Огненная межа. Архангельск. 1997




НазваниеОгненная межа. Архангельск. 1997
страница6/16
Дата публикации13.06.2013
Размер2.65 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
причины Шенкурского восстания его руководители предприняли в специальной листовке “Воззвание населению Шенкурского уезда”. Это воззвание, вероятно, вышло в свет 22 июля, т.е. на следующий день после захвата восставшими города.

В нем говорилось: “Власть, назвавшая себя рабочей и крестьянской, нагло обманула народ. Вместо хлеба, мира и воли она дала измученному народу голод, братоубийственную бойню и вконец растоптала все свободы. В довершение всех насилий эта власть объявила новую мобилизацию и послала карательные отряды для борьбы с непокорными им волостями и уездами.

Один из таких карательных отрядов явился в наш Шенкурский уезд. Угрозами, насилием и арестами главари этого отряда Новов, Олунин и Вялов стремились выслужиться перед начальством и заставить уезд мобилизоваться неведомо во имя чего и для борьбы с каким врагом.

Мы, мобилизованные ближайших к Шенкурску волостей, не вынесли произвола губернских сатрапов и подняли против них ВОССТАНИЕ. Насильники арестованы и находятся в надежном месте. Арестован и их руководитель и тиран уезда Георгий Иванов”.

Воззвание появилось на свет за подписью “Мобилизованные Великониколаевской, Устьпаденьгской, Афаносовской, Шелашской. Паденьгской и Среднепаденьгской волостей”. Оно разъясняло населению, что восстание является протестом против мобилизации, выступлением против конкретных ее проводников - “губернских сатрапов”. Эту мысль позже отстаивали во время своих показаний следователям губернской Чрезвычайной комиссии Максим Ракитин, Григорий Бубновский и ряд других активных участников выступления.

Так, во время допроса следователем комиссии М.С. Кедрова (28 мая 1920 года) Г.М. Бубновский, признавая свое участие в восстании, показал: "В 1918 году я боролся против отдельных мероприятий советской власти в лице ее работников, свое мнение я высказывал на съездах (он имел в виду уездные съезды советов- Е.О.) и в волисполкоме".

Видимо, по этой причине в первый момент выступление поддержала широкая масса мобилизованных, надеясь подобным образом понудить власти прекратить мобилизацию.

Но, как это видно из признания А. Иванова, расчеты антисоветских сил были иные: путем выступлений в Архангельске, в уездных центрах помочь высадиться иностранным войскам и ликвидировать советы как форму власти. Вполне очевидно, что об этой стороне дела не знало большинство рядовых участников выступления.

Шенкурское восстание, таким образом, явившись в первый момент лишь протестом против мобилизации, вылилось в движение против власти Советов.

Следует признать, однако, что руководители этого выступления не имели четкой программы действий. Они, вероятно, надеялись на поддержку крестьян других уездов, а небольшая группа руководителей возлагала главные надежды на помощь иностранных войск.

Несомненно и то, что во всем этом движении проявилась стихийность и весьма слабая организованность крестьян. И как только улетучилась эйфория, охватившая мобилизованных в первые дни движения, восстание, как это будет показано ниже, стихийно пошло на убыль. Крестьяне явочным путем покидали ряды наспех созданного отряда и расходились по домам.

Все это четко прослеживается при анализе хода событий. Как же развивалось это самое крупное в губернии вооруженное выступление крестьян?

^ ШЕНКУРСК В РУКАХ ВОССТАВШИХ. Как уже отмечалось выше, к вечеру 20 июля в исполком уездного совета поступили сведения о большом митинге, который происходил в пяти километрах от Шенкурска в селе Спасском.

Слухи об этом быстро распространились по всему городу и окрестным деревням. Иван Боговой, только что избранный на пост председателя исполкома, ночь на 21 июля провел дома в деревне Борок в пяти километрах от уездного центра.

С утра того дня “все жили ожиданием чего-то страшного, необычайного писал он позднее в своей книге "Шенкурское восстание". Старухи испуганно крестились, ожидая наступления конца мира... Кое-кто “по секрету “ передавал, что верхние волости вооруженные идут вниз, чтобы разогнать исполкомы, отобрать хлеб в нижних волостях и увезти его”.

Ранним утром Боговой явился в помещение исполкома. Несмотря на воскресный день, руководители уезда были в полном сборе. Губернские комиссары Новов, Вялов и Олунин, узнав о митинге, вышли в село Спасское.

Весь день прошел в ожидании. Как выяснилось позднее, всех трех комиссаров в тот же день арестовали мобилизованные, и они находились под охраной в одной из деревенских бань.

Вечером в общежитие исполкома прибыли два посланца от восставших. Вот как происходил разговор с ними в передаче Ивана Богового.

- Выхожу. В столовой “Смольного” двое молодых незнакомых людей. Физиономии офицерские. (Смольным в Шенкурске называли дом воинского начальника, превращенный в общежитие для членов исполкома - Е.О.)

- В чем дело?

- Мы, видите ли, товарищ Боговой, - начал первый, - пришли, чтобы предложить вам выдать приказ о разоружении красноармейцев, находящихся в Шенкурске. И все оружие передать нам.

- Как вам?

- Собственно, не нам, а отряду, пославшему нас...

- Какому отряду?

- Отряду мобилизованных, который остановился под городом и ждет вашего ответа.

- Но ведь Красная Армия организована согласно указаниям центра и постановлению уездного съезда Советов. (Отряд красноармейцев численностью около 30 человек был создан в Шенкурске в апреле -мае 1918 года -Е.О.).. Ваше требование, требование небольшой кучки солдат, подлежащих мобилизации, не может быть выполнено..

- Много ли нас, мы не знаем, - важно заявил второй, - это военная тайна. Притом в отряде много граждан и не подлежащих мобилизации.

- Почему вы не обратились в уездный исполком? Вчера был опубликован приказ 7, по которому по всем вопросам, касающимся мобилизации, надлежит обращаться к чрезвычайным комиссарам по проведению мобилизации Новову, Олунину и Вялову.

- То было вчера, - зло улыбаясь , сказал первый. - Сегодня положение резко изменилось. Вы знаете, “чрезвычайников” уже нет.

- Как нет? Сегодня они поехали в Спасское на митинг и скоро должны возвратиться.

- Знаем. Поехали на митинг и там арестованы. Наверное, уже приказали долго жить...

- В таком случае идемте в военный комиссариат. Там обсудим".

...Договорившись в делегатами встретиться вечером на окраине города, Боговой срочно собрал заседание уездисполкома, пригласив на него командира красноармейского отряда. На заседании стало известно о том, что разведка, направленная мобилизованными, сумела на окраине Шенкурска арестовать бывшего председателя Шенкурского исполкома Георгия Иванова.

Пленум исполкома единогласно отверг требования восставших, а красноармейцы решили защищаться “до последнего патрона”. По завершении заседания исполкома два человека ушли на переговоры с повстанцами, один - на телеграф, чтобы проинформировать губисполком о событиях...

Пока не выявлены данные о том, состоялись ли переговоры с руководителями мобилизованных. Удалось лишь узнать о том, что основная масса призывников собралась сначала в селе Блудково, откуда и были посланы два представителя на переговоры с исполкомом уезда. А после получения ответа об отказе “отдать власть добром” беспорядочная толпа решила идти на Шенкурск. "Двигались все вместе, - вспоминал позднее очевидец. - кто с винтовкой, кто с дробовиком, кто с топором, кто с палкой. Так и вошли в Шенкурск”.

Между тем, все члены исполкома, красноармейский отряд, представитель губисполкома Р. Пластинина - более сорока человек собрались в каменном помещении военного комиссариата, которое в Шенкурске было известно под названием “казарма”, и забаррикадировались .

А вечером из лесу, по свидетельству Ивана Богового, раздался выстрел...”Пуля шлепнулась о стену, осыпая штукатурку, писал он в своей книге. Снова выстрел, второй, третий, четвертый, много выстрелов...Мы все схватились за винтовки. Встали у окон. Пулеметчики быстро налаживали пулеметы. Послышались первые очереди”.

По свидетельству Богового, уже в первый период перестрелки четверо защитников казармы получили ранения...

В отличие от Богового, М. Кедров в своих очерках, где он использовал сведения, полученные от своей жены Р. Пластининой, отметил, что первыми начали стрельбу из пулемета красноармейцы. И в ответ на это, как он писал, “последовала беспорядочная стрельба из винтовок и ружей со стороны белых”.

Эту же версию подтвердил уже упоминавшийся выше участник восстания К. Евсеев, арестованный органами ВЧК в 1920 году. “Из казармы, показывал он следователю, открылась пулеметная стрельба. Часть из нас разбежалась, но часть осталась, Мы зашли от леса и стали обстреливать казармы. А народ между тем все прибывал и прибывал. Нас набралось столько, что по дороге ни проехать, ни пройти”.

Красноармейцы застрелили в начале осады одного мобилизованного, по ошибке пытавшегося пройти в казармы. Труп затащили в коридор здания. Замечу попутно, что это была единственная жертва начавшегося противостояния двух сил.

Попав в сложную переделку, осажденные создали военный совет, в состав которого вошли председатель исполкома И. Боговой, военком П. Кожевников, а также В. Боговой и М. Богданов.

Так начался самый драматичный эпизод Шенкурского восстания попытка силой оружия решить конфликт между представителями советской власти и крестьянами, призываемыми в ряды Красной Армии.

Красноармейцы, засевшие в казарме, продержались четверо суток. Более недели город находился в руках восставших.

Руководители мятежа, оказавшись у власти, пытались усилить свои позиции, расширить влияние в уезде.

Очевидно, еще на митинге в Спасском был создан комитет мобилизованных, в состав которого вошли восемь человек. Среди них - бывшие офицеры, один учитель и студент. Комитет возглавил М. Ракитин, секретарем его стал К. Евсеев.

Своим первым приказом этот орган запретил “выезд и въезд в город Шенкурск без особого разрешения...”

Вместо уездного комиссариата по военным делам стал действовать военный комитет, который также возглавил Максим Ракитин. В этот орган входили учитель гимназии А. Ельцов и бывший офицер С. Шилов.

В уездном центре появилась военная комендатура, разместившаяся в здании милиции. На короткий срок первым комендантом стал офицер Т. Родимов. Сохранился лишь один приказ, подписанный этим человеком. Сообщая о том, что он назначен на должность комитетом мобилизованных, Родимов известил: “Лица, распространяющие ложные слухи, направленные против народного движения, будут подвергаться строгому взысканию”. Населению предлагалось задерживать подобных лиц и доставлять в штаб мобилизованных.

Через двое суток эту должность занял на основании решения общего собрания мобилизованных офицер И.Г. Исупов, помощником которого стал С.А. Худовеков.

Новый комендант пытался вдохнуть жизнь в деятельность прежних уездных органов власти. Приказом от 26 июля он обязал все бывшие отделы исполкома “приступить к исполнению своих обязанностей”.

Так или иначе за короткий срок восставшие заняли телеграф, казначейство, здание милиции, помещение воинского начальника, расположенное возле последнего укрытия советских работников и красноармейцев, казармы, пытались подчинить своему влиянию уездные органы власти..

Между тем, обстановка в городе и уезде становилась все более тревожной. 23 июля вечером стало известно о том, что в Двинском Березнике высадился отряд красноармейцев, направлявшийся для подавления восстания.

Комендант города в специальном обращении к населению извещал:

“Враги народа, его свободы не дремлют. Они организуются для насилия над вами и посылают отряды для подавления восстания...Товарищи! Помните, что насильники народа в случае нашей неудачи обещают залить кровью наш родной уезд и погонят нас на войну, как стадо баранов”.

Руководители восстания призывали крестьян организовывать немедленно вооруженные отряды, чтобы быть готовыми в каждую минуту явиться в Шенкурск на помощь восставшим. В первые дни телеграммы на места носили общий характер. “Немедленно собирайте оружие, даже ночью. Срочно отправляйте в Шенкурск”,- говорилось в одной из телеграмм руководителей восстания. “Немедленно выступайте со всем оружием”, - звучал призыв в другой депеше.

Чуть позже требования стали более конкретными. 25 июля военный комитет обязал волостные органы власти 9 волостей и 10 обществ “тот час же” прислать на пополнение отряда 65 человек и с ними 90 винтовок и патроны.

“Медлить нельзя, требовал комитет мобилизованных. Красноармейцы приближаются к Шенкурску. Нужно принять бой во всеоружии...". "По возможности захватите с собой крупы и сухарей, добавлялось в конце телеграммы. Скорее спешите на помощь, дабы не было недостатка в вооруженной силе “.

Конкретная разнарядка о количестве людей и винтовок дает представление о том, крестьяне каких волостей служили опорой руководителей восстания. В телеграмме перечислены так называемые верхние волости, т.е. территории, расположенные выше Шенкурска по течению Ваги. В их числе Благовещенская, Верхосуландская, Верхопаденьгская, Остахинская, Среднепаденьгская, Паденьгская, Устьпаденьгская, Шахановская и Шереньгская. А все десять обществ, поименованные в этой депеше, располагались вокруг Шенкурска . Это Блудковское, Шелашское, Едемское , Никольское, Марецкое, Афаносовское и др. Очевидно, мобилизованные этих волостей и обществ показали себя наиболее активными участниками выступления.

В публикациях о Шенкурском восстании не было серьезных попыток установить численность крестьян, так или иначе примкнувших к восстанию.

Оценка данных колебалась от нескольких тысяч, как об этом свидетельствовал А. Иванов (Возрождение Севера. 1918. 25 августа), до 200 человек, которых историки долгое время именовали “озверелой, вооруженной бандой”.

Не впадая в полемику и отнюдь не претендуя на истину в последней инстанции, отмечу, что та и другая цифры, на мой взгляд, не соответствуют истине. Можно предположить, что в начальный момент в движении участвовали почти все крестьяне, которые явились на призывной пункт. Напомню, что по разнарядке военкомата призыв распространялся на 1330 человек. Очевидно, в первый период до тысячи человек, скопившихся в селе Спасском, двинулись в Шенкурск. Трудности с размещением этой массы людей на ночлег, обеспечении их питанием, бездеятельность собравшихся, растущая неопределенность ситуации привели к тому, что значительная часть народа, особенно из отдаленных волостей, начала постепенно стихийно расходиться по домам.

К тому же лишь небольшая часть мобилизованных обеспечивалась оружием, которое выдавалось тем, кто нес ночью патрульную службу, сторожил переправу через Вагу. Военный комитет мог опираться лишь на ограниченный круг наиболее сплоченной части восставших. К ним относились, по-видимому, прежде всего земляки М. Ракитина, выходцы из Верхопаденьгской волости.

Воспоминания М. Лопатина запечатлели ту радость, которую испытал руководитель восстания, когда его земляки в ответ на телеграмму о помощи явились в Шенкурск.

“Моя опора пришла”, заявил Ракитин верхопаденьгцам. Он сразу же назначил 20 человек из их числа в караульную службу.

Большинство свидетелей восстания отмечало, что среди наиболее активных сторонников Ракитина встречались бывшие офицеры, число которых в уезде достигало 400 человек. Полных сведений, раскрывающих это положение, пока нет. Но в числе ближайших помощников М. Ракитина были Г. Бубновский из Шелаши, Т. Родимов из Шенкурска , братья П.Г. и Я.Г. Спировы из Блудково и ряд других.

В 1920 году сотрудник губЧК в заключении по делу Г.М. Бубновского так характеризовал роль бывшего прапорщика в ходе восстания: "С отрядом повстанцев Шелашской волости Бубновский по первому призыву отправился в Шенкурск, где участвовал в боевых операциях против красноармейцев, засевших в казармах. Позднее по предложению организованного в Шенкурске комитета мобилизованных Бубновский с отрядом добровольцев отправился в деревню Ямская гора для защиты тракта от прибывших из Шеговар красноармейцев".

Любопытные сведения об участии в восстании приводятся также в деле бывшего учителя Проурзина Якова Павловича: "Состоя уездным гласным и избираемый на крестьянские съезды, Проурзин добился того, что из 39 волостей Шенкурского уезда одна лишь Благовещенская волость была реакционной и не признавала советской власти. В дни Шенкурского восстания Проурзин провел на волостном сходе села Благовещенского решение организовать добровольческий отряд для поддержки реальной силой комитета мобилизованных и в числе прочих белогвардейцев прибыл в Шенкурск".

Думаю, что эти данные, основанные на показаниях Р. Пластининой, вряд ли соответствуют действительности. Я. Проурзин был сугубо штатским человеком, учителем и явно не подходил на роль "атамана волости", как именовала его Р. Пластинина.

Помощь комитету оказывали мобилизованные из окрестных деревень, которые на ночь расходились по домам, а утром возвращались в Шенкурск.

Пожалуй, наиболее ярким эпизодом восстания явилась сдача советских активистов и отряда красноармейцев, укрывшихся в казарме.

^ "ПОБЕДА" ВОССТАВШИХ. Более сорока человек , в том числе 34 красноармейца, 8 членов исполкома, работники военкомата находились в казарме с вечера 21 до 25 июля, т.е. четверо суток. Положение осажденных день ото дня становилось все труднее. Иссякли продукты питания, не было возможности пополнить запасы воды. Без медицинской помощи находились четверо раненых. Сказывались общая усталость, четыре бессонных ночи и отсутствие какой-либо информации о возможной помощи из Архангельска.

Сдача 47 измученных людей была связана с приездом в Шенкурск комиссара губисполкома А. П. Попова. Этого человека, три месяца возглавлявшего первый советский губисполком, хорошо знали руководители восстания и защитники казармы. М. Ракитин был участником 2-го губернского съезда советов, слушал его выступления. А Иван Боговой был делегатом не только губернских съездов, но и первой губернской конференции левых эсеров, на которой А. Попов стал секретарем губкома левоэсеровской организации.

Попов добирался в Шенкурск с большими трудностями. Небольшой отряд красноармейцев, сопровождавший его, был разоружен и остановлен в Двинском Березнике,по-видимому,людьми,которые сочувствовали восставшим.

Алексей Иванов в упоминавшемся выше интервью достаточно подробно изложил обстоятельства приезда Попова в Шенкурск. “На третий день мобилизованные, - отметил он, - поймали довольно крупную большевистскую фигуру. - На перевоз через Вагу на паре лошадей приехал Андрей Попов”. Иванов допустил явную неточность. А. Попов в тот период не был большевиком, он возглавлял губком партии левых эсеров.

Попов столкнулся с очень сложной проблемой . Главная цель, которую он ставил перед собой, состояла в том, чтобы мирно решить конфликт. Как уже говорилось, мандат губисполкома давал ему широкие полномочия для решения этой проблемы. Он мог идти на максимальные уступки восставшим вплоть до отмены самой мобилизации.

Т. П. Синицын в своих воспоминаниях воспроизвел момент встречи с Поповым в Шенкурске. “Я сразу же спросил Попова о цели его приезда, - писал он. - Попов заявил мне, что он дал слово губисполкому ликвидировать Шенкурское восстание бескровно, т.к. надеется встретить здравые головы среди повстанцев”.

М. Ракитин в ходе переговоров с Поповым, поставил перед ним две задачи: во-первых, сообщить в губисполком о бесцельности посылки в Шенкурский уезд карательных отрядов, ибо они встретят отпор всего населения; во-вторых, приказать красноармейцам, сидевшим в казарме, немедленно сдать оружие. Ракитин гарантировал сдавшимся обеспечение личной безопасности.

Переговоры с осажденными в казарме начались ранним утром 25 июля. К забору перед зданием подошла группа людей с белым флагом. Среди них был Попов, Ракитин. Раздался крик:

- Пусть к окну подойдут Боговой и Пластинина! С ними будет говорить комиссар Попов.

Попов сообщил о том, что он ехал из Архангельска с отрядом на выручку. Но отряд разоружен, и Архангельск помощи дать не может.

- Предлагаю прекратить сопротивление и сдаться. Всю ответственность беру на себя. Все сдавшие оружие будут освобождены, - заключил свое обращение комиссар.

“Это обещание меня крайне удивило, - отметил в воспоминаниях Т. Синицын, присутствовавший на переговорах. - От Алексея Иванова я еще накануне слышал, что казарме будет предложено сдаться на условиях отдачи членов уездисполкома и губисполкома на волю народного суда, организованного советами же, в которых не будет большевиков".

Осажденные стали совещаться. После жарких споров решили сложить оружие и покинуть казарму. Но предварительно выдвинули несколько условий. Среди них: немедленное направление в казарму врача для оказания помощи раненым; освобождение всех лиц, арестованных восставшими, и прежде всего комиссаров губисполкома; сдача оружия той и другой стороной военному комиссариату; роспуск отряда повстанцев. Осажденные требовали также предоставления прямого провода для переговоров с губисполкомом и освобождения всех из казармы с гарантией неприкосновенности.

Руководители восстания признали условия осажденных неприемлемыми. Они согласились лишь оказать помощь раненым и освободить всех, засевших в казарме.

Обстановка сложилась не в пользу советских активистов. У них не оставалось выбора, и они сдались. Часть защитников казармы отправилась в больницу, а все остальные - в тюрьму.

“Наблюдая сцену сдачи, - свидетельствует Т. Синицын, - я был поражен тем, что все красные шли из казармы сквозь шпалеры из повстанцев в тюрьму. Таким образом, Ракитину удалось арестовать весь исполком...”. Обещания, данные осажденным, были забыты.

В апреле 1919 года на 8-м уездном съезде Советов Иван Боговой отметил: “Из казармы мы вышли, поверив Андрею Попову, т.к. знали его как своего товарища. Но последовало горькое разочарование: нас обыскали и отправили в тюрьму”.

Было от чего испытать разочарование! Секретарь губкома партии левых эсеров А. Попов помог арестовать почти всех уездных руководителей своей партии. А затем комиссар, попав в ловушку, вынужден был под давлением руководителей восстания начать переговоры с Архангельском. В аппаратной, кроме телеграфиста, присутствовали М. Ракитин, А. Иванов и Т. Синицын. Попов направил телеграмму: “Приказываю всем отрядам красноармейцев, посланных из Архангельска губисполкомом и военным отделом для принудительной мобилизации местного населения, немедленно вернуться обратно в Архангельск. Ответственность за это беру на себя. Комиссар губисполкома Андрей Попов”.

Губисполком, очевидно, не удовлетворился этой телеграммой. Начались переговоры. Попов доложил о том, что восстание ликвидировано бескровно (хотя один человек из числа повстанцев был убит - Е.О.). Атмосфера переговоров, по свидетельству того же Т. Синицына, была довольно любопытной. “Ракитин, - писал он, - во время этих переговоров перекидывался отдельными фразами с Ивановым, советуясь с последним, как лучше поставить вопрос, чтобы, не оскорбляя Попова Андрея, в то же время околпачить губисполком”.

Но на этом переговоры не завершились. Результаты их не устроили опытного политика Иванова. Он, как отмечает Т. Синицын, через несколько минут после ухода Попова вновь явился на телеграф и попытался продолжить переговоры, мистифицировав губисполком тем, что якобы у аппарата находится А. Попов. Из Архангельска попросили назвать какую-то цифру. Иванов на минуту сконфузился, но попытался наладить разговор. Губисполком заявил о том, что какая-нибудь сотня красноармейцев великолепно завершит дело ликвидации Шенкурского восстания. На это Иванов ответил, что в Шенкурске "имеется три тысячи штыков и что шутить с ними сотня красноармейцев не может”. И в заключение своих воспоминаний об этом эпизоде Т. Синицын оставил еще одно важное свидетельство: Иванов информировал об обстановке в Шенкурске Чайковского и других будущих членов Верховного Управления,проживавших нелегально в Архангельске.

Ведя переговоры, губисполком попытался добиться от Попова более основательных сведений. Но последний не мог их дать, т.к. действовал под жестким контролем руководителей восстания. Именно об этом и говорил на заседании губисполкома Андрей Зенькович 25 июля, о чем я писал выше. Неопределенность сведений, которые шли от Попова, вынудили губернские власти принять решение о более действенных мерах - направлении в Шенкурск нового комиссара Павлина Виноградова с отрядом красноармейцев.

Сдача красноармейцев и членов исполкома явились наиболее весомым достижением восставших крестьян. В специальной листовке, изданной по поводу этого события, комитет мобилизованных извещал население города и уезда: “Мы, мобилизованные большинства волостей Шенкурского уезда, одержали новую решительную победу. Шенкурская казарма, бывшая в течение четырех дней опорой латышей и красноармейцев, сдана насильниками власти в руки восставшего народа.

Насильники разоружены и заключены в тюрьму при условии их личной безопасности. Арестованы члены уездисполкома, стрелявшие в родной город, и член губисполкома Р. Пластинина”.

После захвата казармы восставшие получили в распоряжение два пулемета, 73 винтовки и берданки, 84 револьвера, более 30 шашек, много патронов. Казалось, что теперь положение мобилизованных упрочилось, т. к. был ликвидирован основной очаг сопротивления сторонников советской власти.

В тот же день руководителям восстания стало известно о высадке в Двинском Березнике нового отряда красноармейцев, направлявшегося в Шенкурск. В упомянутой выше листовке комитет мобилизованных призывал:

“Неослабно следить за всеми пароходами, идущими вверх по Ваге, обезоруживать насильников, стремящихся подавить народное движение.

Нужно быть всем едиными в минуту опасности!

Поддерживайте, товарищи, связь между собой, организуйте дружины для охраны края от красного натиска. Зовите другие уезды на помощь себе“.

Получив сообщение о продвижении красноармейского отряда, Ракитин вместе с А. Поповым немедленно выехали навстречу ему. Неожиданность их подстерегла в Кице: тот и другой попали в руки красноармейской разведки. Ракитин во время короткого привала сумел бежать.

- Помните о ваших обещаниях, Попов, - крикнул он на прощание комиссару.

- Только через мой труп отряд пойдет к Шенкурску, - успел ответить Андрей Попов.

Через короткий срок Ракитин приехал в уездный центр и попытался организовать оборону города. Он приказал срочно рыть окопы в Ямской горе, на Золотиловском лугу, на берегах Ваги, в Усть-Поче, привести в порядок оружие, распределил скудные запасы патронов. Но именно в этот наиболее напряженный момент наступил кризис всего движения.

А. Иванов под свежим впечатлением так рассказывал о разладе среди восставших: “Страдная пора, хорошая погода, большое скопление в Шенкурске вооруженных людей, убыль винтовок, уносимых на места, - все это порождало неустойчивость в настроении мобилизованных.

И когда ушел один из наиболее стойких отрядов - Афаносовский, - это подействовало разлагающим образом. Были оставлены все позиции”.

Мобилизованные отступили в ночь на 30 июля, абсолютное большинство их распылилось по деревням.

Еще более точно сказал обо всем этом Тимофей Синицын. “Крестьяне рыть окопы отказались, - отметил он. - Ракитин со своей “армией”, захватив оружие и часть арестованных, отступил вверх по Ваге, до Благовещенска”.

Из тюрьмы, в частности, были взяты и увезены по направлению к Ровдино Р. Пластинина и военный руководитель уезда М. Богданов. В руках восставших в этот момент находились также три губернских комиссара и бывший председатель уездисполкома Георгий Иванов.

Однако над заложниками не учинили расправы. 5 августа Пластинина и Богданов появились в Шенкурске. Новов, Олунин и Вялов были отпущены на свободу и сумели пробраться в Няндому. В руках повстанцев остался лишь Г. Иванов, которого уже в конце августа увезли в Архангельск, где он умер от тифа в тюрьме в начале 1919 года.

1 августа 1918 года в Шенкурск вступил отряд красноармейцев.

^ ПОСЛЕ ВОССТАНИЯ. За сутки до прибытия красноармейцев на пароходе “Шенкурск” в уездный центр явился П. Виноградов. Вечером он доложил о целях своего приезда на заседании исполкома.

"Я прибыл в уезд на 7-8 дней, заявил руководителям исполкома комиссар. Нам надо решить несколько задач. Первой и главной из них является проведение мобилизации в Красную Армию. Кроме того, нужно освободить заложников, ликвидировать остатки мятежа и наказать его виновников".

Завершил Виноградов свое выступление перед притихшими членами исполкома словами: "Исполкому следует напрячь все силы для спасения революции".

Тут же на заседании было принято решение о немедленном созыве 7-го съезда Советов, наспех набросаны и утверждены тексты воззваний к населению.

Документы позволяют проследить, как день ото дня, даже час от часу менялись настроение и характер действий чрезвычайного комиссара и работников исполкома.

В первом обращении по поводу ликвидации последствий мятежа П. Виноградов извещал: “Признавая, что восстание было стихийным, наказание должно распространяться только на активных его руководителей”.

Положение круто изменилось уже на следующий день. 2 августа антисоветские силы захватили Архангельск. К тому же стало очевидно, что настроение крестьян в уезде не изменилось. Многие резолюции крестьянских собраний, поступавшие с мест, одобряли решения 6-го съезда Советов. Крестьяне по-прежнему не понимали целей и смысла мобилизации.

Было над чем подумать советским руководителям. Вот почему тон приказов и обращений начиная со 2-го августа стал иным. В тот день Виноградов объявил, что уезд на осадном положении. Он подписал документ о создании особой комиссии для расследования причин и хода восстания, предложил исполкому сформировать чрезвычайный революционный трибунал. Этот же приказ обязал следственную комиссию “немедленно арестовать всех наиболее видных представителей буржуазии и кулачества для подавления внутренней контрреволюции”. На деле последние потребовались как заложники для того, чтобы сильнее воздействовать на руководителей восстания, в руках которых были губернские комиссары и Г. Иванов.

А З августа Павлин Виноградов специальным приказом недвусмысленно разъяснил: “Довожу до всеобщего сведения, что за каждого погибшего члена губисполкома, исполкома и других заложников, находящихся в руках бежавших главарей из комитета мобилизованных, будет расстреляно 10 человек из числа пленных и заложников, принадлежащих к лагерю контрреволюционеров и буржуазии”.

Красноречивыми по содержанию были еще два обращения, опубликованные большим тиражом и распространенные во всем уезде.

В первом из них председатель исполкома И. Боговой, объявляя, что
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconА. Марианис Ванга. Огненная Библия
М 26 Ванга. Огненная Библия / А. Марианис. — 2-е изд., доп и перераб. — М. Эксмо, 2010. — 320 с. — (Раскрытые тайны)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconДополнительного образования детей муниципального образования «город...
Архангельская область, г. Архангельск, Соломбальский территориальный округ, Банный переулок 1-й, д. 2; (основное здание)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconА. Марианис Ванга. Огненная библия. Все советы и пророчества
М 26 Ванга : Огненная Библия : все советы и пророчества / А. Марианис. — М. Эксмо, 2010. — 224 с. — (Практическая магия)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconПервенство России по международным шашкам среди старших юношей 1995-1997 гг р
Билирим Эркан-Ибрагим Башкортостан кмс 1997 22/2 8/0 19/2 4/0 11/0 18/1 6- 5 30 13

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconДиссертация канд исторических наук : 07. 00. 02. Архангельск, 2002....
Упадышев Николай Васильевич. История исправительно-трудовых лагерей в Архангельской области, 1937 1953 гг. Диссертация канд исторических...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconКурс лекций москва издательство "юридическая литература" 1997
Атаманчук Г. В. Теория государственного управления. Kvpc лекций — М.: Юрид лит., 1997. — 400 с

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconАвтор и ведущий программы "Тем временем" на канале «Культура»
Известия". Вел программы "Против течения" (1992-1993, ртр), "Хронограф" (Россия, 2002). Член Союза российских писателей (сентябрь...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconЗаочное путешествие по дорогам Великой Отечественной войны
...

Огненная межа. Архангельск. 1997 icon«Продлёнка» протокол
...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconГород Архангельск" "
Цель: Создать особый эмоциональный климат для формирования доверительных отношений детей и родителей



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница