Огненная межа. Архангельск. 1997




НазваниеОгненная межа. Архангельск. 1997
страница7/16
Дата публикации13.06.2013
Размер2.65 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16
ГЛАВАРИ ВОССТАНИЯ БЕЖАЛИ, А ВВЕДЕННЫЕ ИМИ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ ТОВАРИЩИ СОЛДАТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ МОБИЛИЗАЦИИ, В БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ РАЗОШЛИСЬ ПО ДОМАМ И ПРИНЯЛИСЬ ЗА СВОЙ МИРНЫЙ ТРУД”, сообщал, что 7 августа состоится уездный съезд Советов. И вновь, как и в более ранний период, исполком требовал того, чтобы все делегаты имели наказы об отношении “граждан волости к восстанию мобилизованных и его руководителям, к освобождению арестованных членов губисполкома, заложников и выдаче главарей для предания суду, а также отношение к мобилизации”.

Иначе говоря, на этот раз исполком уже откровенно подсказывал, что именно должен привести с собой делегат, какое содержание нужно вложить в наказы, принятые в волостях.

Еще более откровенен был в своем послании к жителям уезда комиссар П. Виноградов. Документ этот настолько любопытен, что приведу его полностью.

^ ТОВАРИЩИ КРЕСТЬЯНЕ! обращался представитель губисполкома. Я ПОСЛАН К ВАМ НЕ ЗАТЕМ, ЧТОБЫ НАКАЗЫВАТЬ ВАС, КАК ЭТО ГОВОРЯТ ВАМ ПРОВОКАТОРЫ ИЗ КОНТРРЕВОЛЮЦИОННОГО ЛАГЕРЯ, А ЗАТЕМ, ЧТОБЫ НАКАЗАТЬ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ВОССТАНИЯ МОБИЛИЗОВАННЫХ, ЭТУ ПОДЛУЮ СВОРУ ИЗ ГОСПОД РАКИТИНЫХ, РАДИМОВЫХ, ЕВСЕЕВЫХ И ДРУГИХ НЕГОДЯЕВ, РАСХИТИВШИХ НАРОДНЫЕ ДЕНЬГИ, РАЗГРАБИВШИХ ПРОДОВОЛЬСТВИЕ И ВНЕСШИХ ЗАСТОЙ ВО ВСЕ ДЕЛА, ПЫТАВШИХСЯ УНИЧТОЖИТЬ СОВЕТСКУЮ ВЛАСТЬ В УЕЗДЕ, ОСМЕЛИВШИХСЯ РАЗОГНАТЬ ИСПОЛКОМ И АРЕСТОВАТЬ ЕГО ЧЛЕНОВ И ЧЛЕНОВ ГУБИСПОЛКОМА.

Я предлагаю всем волостям уезда вынести приговоры с требованием ареста руководителей, арестовывать их везде, а также немедленно освободить членов исполкома и губиспоклома. Но предупреждаю, что если встречу где-либо вооружённое сопротивление или противодействие, то слагаю с себя всякую ответственность за то, что может произойти".

Как видим, тон обращения стал уже поистине диктаторским. Крестьянство Поважья (уже в который раз!) было вынуждено вновь избирать своих делегатов на съезд и вырабатывать новые наказы. Но в эти наказы уже рекомендовалось вносить четкие и определенные, заранее подсказанные свыше требования. По сути дела, подлинное мнение крестьян уже никого не интересовало.

Между тем, общая обстановка на Севере непрерывно усложнялась. После падения Советской власти в Архангельске началось продвижение белогвардейских отрядов по Северной Двине. Виноградов вместе со своим отрядом срочно покинул Шенкурск. Руководители Шенкурского уезда оказались предоставленными сами себе. Они не располагали никакими вооруженными силами для отражения возможной атаки белогвардейцев. На очереди был съезд Советов.

Седьмой съезд Советов открылся 8 августа и продолжался два дня. Первым и главным вопросом съезда явилось выражение отношения к восстанию . На этот раз решения были более определенные.

Съезд отметил, что “Шенкурское восстание мобилизованных, которым воспользовались ставшие во главе его бывшие офицеры Ракитин, Бубновский, Исупов, Пескишев, фальшивомонетчик Евсеев, монархист Родимов и другие враги советской власти, есть безумный акт действия против трудящихся в пользу капиталистам, банкирам, помещикам”. Он постановил “немедленно принять меры к аресту главарей восстания”, предать их суду революционного трибунала и потребовал от волостей выдачи этих преступников и освобождения заложников.

Работа съезда, как отмечал его первый летописец Иван Боговой, проходила с лихорадочной поспешностью”, т.к. передовые отряды антисоветских сил уже двигались вверх по Северной Двине. В соседней с залом заседания комнате “на клочке бумаги в несколько минут набросали обращение к населению и единогласно приняли его”.

Съезд призывал население “отбросить все розни и прислушаться к голосу своих руководителей Советов”:

"Все, кто может, становитесь в ряды! Докажем межуднародным наглецам, что русская молодёжь действительно революционна, что она умеет бортться за себя и за свою свободу! К оружию!

Тем большее удивление вызывает тот факт, что, несмотря на столь сильное давление и откровенные угрозы, многие волости, как это будет показано ниже, не согласились с подобными оценками восстания, по-прежнему выступали против мобилизации. Более того, даже в ходе съезда, где присутствовали лишь делегаты, собранные из ближайших волостей, большинством голосов при трех против и 12 воздержавшихся съезд “ходатайствовал перед губисполкомом о скорейшем выяснении причин ареста” трех делегатов 6-го уездного съезда Советов и потребовал их освобождения. Несмотря на некоторую робость в выражении своего отношения, принятие подобной резолюции явилось актом недовольства делегатов и свидетельством их мужества. Они не могли даже предположить, что уже через месяц , в сентябре, Яков Леванидов будет тайно расстрелян, а вместе с ним и выступавший на 6-м съезде врач Александр Сужан.

В отчете военкома уезда, составленного по следам событий, говорилось: “Ввиду приближения превосходящих сил противника из Двинского Березника, образования отряда белогвардейцев в селе Благовещенском, имевшего два пулемета и хорошее вооружение, в то время как у отряда красноармейцев не имелось оружия, а также ввиду полного отсутствия всякой связи с Двинским Березником, 12 августа в 2 часа ночи уездисполком начал готовить эвакуацию дел и имущества, оставшегося не расхищенным после восстания мобилизованных”.

Утром 12 августа пароход “Шенкурск”, на котором разместилось до 100 человек, покинул уездный центр и двинулся вверх по Ваге. Среди отъезжавших были члены исполкома уездного совета, работники военкомата, красноармейцы.

А через трое суток, 16 августа, на большом моторном катере в Шенкурск прибыл небольшой по численности, хорошо вооруженный белогвардейский отряд.

^ "МЯТЕЖНЫЙ" УЕЗД. Попытаюсь теперь хотя бы очень кратко ответить на наиболее сложные вопросы, которые волновали тогда все население уезда.

Как отнеслись к восстанию мобилизованных жители волостей и Шенкурска? Как они понимали смысл развернувшихся событий, реагировали на призывы официальных властей? И, наконец, какие чувства испытывали крестьяне по отношению к своим односельчанам, оказавшимся в числе “бунтарей”?

К сожалению, до сих пор почти никто не пытался дать ответы на эти вопросы, не потрудился проанализировать материалы заседаний волисполкомов и волостных советов, решений крестьянских сходов и собраний, значительная часть которых сохранилась до наших дней. Эти документы позволяют глубже понять причины выступления мобилизованных, а также те просчеты и ошибочные решения, которые допускались властями всех рангов при решении столь острой проблемы, как массовый и для абсолютного большинства крестьян совершенно неожиданный, непонятный призыв в армию.

Попытаюсь показать реакцию населения уезда на эти действия Советского государства, прежде всего, на примере поведения крестьян Верхопаденьгской волости - родины руководителя Шенкурского восстания Максима Ракитина.

Верхопаденьгская волость относилась к числу крупных. В 1918 году на ее территории насчитывалось 578 крестьянских дворов, проживало 3670 человек. Даже в военное лихолетье верхопаденьгские мужики исправно вели свое хозяйство . К началу 1918 года в волости было 700 коров, 400 лошадей, 150 телят. В деревнях и их окрестностях действовали 3 кожевни, 8 мельниц и 12 дегтекурен. В шести школах обучалось 275 человек, в том числе 112 девочек.

Протоколы волостных собраний показывают, что наиболее активные крестьяне были осведомлены о событиях, происходивших в стране и уезде. Крестьяне обсуждали все решения уездных съездов, выносили четкое суждение по самым острым проблемам.

Активную роль в общественной жизни своей волости играли братья Ракитины и их отец, Николай Федотович, 60-летний волостной писарь.

По меркам того времени семья имела неплохой достаток. Глава семьи получал приличное денежное содержание. Выбился в люди Максим, получивший специальность учителя после окончания в 1912 году архангельской учительской семинарии. Трое из братьев - Петр, Илья и Александр - имели семьи. Но отдельный дом пока построил только Александр Николаевич, который был старшим . Максим и младший брат Федор были еще не женаты.

Служба в армии, война помешали Ракитиным построить свои дома. Но они были молоды, и все, как им казалось тогда, было еще впереди.

Все братья, за исключением Александра, были неизменными участниками волостных собраний крестьян. Максим избирался, по крайней мере, делегатом двух уездных и 2-го губернского съездов Советов. Петр входил некоторое время даже в состав исполкома волостного Совета.

В 1920 году 30-летний Петр Николаевич, арестованный ВЧК, показал следователю: “В 1918 году я находился в деревне и был сторонником советской власти”.

Одним словом, это была обычная северная семья. Она жила такими же заботами и тревогами, которые волновали в то время всех деревенских жителей.

Анализ протоколов волостных собраний, заседаний исполкома обнаруживает, что верхопаденьгцы, повинуясь зову времени, решали вопросы о создании земельного комитета и земских органов власти, а затем и своего Совета.

Но верно и то, что начиная с января 1918 года крестьяне все чаще и чаще вносили коррективы, а порой и оспаривали то или иное решение уездного съезда или исполкома.

В январе Лосевский сельский сход остро реагировал на решение исполкома о перевыборах земских гласных и создании волостного продовольственного комитета. “Перевыборы земских гласных, -говорилось в решении схода, - производить не желаем, т.к. у нас выборы были тайные и люди в гласные избраны самые честные”. На том же сходе крестьяне высказались за то, чтобы продовольственное дело вести не через продовольственный комитет, а “через местный кооператив”.

На собрании 25 марта верхопаденьгцы, уступая нажиму исполкома, требовавшего ликвидации земства, высказались “за желательность советской власти,” но в то же время выразили свое понимание сущности этой власти, отметив: “В совет могут входить по выбору трудового народа представители всех партий. При обсуждении дел не должны быть даны преимущества той или иной партии, следует давать возможность высказываться всем”.

Крестьяне решительно встали на защиту руководителей Важского союза смолокуренных артелей А. Малахова и Г. Дегтева, направленных по решению исполкома сначала на окопные работы, а затем арестованных по решению 4-го съезда советов. Они заявили о недопустимости вмешательства властей в дела кооперации.

Крестьяне не поддержали идею создания в Шенкурске отряда Красной Армии, тем более направления его в деревни для проведения реквизиции хлеба. А 22 июня 1918 года волостное собрание потребовало переизбрания исполкома уездного совета, как органа, не выражавшего воли народа.

Но особый интерес представляет позиция крестьян волости по вопросу о мобилизации в Красную Армию. 8 июля 1918 года общее собрание членов волостного совета единодушно утвердило наказ делегатам на 6-й уездный съезд Советов. В этом документе местные активисты заявили о своем отказе проводить мобилизацию, признав ее ненужной. Свою позицию они мотивировали тем, что из официального обращения губисполкома совершенно неясны цели мобилизации. Совет отметил также, что нецелесообразно отрывать от деревни “наиболее ценные молодые силы во время самой важной страдной работы...” Подчеркнув, что существующая власть “открыто призывает к междоусобной гражданской войне”, крестьяне заявили о том, что подобная власть в этом отношении не встретит с их стороны " решительно никакого содействия”.

Верхопаденьгцы не ограничивались принятием резолюций. После начала восстания исполком волостного совета получил из Шенкурска от комитета мобилизованных две срочные телеграммы. Комитет призвал “немедленно собирать оружие и срочно отправлять его в уездный центр”. В другой телеграмме говорилось: “Обстановка осложняется...Нужна поддержка. Немедленно выступайте со всем оружием”.

Получив эти сообщения, волостное собрание единогласно приняло постановление: “взять оружие, имеющееся в волости...и идти на помощь товарищам, восставшим против большевизма в городе Шенкурске”. Решено было выделить для тех, кто отправлялся на помощь восставшим, необходимое количество лошадей.

Столь же непримиримо по отношению к действиям властей верхопаденьгские крестьяне высказались и после поражения восстания. В своем наказе делегату на 7-й уездный съезд члены волостного совета, несмотря на указания сверху, вновь подтвердили свою позицию о нецелесообразности и невозможности проведения мобилизации. Они потребовали “неприкосновенности личности каждого делегата будущего съезда" и предупредили власти : “В случае какого-либо насилия над нашим делегатом вся волость пойдет на его выручку”. Наказ признавал “восстание мобилизованных правильным, отразившим настроение всего населения”.

Самые сильные выражения содержались в этом наказе в адрес комиссара Павлина Виноградова. В нем выражался протест против того, что он назвал “выбранных руководителей мобилизованных “подлой сворой негодяев”, и требование удалить посланца губисполкома из Шенкурска, как человека, совершенно ненужного уезду. Симптоматично, что беспартийного комиссара они считали большевиком. “Деятельность Виноградова, - отмечалось в наказе, - как человека партийного (большевика) принесет уезду беспорядки - смуту, а может быть, и кровопролитие”.

Совет решительно предлагал своему делегату настаивать на переизбрании исполкома, который на 6-м съезде был сформирован кучкой людей из 26 человек,в то время как большая часть делегатов не имела возможности участвовать в выборах. Наказ содержал положение о том, что “у власти не могут находиться люди, которые проповедуют массовый красный террор”. В решении отмечено также, что Совет “требует недопущения на съезд представителей от мелких организаций”.

Многие волостные Советы и крестьянские собрания занимали в тот момент подобные позиции.

Приведу для подтверждения этого положения еще несколько выдержек из резолюций собраний и утвержденных ими наказов для своих делегатов на уездные съезды Советов, а также свидетельств о их реакции на просьбы восставших.

Общее собрание крестьян Среднепаденьгской волости в своей резолюции от 30 июля в ответ на просьбу восставших о помощи постановило: “Выставить на помощь все население в возрасте от 16 до 55 лет. Выступить сегодня, захватив с собой все вооружение, у кого какое есть: винтовки, револьверы, дробовики, патроны”.

Жители Остахинского общества полностью солидаризировались с восставшими, назвав восстание справедливым актом. В ответ на листовки и приказы властей, в частности П. Виноградова с бранью в адрес руководителей восстания, они заявили: “Главарей в ходе восстания не было... Все они (восставшие - Е.О.) исполняли волю мобилизованных...” Собрание отметило также, что членов губисполкома - заложников пока не следует освобождать.

Не сдвинулось ни на шаг дело мобилизации в Красную Армию и в Паденьгской волости. Получив решения 7-го съезда советов и приказы П. Виноградова, 183 крестьянина этой волости на своем собрании 10 августа единогласно заявили: “Проводить мобилизацию насильственным образом не желаем.. А вступающих добровольцев в Красную Армию в нашей волости не оказалось”.

Подобные оценки и заявления содержались в резолюциях собраний крестьян не только верхних, но и нижних волостей, расположенных вдоль Ваги и на берегах Двины.

112 крестьян Шилингско-Прилуцкого общества, обсудив просьбу восставших о помощи, решили: “Мы вооружиться не можем, так как нечем. Если вы нас вооружите, то мы выступим на защиту своих прав и вам на помощь в районе Усть-Ваги и Березника для того, чтобы задержать отряд”.(Имелся в виду отряд красноармейцев, шедший из Архангельска - Е.О.).

Решающим подтверждением настроения крестьян явились результаты голосования делегатов 6-го уездного съезда Советов.

Пожалуй, наиболее любопытным свидетельством об обстановке, царившей на собраниях, избиравших делегатов на 6-й уездный съезд Советов, являются воспоминания Т.П. Синицына (писателя Пэли Пунуха).

Выпускник архангельской учительской семинарии, бывший учитель, а затем журналист оказался летом у себя на родине в Воскресенской волости .

“На собрании, - писал он, - где меня избрали председателем, я впервые узнал о том, что советская власть предполагает произвести мобилизацию, т.к. в ближайшем будущем у нас возможна война с бывшими союзниками. Я принял это сообщение за бред больного воображения, т.к. не мог понять, почему бывшие союзники могут вступить в войну с нами. И я высмеял это сообщение докладчика Горбунова и выступления других большевиков по поводу грядущей войны. В результате моего выступления крестьянская масса потребовала ухода с собрания всех большевиков. Мою кандидатуру выдвинули на уездный съезд советов. Я не дал согласия, т.к. не знал, какую позицию занимает эсеровский губком (Т. Синицын был в то время правым эсером - Е.О.) и предложил кандидатуру Горбунова с оговоркой, что на съезд он поедет с императивным мандатом, обязывающим его голосовать против мобилизации”.

Тот факт, что даже журналист губернского масштаба, один из активистов партии правых эсеров, считал мобилизацию и предстоящую войну с союзниками “бредом больного воображения”, свидетельствовал о полном непонимании народными массами сути происходивших событий, и в частности смысла мобилизации в армию.

Нетрудно понять логику в рассуждениях крестьян. Бывшие солдаты, только что вернувшиеся в свои семьи после нескольких лет разлуки, твердо поверили обещаниям Совнаркома о прочном мире, хорошо знали содержание декретов, принятых 2-м Всероссийским съездом Советов. Для их сознания совершенно немыслимым делом явилась быстрая переориентировка России. Вместо немцев лютыми врагами России неожиданно стали бывшие союзники - англичане и французы, для борьбы против вооруженных сил которых и создавалась Красная Армия. Новое содержание внешней политики не разъяснялось в деревне, где не было газет, а порой и просто грамотных людей.

А кроме этих общих причин, была еще одна - сугубо практическая: начался сенокос - самая горячая пора в деревне. Этот довод, между прочим, часто повторялся в крестьянских резолюциях. Вот как говорилось, например, об этом в решении крестьян Корбальского общества Ростовской волости: “Считаем, что проведение мобилизации невозможно, так как разрушенное войной хозяйство требует дружной и настойчивой работы всех. А мобилизация, отрывая работников, еще больше увеличивает разруху и голод. В этом случае придется нам и нашим семьям умирать с голоду... Мобилизация только ухудшит положение...Считаясь со всем этим, подчиниться приказу о мобилизации не можем”.

Следует заметить, что выступление мобилизованных не встретило единодушной поддержки со стороны крестьянства. Наиболее резко выступили против восстания жители Смотроковской волости.

Крестьяне этой волости, обращаясь к восставшим, заявили о том, что они считают "святым долгом встать на путь... к ликвидации этого выступления мобилизуемых". Волостное собрание 23 июля 1918 года предложило "Немедленно прекратить всякую стрельбу в городе во избежание невинных жертв ...; снять осаду казарм и освободить без всяких насилий находящихся в ней...; Разойтись восставшим по домам для разрешения мобилизации законным путем. Если наши пожелания не будут выполнены в течение 12 часов со времени вручения сего, мы открыто встаем как один человек с оружием в руках против мятежа на защиту завоевания прав трудового народа и Советов. Да здравствует власть трудящихся!" Собрание постановило: "организовать в волости боевую дружину из солдат призыва 1880 по 1919 год включительно", распределить их в роты и взводы, выдать оружие, избрать штаб дружины.

Документ подписали председатель Смотроковского волостного исполнительного комитета И. Колосов, члены президиума: А.П.Журавлев, А.Журавлев.

Следует, хотя бы кратко, сказать о настроении жителей уездного центра. К сожалению, материалов об этой важной странице истории восстания выявить пока удалось очень мало. Различные источники позволяют сделать вывод о том, что население города резче, чем в деревне, разделялось на отдельные группы. Но бесспорно одно: начиная с января 1918 года здесь у значительной части горожан постепенно складывались антисоветские настроения.

Жители города первыми почувствовали твердую руку новой власти. Уже в марте 1918 года исполком принял решения об обложении имущего класса чрезвычайным налогом, о конфискации имущества и скота Троицкого монастыря и устройства на основе его хозяйства "образцовой фермы".

Новые правители уезда на съездах советов и на различных совещаниях резко набрасывались на учителей города, обвиняя их в отсталости и политической незрелости.

Выступая на 2-м губернском съезде Советов в конце июня 1918 года, Р. Пластинина поведала делегатам о том, как Шенкурский исполком собирал чрезвычайный налог: “В городе Шенкурске собрано около 40 тысяч рублей. При сборе богачи, кулаки и спекулянты отказались платить, говоря, что у них нет денег и что они вовсе не богаты. Исполком позволил не верить этим уверениям. И когда по очереди кулаки были посажены в тюрьму дня на три, деньги были внесены”. Пластинина жаловалась на то, что “реакционные волости” не могут собрать этот налог, что проведению всех этих мер “для улучшения жизни трудящихся и бедноты препятствуют кулаки и соглашатели совместно с бывшими офицерами и частью учителей”. Она откровенно похвалялась тем, что по решению 4-го уездного съезда Советов были арестованы члены правления союза смолокуренных артелей А.Е. Малахов и Г.А. Дегтев. И в то же время жаловалась, что, несмотря на все меры, на 5-й уездный съезд Советов были в абсолютном большинстве избраны “делегаты правого течения”.

Трудно сказать о том, какие чувства испытывали 33 делегата этого съезда от Шенкурского уезда, среди которых был и М. Ракитин. Но несомненно одно: все меры, о которых сообщила в Архангельске Р. Пластинина, не могли быть восприняты большинством населения. Они вызывали только раздражение у жителей уездного центра. Замечу попутно, что эта агрессивная активистка самыми резкими словами с губернской трибуны поносила бывшего председателя губернской земской управы Я. П. Леванидова, человека с университетским образованием, который, кстати, жил в одном доме с Ревеккой Акибовной и приходился ей родственником: он был женат на родной сестре ее мужа Никандра Вере Федоровне.

После окончания работы губернского съезда Р. Пластинина, избранная в состав губисполкома, выехала в Шенкурск.

Всемерно противился установлению власти Советов в городе широкий круг уездных чиновников. Городскую управу пришлось разогнать при помощи семи вооруженных рабочих, так как городской голова А.Е. Исупов заявил: “Только вооруженная сила заставит меня уйти с поста”. Подобное же случилось и со служащими уездной земской управы. Ее председатель М. Едемский на акте сдачи дел написал: "Повинуемся насилию и констатируем факт захвата имущества, денег, товаров, документов и делопроизводства".

Понятно, что все эти и многие другие акции не могли не вызывать недовольства значительной части жителей города . И это дало повод одному из первых большевиков города Н.Ф. Пластинину еще на 4-м съезде Советов в апреле 1918 года заявить: “Черносотенный, не признающий советской власти город недоволен крестьянскими депутатами. Но они твердо будут стоят на своем посту и направлять городскую политику на пользу трудового народа”.

Опорой исполкома уездного Совета являлись рабочие кооперативного лесозавода, названного Пластининым уродом, задача которого состоит лишь в том, “чтобы наживаться на труде рабочих”. Часть рабочих получила винтовки, записавшись в наскоро созданный отряд красноармейцев.

Шенкурск явился одним из первых пунктов губернии, где антисоветские настроения выплеснулись наружу. В начале апреля 1918 года большая толпа разгневанных людей совершила налет на здание исполкома. Один из первых большевиков города Павел Николаевич Едемский, узник Мудьюгского белогвардейского концентрационного лагеря, вспоминал: “Военком Иван Кочетов в 12 часов дня прибежал на лесозавод и попросил нас помочь навести порядок в исполкоме. Вооруженные берданками, мы срочно подошли к зданию исполкома, над членами которого чинила свой суд большая толпа...

Улица была полна народа. В помещении исполкома царил полный хаос. И.Е. Поромов руководил людьми. Несколько человек окружили Ревекку Пластинину и, угрожая ей кулаками, кричали: “Жидовка!”. В другом месте разозленные люди окружили и донимали Георгия Иванова”.

Можно лишь предположить, что весьма неоднозначными были чувства горожан и по отношению к мобилизованным, восставшим против призыва в Красную Армию. Тот же П. Едемский зафиксировал в своих воспоминаниях о днях восстания весьма важное свидетельство. В день начала восстания он поздним вечером пришел домой с завода.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

Похожие:

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconА. Марианис Ванга. Огненная Библия
М 26 Ванга. Огненная Библия / А. Марианис. — 2-е изд., доп и перераб. — М. Эксмо, 2010. — 320 с. — (Раскрытые тайны)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconДополнительного образования детей муниципального образования «город...
Архангельская область, г. Архангельск, Соломбальский территориальный округ, Банный переулок 1-й, д. 2; (основное здание)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconА. Марианис Ванга. Огненная библия. Все советы и пророчества
М 26 Ванга : Огненная Библия : все советы и пророчества / А. Марианис. — М. Эксмо, 2010. — 224 с. — (Практическая магия)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconПервенство России по международным шашкам среди старших юношей 1995-1997 гг р
Билирим Эркан-Ибрагим Башкортостан кмс 1997 22/2 8/0 19/2 4/0 11/0 18/1 6- 5 30 13

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconДиссертация канд исторических наук : 07. 00. 02. Архангельск, 2002....
Упадышев Николай Васильевич. История исправительно-трудовых лагерей в Архангельской области, 1937 1953 гг. Диссертация канд исторических...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconКурс лекций москва издательство "юридическая литература" 1997
Атаманчук Г. В. Теория государственного управления. Kvpc лекций — М.: Юрид лит., 1997. — 400 с

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconАвтор и ведущий программы "Тем временем" на канале «Культура»
Известия". Вел программы "Против течения" (1992-1993, ртр), "Хронограф" (Россия, 2002). Член Союза российских писателей (сентябрь...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconЗаочное путешествие по дорогам Великой Отечественной войны
...

Огненная межа. Архангельск. 1997 icon«Продлёнка» протокол
...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconГород Архангельск" "
Цель: Создать особый эмоциональный климат для формирования доверительных отношений детей и родителей



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница