The discovery of the unconsciouns




НазваниеThe discovery of the unconsciouns
страница8/60
Дата публикации15.06.2013
Размер8.29 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   60

^ Генри Ф. Элленбергер

и способность манипулировать идеями, подобно человеку с Востока, перебирающему янтарные бусины своих четок. Когда он говорит о своей доктрине, о своих учениках, он делает это со смесью гордости с отстраненности. Однако доминирует при этом гордость179.

Макс Истман в 1926 году был ошеломлен тем яростным предубеждением, с которым Фрейд относился к Соединенным Штатам, и явно шокирующей манерой его высказывания этих предубеждений своим американским посетителям'80.

Андре Бретон сообщал, что «величайший психолог нашего времени живет в заурядном доме, в затерянном квартале Вены»181. Он не счел горничную, открывшую ему дверь, хорошенькой. Когда, наконец, он подошел к кабинету Фрейда, то «обнаружил себя в присутствии старика скромного вида, принимавшего в убогом кабинете, словно врач, обслуживающий бедных».

Драматург Ленорман нашел, что кабинет Фрейда «был похож на кабинет любого университетского профессора»182. Фрейд показал ему стоящие на полках работы Шекспира и авторов греческих трагедий и сказал: «Вот мои наставники». Он утверждал, что существенные темы его теорий основывались на интуиции поэтов.

Шульц, немецкий психиатр, усмотрел во Фрейде «человека немного меньше среднего роста, крепко скроенного, с манерами типичного профессора, потрясающе напоминающего Пауля Эрлиха»183. У него была короткая, густая бородка, он носил очки и обладал проницательным взглядом. В нем сочетались объективный, интеллигентный подход с оживленным духом и типично австрийской доброжелательностью, а говорил он на классическом литературном языке. Шульц назвал Фрейда необычайно одаренным человеком с гармонической личностью. «Вы действительно не верите в то, что способны излечивать?» - спросил его Фрейд. Шульц ответил: «Никоим образом, но каждый может, как садовник, убрать препятствия для роста личности». «Тогда мы поймем друг друга», - ответил Фрейд.

Виктор фон Вайцзэкер описывал Фрейда как «ученого человека мира, с высокой буржуазной культурой»184. В его кабинете стоял длинный ряд античных статуй в бронзе и терракоте, сатиры, богини и другие любопытные фигуры. «В нем не было ни следа академического педантизма, и его разговор свободно скользил от серьезных и трудных тем к легкой грациозной болтовне. Выдающийся человек при этом присутствовал всегда». Было очевидно, что Фрейд страдал физически, но это обстоятельство не угнетало окружающих.

-64-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

Эмиль Людвиг рассказал о визите к Фрейду осенью 1927 года и нашел его толкования биографий Гете, Наполеона и Леонардо да Винчи фантастическими185.

Французская журналистка Одетт Паннетье, создавшая себе репутацию литературными «утками», вырвала интервью у Фрейда186. Зная, что восьмидесятилетний измученный болями Фрейд закрыл свои двери для журналистов, она притворилась пациенткой, страдающей фобией по отношению к собакам, и принесла Фрейду рекомендательное письмо от французского психиатра. Интервью, представленное ею, далекое от того, чтобы представить Фрейда в смешном виде, показало его как симпатичного, добродушного старика, который, казалось, не воспринял ее фобию слишком серьезно. Он попросил разрешения встретиться с ее мужем, рассказал о затратах и трудностях, связанных с лечением. «Л протянула ему конверт. Его манеры казались скорее дружескими, чем профессиональными. Но конверт он взял».

Воспоминания, оставленные людьми, которых анализировал Фрейд, датируются большей частью поздними годами его деятельности. Рой Гринкер рисует Фрейда как мудреца и «фонтан премудрости»187. Хильда Дулиттл описывала вдохновение, которое черпала из своего анализа с ним, в высоких поэтических выражениях188. Джозеф Вортис, прошедший четырехмесячный учебный курс анализа с Фрейдом в 1934 году, записывал в дневник свои сеансы и переработал его в книгу189. Его отчет уделяет много внимания методике, использовавшейся Фрейдом, и повествует о том, что Фрейд выражал свои мнения о самых различных вещах: о деньгах, социализме, старости, американских женщинах, о еврейском вопросе и т. д.; он также не скупился на едкие комментарии в отношении некоторых коллег.

Чтобы закончить эту тему, мы должны упомянуть интервью, которые брал у Фрейда Бруно Гец в 1904 и 1905 годах, и о которых рассказал по памяти почти через половину столетия190. В те годы Гец был бедным, голодным студентом в Вене, страдающим от острой лицевой невралгии. Один из его профессоров посоветовал ему обратиться за консультацией к доктору Фрейду, которому он показал некоторые поэмы Геца. Гец был потрясен тем вниманием, с которым Фрейд осмотрел его своими «изумительными, теплыми, печальными, мудрыми глазами». Фрейд сказал ему, что находит его поэмы весьма утонченными, но: «Вы прячетесь за своими словами, вместо того чтобы позволить им увлечь вас за собой». Фрейд также спросил его, почему в стихах он часто возвращается к морю, и было ли оно для него символом или реальностью. Тогда Гец излил ему душу, рас-

-65-

^ Генри Ф. Элленбергер

сказав, что его отец был морским капитаном, что детство он проводил среди матросов и множество других подробностей. Фрейд сказал, что он не нуждается в анализе, и прописал лекарство для лечения его невралгии. Фрейд расспросил юношу о его финансовой ситуации и таким образом узнал, что тот съел последний кусок мяса за четыре недели до их встречи. Извиняясь за то, что взял на себя роль отца, Фрейд протянул ему конверт со «скромным гонораром за то удовольствие, которое вы предоставили мне своими стихами и историей юности». В конверте оказались 200 крон. Месяц спустя Гец, невралгия которого к тому времени прекратилась, нанес второй визит Фрейду, предостерегшему его от увлечения Бхагават-Гитой* и поделившегося с ним своими идеями о поэзии. Несколько месяцев спустя, перед возвращением в Мюнхен, Гец пришел к Фрейду попрощаться. Фрейд покритиковал некоторые статьи, которые прочел за это время, и добавил: «Хорошо, что мы не виделись с вами некоторое время и не беседовали», и попросил Геца не писать ему.

Фрейд был человеком среднего телосложения (некоторые считали его малорослым), стройным в юности, полневшим с годами. У него были карие глаза, темно-коричневые волосы, ухоженная борода, более длинная в молодости, чем в зрелом возрасте. Он был усердным тружеником и оставался им даже в самый тяжелый период своей болезни. Его единственным спортивным увлечением был пеший туризм во время летних каникул. Он был столь заядлым курильщиком сигар, что эта привычка угрожала его жизни, но попытки бросить курение так затрудняли его существование, что всякий раз он снова возвращался к этой привычке. Из описаний Фрейда, которыми мы располагаем, можно составить две весьма различающиеся картины. На некоторых глубокое впечатление производило то, что они называли сухостью Фрейда, и К. Г. Юнг даже утверждал, что главной характеристикой Фрейда была горечь, «каждое слово было пропитано ею... в его отношении сквозила горечь личности, которую совершенно не понимают, и его манеры, казалось, всегда говорили: "Если они не понимают, их следует прямиком посылать в ад"»191. Фрейд, несомненно, относился к тем, «кто охотно страдал бы ради глупцов». Кроме того, он мог далеко заходить в своих обидах и в недоброжелательстве по отношению к тем, кто, как он справедливо или ошибочно считал, оскорблял его192. Множество других считало его чрезвычайно добрым и вежливым человеком, испол-

*Бхагават-Гита (Bhagavat-Gita) - религиозная поэма («религия с одним объектом, то есть монотеизм») написана во II—I веках до н. э. Ее считают самым прекрасным произведением секты Бхагават, возникшей в народности ядава (Ydava) в Индии задолго до христианства. Религия отличается чрезвычайной преданностью единому Богу, называемому Вишну, Кришной или Нараяной. - Прим. пер.

-66-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

ненным мудрости и юмора, и всегда очаровывательным. Можно подумать, что в нем объединились холодная замкнутость его матери и добродушно-веселая натура отца.

Одной из основных черт характера Фрейда была его потрясающая энергия; он сочетал в себе безграничную работоспособность с напряженной концентрацией на одной цели. Психическое мужество в нем сплавлялось с моральной отвагой, которые достигли апогея в той стоической позиции, которую он занимал в течение последних шестнадцати лет жизни. Его убежденность в истинности своих теорий была настолько абсолютной, что он не признавал противоречий. Это свойство считалось его оппонентами нетерпимостью, а последователи определяли его как стремление к истине.

Фрейд жил - нравственно, социально и профессионально - в соответствии с высочайшими стандартами человека своего времени и его положения. Человек безупречной честности и профессионального достоинства, он с презрением отвергал любые предложения связать его имя с начинаниями, приносящими пользу коммерческим интересам. Он был чрезвычайно пунктуален, точно соблюдал назначенное время приемов пациентов и распределял все виды своей деятельности в соответствии с расписанием, с точностью до часа, дня, недели и года. В равной степени эта точность распространялась на его внешность. В ретроспективе некоторые из этих свойств воспринимаются как маниакально-навязчивые, на самом же деле они - нормальны, если их рассматривать во временном контексте193. От профессионального человека его положения в те времена ожидались значительное достоинство и внешнее приличие. Называть Фрейда не венцем - значит обнаружить собственное невежество, не позволяющее отличить стереотип венской оперетты от исторической реальности194.

Трудность в понимании сложной личности Фрейда приводила многих к поиску базового определения, которое сделало бы его облик достаточно ясным. Приводились интерпретации Фрейда как еврея, как венского профессионала своего времени, как романтика, как литератора, как невротика и как гения.

Фрейд195 писал в 1930 году, что полностью отстранен от религии предков (как и от любой другой), и что не может отдаться еврейской националистической идее, но никогда не отрицал принадлежности к своему народу. Он признавался, что чувствует свою специфичность еврея, и не желал бы, чтобы она оказалась какой-либо другой, и что если бы кто-либо заинтересовался, что же еврейского остается в нем, он бы ответил: «Не слиш-

-67-

ком многое, но, вероятно, самое главное»196. Его еврейское чувство, казалось, должно было следовать по той же траектории, по которой оно развивалось во многих его австрийских современниках. Антисемитизм практически не существовал в Австрии ко времени его рождения. Во времена его юности он проявлялся в определенных студенческих сообществах. В последние две декады девятнадцатого столетия антисемитизм нарастал, но вряд ли мог искалечить карьеру профессионала. В пропорции к усиливающемуся антисемитизму, особенно после Первой Мировой войны, оживилось чувство еврейской самобытности, и многие евреи, склонявшиеся к отрицанию своей еврейской индивидуальности, пришли к решению подчеркивать ее. Возможно, наилучшая интерпретация личности Фрейда как еврея была дана Хайманом:

Представьте себе мальчика, подрастающего в еврейской семье среднего класса, с преданиями о происхождении от прославленных мудрецов, с легендарной историей семьи, восходящей к временам разрушения Храма. Он был первенцем матери и ее любимцем, избалованным «мудрецом» отца и гордостью, радостью учителей. Мы знаем, что он будет довольно радикальным в пору юношества, но успокоится, и что станет хорошим мужем и любящим, потакающим отцом, страстным карточным игроком, великим краснобаем среди закадычных друзей. Он обладает двойственным чувством в отношении своего еврейства, подобно сотне полуинтеллектуалов, которых мы знаем. Ему не нравится христианство, которое, как он считает, не несет никакой новой веры, почти все его друзья - евреи. Он восхищается еврейскими ритуалами, но посмеивается над ними как над суевериями, он поигрывает с мыслью об обращении, но никогда не задумывается над ним серьезно. В нем развивается огромное честолюбие - он мечтает стать успешным и прославленным и испытывает соответственное презрение к нечестолюбивым гоям (Goyim= иноверцам - иврит). Он скептически относится к мысли, что какой-то нееврейский автор (скажем, Джордж Элиот) мог написать о евреях и знать о вещах, «о которых мы говорим только между собой». Он страдает от «нищих» (schnorrer, собственный термин Фрейда) фантазий о наследовании незаслуженного богатства, отождествляет себя с еврейским героизмом в истории и легенде («Я часто чувствовал себя так, как если бы унаследовал весь пыл наших предков, когда они защищали свой Храм».) Мы можем быть уверены в том, что этот парень кончит тем, что вступит в B'nai B'rith («Общество сынов Завета»), и так и произошло. Если бы нам сказали, что этот доктор Фрейд создал себе обеспеченную жизнь как практикующий терапевт, обеспечил первоклассное образование своим детям, и о нем никто не знает, кроме соседей, мы бы не удивились197.

Несомненно, существует множество людей среди еврейских современников Фрейда, чьи жизни и карьеры следовали подобному образцу

-68-

(однако они не обрели мировой славы). Сравнение Фрейда и Брейера может оказаться поучительным: Брейер, оказавшийся жертвой интриг, упустивший возможность создания блестящей академической карьеры, никогда не приписывал свои неудачи антисемитизму и заявлял, что совершенно удовлетворен своей жизнью. В то же время Фрейд непрестанно ссылался на враждебное отношение антисемитов - коллег и официальных чиновников. Говоря о своем отце, Брейер подчеркивал, как замечательно было для человека его поколения быть свободным от гетто и обладать возможностью войти в более широкий мир; единственная ссылка Фрейда на юность отца содержится в его рассказе о том унижении, которое причинил отцу иноверец. Брейер посвятил половину книги восхвалению отца, по контрасту с Фрейдом, не испытывавшим угрызений совести из-за выражения враждебных чувств к отцу. Брейер критиковал сверхчувствительность еврея к малейшему проявлению антисемитизма и относил ее к несовершенству ассимиляции; Фрейд с самого начала чувствовал себя принадлежащим к преследуемому меньшинству и относил свои творческие способности частично к тому факту, что был вынужден думать иначе, чем большинство. Бенедикт в автобиографии привел длинный список жалоб по поводу своих современников, но никогда не обвинял их в антисемитизме. Таким образом, существование еврея в Вене могло привести его к усвоению различных позиций в отношении иудаизма и нееврейского мира, но это не служило препятствием для того, чтобы в то же время вполне ощущать себя венцем.

Фрейда также можно было бы понять, если рассматривать его как типичного представителя венского профессионального мира в конце девятнадцатого столетия. В Вене, этом этническом и социальном плавильном котле, вовсе не считалось необычным, если одаренный человек из нижней части среднего класса мог подняться по социальной лестнице и достичь к середине жизни весьма высокого социального и финансового статуса, при условии, что закончит среднюю школу и университет. Одним из таких примеров служит Йозеф Брейер, сын скромного учителя, ставший одним из наиболее обеспеченных врачей в Вене, который мог, несомненно, продвинуться и дальше, если бы захотел. Такой человек, конечно, должен быть одаренным, усердным тружеником, не лишенным амбиций, - и Фрейд имел все эти качества. Для человека, чья деятельность лежит в области медицины, это означает столкнуться с периодом плохо оплачиваемых работ в больнице, с преподаванием в звании приват-доцента, с напряженной конкуренцией и годами кропотливой, скромно вознаграждаемой научной работы. Фрейд был

69-

Генри Ф. Элленбергер

одним из тех, кто успешно преодолел эти испытания. Начиная с тридцатипятилетнего возраста он уже мог вести жизнь богатого венского буржуа, имевшего просторную квартиру с несколькими слугами в одном из наилучших жилых кварталов Вены. Три летних месяца он проводил на отдыхе в Австрии или за границей, читал «Neue Freie Presse» и строго исполнял обязательства своей профессии. Кроме того, Фрейд в высшей степени овладел манерами крупной венской буржуазии своего времени, утонченной и многосторонней культурой, исключительной светскостью, доброжелательным юмором и искусством поддержания беседы. «Толкование сновидений», «Психопатология обыденной жизни» и «Остроумие и его отношение к бессознательному» - все эти работы наполнены намеками на венскую жизнь и современные местные события. Фрейд был венцем до мозга костей (включая характерную аффектацию ненависти к Вене).

Фрейд также разделял ценности своего класса. Дэвид Ризмен, пытаясь воссоздать Weltanschauung (мировоззрение) Фрейда из его сочинений, подчеркивал его представления о работе и игре198. Фрейд представлял мир работы как реальный мир и даже распространял его в бессознательное в форме «работы сновидения» и «работы скорби», в противовес миру удовольствия, который для него является миром ребенка, подростка, невротика, женщины и аристократа. Критерии душевного здоровья, согласно Фрейду, представляют способности к работе и к наслаждению удовольствием. В этой формуле Фрейд выразил идеал энергичного венского буржуа, приспособленного к точным требованиям его положения, но предъявляющего права на свою долю удовольствий, поставляемых городом. Фрейд рассматривал общество как естественное и обязательно обладающее властью формирование, а семью - как отеческую опеку. Так как он уважал своих учителей, он ожидал уважения от своих учеников. Конечно, Фрейд не приспосабливался в каждой детали к определенному типу представителей венской элиты. Он не был завсегдатаем театра или оперы, не заводил любовных интрижек с актрисами. Но пуританское поведение и моногамия, свойственные Фрейду, не являлись исключениями, как бы хотелось утверждать легенде. Те, кто называл Фрейда не подлинным венцем, не понимал характеров ни Фрейда, ни Вены.

Личность Фрейда можно рассматривать как романтическую. Вит-тельс сказал, что хотя Фрейд и был современником Германии Бисмарка, умозрительно он принадлежал к Германии Гете'99. В его стиле жизни было многое от романтизма. Его письма к невесте показывают та-
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   60

Похожие:

The discovery of the unconsciouns iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
На тему бизнес-модель познавательных каналов вгтрк и холдинга discovery. Сравнительный анализ



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница