The discovery of the unconsciouns




НазваниеThe discovery of the unconsciouns
страница6/60
Дата публикации15.06.2013
Размер8.29 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   60

-44-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

в университете. 14 августа 1897 года он говорит Флиссу, что «главный пациент, заставляющий меня напряженно трудиться, - это я сам», и что его анализ стал более напряженным, чем любой другой.

21 сентября 1897 года Фрейд в письме Флиссу оказал ему потрясающее доверие. Истории о раннем совращении отцом, которые рассказывают все его истерические пациенты, оказывались просто фантазиями, так что его теория истерии лишалась прочного основания. Отсутствие успеха в терапии; невероятность того, что столь большое количество совращений малолетних детей отцами могло пройти незамеченным; невозможность отделения в бессознательном памяти от. вымысла - все эти соображения стали главными причинами, которые теперь приводили его к мысли оставить свои надежды на прояснение таинства невроза. Исчезли ожидания великого открытия, которые могли бы принести славу и богатство. Однако тон этого письма был оптимистическим. У Фрейда оставался его метод толкования сновидений и его зарождающаяся метапсихология (система психического механизма). Начиная с этого момента его самоанализ вступил в плодотворную фазу. Нахлынули воспоминания детства. Безобразную, старую «няню», рассказывавшую ему о Боге и аде, теперь он видит как первооснову своих самых ранних сексуальных переживаний, в то время как его либидо по отношению к матери возникло в два с половиной года. Взаимоотношения с годовалым племянником подготовили паттерн для невротического фактора его последующих дружеских отношений. Он вспоминал ревность, которую вызывал в нем младший брат, и чувство вины, последовавшее за его смертью. Отыскивая в памяти воспоминания о няне, он обнаружил пример того, что позже называл защитной памятью. Он полагал, что эротические чувства маленького мальчика по отношению к матери и ревность, проявляемая к отцу, были общими явлениями. Он ссылался на Эдипа и Гамлета. Фрейд придавал увеличивающуюся значимость сопротивляемости, рассматривая ее отныне как устойчивость инфантильных характеристик. Он изменил формулировку своей идеи о происхождении истерии и наваждений. В этом процессе самоанализ и анализ его пациентов были тесно переплетены между собой, и Фрейд говорил Флиссу: «Я не в силах дать тебе хоть какое-то понятие об интеллектуальной красоте этой работы».

В ноябре 1897 года Фрейд писал, что его самоанализ снова находится в фазе застоя. Медленно всплывали новые воспоминания детства. Фрейд был поглощен проблемами, относящимися к прежним

-45-

Генри Ф. Элленбергер

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

сексуальным зонам, особенно глубоко его внимание поглощали анальные воспоминания и фантазии. Он сравнивал сновидения, фантазии, невротические симптомы, остроты и художественные творения. Почувствовав улучшение своего невротического состояния, он освободился от влияния Брейера и Шарко и идентифицировал себя с Гете. Его письма к Флиссу приходили все реже, становились короче и знаменовали сдвиг от зависимости к соперничеству. В начале 1898 года он начал писать книгу о сновидениях. Это занятие было прервано летним отдыхом, а осенью - новым периодом депрессии и подавления, но он возобновил работу и завершил ее к сентябрю 1899 года.

Публикация «Толкования сновидений» ознаменовала конец'невротического состояния Фрейда, но он никогда не прекращал самоанализ и, начиная с этого времени, посвящал ему хотя бы краткое время ежедневно. Он вышел из этого переживания с глубоко проникшей внутрь трансформацией. Он перерос свою зависимость от Флисса, и их тесная дружба окончилась в начале 1902 года. Фрейд был в состоянии превозмочь таинственный запрет, препятствовавший его посещению Рима, и в сентябре 1901 года провел двенадцать дней в этом городе из своих сновидений. Он окончательно принял решение добиваться номинации на звание профессора и теперь был готов собрать вокруг себя маленький кружок своих сторонников.

Странный недуг, охвативший Зигмунда Фрейда между 1894 и 1900 годами, совместно с его самоанализом дали повод для его различных интерпретаций. Некоторые из его противников настаивали на том, что он серьезно больной человек, а его психоанализ был выражением некоего невроза. Его последователи, такие как Джонс, заявили, что его самоанализ был беспрецедентным героическим подвигом, который никто не сможет повторить; посредством него глубины бессознательного были впервые показаны человечеству. Наша гипотеза заключается в том, что самоанализ Фрейда был одним из аспектов комплексного процесса (другими его компонентами были взаимоотношения с Флиссом, его невроз и разработка психоанализа), и что этот процесс явился примером того, что можно назвать творческой болезнью.

Эта гипотеза вынуждает нас определить творческую болезнь и представить ее главные признаки130. Она случается в различных условиях и может быть обнаружена среди шаманов, среди таинств различных религий, у философов определенного склада и творческих

-46-

писателей. Один из примеров уже упоминался в этой книге, это -Фехнер131, и мы покажем позже, в другой части, творческую болезнь Юнга132. Творческой болезни предшествует период интенсивной поглощенности какой-нибудь идеей и поиск определенной истины. Это - полиморфное состояние, которое может принять форму депрессии, невроза, психосоматических недомоганий или даже психоза. Какими бы ни были симптомы, они ощущаются субъектом как болезненные, иногда почти как агонизирующие, с перемежающимися периодами облегчения и ухудшения. В течение всего периода болезни субъект никогда не теряет связи со своей доминирующей озабоченностью. Она часто совмещается с нормальной профессиональной деятельностью и семейной жизнью. Но даже если он продолжает свою социальную активность, то почти целиком погружается в себя. Он страдает от ощущения абсолютной изоляции, даже когда у него есть ментор, направляющий его сквозь тяжелое испытание (отношения, подобные тем, которые складываются у подручного шамана с его учителем). Исход болезни часто наступает быстро и отмечается фазой приятного возбуждения. Субъект выходит из испытания с постоянной трансформацией личности и убеждением, что открыл великую истину или новый духовный мир.

В случае Фрейда можно обнаружить все эти признаки. Даже после его визита к Шарко в 1885 и 1886 годах он был поглощен проблемой происхождения неврозов, проблемой, которая в какой-то момент превратилась в его основную заботу. Начиная с 1894 года и далее страдания Фрейда, на основании его описаний в письмах к Флиссу, несомненно, можно было бы классифицировать как невротические, а временами - как психосоматические. Но в отличие от неврозов, концентрация на неотступной идее проявляется не просто как наваждение, она имеет также творческий характер. Интеллектуальное размышление, самоанализ и работа с пациентами превращаются в некий безнадежный поиск ускользающей истины. Неоднократно он ощущает, что находится на грани открытия величайшей тайны или уже обладает ею, только для того, чтобы снова попасть в плен отчаяния. Характерное ощущение абсолютной изоляции - один из лейтмотивов в его письмах к Флиссу. Не существует свидетельства, что Фрейд действительно был изолирован, и еще меньше — того, что в течение этих лет к нему плохо относились коллеги.Три его лекции перед Doktorenkollegium (экзаменами на докторскую степень) были тепло восприняты, вопреки странностям его теорий. Другая статья, о сновидениях, с которой он выступил перед ауди-

-47-

Генри Ф. Элленбергер

торией B'nai B'rith*, по словам Фрейда, получила восторженный прием. Более того, можно говорить об истинном уважении и толерантности по отношению к Фрейду со стороны части его коллег. 2 мая 1896 года, когда Фрейд выступил с лекцией перед Обществом психиатрии и неврологии, интерпретируя свою теорию раннего совращения как причину истерии, Крафт-Эбинг (председатель Общества), просто заметил, что это звучит как научная волшебная сказка. Тем не менее, именно он предложил номинацию Фрейда на звание экстраординарного профессора в следующем году133. Что касается аудитории, кто мог бы обвинить ее в скептицизме, если Фрейд несколько месяцев спустя сам обнаружил, что ошибся в этом предположении? Часто встречающийся признак невроза - изобилие уничижающих суждений; именно таковыми награждал- Фрейд коллег в своих письмах Флиссу. Еще в августе 1888 года он сказал, что коллеги должны сдерживать его пыл в атаках на Мейнерта. Его книга об афазии - нападение на различных коллег и особенно на «возведенного на высокий престол идола» - Мейнерта. Даже к доброму Брейеру он относился с презрением. В его письмах появляется энергичная нетерпимость к критике любого вида. Отзыв Штрюмпеля на «Исследования истерии», признавшего достоинства книги, хотя и с некоторыми оговорками, Фрейд квалифицировал как «гнусный»134. Когда Фройнд опубликовал статью о психических параличах135, Фрейд назвал ее «почти плагиатом», хотя в ней описывалась теория, совершенно отличавшаяся от теории, разработанной Фрейдом, которого автор статьи даже упоминает по этому поводу. Фрейд был чувствителен к вопросам приоритета и беспокоился о том, чтобы его не опередили, как, например, в случаях Мебиуса и Жане. Его отношение к коллегам в письмах к Флиссу характеризуется недоверчивостью или раздражительностью136.

Отношение Фрейда к Флиссу, озадачивавшее столь многих психоаналитиков, можно легко понять, если рассматривать его в контексте творческой болезни. Человек в этом состоянии чувствует себя так, будто он пребывает в неведомом мире, в полной изоляции, и при этом земля горит у него под ногами. Он отчаянно нуждается в проводнике, который помог бы ему в подобном испытании. Фрейд оставил позади себя людей, по-отечески относившихся к нему: Брюкке, Мейнерта, Брейера

* B'nai B'rith - (иврит «Сыновья завета») - старейшая и самая большая еврейская организация в мире. Основана в Нью-Йорке в 1843 г., занимается защитой прав человека, развитием межкультурных отношений, обеспечением религиозных и культурных потребностей студентов еврейских колледжей, поддержкой больниц, филантропических институтов и т. д. - Прим. пер.

-48-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

и Шарко и теперь ищет дружбы с человеком из поколения, к которому принадлежит и сам. В свои отроческие годы Фрейд дружил со своим соучеником по школе, Эдуардом Зильберштейном, с которым проводил бульшую часть свободного времени. Друзья изучали испанский, чтобы пользоваться им как секретным языком, приняли испанские имена, основали Кастильскую академию и продолжали переписываться в течение примерно десяти лет. Используя в чем-то похожую модель, Фрейд и Флисс вступили в тесные дружеские отношения. Они обменивались идеями и, в особенности, текущими размышлениями и новыми открытиями, которые хранили в секрете от остального мира. Однако внимательное прочтение писем Фрейда к Флиссу показывает, что начальное взаимоотношение двух равноправных друзей постепенно замещается интеллектуальным подчинением Фрейда Флиссу, но в дальнейшем Фрейд вновь достигает прежнего положения равного. Этот процесс показывает, что в течение критического периода творческой болезни Фрейда Флисс невольно и бессознательно взял на себя роль шамана-хозяина и духовного наставника по отношению к своему «мистическому подмастерью».

Типичным для творческой болезни является спонтанное и быстрое выздоровление, сопровождающееся ощущением восторга. Мы вспоминаем, как Фехнер прошел легкую гипоманиакальную фазу, в течение которой думал, что может расшифровать все загадки мира. Похожее чувство выражено в сентенции: «Кто бы ни имел глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, убеждается в том, что смертный не может хранить тайны. Тот, чьи губы сомкнуты, судачит с помощью кончиков пальцев, и измена самому себе хлещет наружу сквозь все поры его кожи»138. Все годы страдания исчезли, но остается впечатление о длительном периоде ужасающей изоляции при переходе во враждебный мир. Типичным для окончания творческой болезни является сдвиг интересов из внутреннего мира во внешний. В то время как в своих письмах он говорит Флиссу о полном равнодушии к своей номинации и даже предвидит полный разрыв отношений с университетом, Фрейд активно внедряется в министерство, чтобы продвигать свои интересы.

Как может воздействовать на личность ученого его открытие, показано, например, в случае Роберта Бунзена, описанном фон Икскюлем139. Когда Бунзен открыл спектральный анализ, его видение мира изменилось, и то же произошло с его личностью; с тех пор он «держался как король, путешествующий инкогнито». Поль Валери показал, как личность творческого писателя может приобрести новый вид, соответству-

-49-

^ Генри Ф. Элленбергер

ющий образу его сочинения140. Если рассматривать творческую болезнь, конечная трансформация личности оказывается еще глубже. Похоже на то, как если бы индивид последовал призыву Святого Августина: «Не ищи повсюду, обратись внутрь самого себя, ибо внутри человека обитает истина»141. По той же причине трансформация личности неразрывно связана с ее убежденностью в том, что она открыла грандиозную истину, которую следует провозгласить человечеству. В случае Фрейда то было открытие психоаналитического метода и новой теории разума, и первое свидетельство этого утверждения находится в его книге «Толкование сновидений» («Traumdeutung»).

Фрейд всегда считал «Толкование сновидений» своей основной работой, и она действительно является выдающимся произведением. Во-первых, в то время как каждый год публиковалось множество материалов о сновидениях, проблематика их толкований не обновлялась после Шернера в 1855 году. Во-вторых, в книге излагается не только оригинальная теория сновидений, но и основа новой психологии. А в-третьих, книга в беспрецедентной степени связана с жизнью и личностью самого автора. Эрве де Сен-Дени и другие заполнили целые книги своими собственными сновидениями и их истолкованиями, но ни один из них не анализировал те сновидения, которые имели место в период творческой болезни.

Сегодня «Толкование сновидений» - классический труд, и мы настолько знакомы с ним, что трудно представить себе впечатление, произведенное им в 1900 году. Сегодня современная версия заключается в том, что в те времена Фрейд был незаметным невропатологом, подвергнутым «остракизму» своими коллегами, и что книга, принесшая так много новшеств, была встречена издевками или мертвой тишиной. Объективное исследование фактов дает совсем другую картину. В течение тех лет творческой болезни репутация Фрейда медленно возрастала как в Вене, так и в Европе. На Международном психологическом конгрессе в Мюнхене в августе 1896 года имя Фрейда упоминалось в качестве одного из выдающихся авторитетов по вопросам истерии142. Ван Рентергем в 1897 году включил Фрейда в число ведущих представителей Нансийской школы143. Как уже упоминалось ранее, биографический набросок о Фрейде появился в 1901 году в издании, подобном Who s Who о медицинских светилах144. Более того, в Лионе некий гинеколог, доктор Сезар Турнье, не позднее 1895 года глубоко заинтересовался идеями Фрейда о детской сексуальности145. Подтверждения «остракизму», которому подвергался Фрейд в Вене, не найдено. Он никогда

-50-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

не прекращал свое членство в Императорском Королевском обществе врачей146 и, по крайней мере в 1899- 1900 годы, был экспертом Ассоциации психиатрии и невропатологии147 (той же группы специалистов, где его лекция об истерии была встречена с недоверием в 1896 году). Официальный сертификат от 4 октября 1897 года подтверждает, что «Фрейд, очевидно, жил в очень хороших обстоятельствах, имел троих слуг и обладал не очень дорогой, но прибыльной практикой», и выясняется, что его положение только улучшалось с течением времени148.

Вопреки ее славе, по нескольким причинам, «Толкование сновидений» и сегодня является наименее понятной из работ Фрейда. Во-первых, вследствие того, что текст претерпевал множество изменений, добавлений и изъятий от одного издания к другому, так что доступное ныне издание существенно отличается по форме и содержанию от оригинального. Во-вторых, книга оказалась трудной для перевода, и многие нюансы оригинала исчезли даже из лучшей версии149. Единственный способ обретения ее настоящего содержания заключается в прочтении оригинального немецкого издания, которое, к сожалению, редко встречается в наше время. В-третьих, «Толкование сновидений» изобилует намеками на события и привычки, которые были знакомы тогдашнему читателю, но почти недоступны для понимания сегодня без комментария150. Книга буквально кишит юмористическими подробностями о жизни Вены в fin de siecle (в конце века).

Далее, книгу можно назвать автобиографией в маске. Фрейд упоминает свое рождение и предсказание старой крестьянки, относящееся к этому моменту; примитивное воспитание, полученное им от старой няни; странную смесь дружбы и враждебности, возникшую между ним и его племянником Джоном, который был на год старше его; эмиграцию его сводных братьев в Англию; детский страшный сон, в котором он видел свою мать с фигурами, у которых были птичьи клювы; его положение первого ученика в школе; «Заговор против нелюбимого учителя»; первые слабые подозрения об антисемитизме школьных товарищей и множество других подробностей. Фрейд также рассказывает о политических событиях: либеральное правительство 1866 года, в которое входили два министра-еврея; испано-американскую войну 1898 года; попытки террористических актов анархистов в Париже. Фрейд вспоминает о своих предыдущих работах, разочаровании в вопросе о кокаине, о чувстве возбужденности, когда он впервые появился в Париже в 1885 году, и о своем друге Флиссе. Он намекает на свои открытия в областях защитной памяти, детской сексуальности и эдипова комплекса. Фрейд

-51-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   60

Похожие:

The discovery of the unconsciouns iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
На тему бизнес-модель познавательных каналов вгтрк и холдинга discovery. Сравнительный анализ



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница