Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси




Скачать 484.66 Kb.
НазваниеЕ. В. Пчелов Рюрик и начало Руси
страница1/3
Дата публикации15.06.2013
Размер484.66 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3
Е.В. Пчелов
Рюрик и начало Руси
К 1150-летию российской государственности
Опубликовано в качестве отдельного издания – Пчелов Е.В. Рюрик и начало Руси. М., 2012. 60 с.

В 2012 году официально объявлен 1150-летний юбилей российской государственности. За её условное начало взята дата 862 год – год призвания на княжение трёх братьев-варягов Рюрика, Синеуса и Трувора. Эта дата известна из древнейшей дошедшей до нас летописи – «Повести временных лет», и это первое событие из истории России, которое имеет точную летописную датировку. Поскольку от Рюрика пошла большая династия русских князей и царей, правившая на Руси на протяжении почти семи с половиной веков, и, именно начиная с него, можно проследить непрерывную череду правителей России, то призвание Рюрика можно считать началом истории государственной власти в нашей стране. Династия Рюриковичей, как «становой хребет», скрепляла собой многие века русской истории. Рюриковичи – это то, что объединяет Древнюю, домонгольскую Русь с Русью удельной, и затем Московской, с Московским царством, а через свойствó с династией Романовых – и с Российской Империей. Разумеется, государство не создаётся одномоментно. Но есть события, являющиеся знаковыми для образования государств, и к числу таких событий, безусловно, может быть отнесено начало правящей династии. Начало же династии Рюриковичей ознаменовано призванием варяжских князей на Русь, произошедшим в 862 году.

Такой взгляд был характерен уже для древнерусских летописцев, придававших призванию варягов большое значение (наряду с некоторыми другими событиями ранней русской истории), а в императорской России, со времён Николая I, именно 862 год официально считался годом начала истории нашей страны. В 1862 г., как известно, состоялись торжества по случаю 1000-летия России, памятником которых остался великолепный монумент в Великом Новгороде, где собственно и началось, согласно известию «Повести временных лет», княжение Рюрика. По смыслу нынешний юбилей имеет полное право на существование, и он действительно исторически обоснован (в отличие от некоторых надуманных юбилеев недавнего времени). Реальность события, которое за ним стоит, научным сообществом сомнению ныне не подвергается. А условность летописной даты нисколько не умаляет её значения. Ведь каким-то образом летописец эту дату определил, и, как бы то ни было, именно она является отправной точкой в истории первой русской правящей династии, государственной власти, а следовательно и российской государственности.

Однако призвание варягов несёт в себе и подспудный груз непростой «наследственности», связанной с «проклятым вопросом» русской истории – т.н. «норманской теорией» и её идейной оппозицией, «антинорманизмом». Хотя в исторической науке этот вопрос уже давно и вполне успешно решён, в околонаучных кругах и, тем более, в сознании обывателей до сих пор появляются рецедивы тех напряжённых споров, которые сопровождали варягов на протяжении двух веков их историографического существования. Ранняя русская история, история языческой Руси в массовом сознании наполнена различными мифами – чего стоит хотя бы знаменитая «В(е)лесова книга», давно признанная исторической наукой фальшивкой. Многотысячными тиражами издаются фантастические книги по, якобы, древней истории славян и русов, «расшифровываются» загадочные письмена, романтизируется и фальсифицируется славянское язычество. Начало нового века ознаменовалось своеобразной реанимацией давно отвергнутых наукой идей и взглядов и, прежде всего, т.н. «антинорманизма», отсылающего к историографическим построениям полуторавековой и более давности. Именно поэтому необходимо обозначить современный научный взгляд на эти вопросы и рассмотреть их с позиции научных данных, а не псевдонаучных рассуждений, столь популярных сегодня.

Казалось бы, сам текст «Повести временных лет» не оставляет сомнений в этническом происхождении варягов. Они однозначно ассоциируются с «русью», а та столь же однозначно помещается в контекст североевропейских народов скандинавского региона. Варяги в летописи – своего рода собирательное наименование этих племён, среди которых летописец называет свеев (шведов), урманов (норвежцев), готов (жителей о. Готланд). «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, – вот так и эти», – отмечает летописец в статье под 862 годом. Да и само происхождение слова «русь» летопись связывает с варягами: «А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались Русью, а прежде были славяне» («Повесть временных лет» под 898 годом). Иными словами, название «русь» пришло вместе с варягами и не является исконно славянским.

По поводу происхождения этого слова высказывались разные гипотезы. Но одно можно сказать абсолютно точно – популярная когда-то точка зрения о связи названия «Русь» с названием одного из притоков Днепра, реки «Рось», абсолютно несостоятельна. Наиболее аргументированной в настоящий момент является гипотеза о скандинавском происхождении этого слова через финское заимствование. В основе этого названия лежит реконструируемый древнескандинавский корень – rōþ-, восходящий к древнегерманскому глаголу в значении «грести». Этот корень отразился в ряде форм, означавших «греблю», «весло», «плавание на вёсельных судах», так и самих участников таких плаваний, которые обозначались словами «rōþsmæn», «rōþskarlar». В VI–VII вв., т.е. ещё в довикингскую эпоху, скандинавы проникают в Западную Финляндию и северную Прибалтику, а позднее и далее на восток. Отправлявшиеся в Восточную Европу, пути по которой проходили по рекам, они именовали себя росами (викингами называли себя скандинавы в морских плаваниях на Западе). В финских языках, а финно-угорские племена (такие как чудь, весь, меря) занимали огромные территории на севере, в т.ч. и на севере будущей Руси, это слово приобрело форму ruotsi. В финском и эстонском языках до сих пор так называют шведов. Затем через финское посредничество слово пришло к восточным славянам, где приняло форму «русь». Поскольку скандинавские князья и их дружина играли большую роль в образовании древнерусского государства, то слово, использовавшееся для обозначения этого скандинавского слоя в восточнославянском обществе, перешло на подвластные племена и стало названием страны.

Русские летописи называют Рюрика и его братьев варягами. Однако слово варяг имеет позднее происхождение и появилось, по всей видимости, только на рубеже X–XI в. Впервые оно зафиксировано в конце 1020-х гг. в произведении великого учёного-энциклопедиста арабского мира ал-Бируни. Варягами (в древнескандинавском варианте – væringjar, прототип русского слова варяг) назывались воины-скандинавы, которые служили наёмниками в византийском императорском войске. Само слово восходит к скандинавскому корню «var», что означает «обет» или «клятва». Иными словами, варяги – это те, кто давал клятву верности при поступлении на службу. Во второй половине XI – начале XII в., когда началось русское летописание, слово «варяги» было хорошо известно как обозначение скандинавов, находившихся в Восточной Европе. Поэтому оно и было перенесено летописцем на «варягов» IX в., в т.ч. и на Рюрика с братьями. Сами же они варягами себя не называли. Сейчас мало сомнений в том, что эти «варяги» как раз и именовали себя росами, т.е. русью (в восточнославянском варианте этого слова). Русь же в древнескандинавских источниках именовалась Гардар (Гарды) («поселения», позднее переосмыслено в «города»), название Гардарики («страна гардов») становится общеупотребительным только начиная с XIII в. Новгород скандинавами именовался Хольмгард, Ладога – Альдейгьюборг, Киев – Кэнугард, а Константинополь – Миклагард (букв. «великий город»).

Само по себе происхождение правителей государства и даже некоторой части военной и торговой элиты (а варяги на Руси были в большинстве своём или воинами, или торговцами) – явление отнюдь не уникальное в мировой истории. Вспомним, что, например, слово «болгары», как и правящая династия в Болгарии и её окружение примерно в те же времена, что и варяги на Руси, имело совсем не славянские, а тюркские корни. Можно привести и много других примеров. Но в тот период, когда происхождение династии напрямую увязывалось с происхождением государства, этот факт мог показаться вызывающим – в самом деле, раз Рюриковичи и их окружение были варягами, то значит варяги и создали русское государство, на что местные славяне, получается, оказались неспособны. Именно эта идея и оказалась магистральной для всех околоваряжских споров в науке и обществе с середины XVIII по середину XX в. Такие представления о формировании государства, истории раннесредневековой Восточной Европы и роли тех или иных этносов в ней, сопряжённые с утверждением национального самосознания, были вполне естественны в XVIII и даже в первой половине XIX в. Но когда историческая наука стала настоящей наукой и был накоплен огромный фактический материал, а методы исследования приобрели качественно новый характер, эти представления ушли в прошлое. Тем более странны они сейчас, в современном мире, казалось бы, ушедшем от поисков национальной исключительности и национальных приоритетов. Тем не менее, варяги до сих пор ещё остаются болевой точкой русской истории. Начало же этой долгой дискуссии было положено в XVIII веке (хотя оно и имело некоторую предысторию).

Ещё в начале XVI в. у европейских авторов появилось предположение, что варяги на самом деле являлись славянским племенем вагров, жившим в древности на южном побережье Балтийского моря. Ответ на вопрос был найден простым путём – по созвучию названий. Такие «народные этимологии» были очень распространены в эпоху Возрождения и раннего Нового времени – как раз тогда, когда формировались национальные государства и история многих народов искусственно удревнялась, порой вплоть до античных и уходящих вглубь веков времён. Легенды о происхождении народов и их правителей обретали немалую популярность, в том числе и в раннеисторических трудах, а поиск созвучий оказывался распространённым методом поиска собственных корней. Такие «книжные конструкции» опирались не только на созвучие названий (так, например, славянских вендов, как называли балтийских славян германцы, отождествляли с германцами-вандалами, русов с балтским племенем пруссов, а росов – с ираноязычными роксоланами, известными античным авторам, начиная со Страбона), но и порой на совпадение территорий проживания древних и более поздних племён. Понятно, что одного созвучия или территориальной близости недостаточно для однозначных выводов – но исторические представления в те времена были именно такими, во многом наивными и некритическими.

В то же время уже в начале XVII в. существовало и мнение о скандинавском происхождении варягов. Эта мысль утвердилась у шведских авторов, первым из которых был Пётр Петрей, проживший в России несколько лет и позднее опубликовавший «Историю о великом княжестве Московском», в которой, ссылаясь на слова новгородского посольства, приглашавшего на престол шведского принца, отметил большую вероятность того, что варяги были шведами. Но с научной точки зрения вопрос о варягах был разработан впервые академиком Петербургской академии наук Г.-З. Байером, опубликовавшем в 1735 г. работу «О варягах», написанную, как и было положено в академической науке того времени, на латыни. В ней Байер, опираясь на иностранные источники IX–XI вв., русские летописные тексты и, что немаловажно, на данные лингвистики обосновал скандинавское происхождение варягов, которое признано и современной исторической наукой. Казалось бы, дальнейшая разработка этой научной темы должна была остаться в рамках именно науки, но уже в конце 1740-х гг. варяжский вопрос оказался в эпицентре идейного противостояния.

Для планировавшейся публичной ассамблеи Академии наук в сентябре 1749 г., приуроченной ко дню тезоименитства императрицы Елизаветы Петровны, подготовили свои выступления два профессора – историк Г.-Ф. Миллер и М.В. Ломоносов. «Слово похвальное императрице Елизавете Петровне» Ломоносова стало выдающимся произведением ораторского мастерства, а Миллер выбрал для своей «диссертации» «предмет самый скользкий» – называлась она в переводе на русский язык «Происхождение народа и имени российского». Уже при первом знакомстве с работой Миллера она вызвала сложную реакцию. Диссертацию передали на отзыв шести членам Академии на предмет «не сыщется ль в оной чего для России предосудительного» и по мнению пяти из шести рецензентов это «оное» в диссертации «сыскалось». Большинство рецензентов сошлось во мнении, что текст Миллера читать в публичном собрании и распространять в напечатанном виде нельзя. Однако Миллер потребовал публичного обсуждения диссертации академическим сообществом, и это обсуждение растянулось на несколько месяцев, во время которых состоялось 29 заседаний академической Конференции. Наконец, летом 1750 г. было принято окончательное решение по диссертации, носившее отрицательный характер, а почти весь уже отпечатанный её тираж был уничтожен (опубликован её текст в России полностью был только в 2006 г.). Что же так возмутило коллег Миллера в его работе? В ней учёный писал о скандинавской природе варягов и скандинавском же происхождении самого названия «Русь», которое он справедливо выводил из финского заимствования. Кроме того, Миллер полагал, что даже какая-то часть русского народа имела иностранное, а вернее, скандинавское происхождение.

Ситуацию, в которой появилась диссертация Миллера, в своё время блестяще охарактеризовал В.О. Ключевский: «То был самый разгар национального возбуждения, которое появилось после царствования Анны и которому была обязана престолом Елизавета Петровна. Минувшее десятилетие стало предметом самых ожесточенных нападок; даже церковные проповеди обратились в политические памфлеты, направленные против этого тёмного десятилетия. С церковной кафедры говорили, что хищные совы и нетопыри засели тогда в гнезде российского орла. Новое, национальное царствование началось среди войны со Швецией, которая кончилась миром в Або 1743 г. В это время готовиться сказать по случаю тезоименитства государыни на торжественном заседании Академии, что шведы дали Руси и народное имя и государей, едва ли значило украсить торжество». Именно такую реакцию и вызвало произведение Миллера и в учёных, и в придворных кругах.

Одним из наиболее резких оппонентов Миллера был Ломоносов, который в своём отзыве писал: «Происхождение первых великих князей российских от безъимянных скандинавов в противность Несторову свидетельству, который их именно от варягов-руси производит, происхождение имени российского весьма недревнее, да и то от чухонцев, в противность же ясного Несторова свидетельства; презрение российских писателей, как Преподобного Нестора, и предпочитание им своих неосновательных догадок и готических басней (вероятно, скандинавских саг); наконец частые над россиянами победы скандинавов с досадительными изображениями не токмо в такой речи быть недостойны, которую господину Миллеру для чести России и Академии и для побуждения российского народа на любовь к наукам сочинить было велено, но и всей России перед другими государствами предосудительны, а российским слушателям досадны и весьма несносны быть должны». В противоположность Миллеру Ломоносов, который также занялся русской историей и даже написал первый том своей «Древней Российской истории», изданный, впрочем, уже после смерти автора, нарисовал совершенно фантастическую картину древней истории русов и славян, в которой связав русов с пруссами и ругами, а росов с роксоланами, отодвинул происхождение славян ко временам Троянской войны и приписал к славянству не только балтов, но и пафлагонов, мидян, амазонов и прочие древние народы, включая предводителей готов, вандалов, лангобардов и таких деятелей эпохи Великого переселения народов как Одоакр и Аларих. Такой подход продолжал исторические построения предшествующего времени, но даже для науки XVIII в. уже выглядел архаичным. Тем не менее, «патриотические» взгляды Ломоносова стали на некоторое время определяющими для русской истории. Так, почти с самого начала своей истории варяжская проблема оказалась заложницей идеологических предпочтений.

Накалу страстей до некоторой степени способствовала и позиция ещё одного выдающегося историка А.-Л. Шлёцера, который в своём многотомном труде «Нестор», увидевшем свет в самом начале XIX века сперва в Германии, а затем в России, возвёл представление о норманстве варягов в крайнюю степень. Именно «скандинавы, или норманны, по его мнению, в пространном смысле основали русскую державу», а до их прихода местные племена жили без всякого управления, «подобно зверям и птицам» (так он интерпретировал известную фразу Повести временных лет о том, что древляне и некоторые другие славянские племена жили «зверинским образом», понимая её буквально). Получалось, что именно норманны основали древнерусское государство – взгляд для того времени вполне объяснимый, если считать, что государство – дело рук конкретных людей.

Очень взвешенный подход к варяжской теме продемонстрировал Н.М. Карамзин в своей «Истории государства Российского». Со строго научной точки зрения он выдвинул шесть доказательств того, что варяги были скандинавами, причём пять из них до сих пор остаются неопровержимыми. Карамзин почти полностью очертил тот круг источников, который стал для «варяжской проблемы» на многие годы основным, а авторитет его «Истории» был настолько велик, что его взгляды надолго определили основную линию русской исторической науки. Именно Карамзин счёл призвание варяжских князей «началом Российской Истории». «Великие народы, – писал он, – подобно великим мужам, имеют своё младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделённое на малыя области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению Монархической власти». Начало истории русской монархии было для Карамзина одновременно и началом русской истории. На этом основании 862 год и стал в общественном сознании Российской империи годом создания Русского государства.

Вновь на широкую сцену норманский вопрос вышел в эпоху Александра II. В преддверии Великих реформ, когда началась либерализация общественной жизни, тема истоков России и начала русской истории вышла за пределы академических кругов и стала достоянием публичных дискуссий. В 1860 г. в Петербургском университете состоялся второй публичный спор о варягах, где в интеллектуальной битве сошлись М.П. Погодин, продолжавший идеи Карамзина, и Н.И. Костомаров, выдвинувший оригинальное предположение о литовском (!) происхождении варягов-руси (никем из других историков впоследствии не поддержанное). Перед студенческой аудиторией каждый из оппонентов приводил свои доводы, сопровождавшиеся живой реакцией публики, которая «была велика и обильна, а порядка в ней не было», как писали в прессе. Диспут в общем закончился ни чем, но он показал важность публичных споров по научным вопросам – открытости науки и выявил спорные моменты в ранней истории Руси. Известный литератор кн. П.А. Вяземский остроумно подвёл итог этому мероприятию: «Прежде мы не знали куда идём, а теперь не знаем и откуда».

Последний и самый серьёзный «залп» научного антинорманизма прогремел в 1876 г., когда увидела свет книга директора Императорского Эрмитажа С.А. Гедеонова «Варяги и Русь». Первый вариант её был опубликован ещё в начале 1860-х гг. и явно был вызван тысячелетним юбилеем варяжского призвания. Из всех антинорманистских гипотез гипотеза Гедеонова была наиболее тщательно обоснованной. Он доказывал славянское происхождение варягов, связывая их с племенами западных, балтийских славян (среди которых были и вагры), населявших южное побережье Балтийского моря до прихода туда германцев. И хотя эта гипотеза так и не подтвердилась, книга Гедеонова сыграла большую роль в научной разработке вопроса. Она определила те вопросы, которые были ещё мало разработаны, показав всю сложность научного исследования проблемы. Лишь с накоплением археологического материала, развитием и совершенствованием методов лингвистики, текстологии и источниковедения в варяжском вопросе в области науки была поставлена точка. Трудами выдающихся исследователей – датского лингвиста и историка В. Томсена, историка и источниковеда А.А. Шахматова и других учёных конца XIX – начала XX в. было однозначно доказано и скандинавское происхождение варягов, и первых русских князей, подкреплена версия о скандинавском происхождении слова «русь». Развитие представлений об образовании государства снимало прежнюю остроту, которая придавалась роли варягов в этом процессе, и, казалось, варяжский вопрос навсегда останется уделом науки, а споры о нём уйдут в область истории. Но в советский период он вновь воскрес как феникс из пепла.

Конец 1930-х гг. был временем возрождения в Советском Союзе своеобразного «патриотизма». Наивысшего подъёма он достиг в послевоенный период на волне победы в Великой Отечественной войне и превращения СССР в ведущую мировую державу. Относительно «норманнской теории» ситуацию усугубило и то, что вульгарную мысль о создании Русского государства варягами-скандинавами (т.е., по сути, древними германцами) использовала в своих целях нацистская пропаганда. В конце 1940-х гг. «норманнская теория» стала страшным жупелом русской истории. Её создателями были объявлены трое «немецких учёных» – Байер, Миллер и Шлёцер. А сам норманизм представлялся именно таким, каким он был в их времена. Борьба с космополитизмом, «низкопоклонством перед Западом», отрицательно относившаяся к какому бы то ни было иностранному влиянию, делало норманизм орудием мировой реакции, стремившейся опорочить историческое прошлое русского народа. Рассказ летописи о «призвании варягов» объявлен «легендой, которая, хотя и включает в себя некоторые исторические черты, но, тем не менее, является лишь тенденциозным сочинительством летописцев», а начало русской государственности отнесено к VI–VII вв. И хотя впоследствии эта точка зрения корректировалась – общее направление официальной исторической науки советской поры было неизменным. В школьных учебниках по «истории СССР» образование Древнерусского государства датировалось IX в., а о Рюрике и варягах не говорилось ни слова. Ведущая роль в формировании официального взгляда на «варяжский вопрос» в советской исторической науке на протяжении нескольких десятилетий принадлежала академику Б.А. Рыбакову, популяризировавшего идею о происхождении названия «русь» от слова «Рось» – названия одного из притоков Днепра. Именно в Среднем Поднепровье, где сложился мощный союз славянских племён, в VI–VII в., по его мнению, началось образование русской государственности. К этому времени Б.А. Рыбаков относил и деятельность князя Кия, основателя будущей столицы Древней Руси. Рассказ же о призвании варягов считался маргинальным, а сам этот эпизод никакого значения в ранней русской истории не имеющим, как и сама роль варягов оказывалась практически ничтожной. Правда, версия о балтийско-славянском происхождении варягов официальной советской наукой не была возрождена (её пытаются возродить сейчас), но серьёзное обсуждение варяжской проблемы оказывалось практически невозможным.

С мёртвой точки варяжский вопрос был сдвинут только в 1965 г. и, прежде всего, в сфере археологии. К тому времени уже был накоплен значительный археологический материал, однозначно свидетельствующий не только о присутствии в VIII – X вв. на территории Древней Руси скандинавов, но и об их жизни там (жилища, ремесленные постройки, торговые центры, погребения). В 1965 г. в стенах Ленинградского университета состоялась новая дискуссия о варягах, третья со времён Миллера и Ломоносова, на которой оппонирующие стороны представляли – профессор И.П. Шаскольский и преподаватель кафедры археологии университета Л.С. Клейн. Материалы дискуссии и работа Клейна, которая собственно и стала поводом для обсуждения, были опубликованы только недавно. Они составили книгу Л.С. Клейна «Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон» (СПб., 2009), которую можно рекомендовать всем, кто хотел бы углубиться в историю этого вопроса. Дискуссия открыла возможность более свободного обсуждения этой «опасной» для того времени темы, а главное, ознаменовала начало более взвешенного и научного её исследования. Постепенно трудами многих историков, археологов и лингвистов варяжская тема была вновь возвращена в научное пространство, а после снятия идеологических запретов, наша наука получила возможность не только свободного обсуждения ранее «запретных» тем, но и вернуться в русло науки общемировой. И варяги во главе с Рюриком, пришедшие на Русь в 862 г., вновь заняли законное и достойное место в отечественной истории.

Говоря о событиях, отражённых в летописи под 862 годом, необходимо остановиться и на сообщениях других письменных источников о Руси IX века, сведения которых хронологически относятся ко времени
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconАвторефераты и диссертации 5
Пчелов Е. В. Генеалогия древнерусских князей IX – начала XI в. / Е. В. Пчелов; отв ред. О. М. Медушевская; Рос гос гуманитарный ун-т....

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconГлеб Владимирович Носовский Анатолий Тимофеевич Фоменко Начало Ордынской...
«Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война. Основание Рима.»: Ооо "Издательство аст"; Москва; 2005

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconРусины карпатской руси: проблемные вопросы истории и современность
По материалам международной научно-практической конференции «Геноцид и культурный этноцид русинов Карпатской Руси [конец XIX начало...

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconI. Походы и плавания русских мореходов в IX-XVII вв
Военно-морского устава [22]. Начало «биографии» ботика — «дедушки русского флота» [23]. Начало строительства «потешного» флота на...

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconЛитература 17 апреля
Первоначально преобладающим было индивидуальное начало, рядом с ним существовало, отодвинутое на второй план, начало коллективное....

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconБоги и касты языческой руси
Прозоров Л. П 80 Боги и касты языческой Руси. Тайны Киевского Пя-тибожия. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 320 с. — (Загадки и коды Древней...

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconКонтрольная работа по дисциплине “ Культурология ” на тему “Зарождение культуры на Руси.”
Культура Руси складывается в те же века,что и зарождение государства. Особенность Руси в том, что она складывалась и развивалась...

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconКонтрольная работа по дисциплине “ Культурология ” на тему “Зарождение культуры на Руси.”
Культура Руси складывается в те же века,что и зарождение государства. Особенность Руси в том, что она складывалась и развивалась...

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconУчебника и умк : Пчёлов Е. В. Тема урока: «Киевская Русь при Ярославе Мудром»
Цель: дать представление о личности Ярослава Мудрого, его заслугах перед Отечеством

Е. В. Пчелов Рюрик и начало Руси iconБеседа по теме «Звонницы, колокольни и храмы на Руси» Задачи
Познакомить с колокольнями, звонницами и храмами (церквями) Руси; их отличиями и назначением



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница