Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2




Скачать 470.43 Kb.
НазваниеШмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2
страница2/4
Дата публикации04.10.2013
Размер470.43 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4




IV

"Гляжу - человек подходит, посошком меряет. Обрадовался душе живой, стою у коня и жду, будто тот человек мне надобен".

По виду, из духовных: в сермяжной ряске, лыковый кузовок у локтя, прикрыт дерюжкой, шлычок суконный, седая бородка, окладиком, ликом суховат, росту хорошего, не согбен, походка легкая, посошком меряет привычно, смотрит с приятностью. Возликовало сердце, "будто самого родного встретил". Снял шапку, поклонился и радостно поприветствовал: "Здравствуйте, батюшка!" Подойти под благословение воздержался: благодатного ли чину? До слова помнил тот разговор со старцем, - так называл его.

Старец ласково "возгласил, голосом приятным":

- Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь. Мир ти, чадо.

От слов церковных, давно неслышимых, от приятного голоса, от светлого взора старца... - повеяло на Сухова покоем. Сухов плакал, когда рассказывал про, встречу. В рассуждения не вдавался. Сказал только, что стало ему приятно-радостно, и - "так хорошо поговорили". Только смутился словно, когда сказал: "Такой лик, священный... как на иконе пишется, в себе сокрытый". Может быть, что и таил в себе, чувствовалось мне так: удивительно сдержанный, редкой скромности, тонкой задушевной обходительности, - такие встречаются в народе.

Беседа была недолгая, но примечательная. Старец сказал:

- Крест Христов обрел, радуйся. Чесо же смущаешися, чадо?

Сухов определял, что старец говорил "священными словами, церковными, как Писание писано", но ему было все понятно. И не показалось странным, почему старец знает, что он нашел крест: было это в дождливой мути, один на один с конем, старца и виду не было. И нисколько не удивило, что старец и мысли его провидит, - как бы переслать крест барину. Так и объяснял Сухов:

- Пожалел меня словно, что у меня мысли растерянны, не знаю, как бы сберечь мне крест... - сказал-то: "чесо же смущаешися, чадо?"

Сказал Сухов старцу:

- Да, батюшка... мысли во мне... как быть, не знаю. И рассказал, будто на духу, как все было: что это, пожалуй, старинный крест, выбили с-под земли проезжие, а это место - самое Куликово Поле, тут в старинные времена битва была с татарами... может, и крест этот с убиенного православного воина; есть словно и отметина - саблей будто посечено по кресту... и вот, взяло раздумье: верному бы человеку переслать, сберег чтобы... а ему негде беречь, время дикое, неверное... и надругаться могут, и самого-то замотают, пристани верной нет: допрежде у господ жил, потом у купцов... - "а нонче, - у кого и живу - не знаю".

И когда говорил так старцу, тесно стало ему в груди, от жалости к себе, и ко всему доброму, что было... - "вся погибель наша открылась..." - и он заплакал.

Старец сказал - "ласково-вразумительно, будто хотел угешить":

- Не смущайся, чадо, и не скорби. Милость дает Господь, Светлое Благовестие. Крест Господень - знамение Спасения."

От этих священных слов стало в груди Сухова просторно -"всякую тягость сняло". И он увидел: светло кругом, сделалось доле красным, и лужи красные, будто кровь. Понял, что от заката это - багровый свет. Спросил старца: "Далече идете, батюшка?"

- Вотчину свою проведать.

Не посмел Сухов спросить - куда. Подумал: "Что я, доследчик, что ли... непристойно доспрашивать, скрытно теперь живут". Сказал только

- Есть у меня один барин, хороший человек... ему бы вот переслать, он сберег бы, да далеко отъехал. И здешние они, у самого Куликова Поля старое их имение было. В Сергиев Посад отъехал, у Троицы, там, думалось, потише... да навряд.

Старец сказал:

- Мой путь. Отнесу благовесте господину твоему.

Обрадовался Сухов, и опять не удивило его, что старец идет туда, - "будто бы так и надо". Сказал старцу:

- Сам Господь вас, батюшка, послал... только как вы {взыщете, где они на Посаде проживают?.. Скрытое ноне время, смутное. Звание их - Егорий Андреич Среднев, а дочку их Олей... Ольгой Егорьевной звать, и образа она пишет... только и знаю.

- Знают на Посаде. Есть там нашего рода. Радостью осияло Сухова - "как светом-теплом согрело" - и он сказал:

- Уж и поклончик от меня, батюшка, им снесите... скажите: кланяется, мол, им Вася Сухов, который лесной объездчик... они меня давно знают. А ночевать-то, батюшка, где пристанете... ночь подходит? Позвал бы я вас к себе, да не у себя я теперь живу... время лихое ноне, обидеть могут... и церковь у нас заколотили.

Старец ласково посмотрел на Сухова, "весело так, с приятностью", и сказал ласково, как родной:

- Спаси тя Христос, чадо. Есть у меня пристанище. Принял старец от Сухова крест, приложился с благоговением и положил в кузовок, на мягкое.

- Как хорошо-то, батюшка... Господь дал!.. - радостно сказал Сухов: не хотелось со старцем расставаться, поговорить хотелось: - Черные у меня думы были, а теперь веселый я поеду. А еще думалось... почтой послать - улицы не знаю... и доспрашивать еще станут, насмеются... - да где, скажут, взял... да не церковное ли утаил от них... - заканителят, нехристи.

Сказал старец:

- Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

И помолился на небо.

- Господь с тобой. Поезжай. Скоро увидимся.

И благословил Сухова. Приложился Сухов со слезами к благословившей его деснице. И долго смотрел с коня, пока не укрыли сумерки.

Когда Сухов рассказывал, как старец благословил его, - плакал. Тайный, видимо, смысл придавал он последнему слову старца - "увидимся", - знал, что недолго ему осталось жить? И правда: рассказывал мне в конце апреля, а в сентябре помер, писали мне. Со "встречи" не протекло и года. По тону его рассказа... - словами он этого не обнаружил - для меня было несомненно, что он верил в посланное ему явление. Скромность и сознание недостоинства своего не позволяли ему свидетельствовать об этом явно.

В этом "первом действии" нет ничего чудесного: намеки только и совпадения, что можно принять по-разному. Сухов не истолковывал, не пытался ощупывать, а принимал как сущее, "в себе скрытое", - так прикровенно определил он "священный лик". Вот - простота приятия верующей душой. Во "втором действии", в Сергиевом Посаде, "приятие" происходит по-другому: происходит мучительно, с протестом, как бы с насилием над собой, с ощупыванием, и, в итоге, как у Фомы, с надрывом и восторгом. Это психологически понятно: празднуется победа над злейшим врагом - неверием.




V

Рассказ Сухова о встрече на Куликовом Поле не оставил во мне чувства, что было ему явление, а просто "случай", странный по совпадениям, с мистической окраской. Окраску эту приписывал я душевному состоянию рассказчика. Василий Сухов, простой православный человек, тленно чистый, неколебимо верил, что поруганная правда должна восторжествовать над злом... иначе для него не было никакого смысла и строя в жизни: все рушится?!. Нет, все в нем протестовало, инстинктивно. Он не мог не верить, что правда скажется. Он - подлинная суть народа: "Правда не может рушиться". И так естественно, что чай" на Куликовом Поле мог ему показаться знамением не, знамением спасения, искрой святого света во тьме кромешной. В таком состоянии душевном мог он и приукрасить "явление", и вполне добросовестно. Мне он не говорил, было ему явление, и сокровенного смысла не раскрывал-, а принял благоговейно, детски-доверчиво.

Вернувшись в Тулу, я никому не рассказывал, что слышал от Сухова в Волове. Впрочем, дочери говорил, и она не отозвалась никак. Но месяца через три, попав в Сергиев я неожиданно столкнулся с другими участниками "случая", и мне открылось, что тут не "случай", а знамение свыше. И рассказ Сухова наполнился для меня глубоким слом. Знамение свыше... - это воспринимается нелегко, это необычно, особенно здесь, в Европе. Но там, в Сергиевом Посаде, в августовский вечер, в той самой комнате, где произошло явление, вдруг озарило мою душу впервые испытанное чувство священного, и я принял знамение с благоговением. Я видел святой восторг и святые слезы чистой и чуткой девушки... - какая может быть в человеке красота!.. - я как бы читал в открытой душе ее. И захваченный необычайным, стараясь быть только беспристрастным, почти молясь, чтобы дано было мне найти правду, я повел свое следствие, и, неожиданно для себя, разрушил последнее сомненье цеплявшегося за "логику" "Фомы"-интеллигента. Не передать, что испытывал я тогда: это вне наших чувств. Что могу ясно выразить, так это одно, совершенно точное: я привлечен к раскрытию необычайного... привлечен Высшей Волей. А что пережил тогда в миг неизмеримый... - выразить я бессилен. Как передать душевное состояние, когда коснулось сознания моего, что времени не стало... века сомкнулись... будущего не будет, а все - ныне, - и это меня не удивляет, это в меня вместилось?!. Я принял это как самую живую сущность. Жалок земной язык. Можно приблизительно находить слова для выражения этого, но опалившего душу озарения... - передать это невозможно.




VI

Жизнь в Туле, призрачная, под чужим именем "мещанина Подбойкина", под непрестанным страхом, что сейчас и разоблачат, и... - стала невмоготу. Что за мной числилось? Вопрос праздный. Ровно ничего не числилось, кроме выполнения долга - раскрывать преступления. Но для агентов власти я был лишь "кровопийца". Могли мне вменить многое: приезд Плеве, по делу убийства губернатора... раскрытие виновников злостной железнодорожной катастрофы, когда погибло много народу, а намеченная добыча, важный правительственный чин, счастливо избег кары... Я делал свое дело. Но вот какая странная вещь... Не могу понять, почему я, следователь-психолог, раскрывавший сложнейшее, в течение восьми лет укрывался в Туле, где меня легко могли опознать приезжие из Богоявленска! Возможно, тут работала моя "психология": здесь-то меня искать не станут, в районе моих "злодейств", и не откроют, если не укажут обыватели. Непонятное оцепенение, созна-ние безысходности, будто пробка в мозгу застряла. Боялся смерти? Нет, худшего: страх за дочь, издевательства... и, что иным покажется непонятным, - полного беззакония стра-шился, вопиющего искажения судебной правды, чего не переносил почти физически. Это своего рода "порок профессиональный", мистическое нечто. Словом, оцепенение и "пробка". Самое, кажется, простое - ехать в Москву, острая полоса прошла, в юристах была нужда. Устроили бы куда-нибудь друзья-коллеги, уцелевшие от иродова меча, мог бы найти нейтральнее что-нибудь, предложил бы полезный курс - "психология и приемы следствия"; надо же молодежь учить. Почему-то все эти планы отбрасывал, сидела "пробка". И вот, оказалось, что мое сиденье в Туле было "логично", только не нашей логикой.

Учил грамоте оружейников, помогал чертежникам завода, торговал на базаре картузами, клеил гармоньи. Дочь давала уроки музыки новой знати. Тула издавна музыкальный город: славен гармоньями на всю Россию, как и самоварами. Не этим ли объяснить, что началась прямо эпидемия - "на верти-пьяных"! Все желают "выигрывать на верти-пьяных ые польки и романцы". И выпало нам "счастье": навязалось моей Надюше... "Клеопатра". И по паспорту - Клеопатра, а разумею в кавычках, потому-что сожительствовала с "Антошкой". Так и говорили - "Антошка и Клеопатра". А "Антошка" этот был не кто иной, как важная птица Особ-Отдела, своего рода мой коллега... Бывший фельдшер. вот, эта "Клеопатра", красавица-тулячка, мещаночка, очень похожая на кустодиевскую "Купчиху", такая же белотелая и волоокая... глупое и предобрейшее существо -походя пряники жевала и щелкала орешки - и навязалась: "ах, выучите меня на верти-пьяных!.." Мучилась с ней Надюша больше года. Инструмент у девицы был - чудесный беккеровский рояль, концертный. А Надюша окончила консерваторию на виртуозку, готовилась к карьере пианистки. И вот - "на верти-пьяных". Забылась как-то, с Шопеном замечталась... и вдруг, ревом по голове: "Лихо наяриваете, ба-рышня!" "Антошка", во всей красе, с наганом. А "Клеопатра", в слезах восторга: "Выучите, ради Господа, и такому!" Все-таки польку одолела, могла стучать; и в бешеном восторге. Посылала кульки с провизией, "папашке вашему табачку", то-се... С отвращением, со стыдом принимали, чтобы отдать другим... - не проходило в глотку. А нужды кругом!.. Урочные деньги Надюша не могла брать в руки, надевала перчатки. Лучше уж картузами, гармошками... Тошно, гнусно, безвыходно... - и при моем-то "ясновидении". В глазах народа я был "гадателем", и говорили: "Нашего следователя не обведешь, скрозь землю на три аршина видит!" И такое бессилие: засела "пробка". И в Волово-то смотался не от нужды, а как-нибудь сбросить это оцепенение, вышибить эту "пробку", а мол советовал: "Ныряйте, Сергей Николаич, в Москву - большая вода укроет". Но "пробка" сидела и сидела. Или - так нужно было? чего-то похватало?.. И вот это что-то и стукнуло. Теперь вижу, что так именно и нужно было.

Вскоре после поездки моей в Волово в начале мая, приходит Надюша, остановилась у косяка... и такими страшными, неподвижными глазами, глазами ужаса и конца, смотрит на меня и шепчет: "папа... конец..." Это - конец - прошло мне холодом по ногам. Да, конец: пришло то, о чем мы с ней знали молчаливо, "если оно случится". И оно случилось: "все известно". Но самое страшное не это, не мытарства, если бы не удалось нам уйти: самое страшное - позор.

В то утро мая "Клеопатра" разнежилась с чего-то и захотела обрадовать Надюшу: "А что вы думаете, мой-то все-о про вашего папаньку знает, как утрудящих засуживал... но вы не бойтесь, и папанька чтобы не боялся... мой для меня все сделает, так и сказал: "Я его на высокую должность возьму, как раз по нем, засуживать... в помощники при себе возьму, в заседатели, а то все негодящие, дела спят..." и жалованье положит, и еще будет натекать, будете жить как люди". Это уж после Надюша мне передала, а тогда только - "все известно". И тут - вышибло мою "пробку"... в Москву!.. Сейчас же в Москву!.. Это при "все известно"-то!.. При зверском контроле на вокзале!.. Как новичок-воришка... вся "логика", весь мой следовательский опыт испарились.

Сказал Надюше самое необходимое собрать, шепчу: "Есть выход... Москва - выход!.." Помню, смотрела с ужасом. А я кинулся на вокзал - поезд когда отходит. Бегу, не сооб- ражая, что обращу внимание... - одно в уме, взываю: "Господи, помоги..." И уже вижу какую-то возможность: в Москве Творожников, кто-то говорил, в гору у них пошел. А он был когда-то ко мне прикомандирован, кандидат на судебные должности, очень талантливый, ловкий, "без предрассудков", после товарищем прокурора был. Расстались мы друзьями. Только бы разыскать его.

Вбегаю на вокзал, задохся, спрашиваю про поезд, а мне кто-то шипит грозяще: "Ка-ак вы здесь?.. Вон!.. Комиссия отъезжает, Рабкрин!" Рабоче-крестьянская инспекция! Гром и огонь!.. Все может!.. Страх и трепет. Метнулся в боковой зал, а там... "губернатор" наш, тянется, и вышние из Особ-Отдела, с наганами... кошмар!.. И вдруг. "Сергей Николаич... вы как здесь?" Он!:Творожников, о ком только что в голову вскочило. Там такое бывало, многие подтвердят. Теперь что-то мне в этом видится. Но уточнять не буду, примите за "случайность".

Произошло все головокружительно. Творожников подошел ко мне, сухо спросил: "Устроены?" Я ему - только: "В Москву... необходимо". Молниеносно понял, вынул бланчок и тут же, на портфеле: "Явиться немедленно, в распоряжение..." - отмычка ко всем замкам. Шел я домой, как пьяный, дышал после стольких годов удушья. Словом - счастливый случай".
1   2   3   4

Похожие:

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconЛермонтов Стихотворения «Собрание сочинений»
«Собрание сочинений»: Государственное издательство Художественной литературы; 1957

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconСобрание сочинений в шести томах
Собрание сочинений: в 6-ти т. Т. Проблемы общей психологии / Под ред. В. В. Давыдова.— М.: Педагогика, 1982. — 504 с, ил. — (Акад...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconН. В. Гоголь (полное собрание сочинений). F-bit, 1998
Собрание сочинений Гоголя публикуемое на основе полного собрания сочинений Гоголя, изданного Академией Наук СССР. Так же на диске...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconН. В. Гоголь (полное собрание сочинений). F-bit, 1998
Собрание сочинений Гоголя публикуемое на основе полного собрания сочинений Гоголя, изданного Академией Наук СССР. Так же на диске...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconЛев Николаевич Толстой Том Детство, Отрочество, Юность Серия: Собрание...
«Собрание сочинений в двадцати двух томах»: Москва, Художественная литература, 1978-1985

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconСобрание сочинений том третий проблемы развития психики под редакцией А. М. Матюшкина
Собрание сочинений: в 6-ти т. Т. З. Проблемы развития психики/Под ред. А. М. Матюшкина.—М.: Педагогика, 1983.—368 с, ил.—(Акад пед...

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconВ. В. Орлов. Собрание сочинений в шести томах. Том 4
«В. В. Орлов. Собрание сочинений в шести томах. Том 4»: Издательство «teppa книжный клуб», Москва; 2001

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconЛ. М. Лотман. Комментарии к повести «Ася» в кн.: И. С. Тургенев....
И. С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в 30 т. 2-е изд., испр и доп. М.: Наука, 1980. Т. 5 (с. 437-457)

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconСобрание сочинений в четырех томах ~Том Стихотворения. Рассказы

Шмелев И. С. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2 iconГлаз добрый изд-во И. Д. Сытина
На ее обложке значится: Рерих. Собрание сочинений. Книга первая. Изд-во И. Д. Сытина. Москва. 1914. Однако собранию сочинений (оно...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница