Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн




Скачать 76.64 Kb.
НазваниеТ. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн
Дата публикации27.07.2013
Размер76.64 Kb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы


Т.П. Комышкова

МИФОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАЗНОСТЬ В ПРОЗЕ А.Н. ТОЛСТОГО 1920-Х ГОДОВ

Мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А.Н. Толстого. В 1910-е годы сознание автора творчески перерабатывало основные древнеславянские мифологемы. Ощущение слитности с миром, проникновение в душевную гармонию предков обострило внимание к диссонансам современности. В начале 1920 годов ощущение этого противоречия неизмеримо усиливается.

В первые послереволюционные годы в творчестве А.Н. Толстого рождаются две центральных темы: рассказы и повести, посвященные судьбам людей, затянутым в водоворот революционных потрясений, соседствуют с произведениями, написанными на историческом материале. В «Дне Петра» (1918), «Наваждении» (1918), «Повести смутного времени» (1922) в центре внимания оказывается другая переломная для России эпоха – от смутного времени до петровских реформ. И это не случайно: именно в петровскую эпоху происходила генеральная ломка общественного сознания, смена магического мировосприятия историческим. Первое воплощалось в мифологизировании природы, второе в абсолютизации абстрактного знания и линейном понимание мира как цепи детерминированных событий. Основой мифологического сознания следует считать недискретность оценки событий, что определят цикличность времени и амбивалентность оценки происходящего.

В прозе Толстого 1920-х годов отражается специфика авторского понимания истории и пути поиска решения сложных нравственных проблем, привнесенных ею. Выделим несколько характерных и наиболее значимых текстов: «Рассказ проезжего человека» (1917), «День Петра» (1918), «Повесть смутного времени» (1922), «Рукопись, найденная под кроватью» (1923).

Все выбранные произведения объединяет проявившийся в них подход к пониманию истории как явления циклического. В «Рассказе проезжего человека» содержится сопоставление событий осени 1917 года с библейскими – гибель Содома и Гоморры, чем вводится мнение о трагичности и бессмысленности истории существования человечества. В «Дне Петра» сознание русских людей основывается на ощущении традиции, неизменности основных законов существования, что противостоит новому миропониманию, которое пытается ввести царь Петр: «И при малом сопротивлении – лишь заикнулись только, что, мол, не голландские мы, а русские, избыли, мол, и хозарское иго, и половецкое, и татарское, не раз кровь и боками своими восстановляли родную землю, не можем мы голландцами быть, смилуйся, - куда тут!» [2, с. 83]. В «Рукописи, найденной под кроватью» эта особенность восприятия истории получает развернутое образное воплощение: в переломный момент судьбы герой видит себя внутри бесконечной череды людей, живших до него и как бы до сих пор существующих рядом с ним, внутри вечности: «Я стал различать не то шум моей крови, не то шорох и ропот шагов и голосов. В спокойном отчаянии я понял, что это проходят все мгновения, бывшие в этот час сумерек в этом месте: все, что мы считаем ушедшим и мертвым, не ушло и не умерло, но все, проходившие по мосту, проходят снова и вечно, - мелькают кони, всадники, кареты, пешеходы…» (с. 325). Минутное видение исчезает, уступая место иному мировосприятию, что и приводит героя к нравственной катастрофе.

Цикличность течения времени подчеркнута структурно. Повествование строится как воспоминание, сознание рассказчика совершает круг, обращаясь к прошлому – везде, кроме «Дня Петра»: ведь Петр несет иное, «линейное» мировосприятие, заставляя «думать по-иному» (с.83). Линейное развитие художественного времени связано со смыслами история, государственный человек, циклическое, мифологическое характерно для монаха, святого или человека, обостренно ощущающего природу, любовь, земную и небесную благодать. Так в рассказе «Наваждение» двум монахам - послушнику Трефилию и иеромонаху Никанору - противостоят люди государственные – драгуны, преследующие странников «невзирая на духовный сан», приказные, пытающие принесших жалобу государю, Кочубей, втягивающий героев в политические интриги. Намеченное противостояние разрешается к концу рассказа – Трефилий из монаха превращается в «государева» человека.

Циклическое восприятие времени, внеисторическая, вечностная доминанта мира воплощается в природных образах, отражающих творческую переработку А.Н. Толстым образов древнеславянский мифологии. Центром космогонической картины мира древних славян были солярные образы, воплощающие великую жизненную силу природы. Толстой в свете лучей солнца видит знак полной слиянности человека с миром. В «Рукописи…» солнце воспринимается героем как символ счастья, красоты и бессмертия: «Вниз уходила вся залитая потоками солнца, точно стеклянная, широкая дорога бессмертия… Я остановился и глядел, - блаженно билось сердце. …Непомерно широкая дорога Елисейских полей уходила в марево, в какую-то мгновенно осуществленную красоту» (с.314). Для героя «Рассказа проезжего человека» время жизни, ее движение ассоциируется с водой, а солнце явилось символом вечности: «Это была странная, единственная минута: тихий, мглистый зной и поднявшиеся из него, как из марева, подсолнухи, неподвижные, слепые, обращенные к солнцу. Все это было непостижимой чертой, о которую споткнулось мое время, непрерывный, не достигающий сознания поток секунд, мгновений, ударов сердца» (с.11).

Гармония неизбежно разрушается. Штабс-капитан оказывается не в силах вынести печаль «покорного созерцания смерти» «под необъятным солнцем», война привносящая иное миропонимание - человек-зверь, во многом противостоящее природной гармонии жизни и смерти. Епанчин в «Рукописи…» вновь оказывается во власти привычки все опошлять, проявляющей его внутреннюю гнилость. В «Дне Петра» отсутствие гармонии в душе и в делах царя-реформатора передает пейзаж, вбирающий борьбу солнца с водой и ветром: «Сильный ветер дул в лицо, гоня нескончаемые, разорванные в клочья облака. Солнце висело низко и то заслонялось серыми пеленами, то выплывало из них, багровое, несветлое, северное, и клубился, клубился повсюду, на земле и меж облаками, желтоватый промозглый туман» (с.84).

Солнцу как центру мироздания противостоят образы, связанные с водой. Последние несут семантику смерти, неизбежно понимаемой мифологическим сознанием как конец жизни и начало иной формы ее.

Вода символизирующая течение жизни вступает во взаимодействие с другими образами, обогащая их семантику. Наиболее сложный по смысловой структуре образ – ветер.

^ Ветер вбирает в себя значение вода, коррелируя с образами море, корабль, туман, дождь. В «Дне Петра» это мокрый ветер, ветер с моря, сквозняк, свежий ветер несущий перемены Руси, приметами которой являются торговые и военные корабли: «Вот так погода! Хорошая погода! Морская, крепкая сквозняк! С удовольствием раздувая ноздри, вдыхал царь Петр соленый, сырой ветер, гнавший где-то по морю торговые, полные товаров суда, многопушечные корабли, выдувавший изо всех закоулков залежалый дух российский» (с.84).

Имея в своей семантике соединение статики движения, ветер становится основой метафоры ветер истории, соединяет черты природного (ставшего) и исторического, становящегося. Метафора «ветер истории шумит во всех снастях», возникающая в «Рассказе…», создает дополнительный смысл образу корабль, символизирующий новый мир, новую эпоху для России и одновременно, являясь мифологическим образом, перенесение в инобытие.

Однако ветер имеет не только положительную коннотацию: с ним связывается значение некоей живой, враждебной по отношению к человеку, природной силы: «…ветер, громыхнув иногда крышей, то принимался насвистывать вокруг дома, на углах карнизов, по каким-то неприметным щелкам, то выл в печную трубу, повсюду засовывая черные, мокрые, лохматые губы» (С.7). Ветер истории может быть губителен для людей: «И пусть топор царя прорубал окно в самых костях и мясе народном, пусть гибли в великом сквозняке смирные мужики, не знавшие даже – зачем и кому нужна их жизнь; ….- окно все же прорублено, и свежий ветер ворвался в ветхие терема, согнал с теплых печурок заспанных обывателей, и закопошились, поползли к раздвинутым границам русские люди – делать общее, государственное дело» (с.84).

Вода – болото, символ разлада гармонии, обиталище нечисти в славянской мифологии, у Толстого обозначает застой социальной жизни. Пьяным болотом называет штабс-капитан жизнь довоенной России, царь Петр, «сидя на пустошах и болотах», «перестраивает землю». В «Повести смутного времени» болото предстает как пространство смерти, где вода – символ смерти и возрождения. В «Повести смутного времени» с ней связан мотив духовного возрождения разбойника и смутьяна Наума. Свершив страшный грех богохульства, в отчаянии решил он принять мученическую смерть на болоте. Но не умер, а нашел просветление, стал блаженным, святым старцем в глазах людей.

Амбивалентность мифологических образов затрудняет А.Н. Толстому нравственную оценку происходящего. А между тем события требуют определения. Одним из символических знаков нравственного поиска является развертывание семантики образа Град Китеж. Находясь в сложной системе со- и противопоставления с идеологемой человек-зверь, образ Града Китежа, духовной святыни Руси, звучит значимым символом идеи Возрождения. Впервые он появляется в «Рассказе проезжего человека». События войны и революции воспринимаются как одна из страниц духовного поиска народа. Возрождение невозможно без смерти, которая мыслится как залог будущей жизни, возрождения. Чем более человек, русские люди ощутят в себе утрату человеческого, наступление зверя, тем ближе они окажутся к Возрождению: «И я верю, что через муки, унижение и грех, - верю, через свою муку и грех, - каким-то несуразным неуютным образом, именно у нас, облечется в плоть правда, простая, ясная, божеская справедливость» (С.15). «Рождается новая Россия, невидимая, единая и белая, как Китеж выходит с озерного дна» (С.16). Знаменательно, что Возрождение оказывается связанным судьбой именно России, и только ее, невидимый светлый лик остальное человечество может и не разглядеть под маской зверя, но в этом и состоит особенность Судьбы России. Художественное воплощение идеи Возрождения, по-своему представляющее мысль о соединении преступления и святости, находим и в «Повести смутного времени». Но разрешение преступления во имя Возрождения оказывается несовместимым с нравственным опытом писателя, потому очевидно, образы Возрождения вкладываются в уста рассказчиков, несоотносимых с автором. Почти все рассказы и повести эмигрантского периода фабульным центром имеют преступление. Но преступление в большинстве случаев не является (и не может являться) залогом Возрождения. Почему? Вот вопрос, на который пытается дать ответ автор.

В «Рукописи, найденной под кроватью» вновь образ Града Китежа возникает, преломленным музыкальной темой Римского-Корсакова, центром которой становится образ Февронии, скликающей русских людей на борьбу, пророчащей Возрождение. Для Епанчина и Поморцева музыка как залог духовного очищения. Но слишком мелкими оказались их души, слишком давлела «гнилая нить, линия жизни» (с.311), стремление к покою, мещанскому быту. «Порода наша кончена. Теперь богатыри нужны, а я пищу», - восклицает Поморцев. Отголоски революции ассоциируются в сознании Епанчина с колоколами Града Китежа, но для него более важным оказывается турецкий диван, абажур, халат, ради этих знаков мещанского покоя он готов пойти на преступление.

Ломка общественного сознания видится Толстому основой революционных потрясений. Возрождения не происходит, преступление ведет к метаморфозе, мифологическое сознание отступает перед логикой истории. До конца жизни А.Н. Толстого занимает поиск ответа – насколько продуктивна смена мифологического магического сознания историческим.

Используемая литература

  1. Н.Н. Иванов. Древнеславянский языческий миф в художественном мире М. Горького, А.Н. Толстого, М. Пришвина. Ярославль.

  2. Толстой А.Н. Собрание соч. в 8 томах. Т.3. М., 1958. Далее в тексте ссылки на это издание с указанием страниц.


Вопросы и задания.

  1. Назовите черты мифологического сознания, нашедшие отражение в в прозе А.Н. Толстого.

  2. Какими способами создается впечатление циклично текущего времени?

  3. Каково наполнение традиционных мифологических образов – солнце и вода – в рассказах и повестях А.Н. Толстого?



Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconТема: Басни Льва Николаевича Толстого
Цель урока: познакомить учащихся с баснями Л. Н. Толстого, написанными в прозе; дать сравнительный анализ басен И. А. Крылова и Л....

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн icon"Ахматова и Толстой" неудобна и аллергенна с обеих сторон. Это неудобство...
Отношения Толстого и Ахматовой в сороковые годы, как они описаны в последних сочинениях компилятивного и бульварного жанра1, отнюдь...

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconВ. А. Келдыш Реализм и неореализм // Русская литература рубежа веков...
Взаимодействие реализма и модернизма в «неореалистической» прозе 1910-х гг. (Е. Замятин «Уездное» / А. Ремизов «Неуемный бубен» /...

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconНарода в творчестве Н. А. Некрасова
Духовный перелом Л. Н. Толстого 80-х годов. Творчество позднего Толстого. Изменение художественной манеры

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconУрок литературы Тема: Жизненный и творческий путь Л. Н. Толстого
Наглядные пособия и оборудование: портрет Л. Н. Толстого работы художни­ка И. Е. Репина (1887) и другие портреты писателя; выставка...

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconОбщая характеристика диссертации актуальность темы исследования
В связи с этим выделяют следующие этапы ее развития: литература начала XX века, период тоталитарного режима и политических репрессий...

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconУрок по творчеству Л. Н. Толстого Жизнь. Творчество, Личность Л. Н. Толстого. Цель урока
Воспитывать у ребят эстетический вкус и интерес к ранним произведениям Л. Толстого

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconРоль пейзажа в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»
Помимо лирической и психологической связи с героями, пейзажи Толстого несут и другую, часто не меньшую нагрузку: они уясняют смысл...

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconЖанровое своеобразие «Азбуки», «Новой Азбуки» и «Русских книг для чтения» Л. Н толстого
В данной работе я рассматриваю проблему жанрового своеобразия творчества Толстого для детей 1870-х годов

Т. П. Комышкова мифологическая образность в прозе а. Н. Толстого 1920-х годов мифотворчество, как убедительно показывают исследования последних лет [1], было доминантой мировосприятия А. Н. Толстого. В 1910-е годы созн iconИскусства в творчестве Толстого мы обнаруживаем в исследованиях Э....
«Крейцерова соната» в контексте взглядов Л. Н. Толстого на искусство в 1880-1890 гг



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница