The discovery of the unconsciouns




НазваниеThe discovery of the unconsciouns
страница4/60
Дата публикации15.06.2013
Размер8.29 Mb.
ТипДокументы
www.lit-yaz.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   60

-30-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

ства Брюкке и Мейнерта ему отдали предпочтение перед двумя другими кандидатами на выдачу субсидии, которую он решил потратить на исследования в лаборатории Шарко в Париже.

1 августа 1885 года Фрейд ушел с работы в Венском главном госпитале, где провел три года. Затем он остановился в Вандсбеке для шестинедельного отпуска вблизи свой невесты, а 11 октября выехал в Париж. Очевидно, он считал, что этот визит в Париж открывает перед ним огромные возможности81.

Для серьезного, не повидавшего еще света молодого ученого, такого, каким был тогда Фрейд, этот внезапный бросок в возбужденную среду французской столицы должен был стать ошеломляющим переживанием. С обостренным интересом он наблюдал повседневную жизнь Парижа, посещал музеи и кафедральный собор Нотр Дам, побывал на нескольких спектаклях, в которых играли великие актеры. Но он не сразу сумел справиться с чувством потерянности в Сальпетриере. Несмотря на то, что он заручился рекомендательным письмом Бенедикта, для Шарко он был лишь одним из множества посетителей Сальпетриера. Он начал производить исследования в лаборатории патологии вместе с русским невропатологом Даркшевичем и, видимо, был разочарован условиями работы. Затем Фрейд предложил свои услуги Шарко в качестве переводчика некоторых его работ на немецкий. Великий человек пригласил Фрейда на несколько своих модных приемов. С самого начала Фрейд попал под очарование Шарко, поразившего его не только дерзостью своих концепций о гипнозе, истерии и травматических неврозах, но также огромным престижем и роскошью жизни этого Князя науки. Очевидно, Фрейд не сознавал того, что Шарко был окружен свирепыми врагами, что сам он недостаточно долго пробыл там, чтобы ощутить (как это произошло с Дельбёфом, работавшим там в то же время) количество внушений, которыми накачивали многих из истерических пациентов Шарко.

Фрейду нравилось говорить, что он был студентом Шарко в Париже в течение 1885 и 1886 годов. Это утверждение иногда приводило людей к убеждению, что он оставался там довольно долгое время. В действительности, как утверждает Джонс на основании писем Фрейда к его невесте82, Фрейд увидел Шарко впервые 20 октября 1885 года и расстался с ним 23 февраля 1886. Из этих четырех месяцев нужно вычесть еще рождественскую неделю, проведенную Фрейдом с невестой в Германии, и «пару недель» болезни Шарко. Мы можем предположить, что встреча Фрейда с Шарко была, в сущности, скорее случайностью, нежели нормальными вза-

-31-
Генри Ф. Элленбергср

имоотношениями между учителем и учеником. Фрейд выехал из Парижа 28 февраля 1886 года, находясь под впечатлением, что встретился с великим человеком, с которым он будет общаться для перевода его книг и который ознакомил его с целым миром новых идей.

После того как в течение месяца, в марте, Фрейд изучал в Берлине педиатрию у Багинского, он вернулся в Вену 4 апреля 1886 года. Он снял квартиру на Ратхаузштрассе и открыл собственную практику в конце апреля 1886 года. Это был напряженный период в его жизни, с приготовлениями к свадьбе и поглощенностью научной работой. Он выступил с отчетом о своей деятельности за время работы, обеспеченной стипендией, перед собранием профессоров83, а в мае прочел статьи о гипнотизме в Психологическом клубе и в Психиатрическом обществе84. В том же месяце была опубликована вторая статья Эрленмейера, предостерегающая об опасностях использования кокаина и в критическом тоне упоминающая имя Фрейда85. У Фрейда в то время было всего несколько платных пациентов, и он заполнял свое вынужденное безделье переводом тома лекций Шар-ко, появившимся в печати с предисловием Фрейда, датированным 18 июля 1886 года86.

С 11 августа по 9 сентября Фрейд отслужил срок военной службы в ранге батальонного врача в полку с немецкоязычным составом, который был на маневрах в Ольмюце. Представляется любопытным сравнить письмо Фрейда Брейеру87, в котором автор жалуется на тяготы военной жизни и выражает свое презрение к ней, с отчетом, написанным им своим начальникам после завершения этого периода службы88. 30 сентября 1886 года Зигмунд Фрейд и Марта Бернайс поженились в Вандсбеке и провели свой медовый месяц на побережье Балтийского моря.

По их возвращении в Вену Фрейд переместил свою практику в новую квартиру, расположенную в районе Кайзерлихс Штифтунсхаус, в большом многоквартирном доме. Дом был построен по указанию императора Франца-Иосифа I на месте Ринг-театра, сгоревшего дотла 8 декабря 1881 года; при пожаре погибло около четырехсот жителей. Фрейд еще не был готов начать преподавание в качестве приват-доцента, но начал работать в Институте Кассовица, частной детской больнице, куда его пригласили в неврологическое отделение, и где он смог собрать богатый материал для клинических исследований89.

Вернувшись из Парижа, Фрейд был преисполнен восторга от того, что узнал в Сальпетриере, и страстно мечтал предать гласности эти

-32-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

материалы в Вене. Доклад, который он сделал в Венском обществе врачей, вызвал в нем разочарование и стал поводом для создания навязчивой легенды, преследовавшей его всю жизнь. В связи с тем, что невозможно обсуждать многочисленные эпизоды из жизни Фрейда в ограниченных рамках данной книги, мы выделим этот единственный случай в качестве образца.

Стандартный отчет об этом событии содержит следующее: Фрейд представил статью о мужской истерии перед Обществом врачей 15 октября 1886 года. Статья была воспринята с недоверием и враждебностью. Фрейда попросили представить случай мужской истерии Обществу, и, хотя он согласился принять этот вызов и представил больного 26 ноября того же года, его встретили холодно, и этот эпизод послужил отправной точкой враждебных отношений Фрейда к Венскому медицинскому миру, длившихся в течение всей его жизни.

При проверке этой истории следовало выяснить четыре пункта: (1) Что представляло собой в научном отношении Общество врачей? (2) Что означала концепция мужской истерии в то время? (3) Что в действительности произошло во время собрания? (4) Как можно объяснить события, имевшие место во время собрания?

Императорское Общество врачей {Kaiserliche Gesellschaft der Artze in Wieri) пользовалось репутацией одного из самых выдающихся медицинских обществ в Европе90. Его происхождение брало начало от группы врачей, которые около 1800 года начали встречаться раз в неделю для обсуждения проблем медицины и общественной гигиены. После различных злоключений в 1837 году Общество получило официальное признание и свой современный статус. Оно продолжало свою специальную организованную деятельность в отношении проблем здоровья населения, а также стремилось поддерживать высочайший из возможных научных стандартов в каждой из своих областей. Множество важных открытий были впервые оглашены перед Обществом. В 1858 году Чермак продемонстрировал ларингоскоп, изобретенный Тюрком. 15 мая 1850 года Земмельвейс пояснил свое открытие: инфекция родильной горячки была занесена в родовое отделение больницы из анатомических помещений. В 1879 году Нитце и Лейтер демонстрировали Обществу свой цистоскоп, а в октябре 1884 года, за два года до появления статьи Фрейда, Кенигштейн и Коллер объявили об использовании кокаина в глазной хирургии. Другая характерная особенность общества заключалась в том, что любой врач мог представить на его рассмотрение свои труды, при условии, что они содержат оригинальные материалы. Но, хотя выступавшие никогда не изменяли своим

-33-

Генри Ф. Элленбергер

достойным и обходительным манерам, их предложения подвергались острой критике. Хирург Брейтнер описал в автобиографии, как в процессе обсуждения одной из его статей Вагнер-Яурегг «придавил его к стене, словно муху»91. Собрания происходили по вечерам каждую пятницу в здании Академии наук с соблюдением строгих формальностей. Дискуссии записывались секретарем (Schriftfiihrer), а выводы публиковались в выходящем каждые две недели бюллетене Общества. Заседания посещались журналистами, освещавшими медицинские темы, отсылавшими свои отчеты в соответствующие периодические издания.

То, что действительно случилось на собрании 15 октября 1886 года, невозможно понять, если не определить, что означал в те времена термин «мужская истерия», а для этого мы должны отступить на несколько десятилетий назад. В предыдущее десятилетие произошло громадное увеличение интенсивности железнодорожного движения, железнодорожных происшествий и количества претензий к страховым компаниям. Открылся новый раздел патологии, основанный британскими врачами, описавшими типичные случаи повреждения позвоночника и мозга, а также случаи специфического нервного шока, вызываемого травматическим шоком, происходящие в результате крушений на железнодорожном транспорте. В Англии доктор Пейдж утверждал, что многие повреждения позвоночника в результате несчастных случаев на железнодорожном транспорте происходят не из-за повреждений нервов, а в результате функциональных расстройств, которые он называл истерическими; он обнаружил у пострадавших пациентов явления гемианес-тезии (потери чувствительности в половине тела или головы) и другие симптомы, считавшиеся, по общему мнению, признаками истерии92. Утверждения доктора Пейджа привели к оживленным дискуссиям, обсуждавшим две темы: во-первых, рассматривалась сравнительная частота органических и динамических (в современном смысле функциональных) повреждений; во-вторых, встал вопрос, являются ли эти неорганические невротические состояния идентичными истерии. Эти две темы имели важное практическое значение для пациентов, страховых компаний и медицинских экспертов, которые должны были определять величину причиненного ущерба пострадавшим. Точка зрения доктора Пейджа широко распространилась в Англии и была принята в Соединенных Штатах Уолтоном93, Путнемом и другими94. В Германии два ведущих невропатолога, Томсен и Оппенгейм, возражали, указывая на то, что гемианестезия не является доказательством истерии (вследствие того, что, как они показали, ее можно обнаружить во многих других

- 34-

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

состояниях больного). А кроме того, в их собственных наблюдениях за повреждениями позвоночника в результате железнодорожной катастрофы они обнаружили, что гемианестезия была гораздо более серьезной, чем у истерических пациентов, и эти больные практически не поддавались воздействию терапии95. Случаи неорганических повреждений позвоночника были описаны ими как особые травматические неврозы, отличающиеся от истерии. Во Франции Шарко отрицал существование описанных Томсеном и Оппенгеймом травматических неврозов. Он признавал, что неорганические случаи повреждения позвоночника в результате несчастного случая на железной дороге имеют определенные симптоматические особенности (как утверждали немцы), но настаивал на том, что они относятся к истерии. В качестве доказательства Шарко сообщил, что он под гипнозом производил параличи, бывшие симптоматически идентичными травматическим параличам. Поскольку многими жертвами несчастных случаев оказывались мужчины, диагноз мужской истерии, прежде ограничивавшийся кругом мужчин с классическими истерическими симптомами, теперь приписывался и мужчинам с функциональными, посттравматическими расстройствами. Таким образом, частота выявления мужской истерии увеличилась во Франции, по крайней мере, как диагностическая метка, и в Париже теперь существовали два вида мужской истерии: классический (в котором главным этиологическим фактором считалась наследственность), и посттравматический (в котором наследственность играла меньшую роль, если признавалась вообще). В Вене существование классической мужской истерии теперь считалось несомненным, но ведущие невропатологи не принимали заявления Шарко об идентификации травматического паралича у мужчин с мужской истерией.

Таким образом, чтобы понять дискуссию, развернувшуюся после статьи Фрейда, надо помнить о существовании двух фактов: что термин «мужская истерия» применялся к двум различным состояниям, а именно к классической мужской истерии, существование которой считалось неоспоримым всеми, и к травматической мужской истерии Шарко, являвшейся объектом жарких споров между невропатологами; и что дискуссия о травматической мужской истерии сама была частью широкого расхождения во мнениях, относящегося к последствиям железнодорожных несчастных случаев и к другим видам травматизма.

Наилучшим способом для воссоздания того, что случилось на собрании 5 октября 1886 года, остается доверие отчетам, опубликованным не-

-35-

Генри Ф. Элленбергер

7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

медленно после произошедшего. Мы не располагаем текстом статьи Фрейда, но, возможно, она имеет сходство с докладом, посланным им в Professoren-Collegium (Профессорскую коллегию)96. Краткий обзор дискуссии, последовавшей за презентацией статьи Фрейда, был записан в следующее издание бюллетеня Общества врачей, а более подробные записи были приведены в пяти медицинских журналах97'98> "• |0°- 101- т.

Статье Фрейда предшествовала клиническая демонстрация случая волчанки гортани и неба ларингологом доктором Гроссманом. Затем Фрейд доложил Обществу, как он провел несколько месяцев в Париже с Шарко, и объяснил концепцию последнего об истерии. Шарко, как пояснил Фрейд, отличал grande histerie (с особым видом конвульсий, ге-мианестезией и другими характерными признаками) от petite hysterie. Шарко, как добавил Фрейд, по существу показал, что истерические пациенты - не симулянты, что истерия не происходит из-за расстройств половых органов, и что мужская истерия встречается гораздо чаще, чем обычно предполагают. Затем Фрейд привел случай мужской истерии, который наблюдал, находясь у Шарко. Это был молодой человек, пострадавший из-за несчастного случая на производстве и получивший после этого паралич одной руки и, кроме того, целый набор сопутствующих патологических проявлений. На основании подобных случаев Шарко был склонен к установлению тождества между большинством последствий повреждений позвоночника и мозга, произошедших в результате несчастных случаев на железной дороге, и мужской истерией.

Дискуссия была открыта профессором Розенталем, невропатологом. «Мужская истерия, - сказал он, - не является редкостью». Он сам описал два подобных случая шестнадцатью годами ранее.

Профессор Мейнерт заявил, что неоднократно наблюдал случаи эпилептических припадков и нарушений сознания после травмы, и что было бы интересно проверить, всегда ли такие случаи представляют симптомы, описанные Фрейдом.

Профессор Бамбергер, председатель, признал заслуги Шарко, но не увидел ничего нового в интересной статье Фрейда. Он сомневался в различиях, отмечаемых Шарко между grande и petite hysterie, так как наиболее серьезные случаи истерии не принадлежат к grande hysterie. Что же касается мужской истерии, то она представляет собой хорошо изученный случай, но, на основании его собственных наблюдений, Бамбергер не может согласиться с тождественностью последствий повреждения позвоночника в результате железнодорожного несчастного слу-

-36-

чая с настоящей мужской истерией, вопреки определенным подобиям в клинической картине.

Профессор Лейдесдорф заметил, что часто осматривал пациентов, у которых в результате железнодорожного несчастного случая или подобной травмы развивались органические симптомы, не имевшие ничего общего с истерией. Он не отрицал существования случаев, когда за полученным шоком следовала истерия, но предостерегал против вывода о том, что истерия является последствием травмы, так как на этой стадии невозможно оценить подлинную степень повреждений.

За статьей Фрейда последовала другая, представленная профессором Латценбергером, о наличии желчного пигмента в тканях и жидкостях при тяжелых заболеваниях животных. Профессор Бамбергер резко возразил утверждениям профессора Латценбергера. (Очевидно, холодность была принятым тоном в Обществе, и потому к Латценбергеру отнеслись ничуть не лучше, чем к Фрейду, несмотря на его профессорское звание).

Из легендарных отчетов об этом собрании может показаться, что, хотя о потрясающих открытиях, еще, не достигших Вены, Фрейд узнал в Париже (как, например, о существовании мужской истерии), выступая как посланник Шарко в обращении к венским «браминам», он вызвал к себе позорное презрение, и его сообщение отвергли. В действительности все происходило совсем иначе. Фрейд возвратился из Парижа с идеализированным представлением о Шарко. Многое из того, что он приписывал Шарко, было взглядами предшествующих ученых, и мужская истерия была известным состоянием, а истории этой болезни были опубликованы в Вене задолго до того Бенедиктом103, Розенталем и другими104. Шарко был популярен в Вене; Бенедикт навещал его каждый год. Мейнерт105 пребывал с ним в дружеских отношениях, и Лейдесдорф превосходно отзывался о нем106. Но медицинский мир, говорящий по-немецки, был обеспокоен новым поворотом, который приняли исследования Шарко с 1882 года. Характерно, что «Neurologisches Centralblatt» опубликовала подробный отчет о переводе Фрейдом лекций Шарко, в котором расточалась высочайшая похвала Фрейду как переводчику, но новому учению Шарко досталась острая, хотя и вежливая критика107.

Из рассмотрения деятельности Общества становится очевидным, что никто не отрицал существования классической мужской истерии. Из четырех дискутировавших двое, Розенталь и Бамбергер, выразительно изложили присутствующим, что мужская истерия хорошо известна, а Лей-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   60

Похожие:

The discovery of the unconsciouns iconПравительство Российской Федерации Федеральное государственное автономное...
На тему бизнес-модель познавательных каналов вгтрк и холдинга discovery. Сравнительный анализ



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.lit-yaz.ru
главная страница