того наглядна, что оспорить ее теперь было невозможно: никакими увертками "логики", никакими доводами рассудка нельзя было опорочить "юридического акта". Мое предварительное заявление о дне и часе явления на Куликовом Поле и почти одночасно здесь, в Посаде, было подтверждено документально: записями в дневнике Оли и в грязной тетрадке Среднева о... подсолнечном масле и пшене! Ка-кими же серенькими мелочами - вот, что разительно! Сколько же мне открылось в этом!.. Господи, Красота какая во - всем Твоем!..

Со Средневым свершалось сложнейшее и, конечно непостижимое для него пока. Он отнял от лица руки, окинул все стыдливо, смущенно, радостно, новым каким-то взглядом... смазал, совсем по-детски, слезы, наполнившие глаза его, и прошептал облегченным вздохом, как истомленный путник, желанный покой обретший:

- Го-споди!..

Оля, в слезах, смотрела на него моляще-нежно.

В Посаде я пробыл тогда недели две, не мог, не хотел уехать. Много нами тогда переговорилось и передумалось...

Особенно поражало нас в нами воссозданном: "суббота 7 ноября", сомкнувшаяся со "святой субботой", ею закрытая. Оля видела в этом "великое знамение обетования", и мы принимали это, как и она. Как же не откровение?!, не благовестие?!. То, давнее, благовестие - Преподобного Сергия Великому Князю Московскому Димитрию Ивановичу - и через него всей Руси Православной - "ты одо-леешь!" - вернулось и - подтверждается. И теперь - ничего не страшно.

Мы переменялись явно, мы этого теперь хотели. Мы ясно сознавали, что это для нас начало только, но какое прекрасное начало! Мы понимали, что впереди - огромное богатство, которого едва коснулись. Но это личное, маленькое наше: тогда, в беседах, нам открывалось все наше, родное, - общее - вневременное и временное, небесное и земное... - какие упованья!.. Не для нас же, маловеров, явлено было чудо... И раньше, до сего, идеалисты, дети родной культуры, мы теперь обрели верную основу, таинственно нам дарованную веру. И поняли, оба поняли, что идеалы наши питались ее светом. Во имя чего? Ради чего? Для кого?

Какие были дивные вечера тогда, какие звездные были ночи!.. Какую связанность нашу чувствовали мы со всем!.. Это был воистину творческий подъем.

И стало так понятно, почему в темную годину, когда разверзлась бездна, пытливые испуганные души притекали в эту тихую вотчину, под эти розовые стены Лавры... чего искали.

В светлой грезе я покидал Посад. Лавра светила мне тихим светом, звала вернуться. И я вернулся. И до зимы приезжал не раз.

Приехал, как обещал, перед Рождеством. Все кругом было чисто, бело - и розовая над снегом Лавра, "свеча пасхальная". Шагая по сугробам, добрел я до глухой уздечки, постучался в занесенный снегом милый голубой домик... - никто не вышел. Соседи таинственно пошептали мне, что господа спешно уехали куда-то...

Очевидно, так надо было.

Январь-февраль, 1939 г. - Февраль-март, 1947 г. Париж






1   2   3   4

Похожие:

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconЛермонтов Стихотворения «Собрание сочинений»
«Собрание сочинений»: Государственное издательство Художественной литературы; 1957

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconСобрание сочинений в шести томах
Собрание сочинений: в 6-ти т. Т. Проблемы общей психологии / Под ред. В. В. Давыдова.— М.: Педагогика, 1982. — 504 с, ил. — (Акад...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconН. В. Гоголь (полное собрание сочинений). F-bit, 1998
Собрание сочинений Гоголя публикуемое на основе полного собрания сочинений Гоголя, изданного Академией Наук СССР. Так же на диске...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconН. В. Гоголь (полное собрание сочинений). F-bit, 1998
Собрание сочинений Гоголя публикуемое на основе полного собрания сочинений Гоголя, изданного Академией Наук СССР. Так же на диске...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconЛев Николаевич Толстой Том Детство, Отрочество, Юность Серия: Собрание...
«Собрание сочинений в двадцати двух томах»: Москва, Художественная литература, 1978-1985

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconСобрание сочинений том третий проблемы развития психики под редакцией А. М. Матюшкина
Собрание сочинений: в 6-ти т. Т. З. Проблемы развития психики/Под ред. А. М. Матюшкина.—М.: Педагогика, 1983.—368 с, ил.—(Акад пед...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconВ. В. Орлов. Собрание сочинений в шести томах. Том 4
«В. В. Орлов. Собрание сочинений в шести томах. Том 4»: Издательство «teppa книжный клуб», Москва; 2001

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconЛ. М. Лотман. Комментарии к повести «Ася» в кн.: И. С. Тургенев....
И. С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в 30 т. 2-е изд., испр и доп. М.: Наука, 1980. Т. 5 (с. 437-457)

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconСобрание сочинений в четырех томах ~Том Стихотворения. Рассказы

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconГлаз добрый изд-во И. Д. Сытина
На ее обложке значится: Рерих. Собрание сочинений. Книга первая. Изд-во И. Д. Сытина. Москва. 1914. Однако собранию сочинений (оно...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница